Дети в тюрьме

Иду по улице грязный и вонючий, волосы развеваются, иду по улице грязный и вонючий, зато с чувством «отсидел». Отсидел долго ли коротко пять дней, отсидел с детьми, в тюрьме, в детском саду. Мусорское общежитие помещается на третьем этаже Спецприемника-распределителя, всякие собаки, конвоиры, высокие заборы и колючая проволока и маленькие организмы, надежно срущие, ментовские отпрыски выбегают за ворота, которые им открывают таким же  образом  же, как арестантам.
Мы в клетке на прогулке. Люди, люди… как смешно быть человеком, еще раз в этом убеждаешься лёжа на нарах под звуки сранья какого-нибудь мужика, дальняк в углу небольшой камеры, мужик надежно пожрал и вот теперь испражняется… а еще мальчик (высокий) только зашедший пошел срать, его говно пахло как-то даже свежо, так как-то чувственно…
«Все «свои», так не у кого украсть», - говорил мужик, гениальный мужик свою жизнь воспринимающий, как детскую шалость… он угнал в 79-ом году бульдозер, огромный такой бульдозер, захватил водителя и проехал вместе с ним пару километров, менты стреляли, осаждали его, а ему похуй, прям как Марвин Химейер… потом вышел сам, его взяли, спрашивают: зачем? А он отвечает: До аэропорта хотел доехать, в израиль улететь… Получил восемь с половиной лет.
Он все такие дети, какая-то безумная тетка, разложенная такая алкашка, субтильноватого вида говорит, глядя на развазюканное пятно на стене: «Это похоже на ослика вверх ногами…», - они такие дети, - «Если хочешь «работать» работай по детским книжкам, у меня знакомая чисто по детским книжкам отрабатывается, 8 книг за один раз может вынести… «Смешарики» там, потом на рынке можно за сто рублей толкнуть.
Они такие дети, как дети бегающие по тюремному подворью, как огромадная собака овчарка, которая лает только на мусоров, а больше ни на кого не лает… понимает скотина кто «нехороший человек».
«Я пассажир трезваков… философ подвалов помоек», - звучит в голове. Топ-топ-топ шаг за шагом наутек, через встречный город и район Адмиралтейской слободы, что начал строиться еще при Петре первом. *** на петра, хуй на все… лежа на нарах ощущая течение времени, океан омывающий какую-то лягушку сидящую под стеклянным колпаком, - моё тело… лягушка остается, время течет, приливом-отливом, 6 часов, 8 часов, время не меняется, меняется его исчисление.
Не срал 4 дня. «Это всегда так в первый раз», потом попил кефиру и просрался… ах, как смешно быть человеком, как забавно, срет…  такое ощущение, что задача этих организмов валяющихся на нарах - поедать пайку и срать на дальняке… ну и что, в том-то и человек. «Это все жизнь. Как жить по правильному»? – вопрошает дебиловатый фауст или мефистофель расовой дегенерации валера. Валера маленький и тоже ребенок, хоть ему за 40 далеко, живет с мамкой и не пил один раз полгода, ходил в армию, а ныне (или не ныне, а когда-то) разгружает мешки с цементом, «самогона с утра,-  хлоп штепсель-кренсель, в обед - хлоп, самогон очищает организм, главное чтобы питание было хорошее… в супермаркетах подойдешь к грузчику, он скажет, когда просроченные продукты можно взять, питание, они ведь и не испортились».
В сюрреалистической обстановки российской тюрьмы пожмуриваюсь от удовольствия, под шизофренические сказки засыпаю на грязном матрасе… да похуй, грязь – это где смешней поесть, среди свинского роду… баланды и очень вкусный чай по утрам, словно бы неделя выпала… «только не обращайте внимания на его внешний вид».
Дети в тюрьме, государству выгодно содержать детей в тюрьме за 85 рублей в сутки… минуты текут, ухватиться за счет 1, 2, 3… досчитать смог до 500. Словно бы какие-то атомарные величины безумия, опыта преодоления человека… в валере немножко осталось человека, как будто воплощение «Крысы в стенах» Левкрафта, валера хорош от среднестатистического обывателя… общение, да хуле это общение? «В тюрьме вот мы общаемся, тихо-мирно курим… а на воле кому что,-  кто набухается, кто ширнется и каждый сам по себе, единственной вещью интересуется у собратьев по несчастью родиться- «А есть еще чё»?
