Гибель рязанского войска

Заякин Б. Н.

                Историческая повесть.

                “Гибель рязанского войска”.

                1

Военный совет-курултай 1235 года объявил общемонгольский поход на запад. То было сделано для исполнения желания Чингизхана завоевать все земли до последнего моря.
Великий хан Удегей послал в подкрепление Батыю, главе улуса Джучи, для завоевания Волжской Булгарии, Диит-Кинчака и Руси главные силы монгольского войска под командованием Субэдея.
Всего в походе приняло участие 14 царевичей, потомков Чингисхана, со своими ордами. Всю зиму монголы собирались в верховьях Иртыша, готовясь к большому походу.
Весною 1236 года бесчисленное множество всадников, неисчислимые стада, бесконечные обозы с военным снаряжением и осадными орудиями двинулись на запад.
Осенью 1236 года их войско обрушилось на Волжскую Булгарию.
Обладая огромным превосходством сил, они прорвали линию обороны булгар, города брались один за другим.
Булгария была страшно разрушена и сожжена. Весной 1237 года войска Субэдея продвинулись в прикаспийские степи и устроили облаву на половцев, большинство из которых было убито, остальные убежали в русские земли.
В боях со своими быстрыми и неуловимыми противниками ханы применяли тактику облавы: шли по степям широким фронтом мелких отрядов, постепенно замыкая в кольцо половецкие кочевья.
Походом руководили три высокородных хана: Гуюк, Манхе и Менгу. Война в половецких степях затянулась на все лето. Но в результате монголо-татары подчинили себе практически все земли междуречья реки Волги и реки Дона. Самый сильный половецкий хан Юрий Кончакович был разбит.
Другое большое войско, возглавляемое Батыем, а также ханами Орду, Берке, Бури и Кульманом воевало на правобережье Средней реки Волги в землях буратов, аржанов и мордвы. 
Таким образом, народы Нижнего и Среднего Поволжья оказали упорное сопротивление, что задержало продвижение Батыя и лишь к осени 1237 года он смог сосредоточить все основные силы для нашествия на Северо-Восточную Русь.
Русские князья не могли не знать о готовящемся наступлении. Они получали информацию от русских и болгарских купцов. Да и ситуация с завоеванием юго-восточных соседей наталкивала на определенные мысли.
Но вопреки этому после битвы на реке Калке усобицы между князьями не прекратились. Следовательно, не было и единого войска под единым командованием для отражения натиска могущественного врага, и была нарушена единая система обороны южных степных границ.
Многие князья надеялись на крепкие деревянные крепости, не принимая во внимание сложную осадную технику, имеющуюся у монголо-татар.
Осенью 1237 года Батый поставлен во главе соединенного войска. В декабре 1237 года встали реки. На Суре, притоке Волги, на Воронеже, притоке Дона, появились войска Батыя. Зима открывала дорогу по льду рек в Северо-Восточную Русь.
Исходя из соображений географического и демографического характера, а так же военных выкладок, можно предположить, что Батый привел на Русь 30-40 тысяч всадников. Даже такому, на первый взгляд малочисленному войску русским суверенным князьям было нечего противопоставить.
Первым городом, который стал на пути завоевателей, была Рязань. Для рязанских князей это было полной неожиданностью. Они привыкли к набегам на Русь половцев и других кочевых племен в летне-осенний период.
Хан Батый, вторгнувшись в пределы княжества, предъявил ультиматум, где потребовал десятину во всем: в князьях, в конях, в людях. Рязанский князь Юрий Игоревич, чтобы выиграть время, послал к хану Батыю сына Федора с богатыми дарами, а сам тем временем начал быстро готовиться к бою.
Он отправил к Владимирскому князю Юрию Всеволодовичу и князю Черниговскому своего воеводу Евпатия Коловрата за помощью. Но князь Черниговский отказался помочь Рязанскому князю. Несмотря на это рязанцы решили стоять за свою землю на смерть и на ультиматум Батыя они ответили:
- Если нас всех не будет, то все ваше будет!
Монголы направили основной удар на Рязанское княжество. Юрий Всеволодович Владимирский послал на помощь рязанским князьям войска во главе со своим старшим сыном Всеволодом и лучшим воеводой Еремеем Глебовичем, но промешкал, а дальше было уже поздно.
Князья Олег Красный,  брат князя Рязанского, Глеб  Коломенский,  Давид  Муромский и  Всеволод Пронский, еще молодые годами и мало обученные воинскому  искусству,  во  всем слушались старшего в роду князя Рязанского.
Их дружины вместе с князем рязанским двинулись навстречу монголо-татарам. Но их дружины не успели дойти до укрепленных линий на степной границе.
Не найдя помощи у владимирского князя, Юрий Рязанский послал навстречу Батыю своего сына Федора с верными ему дружинниками для переговоров.
Во время встречи рязанского посольства, Батый, наслышанный о  красоте княгини Евпраксии, пожелал, чтобы её привели к нему. Князь Фёдор отказался привести жену в Орду, за что и был убит по приказу Батыя.
Верная жена князя Федора княгиня Евпраксия после получения известия о гибели супруга бросилась вместе с маленьким сыном с колокольни храма святого Николая.
Хан Батый перебив посольство князя Федора, двинул свою конницу на Рязанскую землю. На реке Ранове, близ пределов рязанских произошла битва, описанная в “Повести о разорении Рязани”. В ходе битвы погибли “многие князья местные, воеводы крепкие и воинство удалое”.
Князь Юрий Игоревич Рязанский, узнав в начале 1237 года о падении Булгарского царства, гибели сына и вступлении татаро-монгол на Рязанскую землю, решил встретить войско Батыя на подступах к Рязани.
Отзвучали молебны, прошли последние благословенья, отобраны и проверены кметы. Соглядатаи донесли, что враг остановился у реки Рановы. В серой мути заката двинулось рязанское войско.
Рассыпавшись веером, прорысила разведка. Позвякивая металлом, неспешно прошел Передовой полк. Потянулись розвальни с припасом и пешцами.
Часть взяли на крупы коней дружинники правого и левого полков. Засадной полк шел сзади, налегке, запирая походный строй. Разведка наскочила на вражеский дозор внезапно.
Короткая сшибка, лязг ударов и бешеный топот бросившихся наутек монголов. Короткие щелчки тетив по налучам и жалобный визг катящихся по земле коней.
Пеший монгол - воин никудышный. Обнажив сабли, спешенные нукеры озираются в темноте, а сверху на них как на волков прыгают окольчуженные дружинники.
Вопль, и захлебнувшийся от удара железной рукавичкой рот крепко заткнут. Вяжут всех. Кто обуза, воеводы на месте разберутся. Князь Юрий перенес ногу через луку, тяжело спрыгнул.
- Только двоих взяли? Никто не ушел? Это точно? - Пленные со стянутыми за спиной локтями стояли в ряд на коленях, дико глядя на нависшего над ними русского князя.
Сорванные шубы валяются рядом. От обнаженных тел идет пар.
- Что они говорят? - Князь равнодушно ждал, широко расставив ноги.
Толмач коротко переспросил. Пленные затрясли жиденькими бородками, выкрикивая ругательства. Толмач, смазав одного по роже, поднял за бороденку старшего. Бросил.
- Говорят, что ничего не знают. А вот этот вот, старшим в дозоре был.
- Скажи ему, неколи костер разводить да шкуру резать. Пусть расскажет, что знает и получит легкую смерть. Не хочет? Позови лекаря, пусть ему кишки пощекочет.
Знахарь трудился не долго. Десятник и простой нукер наперебой, торопясь, визгливо проорали все что знали. Батый стоит в кольце тумена железнобоких нукеров.
Белый шатер с девятью белыми бунчуками и огромным кострищем. Четыре высокородных хана стоят вокруг главной ставки. Караулы стоят крепко, в несколько рядов, и через каждый ряд кроме пайцзы, что бы проехать, нужно знать своё тайное слово.
Иначе тревога, с тетив сорвутся сигнальные стрелы, пленные выдыхались.
- Успокой их. - Князь отвернулся от обмякших под ножами тел, к воеводам.
Мимо тянулось и тянулось войско.
- Пайцзы у них забрали, - станичный воевода придержал коня пока князь садился седло.
- На их заводных уже наши сели и в их шубы обрядились, ох и воняют же. Есть у меня ушлые, по-татарски шпарят так, что от настоящих не отличишь. За ними два десятка с самострельщиками трусят. Так что государь, даст Бог, неслышно к их сторожам подойдем. Одно тайное слово знаем, следующее тоже спытаем, дай только живьем, кого прихватить.
Князь Юрий Игоревич вполуха слушал прикрывающую напряжение болтовню и согласно кивал. Остальным в утешение, говорил станичник. Горизонт багровел от множества огней.
Кострища заполняли долины, теснились по склонам, мелькали в балках заметенных ранним снегом. Станичник не подвел, разведка вырезала передовые дозоры и расширяла проход для изготовившегося к броску войска.
Тревожно храпели кони. Вон он, шатер ненавистного Батыя. Ставка верховного главнокомандующего на Чертовом холме обозначена огромным кругом костров охраны.
Давно пропели вторые петухи, для русичей наступало утро, а вражеский лагерь еле шевелился. Длинный переход, мороз и предутренний мрак морили стражу. Ох, и спиться в это время.
Обозные мужики тянули веревки через толстые сучья. Бадьи с сосновой живицей, качаясь, поднимались вверх. Пропитанные жиром веревки тянулись с нескольких сторон.
Зажженный вовремя костер должен служить путеводной звездой. Идущие тараном полки должны ударить в одно место с нескольких сторон и соединившись выйти за пределы вражеского лагеря.
Иначе завязнут, заплутают во вспыхнувшем пожаром и паникой лагере, разбредутся как разжатые пальцы кулака. Пешая рать уже на месте. Вернувшиеся конные занимали задние ряды, когда плотная первая шеренга тронула коней, набирая разбег.
Ударный клин кованой рати должен пройти по долине занятой одним из царевичей и взобравшись на пологий холм с вытоптанным кустарником, ударить по ставке Бату.
Захватив холм, всадники должны вырубить все живое и скатившись вниз ударить по стенобойным машинам с припасами. Их, подождав пока конная дружина поднимет шум и отвлечет внимание, должны атаковать пешцы.
Соединившись, конные берут стрелков и копейщиков на крупы коней и уходят к кострищу, разведенному мужиками позже второго. К первому устремятся монголы и нарвутся на западни.
Торчащие колья, вбитые в землю шипы, охладят любопытство татар и дадут время собраться русскому войску. Слитный грохот кованых копыт разорвал ночную тишину, всколыхнул крики.
Хрипло взревели трубы, от подброшенного сала костры вспыхнули, освещая местность. Поздно. Из ночной мглы показался ряд огромных коней. Закрытые железными налобниками морды, звенящие нагрудные щиты.
Блестящие острия копий вздернули вставших на пути врагов, подкованные копыта крошили не успевших убраться с дороги.
- Урусы, - паника хлынула, распространяясь стремительным степным пожаром.
Озаренный огнем клин расширялся, входя острием в раненый лагерь. Долина пройдена, все, кто попался на пути, были убиты, всадники шпорили коней, посылая их в стремительный бег.
Но враг силен, многочислен и находчив. С разных сторон ревут трубы, вздымаются бунчуки сотен и тысяч. Лучшие из лучших батыры схватились с урусами.
Треск ломающихся копий, рев воинов, коней, удары о доспехи. Но сторожевая цепь прорвана, масса всадников ринулась к ханскому шатру. Наперерез рванулись собранные родственниками Батыя бессмертные, и свалка закипела с новой силой.
Силы врага быстро нарастали. Прорыв к шатру Батыя терял смысл, князь это понял и махнул трубачам. Запели полковые трубы подхваченные рожками сотников. И тут, вражеский напор резко ослаб. Дружинники рванулись вперед.
Ударил второй отряд усиленный стрелками. Без помех перебиты татарские караулы, отряд почти весь втянулся в лагерь. Появляющиеся из темноты сани вываливали бойцов, разворачиваясь назад.
Десятки сбивались в сотни, и уже не скрываясь, воины врубались в кибитки, круша все, что можно, направо и налево. На хозяев набрасывались пленные, расправившись с мучителями, присоединялись к воям.
На площадке осадных машин все трещало. Стук топоров, вопли избиваемой прислуги, и вот предутреннюю темень разорвали языки пламени. Просочившиеся вперед дозорные делали своё дело.
В темноте трудно разобрать, где иноземная прислуга, где вражеский воин или бабьё, одетое почти также. Рубили всех подряд, на всякий случай. Вспыхнул огонь, теперь ошибиться трудно.
Защелкали тугие тетивы, но и опомнившийся враг достал луки. Первая волна паники схлынула, сопротивление огромного лагеря нарастало. Гортанные крики команд, дробь барабанов, вспыхнувшие факела. Но, поздно.
Мощные станины катапульт трещали от огня облитые смолой. От жара лопались воловьи жилы, и пылающие, оббитые для крепости медными листами ложки бросковых рычагов дергались в разные стороны.
Земля возле осадных машин пылала, то рабы догадались, не иначе они кинули головешку в двойные кожаные бурдюки с жиром, который разливался по земле огненным озером.
Озеро расплывалось, захватывая стоящие в ряд возы с разобранным осадным тыном. От огня удирали все, в безопасном месте схватка вспыхивала с новой силой.
Конная лава, прорвав мощный рубеж сопротивления ханской ставки, повернула на разгоравшийся огонь. Удар в спину защитникам стенобойных орудий был внезапен и мощным.
Собранные командирами нукеры изрублены, смяты и растоптаны. В ближнем бою и расчетом один на один, степняки никудышный противник. Четырех, десятикратное превосходство, скорость и маневренность, дальнобойный лук, вот основные козыри татарско-монгольского войска.
В ночной бойне учиненной русскими, из всех преимуществ у татар осталось одно, их многочисленность. Под вопли врага рязанское войско выходило из боя.
Князь Олег Игоревич Красный, стоя в стороне с Засадным полком, в свалку не вмешивался. Когда вспыхнуло в лагере и разлилось огненное озеро, обрадовался.
Огневой и стенобойный припас уничтожен, а монголы отвлеклись от увязнувших в схватке дружинников его брата Юрия. Теперь его очередь.
- За реку, труби отход, - княжий бирюч набрал воздуху, полковая труба взревела.
Проводники тронули коней, перехватывая возвращающиеся отряды.
- Раздайсь, скопом по льду не ходи.
Пешцы почти прошли. Хромающих и раненых подхватывали конные. Кто мог, хватались за стремена и конские хвосты. Спускаясь с берега, русские рассыпались по льду. Напрасно их ждали у первого сигнального огня.
Пылающая сосна с грохотом упала, а из русских так никто и не появился.
- Все прошли? - Князь Олег кивнул воеводе, командовавшему пешим отрядом.
- Кажись, отставших нет. Кончили тех, кто отстал.
- Стрелки, вперед, - лучники выстроились в несколько рядов.
Резко щелкнули сотни тетив, темнота зашелестела от шелеста взвившихся стрел. Залп, другой. Рванувшиеся в погоню преследователи падали, утыканные стрелами.
Уцелевшие разворачивались, стремясь уйти из-под губительного дождя стрел.
- Не нравиться? То-то, - злобно хохотал князь. - Пора и нам отходить, не то обойдут.
Стрелки прыгали на коней, обхватывая всадников. Вздымая снежную пыль, конница спускалась на лед, а взобравшись на противоположный берег, скрывалась в темноте.
Монголы показались сразу. Всадник, другой, и на обрывистом берегу выросла густая цепь конников. Злые, возбужденные крики. Резкая команда и одиночный воин спустился по широкому проторенному следу, выехал на речной лед.
Тронул коня второй, третий. Тоненький ручеёк вздулся хлынувшими густым потоком всадниками. Точки густо пятнали белеющий в тусклом рассвете лед. Преследование началось. Приказ хана суров.
- Русы дорого заплатят за свою дерзость.