В российской тюрьме сюрреалистическая атмосфера, станы «хаты» под трехдневные глюки покрываются лепниной с изображением дьявола иже присных, разных там львов, гиен… время проходит, омывает стеклянный колпак, под ним лягушка начиненная говном, как икрой. Хранит лягушка говно в себе, во рту и прочее разводит лягушат, Мутная мокрая, как собакообезьяна.
Государство разводит детей, икру в стенах камер для социального аборта, они только играют, в собственную жизнь как несерьёзную забаву… «нужно стать таким же серьезным, как дети во время игры», помнится писал ницше. Цветно и легко, время расходует тело, пускает в расход собакообезьян никчемных людей, произрастающих, словно сорняки в поле. Скотомогильника российской федерации. Зимой холодно – садятся, «а летом заебись, работать можно только утречком, а потом гулять… я вот делать нехуй, хожу по книжным магазинам, читаю что мне интересно… с****ить охота, но книжки ****ить… девчонка смотрят, - мужик книжки ****ит». Захватчик Бульдозера рассказывал много интересного о мечах, переплавке стали и пр. Пассажир бульдозера много знает интересного, «на работу бы нормальную устроиться или с****ить чё побольше…»
«Философ подвалов, помоек…» И сны такие красочные снятся в первые дни, а потом засыпаешь, чуть ли не засыпаешь и невозможно сосредоточиться ни на одной цельной мысли, все разбегается «минуты убегают, а я ловлю приход минут. Вот, кажется поймал, - нет себя обманул».
Минуты среднестатисчитываются в часы, часы в сутки, так проходит, на теле оставляя метки Время. Смешной пособник государства, содержания в неволе детей, чтобы вырастали полезные овощи здравомыслящих граждан… что интересно, в казанском спец. приемнике ни одного татарина не встретил, где эти сраные татары? Одни русские, был один алкаш-чувашин и узбек. А китайцев целая россыпь, сидя в клетке сказал им «Ни хау», они аж подпрыгнули от радости… еще бы в российской тюрьме услышать китайский язык.
Еще феномен общака, я сколько курил (часто) столько курил, хотя сигарет была только пачка вначале все общее приносится и делится, ну как у детей в Золотом веке до появления собственности… а в карантинной камере был детский столик, запах пота и металла, мечтая попасть к настоящим мужчинам, лягушка спала уткнувшись в затылок какого-то мужика, вдыхая его пряный аромат…
Кризис-кризис, да похуй мине на кризис, у меня, как была «в кармане пачка сигарет, значит все не так уж плохо на сегодняшний день», так и осталась несмотря на все внешние произошествия… «Да похуй ваще», - лейтмотив, жизненное кредо обитателей КПР. «То что шатается – подтолкни», так и время пособник государства, измождает хилые организмы, года, лета… амортизация населения. Смешно и пакостно, остро и злободневно, каждый день, год, секунду омывающего извне срока…
Тюрьма лишь полнее, вычурнее показывает само существования, в плену стен, «вскормленный в неволе орел молодой», в пену воздухов, электричества, ходьбы и времени. Явно в тюрьме, скрыто в воздухе, безвольно болтающимся концептуальным персонажем детской книжки о Смешариках, или графе Монте-Кристо. Как детская шалость задорно показывая язык – «Да похуй ваще».   
«Значит так должно было получиться, если ты сюда попал», - говорит гопник-наркоман героиновый прошедший 2 раза программу «12 шагов», прошел и пошел укололся…
Когда гуляешь на свободе Время течет вместе с тобой… сто шагов, сто шагов, потом отжаться 10 раз от нар, когда сидишь-лежишь, время омывает твой стеклянный колпак, мимо течет, не бежишь – лежишь, потому так тяжко, такое испытание, задумчиво глядеть на потоки времени мимо… как та китайская пытка капельками – кап-кап-кап, так до безумия…
«Да, бля, я все еще в тюрьме!», тот же счет до 500, та же клетка, те же барельефы сюрреалистического хаоса и вкус сигарет о нечищеные зубы.