                2

Тревожно шумел растревоженный лагерь. Вопли, крики, плач, рев верблюдов, быков. Слишком много вдов принес неожиданный набег. В разгромленной же ставке стояла зловещая тишина.
Шатер подняли, поставили кресло. Беспорядочно разбросанные фигурки шахмат собрать не успели. Беспорядок, как напоминание пережитого страха, разъярил Бату.
- Ты, - он остановился рядом с согнувшимся в дугу темником, пнул в бок. - Ты мне что говорил? Кто меня уверял, что до урусов два перехода, и они сидят в своей крепости как суслики в норе? - ханский зять Хозтоврул виновато шипел, не поднимая лица.
- Да будет мне позволено...
- Что? Тебе разрешалось говорить, когда это было нужно. Почему ты молчал? А ты, мой хитрый воевода? - Бату резко развернулся к Субудаю. - Склоненная фигура зашевелилась, хитрый глаз насмешливо сверкнул.
- Повелитель может казнить нас, но вряд ли от этого что-то изменится в лучшую сторону. Теперь мы знаем, что можно ожидать от них. Дерзость коназа урусов Федора была безгранична. И если сын способен на такие поступки, то что ждать от его отца. К сожалению, повелитель не склонил мудрое ухо.
- Хватит, - отшатнувшись, хан вскочил и топнул ногой. - Старый хитрый лис деда опять прав. Если бы это произошло в глубине чужой страны, все было бы значительно хуже, - просипел хан, ни к кому не обращаясь.
Бату успокаивался, резкость сменилась расслабленностью. Гроза проходила и малый курултай оживал.
- У урусов оказались мужественные сердца, - брюзгливо заметил Бату, усаживаясь на подушку. - Но нельзя упускать такую возможность, если лиса вылезла из норы.
- Это удача, - вставил Субудай.
- Ты прав, о мудрейший, это действительно удача, что они вышли из крепости. Как и то, что я остался жив, - ядовито согласился Бату. - Если бы меня не стало, - раздраженно повысил голос хан в ответ на несогласное ворчание. - Вы бы перегрызлись как собаки. Как сейчас грызутся урусы. На этом, поход бы и закончился. Кто послан задержать коназа Юрия? - Бату вгляделся в лица царевичей. - Не вижу Хайдара, где он? - Хозтоврул поднял опущенное лицо. - Хайдар со своим туменом бросился в погоню, мой повелитель. С ним тысячник Бурундай.
- Бурундай толковый командир. Какие от них известия?
- Урусов остановили за рекой в четверти перехода.
- Далеко убежала лисица.
- Повелитель, мы идем по горячему следу. Местность плохая и Бурундаю удалось задержать и обойти урусов только с рассветом. Им пришлось вступать в бой, к тому времени подоспел хан Хайдар.
- Они не должны уйти. Кто был начальником ночных караулов? - Тысячник Хасан.
- Казнить сотников и каждого двадцатого, семьи лишить добычи.
- Повелитель, они в погоне, и если уцелеют, твоё приказание будет исполнено, - в шатре снова затихло.
- Сколько разрушено стенобойных орудий?

                3

Русские отходили. Идущие последними, то и дело разворачивались, отгоняя вертевшихся в темноте врагов. Потери рязанского войска незначительны, больше раненых.
Кто не мог идти, грузили на розвальни. Пешцы бежали рядом, побросав сверху щиты и тяжелое оружие. Скорее бы Рязань, за надежные стены и крутые валы.
Но до города далеко и возчики щелкали кнутами, тревожно озираясь на густой подлесок и глубокие овраги. Все решала скорость передвижения и знание местности.
Рязанское войско шло всю ночь, билось с превосходящим противником и отходило обратно. Устали кони, устали люди. Но вместо отдыха надо снова идти, бежать, уходить.
Все чуяли висевшую в морозном воздухе угрозу и рвали жилы, вкладывая в бег последние силы. Коней кормили моченым в браге овсом, облитые в кольчуги по военному времени княжеские виночерпии щедро плескали в братины крепкий мед. Помогало мало.
Громоздкий обоз с ранеными тормозил движение. В сером, предрассветном полумраке татарская конница с визгом нагоняла, свистели пущенные на звук стрелы.
Князь Юрий Игоревич остановил коня, дожидаясь нужного человека. Воевода Верный шел в конце походной колонны, придержал коня, догадываясь о предстоящем разговоре.
- Что князь, нужда? - душу холодило от предстоящего.
Князь помолчал.
- Нужда брат. Выручай, со спины поганых нужно сбросить.
- Что ж, мы князь всегда готовы тебе служить.
Юрий обнял воеводу.
- С Богом, как видно не обойтись без этого. Действуй воевода.
Дружинная сотня, ссадив стрелков, развернулась в узком месте, поджидая клубившихся в темноте татар. Выскочивший из темноты передовой десяток ничего не понял.
Щелкнули взятые наизготовку луки, всадники попадали. Лишь бились в снегу утыканные стрелами кони. Грохот копыт, и новые враги вздыбили коней, перепрыгивая через преграду.
От яростных воплей, с веток посыпался иней. Стрелы били, не переставая, груда тел росла, полуживой завал шевелился, смертно хрипя в давке. Затор.
Но враг все лез вперед, давил плотным конным строем, прорываясь с боков, падая от звенящих в темноте стрел, наугад посылая ответные. Проскочивших смертный коридор, встречала мечами конная сотня.
Вздымались мечи, со свистом рушились палицы, сметая тяжелыми ударами всадников вместе с конями. Завал нарастал, уже невозможно пробиться со стороны, груда мертвых тел закрыла проход перед бешено грызущими удила, монгольскими конями. Монголы отхлынули.
В темное небо с воем взлетела огненная стрела. Враг извещал о неудаче. Бурундай рвал поводья, проносясь сквозь расступающийся строй. Вот он, порог, о который споткнулось преследование.
Узкое место и крутые склоны, заросшие густым лесом. Проклятье. Бурундай развернулся в седле к командиру.
- Сколько там урусов?
- Не больше сотни стрелков и всадников.
- Всего-то? Почему не послал через склоны, со спины обойти?
- Стрелы, мой повелитель. - Командир полутысячи виновато шипел, пригнувшись к передней луке седла. - Для этого, мне надо отойти назад. А это, время.
- Сколько нукеров потерял?
- Всю передовую сотню.
- Дурак, надо было сразу обходить. Ты еще больше потерял время и нукеров. Сделаем так, пусти по полусотне с обеих сторон, и как только они поднимут шум, навалимся в лоб и раздавим эти жалкие остатки урусов.
- Понял, мой повелитель.
Шум в темноте ширился, нарастал. Враг скапливался перед неожиданной запрудой. Трещали по сторонам ветви, свистели стрелы, крики, враг искал обходной путь.
Русский воевода Верный сжимал рукоятку меча, слушал шум. Веселел, глядя, как светлеет небо. Уйдет князь, уйдет и войско. Но им, не уйти. Стоит им только выйти из узкой горловины, как они будут окружены и растоптаны.
Стоять насмерть. Светлый полумрак обнажил ветви, когда со склонов раздались крики и шум борьбы. Началось, стрелков режут. Воевода поднял меч, призывая к вниманию.
Ударил вражеский залп стрел, и, перепрыгивая через трупы, хлынула черная волна всадников. Что может сделать сотня против тысячи? В поле, мало может. А если внезапно, и в узком месте?
Тогда одна сотня равняется целой тысяче. Мерно вздымались мечи, рослые кони вставали на дыбы, дробя врага подкованными копытами. Остатки заслона неумолимо сокращались, но, сколько убитых они оставляли.
Ох, как обманула вражеского командира малочисленность русов. Не мудрено, потому как княжеская дружина набирается из лучших. С детства русский мальчишка играет игрушечным мечом, с детства дерется стенка на стенку и имеет на кушачке настоящий нож.
Если же это сын знатного дружинника или князя, то мальчишка в три года коротко подстригается и подпоясанный отцовским мечом, сажается на боевого коня.
В семь лет мальчик отлучается от мамки и вместе со сверстниками, под приглядом опытного дядьки наперсника начинает проходить военное обучение.
В двенадцать лет мальчишка участвует в боевых походах с отцом или старшими братьями. Он может быть лучником или пращником, может стоять в задней шеренге и держать над головой отца щит от вражеских стрел.
Обязательно знание тактики боя. Виды пеших и конных построений. Как расположить лагерь и засаду, как ров копать, и чем засека лучше тына, для знатного воина тех времен это было так же обязательно, как окончание зарубежных престижных заведений для отпрысков современных правителей.
Княжеская дружина готовилась таким образом, что простой дружинник умел командовать десятком, а то и сотней воев. Дружина служила надежным каркасом для городского и деревенского ополчения составлявшего ударную силу княжеств.
В тридцатых годах это принцип применит германский Генштаб фон Секта, что в сороковых годах XX века позволит ему развернуть в короткие сроки подготовленную регулярную армию.
К сожалению, Русь так часто подвергалась нашествиям и набегам, что письменные наставления древнего боевого искусства, хранившиеся в крепостях-монастырях и княжеских библиотеках, не уцелели.
Но они были, и сотрясавшие Хазарию и Византию стремительные военные рейды Святослава, Владимира, и многих других русских князей, не попавших под перо скромных монастырских летописцев, тому живое подтверждение.
Дружинники избивали степняков, резали, кололи. Монголы рвались под русские мечи дико визжа. Удалось перебить стрелков и просочиться через бурелом, русов окружили.
Схватка в узком месте кипела, как бурлящий котел. Скоро все закончилось. Упал последний дружинник, и над побоищем пронесся торжествующий вой тысяч глоток.
Князь слышал этот вой, слышало и войско. Так воет волчья стая, завалив лося, крепкого лесного бойца. У кого-то тоскливо сжалось сердце, кто-то выругался, кто-то крепче сжал рукоять меча.
- Твари, теперь наш черед.
Но гибель заслона не была напрасной. Распаленные стычкой и тяжелыми потерями татары азартно рвались вперед. След четкий и ясный, свежий.
Еще немного и передовые десятки вцепятся в хвост русского войска, затормозят, закружат его как псы, вцепившиеся в медвежий зад. Настигнутый псами медведь садиться, отмахиваясь от надоедливых собак.
Тем временем, появляется охотник. Спешащие следом тумены вырвутся вперед, на простор, раскидывая беспощадные крылья готовые захлестнуть, закружить врага в смертельной круговерти.
И никто не заметил присыпанный снегом санный след, уходящий в овражек. Густая чаща заслонила длинный обоз торопливо уходящий прочь от могучего потока войск.
Густой подлесок перерастал в лес, перемежавшийся широкими полянами и лугами. Балки, холмы, овраги, со звенящими на дне под снегом ручьями, пересекали густеющую лесостепь. Обоз с ранеными благополучно уходил. До Рязани не так уж и далеко.

                4

Не все так просто, как кажется. Взмах руки, и протяжный переливчатый сигнал обрушит многотысячную ратную реку в отдельные, звенящие оружием ручьи отрядов.
Так вода впитывается в каменное дно, чтобы неожиданно вынырнуть в другом месте. Степняки не знают лесных чащоб и путей. Тысячи следов, тысячи троп, по какой из них идти?
Будут ли они разбивать своё единое, могучее войско? Князь сомневался в этом, но не сомневался в другом. Их станут искать, плотный санный след обнаружат быстро, обоз не успеет далеко уйти.
Рать можно спасти, только отдав на расправу обоз. Князь самовластец, самодержец Рязанской земли и всех людишек, их живота и жизни. Ему ли спрашивать у них совета?
Увы, в те давние, почти легендарные времена не существовало навязшей в зубах прописки, и русские древние княжества были по существу отдельными государствами.
Свежее народонаселение всячески приветствовалось. Землями, тогда не торговали. Их брали по праву сильного. Но что бы их взять, нужны воины и те, кто этих воинов может прокормить.
И какой ты сильный, если у тебя нет людей? Деньги, скот, продукты, помощь переселенцам была обычным для того времени делом. От неугодного правителя, боярина или князя уходили в другие земли.
Это потом, вместе с объединением и централизацией власти стали вводиться жесткие законы, закабаляющие людей по пашням и деревням. Законы стали определять, что и как делать, распределили людей по классам, происхождению, религии, полу, роду занятий, образу мышления.
В те времена, если молва говорила, что тот или иной князь хорош, княжество процветало. Князь зависел от людей, они зависели от него. И сейчас князю Юрию Игоревичу предстояло решать, бросить ли тех, кто храбро бился?
Если взвесить все за и против, то по нынешним меркам это самый что ни на есть оптимальный выход. От раненых и калек все равно в ближайшее время никакой прибыли.
А так, они отвлекут врага и дадут время уйти основной рати. Ведь еще предстоит оборонять город. Но простым ратникам наплевать на причины, они уяснят другое, сегодня ранили брата, свата, соседа. Завтра ранят его. И князь бросит их.
Будет ли биться не щадя себя будущий воин, или будет выгадывать, а при случае бежать спасать семьи и добро? Вера, она или есть или её нет. Её нельзя пощупать и купить. Вера создается годами и не след ее нарушать.
И если она есть, по одному призыву тысячи людей действуют как один человек. По бокам колоны поднимались черные столбы дыма. Монгольская разведка обозначала движение русских сил.
Копыта рвали землю. Татарская конница шла без утомительных переходов, в ночной схватке были не все, и в погоню кинулись свежие силы. Князь остановился, поджидая воевод.
Не уйти. Татары опять висят на спине, да еще вперед вырвались. Надо самим искать место пока не навязали, до темноты продержимся, а там как Бог даст.
Монолитная колонна русского войска распадалась, разворачиваясь в боевой порядок. Луг был хорош, узкий и вытянутый, ограниченный с одной стороны овражком, луг полого поднимался вверх, к выстроенной русской рати.
Голубой с золотом, княжеский стяг хорошо видим всем дружинникам и ополченцам. Горяча коней, на открытое пространство вылетали преследователи, сбивались в хищные стаи, осторожно приближавшиеся к выстроенным в ряд червленым щитам.
- Ну, таперича чуть дух перевести.
Ефим оглядел свой десяток, подмигнул Фоме, скинувшему мохнатый, из медведя треух.
- Сколько погани ухайдакал, молодец?
Вой надел шапку на исходившую паром голову. А кто, его знает? Вот, человека из нищеты вытащил. Рядом с великаном, держа небольшой деревянный щит обтянутый кожей, стоял худощавый мужик в чужих опорках, за разноцветный пояс заткнута татарская сабля без ножен.
Фрол удивленно хмыкнул.
- Откуда, раб Божий? - Божий раб ожесточенно почесал под мышками.
- Завшивел я цибко, с торгового каравана я, купцов разбили, а нас в колодки. А сейчас-то я ожил.
- Зацокал, кацап новгородский, - кацап не обиделся широко улыбаясь.
Ефим быстро оглядел своё войско, почти все, не хватало двух воев пропавших во время брани, так что вырученный Фомой полоняник был как нельзя в масть.
- Как зовут?
- Фома.
- Вот, два Фомы и будете рядом стоять. Ты его щитом прикрывать будешь. Понял? Ну, готовьтесь, - Ефим выглянул в промежуток, выглядывая друга Ярему.
Тому так же вручили десяток, и этот десяток стоял почти рядом, в передней шеренге. Вдоль рядов шел сотник с командиром стяга. Остановились.
- Ярема? Оставляй копья и давай в первый ряд, у вас мужики посильнее.
- Чуть что, Ефим, - заныл ополченец, там передовая шеренга, гиблое место, при первой же сшибке зарубят, но командиры уже не слышали нытье слабодушного, переходя дальше и переставляя людей.
- Раздайсь, - кричали, передавая друг другу ратники, по строю пошла толкотня.
В свободные промежутки строя заходили стрелки. С высоты коня князь Юрий оглядывал строй. Шести шереножная пехотная стена кажется надежной. Это чело, не очень крепкое, правда, впереди него должен стоять Передовой полк, принимающий на себя всю силу и тяжесть самого первого, и яростного удара, но его нет.
По флангам, строй запирают конные полки правой и левой руки. В запасе у князя пять тысяч засадного полка и три сотни самострелов. Не густо, если посчитать клубившихся перед ним поганых.
Три тысячи копейщиков, вот главное препятствие, о которое должны разбиться и увязнуть конные волны. Конные полки должны помочь продержаться до отступления.
Рассвело. На луг вытекала черная конница, вставала против неподвижно стоящих русов. Татарское войско было огромным. Трепетали копья с разноцветными флажками, черными хвостами. Развивались бунчуки, гулко ухали барабаны.
Из черного войска выползло щупальце. Рассыпавшись, с воем и свистом помчалось к стене строя. Рязанские стрелки выбегали навстречу, на ходу вытащив из колчанов по нескольку бронебойных стрел, воткнули перед собой в снег.
Далеко. Старший княжеский стрелок сквозь прищур следил за приближавшимся врагом, оценивая их кучность и расстояние, средняя дальность русского лука около трехсот шагов.
Среднего, потому что русские луки изготавливались по-разному, и из разных пород дерева. Клееные, гнутые, боевые или охотничьи, дальность стрельбы зависела не только от упругости, но и от веса, длинны стрел и наконечников.
Русский лук мог ударить как на четыре сотни шагов, так и на двести. Главный стрелок выжидал. Идущие на полным скаку враги должны встретятся со стрелами в трехстах шагах
Поднял рог, кажется, пора. Надвигающаяся черная волна взорвалась тучей стрел намного раньше. Залп, второй, с руганью и проклятиями стрелки бросились под защиту щитов, кто-то прикрылся доспехом.
Стрелы со свистом били в щиты, снег, впивались в беззащитную плоть, прошибая насквозь мех и легкую защиту. Вот они, враги. Маленькие коньки прижали мохнатые уши, оскалив зубы, выбрасывают вперед крепкие копыта, мешая снег с землей.
Затукал барабан, черная волна повернула вдоль, когда до щитов оставалось десятка два шагов. Развивались длинные хвосты и гривы. Стремительно мчались кони, сливаясь в пеструю ленту.
Поднявшись на стременах, широколицые всадники, оскалив зубы, били из луков, выхватывая с сумасшедшей скоростью стрелу за стрелой. Черными змеями метнулись арканы, выхватывая из рук щиты, копья.
Кого-то петля захлестнула за руку, шею. Рывок, и человек падал, не успевая понять, что с ним случилось, исчезал среди мелькавших всадников. Фому дернуло из строя, и только могучая хватка Ефима спасла воя от неминуемой гибели.
Монгольскую лошадь дернуло, выбивая из густой толпы, тут же на неё налетела другая, третья. В образовавшуюся свалку полетели сулицы, копья. Под одобрительный свист десяток врагов кувыркнулись через голову.
Кому повезло, вскочили, хватаясь за хвосты пролетающих коней. Кто не успел, поймав стрелу, валился под копыта. Черную волну унесло. Страж сидел на снегу и, кряхтя, силился подняться, не понимая, что с ним произошло.
Ефим сноровисто отсек аркан, схватив товарища за шкирку, бросил его под защиту выровнявшихся щитов, затем шагнул сам. На подходе гремела копытами следующая черная волна.
Стрелы наделали немало бед. В строю зияют провалы, сутолока из стрелков и бойцов. Под ругань, со стонами вывели раненых и снова сомкнулся строй. Утыканные стрелами тела валялись перед строем, разбросав руки.
Старший стрелок не стал ждать. Громкий рев рога ворвался в гвалт голосов, и тысячи русских стрел взвились в воздух навстречу монгольским. Треск, крики, топот и вой. Всадники хлынули гуще.
С визгом и храпом мчались мохнатые кони. Со свистом рассекая воздух, густая туча стрел с глухим стуком ударила в щиты, с треском ломалась о доспехи. Ругань, крики, болевые возгласы.
Из задних рядов строя полетели короткие сулицы. Дротики били, сшибая всадников под копыта. Сулицы, стрелы, стрелы, сулицы. Сшибка закончилась внезапно.
Волна конных схлынула и, выбежав из строя, ратники затаскивали раненых, подбирали щиты. Тревожно закричали командиры. Передышка оказалась недолгой, на строй накатывалась новая волна.
- Коннице стоять, не двигаться, - князь Юрий приподнялся на стременах, зорко оглядывая фланги. - Отбиваться стрелами и сулицами. Сигнал, - княжеский стяг заходил из стороны в сторону, взвыли трубы, подтверждая сигнал.
Стяги конных полков заколыхались, подтверждая полученный приказ.

                5

- Не давать им передышки, - царевич Хайдар ловко спрыгнул с коня, схватившись за бамбуковые перекладины, быстро забрался наверх.
Арканы захлестнули могучие ветки корявой сосны и вытянувшись в струны надежно держали смотровую площадку. Следом забрался Бурундай. Хищно прищурившись, смотрел из-под козырька руки на развернутый русский строй.
На белом снегу четко выделялись ряды червленых щитов. Лес копий. На утреннем верховом ветерке лениво колыхались узкие длинные флажки.
- Ханский стяг, - указал плеткой Бурундай.
На невысоком холме в окружении копий колыхалось голубое, с золотом полотнище. Золотые шлемы и красные плащи, знаки княжеской власти окружали стяг.
- Знаю. Как бы ни ушли.
Царевич озабочено закусил губу. Отдавать первенство другим не хотелось и на все напоминания Бурундая не торопиться, и тщательно обложить рязанское войско, царевич нетерпеливо отмахивался.
Хотелось скорее, он уже чувствовал победу, пил сок славы и голова кружилась от вожделения. Еще никто не мог устоять перед монголами. Подходили новые тысячи, вот-вот должен появиться сам джихангир Батый.
Татары вились как туча гнуса. Тучи всадников срывалась и мчалась на русский строй. Конная масса мгновенно меняла движение, рассеиваясь по полю, сбивалась в строй, пуская тучи стрел. Отменная выучка.
Почему-то везде считается, что моголы это нация, стоявшая на более низкой, чем все завоёванные народы, ступени развития. Не имели письменности. Не имели городов. Скотоводы.
Из всех ремесел развито одно кожевенное. Вывод, невежественные варвары. Но каким образом в “Ясу” Чингизхана попала организация и дисциплина легионов Римской империи?
Их тяжелое вооружение баллист и стенобойных таранов? А моральное разложение противника на основе стратегии хазар? Разведка китайских полководцев и тактика действий скифов?
Ведь это им, диким всадникам принадлежит изобретение осыпать противника стрелами и, изматывая набегами, истощать силы. Как, и каким образом, голову невежественного скотовода Тэмучжина посетил план объединения племен? Кто вложил ему эту мысль, и кто помогал незримо? Загадка, скрытая во тьме веков.
Но и без баллист, в чистом поле монгольское войско было очень грозный противник. Лук у каждого всадника. Дальность стрельбы монгольских луков достигала 300 шагов.
Это были легкие и удобные луки, сделанные по единому стандарту из рогов животных. С коня, дальность стрельбы увеличивается на 50-60 шагов. На скаку дальность возрастает еще на 50.
И если взять среднюю величину в 250 шагов, и приплюсовать 100, и все это перевести в метры, то получится 250 метров. Расстояние, солидное даже для современного, стрелкового и автоматического оружия.
Более того, все изобретенное ручное стрелковое оружие вплоть до 1853 года имело дальность стрельбы в 250-300 шагов. Вдумайся, читатель, 300 шагов и 2-3 выстрела в минуту.
На расстоянии 100 шагов из ружья попадало 75 пуль из 100. На 200 шагов, 50 из 100. 300, 25 из 100. Монголо-татарский всадник, выпускал на скаку 12 стрел в минуту и бил точно по движущейся цели.
На ходу, по движущейся цели. Это не просто хорошая, это отменная выучка. У каждого монголо-татарского всадника было 2-3 запасных коня, выносливых и привычных к подножному корму. То есть, к простой траве.
На этой траве конь был способен идти 7-8 часов. У монгольского воина их 3. То есть, он был способен скакать сутки напролет. В седельных сумах запасных коней обязательная белая еда, сухой творог, сыр, и кожаный мешок с водой, бурдюк, в теплое время года.
Если же ничего нет, воин мог отворить кровь запасного коня и напиться живительной крови. Кони монголов приучены добывать корм, выкапывая его из-под снега, что позволяло возить большой запас стрел и вооружения.
Кроме лучников, у Батыя был тумен вооруженный тяжелыми и длинными копьями для лобового удара по сомкнутому строю. Еще в то время этот тумен был одет в латы и панцыри.
Ничего подобного у разрозненных русских княжеств не было и в помине. Это была непобедимая, маневренная и смертоносная армия. У русских княжеств не было ни единого шанса устоять.
Русский боевой лук сильно отличался от монгольского. Но это был не легкий и удобный лук конника. Это был тяжелый пехотный лук в полтора метра, с припасом стрел, который пеший воин нес на себе.
В каждом княжестве были свои секреты и технологии изготовки, которые ревностно охранялись. Примерно по единому стандарту подбирались только луки княжеской дружины, это не более 2-3 тысяч.
Народное ополчение имело свои луки, кто во что горазд. Монгольский командир знал точную дальность действия своего оружия. По его команде конный строй взрывался тучей стрел бившей кучно и далеко.
Русский князь знал примерно, на какую дальность бьют все его луки, и чтобы залп не рассеивался по большой площади, был вынужден подпускать врага на максимально близкую дистанцию.
Что получается? Даже если взять монголо-татарские 250 шагов и 300 шагов за русские, превосходство в дальности за счет конного строя и скорости все равно остается за монголами.
Почти пятьдесят метров, это примерно шестьдесят шагов. Это почти минута, шагом. Это много, или мало? И что это означает на практике? Кто знает, тот поймет, что это очень много значит.
Монгольско-татарская конница может мчаться и метать стрелы, а до них, ответные стрелы не долетают. И если противник вздумает подойти, он будет под обстрелом почти минуту.
За это время монгольский воин может выпустить самое малое десяток стрел и снова отойдет на недосягаемое расстояние. Вот такая, невеселая арифметика получается.
Плюс, многократное численное превосходство. Многочисленность позволяет менять войска для отдыха и наносить множество одновременных ударов.
Угадай вражеский военачальник, какое из них будет главным? Через несколько веков, этот способ применит русский генерал Брусилов, и достигнет небывалого эффекта в прорыве сверхмощной, германской обороны. Весь мир будет удивлен новизной приема вошедшего в анналы военного искусства.
Но самым главным, в монголо-татарском войске было боевое управление. Главнокомандующий следил за полем боя и отдавал распоряжения. Сейчас есть телефон, радиостанции. Все просто.
Позвонил и сказал. Тогда всего этого не было, сигналы подавались дымом, огнем, или конными вестниками. Но скорость боя велика и вестники могли не успеть.
В бою применялись стрелы с различными дымами или свистульками, цветными флажками и движением главного бунчука. Еще были трубы, барабаны, набаты. Это была целая система.
И вместе с жесточайшей дисциплиной, она работала ох как прекрасно. А теперь посмотрим на разобщенные и враждующие куски русских княжеств.
Всем понятно, что они просто не могли устоять против такой могучей силы. Алчность, злоба, глупость и зависть князей и бояр, вот единственная причина вечной отсталости и бед Руси.

                6

Нерушимо стоят полки, подняв страшные копья с тусклыми сизыми наконечниками. Вьются разноцветные узкие яловцы на остроконечных шлемах, ветер шевелит отличительный рыжий цвет кузнечной слободы, желтые флажки гончаров, а вот и синяя шеренга, кожемяки.
Лучшие из лучших в пешем строю рязанских копейщиков. Хрипло взревели монгольские трубы, и черная стена дрогнула, разом трогаясь с места. Земля дрогнула, затряслась.
Страшно, когда земная твердь под ногами трясется. Вой, свист, рев, грохот. Тысячи копыт подняли, взбили снег в тучу. Из этой мутной накипи высовываются оскаленные конские головы с дико вытаращенными глазами, туловища всадников с раззявленным в крике ртом - Хуррагх!
Копья с трепещущими флажками и хвостами. Жуткий вал накатывает, грозя, все смести. Огромная масса несется, не сбавляя хода.
Ответно взревели русские трубы, и лес копий дрогнул, ряд за рядом опустился, выставив страшные жала встечь приближающемуся ужасу.
Мутная волна все ближе, рев давит душу и заставляет бурлить кровь. И снова дикий поток хлынул вдоль строя, брызнув в червленые щиты стрелами и арканами, выдирающими копья, щиты.
Стон прокатился по воинскому стану. Во многих местах попадали копья. Схлынула тысячная волна, а за ними уже новая визжит, и стрелы, стрелы летят в незащищенные глаза, подбородок, шею, прошибая острым наконечником мягкую кожу, хрустнувшую кость.
Сколько погибших и раненых. Сердце князя болезненно дрогнуло. Схватки еще не было, а такие потери. В движении вражеского войска чувствуется размеренная, неумолимая сила.
Батый не бросает нукеров на безжалостные острия копий, он издалека мечет стрелы. Еще десятка два таких наездов и половина русского строя будет ранено.
А когда целых ратников останется мало, всех вырубят. Что делать? Кинуть на стрелков конницу? Степняки только того и ждут. Закружат в вихре притворных атак, уведут подальше от пешей стены и сомнут, навалившись со всех сторон.
А потом, разом навалятся на копейщиков. Надо заставить Батыя сунуться на копья, втянуть в ближний бой. Князь зло усмехнулся, куснув длинный ус.
А не пора ли, гостям подарок преподнести? Высыпавшие из-за щитов стрелки, разделились. Первая упала на колено, вторая стояла. Сзади толпились лучники.
Звон спущенных тетив ударил хлестко и одновременно. Арбалетная стрела летит прямо и вдвое дальше лука. Хороший арбалет тех времен с тяжелой металлической стрелой и сейчас на близком расстоянии пробивает любой современный бронежилет, а сила удара такая, что всадника сбрасывает с коня.
Совершенное оружие того времени. Первая шеренга перезаряжала оружие, вперед выбежала вторая. Еще один хлесткий удар, и еще. Черная волна вспенилась завалами, теряла людей, скорость и темп движения. И в эту кашу, врезался тугой залп лучников.
Закачались бунчуки. Оставляя убитых, остатки чамбула хлынули в сторону, открывая дорогу новой, скачущей за ними волне. И в неё врезались тупые тяжелые стрелы, сшибая всадников с коней.
Поле покрылось телами убитых и затоптанных. Потери стремительно росли.
- Но что это? Почему? - хан Бату возбужденно топнул ногой.
Он давно на наблюдательной площадке, внизу толпа посыльных, сигнальные костры. Ровные ряды конницы изготовлены к атаке. Все давно отработано и известно.
- Урусы умеют воевать, - нехотя заметил Бату.
Мутный полдень миновал, а дело не двигалось. Красная стена стояла, громоздились горы трупов. Монгольских трупов. Русские своих забирали.
- Придется бить в лоб, иначе, дождавшись сумерек, они ускользнут, - Субудай казался равнодушным к происходящему.
Джихангир нервно передернулся. От двинувшегося в обход Хайдара никаких известий. Бить в лоб без удара в затылок рано, но потери возрастают и скоро опуститься ночь.
- Они пойдут в лоб. - Князь Юрий глядел, как взметнулась пыль. Перекрестился.
- Знать кончилось время стоять.
Сотни тысяч копыт втоптали снег, выбили все до голой земли. Князь обернулся к пожилому воеводе Верному.
- Держи, - отделанный золотом княжеский шлем опустился на седую голову воеводы.
Голубой княжеский стяг тихо колыхался. Все отошли в сторону, дабы не мешать князю, выразить последнюю волю.
- За что? За что княже? Федора не уберег, а теперь и ты меня отстраняешь? Не пойду, что хочешь, делай князь, а не пойду. - Князь схватил воеводу за плечи, могуче встряхнул.
- Кто-то должен оповестить город. Ты хорошо знаешь тропы, ты знаешь, где спрятан княжич. Уходи, - князь развернулся, не слушая причитаний воеводы, вытащил меч.
- Все по полкам и стягам. Держимся до последнего, с темью уходим, кто, как сможет в Рязань.
Пешая стена дрогнула, подбирая оружие, перехватывая копья. Устало отозвалось войско. Раненые менялись, уходя во вторую линию.
- Пошли, - князь, как простой ратник, занял место в строю.
Копейщики шире расставляли ноги, упираясь в землю. Кто-то крестился, шепча молитву, кто-то проверял кольчугу, поправлял шелом. Железнобокие Батыя тяжело набирали ход, уплотняясь в лаву.
Особая тьма имела полную металлическую защиту, нагрудники и маски на рослых, подобранных в масть, темно вороных конях. Никаких луков.
Оружие тумена только длинные копья с черными хвостами и тяжелые сабли. Черные кони, черные доспехи, черное оружие. Всадники тьмы, наездники смерти мчались на багряные щиты, всем стало ясно, эти не повернут.
Кони неслись, упираясь мордами в крупы передних лошадей, прижимаясь стременами. Червленые щиты близко, еще ближе. В щелях меж щитами и шлемами видны ненавидящие, яростные, испуганные глаза.
Треск. С хрустом ломаются копья, кости, острые наконечники рвут доспехи. Убитые впервые же мгновения столкновения, висящие на копьях всадники, еще двигаются вперед, падают ниц, хороня растерзанных и раздавленных пешцов, и попирая их трупы, скользя в крови, надсаживаясь в крике, появляются следующие бойцы.
Рукопашный бой, люди режут друг друга ножами, бьют рукоятями сабель, мечей, коленями, локтями, шишаками. Все идет в ход. Кровь брызжет на лица, течет из ран на землю.
Лиц нет, только оскаленные зубы, вытаращенные в диком усилии глаза, раззявленный в крике рот. Убей! Или будешь убит. Или твою жену изнасилуют на глазах детей и, привязав за шею сыромятный ремень, уведут в ненавистный тяжкий плен.
Убей, или будешь обречен на вечный позор плача бессильными слезами. Дикий рев десятков тысяч умирающих людей и лошадей. Напор не ослабевал, живые тащат вперед убитых, продираясь сквозь густой частокол копий, сбрасывают под ноги, прыгают сверху на подставленные мечи.
В смертельном неистовстве зубы грызут пробившее плоть железо. Первый слой стены проломлен и раздался под неистовым натиском черной конницы. Дикая драка.
Обломки мечей, копий, засапожные ножи, шлемы, сбитые наземь, хватают за ноги стоящих, впиваясь в мякоть мяса зубами. Ожесточение нарастало, переходя в зверство.
В пролом строя втискивались свежие силы. Конные полки левой и правой руки врубились в таранный строй черной тьмы, а в спину им заходила развернутая татарская лава.
Кровь пропитала землю красными ручьями, сливаясь в овраг. Кровь тысяч людей растекалась, смешиваясь со снегом, впитываясь в землю. Пал князь Давид Муромский. Олег Красный кинул в атаку последний Засадный полк.
Тяжелые русские кони врезались в строй железнобоких, вышибая копейщиков из седел. Визжали кони, взвиваясь на дыбы, грызлись, кусая насмерть.
Побоище кипело, набирая силу и ожесточение. Засадный полк проломил и рассек гордость хана, личный тумен в железной броне. Хан ругался как простой табунщик.
Поле оказалось слишком маленьким для монгольской армии. Клин кольчужной дружины истачивался убитыми. Потери стремительно росли с обеих сторон.
Трупы князей Глеба Коломенского и Всеволода Пронского были  утыканы стрелами так, что напоминали ежей. Городская стража билась в общем ряду. На Ефима насели трое. Длинное копье давно срублено, обломок торчал в чьей-то груди.
Выставив щит, Фома отбил удар и, прикрывшись сверху, подрубил коня. Еще взмах и лезвие топора скрылось в лопнувшей как тыква голове, разрубив шапку с лисьими хвостами.
Успев прикрыться от следующего удара, Ефим проглядел, как с другой стороны взметнулась тяжелая сабля, и быть бы ему убиту не свистни брошенная сулица, пробившая степняка насквозь.
Фрол пробился к другу и хлестким ударом подобранного где-то меча отбил от него смертельный удар. Окруженный врагами, одетый как простой ратник, князь Олег Красный бился до последнего.
Упал последний княжеский оруженосец. Меч могучего князя мелькал как молния, вокруг вырос вал трупов, к Олегу не могли подойти. Князь срубил брошенное копьё, увернулся от второго.
Черной молнией мелькнуло еще одно, брошенное могучей и умелой рукой. Командир ханской гвардии умелый и сильный боец. Копье рассадило кольчугу, выйдя из левого плеча.
Князь пошатнулся, судорога разочарования скривила лицо, как мало убито врагов. И рухнул, успев ткнуть мечом под горло не успевшему увернуться монголу.
Потрепанные отряды кочевников выходили, меняя друг друга. Передышки не существовало. Темнело. Враг не отставал, наседая со всех сторон, но пешцы выдержали дьявольски тяжелый удар и сохранили поредевший строй.
Ратники пятились к лесу. Засевшие в кронах лучники метали стрелы. Конная дружина уходила в отрыв от противника. Лес. Князь Юрий приказал, что дальше каждый спасается сам, кто, как может.
Пешцы разбивались на группы. Тут и там вспыхивали скоротечные схватки. Но это был конец. Кинувшиеся в запале в лес за русскими татары вязли в снегу, под кронами совсем стемнело, а из темноты летели стрелы и дротики.

                7

- О, великий, хан, прими известие о победе, - подскакавший зять Хозтоврул опередил всех и, слетев с лошади, упал у сосны.
Опоздавшие перешли на шаг, и степенно подъехав, слезли с запаленных, тяжело поводящих боками скакунов. Туда же швырнули поверженный стяг урусов.
- Где хан Хайдар? - Бату не обратил внимания на льстивую речь и гневно обернулся к невозмутимому Субудаю.
Гонец торопливо пятился задом.
- Где мой обходной тумен, где этот вонючий сын шлюхи и ишака? – Батый, в бешенстве сломав о колено плеть, швырнул вниз. - Я хочу знать, где он шляется. Они ушли, - палец ткнул в сторону скрывшегося в сумраке леса.
- Они ушли и увели уцелевших нукеров в город. - Толпа придворных испуганно молчала, и лишь Мункэ хранил гордое и презрительное лицо.
Главнокомандующий не доверил ему и части его же войска. Торопливо спустившись Бату сел на подведенного коня и нетерпеливо ударил пятками.
- Я хочу видеть поле битвы.
Отряд телохранителей с факелами плотно окружил повелителя. Бату подождал Субудая, наступившего не гнувшейся ногой в петлю веревки. Несколько человек бережно подхватили спустившегося с наблюдательной площадки воина.
- Что ты там видел?
- Что я там не видел? Все, там победа. Теперь меня ждет юрта и горячий напиток.
Совсем стемнело. Отряд телохранителей, окружив грозного хана, держал трещавшие на морозном ветру факела. Свита держалась сзади, джихангир не в духе.
- В орду урусов, - отрывисто скомандовал Бату и отряд тронулся.
- Туда, - плетью указал хан на громоздившиеся трупы.
Рабы уже разбирали завалы и под присмотром стражи стаскивали в кучи оружие, одежду с убитых ратников.
- Ты почему мне не сказал, что он шевелится? Грязная собака, - надзирающий за рабом нукер, пнул оборванного, грязного пленника.
Тощий мужик повалился, обхватив живот, беззвучно хватая воздух. Вытащив кривой нож, татарин нагнулся, светя факелом.
- Пить, - раскрыв мутные от боли глаза, простонал русич.
Смятый ударами шлем крепко затянут подбородочным ремнем. Грудь облита кольчугой, запачканной черной кровью. Вокруг него, под ним, на нем трупы разрубленных татар.
- Сейчас я тебе помогу, - злобно оскалил черные зубы степняк примеряясь вскрыть белеющее под бородой горло.
Но портить кровью шлем и кольчугу, а они будут вонять. Железные доспехи безумно дороги. Спрятав нож, татарин, кряхтя, стащил одно тело соплеменника.
- Помогай, чего разлегся понос кобылы, - раб встал, схватился за рукав убитого, помогая господину освободить раненого.
- О великое небо, - бормотал татарин, растаскивая трупы. - Как их много. Бешенный.
Хан подъехал к громоздившемуся завалу из конских и людских трупов. Здесь конная лава кольчужных урусов рассекла заходившую в спину полкам громивших железнобоких, свежую монгольскую конницу.
Кони храпели от запаха свежей крови, тяжело ступая по колыхающимся трупам. Руки, ноги, головы, морды, тяжкий дух крови, тусклые глаза отражающие свет пламени. Хан остановил коня.
- Кто это? - обернувшийся мародер упал на колени, ткнувшись лбом в чью-то спину с торчащим обломком меча.
Раб распластался еще раньше.
- Злой дух, мой повелитель, - не поднимая лица, бормотал степняк. - Он убил очень много нукеров, прости господин, что он еще жив.
- Жив? - удивленно вздернул жиденькие брови хан. - Показать уруса. 
Тронув коня, хан подъехал к испуганно озиравшемуся воину. Вгляделся. Слез с коня, встал на колени, вглядываясь в залитое кровью лицо.
- Кажись князь Олег, Олег Красный, - уверенно подтвердил, встав с колен. - Великий хан, это брат Юрия Рязанского.
- Это он убил столько моих воинов? - Воин кивнул не раздумывая. - Князь Олег знатный воин, не мудрено.
- Конницей, он командовал?
- Да, великий хан.
- Сохранить ему жизнь, мне такие нужны. В обоз, - хан тронулся и тут же остановился. - Нукер.
- Да, великий хан.
- За то, что ты его разыскал и не успел прикончить, я разрешаю тебе взять его доспехи и оружие. Хана урусов доставить к моему шатру.
Начальник стражи, молча отстав, безмолвно кивнул десятнику. Десятник ткнул пальцем в двух бессмертных. Гвардейцы хана сноровисто стащили с князя кольчугу не забыв обшарить пояс.
- Возьми, - тяжелая кольчужная рубашка упала рядом с нукером. 
Нукер торопливо свернул добычу, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Про княжескую саблю и позолоченный шлем, рядовой нукер и не заикался. Не по нему добыча.
Монгольская армия разделена по клеткам и ступенькам. Иерархия пронизывает все, все вплоть до добычи неукоснительно расписано кому и что принадлежит.
Все найденное на поле боя или в захваченном городе стаскивается в общую кучу и неутомимые переписчики составляют опись. Часть уйдет с караваном, великому Угедею в далекий Каракорум.
Часть Батыю, часть другим ханам и темникам. Золото, драгоценные каменья и меха все им. Тысячникам добыча попроще, серебро и медь. Сотникам хватит шкур волка и рыси, простым нукерам и десятникам  все, чем побрезговали остальные: окровавленная одежда и обувь убитых, овчины, деревянная посуда и прочая утварь.
Но в этот раз особо поживиться нечем. Что с воина возьмешь? Одежда рваная, в крови, оружие искорежено и поломано. Победители срывали зло, добивая раненых. Батый продолжал объезд. Кругом одни убитые, раненых почти нет. Рязань защищать было некому.
С немногими воинами князь Юрий Игоревич прорвался через кольцо врагов и ушел в город Рязань, организовывать оборону своей столицы. Потерпев поражение в бою, рязанцы надеялись отсидеться за крепкими городскими стенами.
Рязань стояла на высоком правом берегу реки Оки, ниже устья реки Прони. Город был хорошо укреплен: с трех сторон его окружали рвы и мощные валы высотой до 10 метров, с четвертой стороны к реке Оке обрывался крутой берег.
На валах стояли деревянные стены с многочисленными башнями. Под стены города сбежалось население из окрестных сели деревень, пришли из дальних вотчин боярские отряды. Все городское население взялось за оружие.
Осада Рязани началась 16 декабря 1237 года. Монголо-татары окружили город так, что из него никто не мог выйти. Городские стены круглосуточно обстреливались из пороков и камнеметальных машин.
День и ночь татары шли на приступ города. Меткие монгольские лучники беспрерывно стреляли по крепостным стенам и бойницам, не позволяя никому высунуться. На смену убитым монголам приходили новые, а подкрепления городу так и не было.
21 декабря начался решительный штурм Рязани. Оборону города удалось прорвать сразу в нескольких метах. На улицах завязались тяжелые бои. В результате все воины и большинство жителей было зверски уничтожено. Десять дней простояло войско кочевников под Рязанью,  грабили город, делили добычу, грабили соседние села.
Перед Батыем лежало несколько дорог в глубину Владимиро-Суздальской земли. Так как перед Батыем стояла задача покорить всю Русь за одну зиму, он направился к Владимиру по Оке, через Москву и Коломну.
По дороге возле Коломны на них неожиданно напал отряд под предводительством воеводы Евпатия Коловрата, который в это время уговаривал соседних Черниговских и Суздальских князей оказать военную помощь Рязани. Его отряд насчитывал около 1700 человек. Кочевники настолько растерялись, что приняли их за восставших из мертвых жителей Рязани.
Попавшие в плен  пять кметов ответили:
- Мы воины великого князя Юрия Игоревича Рязанского, в полку Евпатия Коловрата. Посланы тебя сильного почтить и честно проводить.
Батый решил отправить своего шурина Хозтоврула с полками, чтобы тот побил Коловрата. Но Хозтоврул проиграл битву и погиб от руки Коловрата, и тогда Батый навел множество своего войска на Евпатия.
Немногочисленная дружина Евпатия была окружена и забита камнеметными машинами. В сражении Коловрат погиб, а его тело представили Батыю.
Хан удивился храбрости русских воинов и велел отпустить пленную часть дружины с телом Евпатия Коловрата, который был похоронен в одной из церквей Рязани. Так Рязань стала первой жертвой на Руси во время Батыева нашествия.
Монголы вторглись во Владимиро-Суздальское княжество. Юрий Всеволодович Владимирский отошёл на север и стал собирать войско для новой битвы с противником.
20 января после 5-дневного сопротивления пала Москва, которую защищали младший сын Юрия Владимир и воевода Филипп Нянка с малым войском.
Владимир Юрьевич попал в плен и затем был убит перед стенами Владимира. Сам Владимир был взят 7 февраля после пяти дней осады, в нём погибла вся семья Юрия Всеволодовича.
Так началось завоевание монголами всей Руси, а местничество русских князей было им только на руку. На триста лет над Русью нависло татаро-монгольское иго, которое значительно отбросило назад русское государство в своем развитии.
Развитая городская культура Древней Руси была практически уничтожена. На несколько десятков лет в русских городах практически прекращается строительство из камня. Исчезли сложные ремёсла, такие как производство стеклянных украшений, перегородчатой эмали, черни, зерни, полихромной поливной керамики.
Русь была отброшена назад на несколько столетий, и в те века, когда цеховая промышленность Запада переходила к эпохе первоначального накопления, русская ремесленная промышленность должна была вторично проходить часть того исторического пути, который был проделан до Батыя.
Южные русские земли потеряли почти всё осёдлое население. Уцелевшее население уходило на лесной северо-восток, концентрируясь в междуречье Северной Волги и Оки.
Здесь были более бедные почвы и более холодный климат, чем в южных полностью разорённых регионах Руси, а торговые пути находились под контролем монголов. В своём социально-экономическом развитии Русь была значительно отброшена назад.
Историки военного дела к тому же отмечают тот факт, что процесс дифференциации функций между формированиями стрелков и отрядами тяжёлой кавалерии, специализировавшейся на прямом ударе холодным оружием, на Руси сразу же после нашествия оборвался.
Произошла унификация этих функций в лице одного и того же воина-феодала, вынужденного и стрелять из лука, и биться копьём и мечом. Таким образом, русское войско, даже в своей отборной, чисто феодальной по составу части княжеские дружины, было отброшено назад на пару веков.
Прогресс в военном деле всегда сопровождался расчленением функций и закреплением их за последовательно возникавшими родами войск, их унификация явный признак регресса.
Как бы то ни было, русские летописи XIV века не содержат и намёка на отдельные отряды стрелков, подобные генуэзским арбалетчикам и  английским лучникам эпохи Столетней войны.
Это и понятно: такие отряды из даточных людей не сформировать, требовались стрелки-профессионалы, то есть оторвавшиеся от производства люди, продававшие своё искусство и кровь за звонкую монету. Руси же, отброшенной назад и экономически, такое наёмничество было просто не по карману.
Ослабленные многочисленными битвами с русскими, татары не решились продвигаться на Запад. Батый понимал, что в тылу оставалась разгромленная, но не покоренная Русь.
Боясь ее, он отказался от дальнейших завоеваний Еропы. Русский народ принял на себя всю тяжесть борьбы с татарскими полчищами, тем самым спас Западную Европу от страшного и опустошительного вторжения.
В 1241 году Бату возвращается на Русь. В 1242 году Бату-хан осел в низовьях Волги, где ставит свою новую столицу - Сарай-бату. Ордынское иго установилось на Руси к концу 13 века, после создания государства Бату-хана  Золотой Орды, которая простиралась от Дуная до Иртыша.
Монголо-татарское нашествие нанесло большой урон русскому государству. Был нанесен громадный ущерб экономическому, политическому и культурному развитию Руси.
Запустели и пришли в упадок старые земледельческие центры и некогда освоенные территории. Массовому разорению подверглись русские города.
Упростилось, а порой и исчезли многие ремесла. Десятки тысяч людей были убиты или угнаны в рабство. Не прекращавшаяся борьба, которую вел русский народ с захватчиками, заставило монголо-татар отказаться от создания на Руси своих административных органов власти.
Русь сохранила свою государственность. Этому способствовал и более низкий уровень культурно-исторического развития татар. Кроме того, русские земли были непригодны для разведения кочевого скотоводства.
Основной смыслом порабощения было получения дани с покоренного народа. Размер дани был очень велик. Один только размер дани в пользу хана монголо-татар составлял 1300 килограмм серебра в год.
Кроме того, в ханскую казну шли отчисления от торговых пошлин и различные налоги. Всего было 14 видов дани в пользу татар. Русские княжества делали попытки не подчиняться орде.
Однако сил свергнуть татаро-монгольское иго было еще недостаточно. Понимая это, наиболее дальновидные русские князья - Александр Невский и Даниил Галицкий - предприняли более гибкую политику по отношению к Орде и хану.
Понимая, что экономически слабое государство никогда не сможет противостоять Орде, Александр Невский взял курс на мнимое подчинение орде, восстановление русской государственности и подъем экономики русских земель.