Царица Кушана

Заякин Б. Н.

                Историческая повесть.

                “Царица Кушана”.

                Пролог.

В один из знойных летних вечеров 336 года до новой эры небольшая конная группа воинов, то была личная охрана македонского царя Александра  - победителя персидского царя Дария, подошла к стенам горной крепости ачигзаев Гильменд на территории Южного Афганистана.
С высоты пятидесятиметровой скалы перед ними открылась широкая панорама пройденного и предстоящего пути. И наряду со знакомыми силуэтами развалин на юге и востоке, далеко на западе, за гладкой равниной бесплодных такыров, песков и солончаков, на горизонте возник контур могучих развалин.
- Что это за крепость? - спросил Александр местного проводника.
- Это Гильменд. Там нет ничего интересного, - лаконично ответил тот.
На следующий день войско Александра подходило к развалинам крепости. После зеркальных, лишенной всякой растительности пустынных такыров на полпути к Кандагару - сердцу древнего Афганистана войска вступили в мрачные и безжизненные пески и солончаки пустыни Регистан.
Корка песка на них проламывалась под ногами лошадей и верблюдов, и они по щиколотку погружались в пухлый слой почвы, разъеденный солью. Их каждый шаг сопровождался мелкими фонтанчиками пыли.
Лошади и верблюды, тяжело вышагивая, оставляли крупные и неровные пятна следов. Мертвую картину черной пустыни делали еще более мрачной конические всхолмления бугристых песков, покрытые солончаковой коркой и увенчанные пучками высохших остролистых и колючих кустарников.
Солнце уже садилось, когда караван подошел к северной стене крепости, повернутой к близким горам. Горы поднимались вдали на западе, севере, юге и востоке параллельными рядами то серых, то черно-зеленых обрывов и хребтов, увенчанных зазубренными скалистыми вершинами.
Александр, наскоро выбрав место для ночлега, дал распоряжение проводникам развьючивать лошадей и верблюдов, готовить ужин. А сам с друзьями военачальниками отправился на развалины крепости Гильменд. Вблизи вздымалась на двадцатиметровую высоту серая разрушенная громада огромного замка. Воины вскарабкались вверх по осыпи.
С одной из башен открылась панорама города: прямоугольник стен, превращенный временем в вал со следами многочисленных башен. Солнце уже садилось, и вдруг в косых лучах закатного солнца на серой поверхности городища четко выступил рисунок древней планировки.
От ворот в южной стене протянулась узкая темная полоса главной улицы. В стороны от нее разошлись симметричные переулки. Перед взором Александра и его спутников в причудливой игре вечернего света предстал нарисованный на поверхности солончака план античного среднеазиатского города.
Замерев от восхищения, они долго взирали на четкую планировку дворцов и улиц, пока не погас последний луч солнца. Уже в густых сумерках они вернулись к месту ночевки.
Александру было ясно, что они увидели развалины большого города, существовавшего в древности на реке Гильменд. Предстояла большая и серьезная работа по возведению здесь сторожевой крепости с большим гарнизоном против воинственных местных племен в тылу македонского войска.
Прошло несколько месяцев работы по возведению крепости. Были найдены и раскопаны стены высокого дворца, дворцовые помещения которого были вознесены на пятнадцатиметровую платформу.
Она представляла собой усеченную пирамиду. Во дворце было более ста помещений. На некоторых полуразрушенных стенах сохранились росписи.
Среди обгорелой от нестерпимого зноя земли, песка, глины, среди этих солончаков и поросших колючками барханов каким-то волшебным видением казалась яркая роспись на раскопанной стене. Картина изображала траурную сцену.
Пять женщин вокруг царского саркофага из камня. Плакальщицы, в знак скорби, склонив головы, закрыли лица руками. Одна из них в горе обращается к богам, воздев руки к небесам. Неведомый художник с такой силой изобразил печаль, что хотелось поговорить с этими нарисованными людьми, утешить их, помочь им.
Работа кипела на стенах. Вдруг раздались крики. Под заступом воина заблестела лазурная краска. Молодой воин, сбросив на ходу плащ, побежал за начальником Парменионом.
К концу дня открыли большую часть росписи. На стене была изображена всадница на великолепном белом скакуне. Она была молода и очень красива.
Из-под шлема выбивались пышные, рыжие волосы. На лице печать отваги и озабоченности. Богатое одеяние и вооружение всадницы свидетельствовали о ее знатном происхождении и принадлежности к древним горным племенам ачигзаев, баракзаев, или нурзаев. Сомнений не было. Перед ними была кушанская царица.
- Александр! - воскликнул его друг Парменион, первым раскопавший фреску. - Как же это понять? Кушанская царица в афганском городе.
- Мне кажется, - задумчиво промолвил Александр, - и Аристотель говорил мне об этом, что в этих древних горах мы можем найти крепость времен царя Ария.
- Да, да! Это, несомненно, эта крепость, - подтвердил Александр. - Мы стоим на развалинах крепости Гильменд. А на фреске изображена их царица - Кушана.
После небольшой паузы он продолжил:
- Аристотель был прав, когда верил рассказу Сократа и описанию арабского мыслителя Абу Саида, что это не выдумка, а правда, и он, оказывается, был прав.
- Расскажи нам о ней, - попросил друзья, и несколько голосов поддержали его просьбу.
Вокруг все взволнованно заговорили. Александр поднял руку, призывая к тишине.
- Друзья, не будем отвлекаться от работы! - произнес он. - Вечером, как обычно, возле костра я обещаю вам рассказ о царице Кушане все, что слышал от Аристотеля. А сейчас за работу.
Все разошлись по рабочим местам. Вечером, после ужина, наступит самое интересное - рассказ о горской царице Кушане. Сегодняшнего вечера все ждали с нетерпением - Александр, как и обещал, рассказал воинам о царице Кушане. Участники вечера быстрее, чем обычно, разожгли костер и аккуратно уселись вокруг него.
Когда Александр вышел к костру, все были готовы выслушать его рассказ. В пустыне жар и холод - свет и темень наступают мгновенно. Безоблачное небо почернело, и высыпали бесчисленные звезды. Все вокруг слилось с ночью, и только костер освещает лица сидящих вокруг него воинов.
Старые воины по привычке стали чистить мечи и наконечники копий, молодые поудобнее расположились у костра, Александр сел на позолоченный раскладной стул Дария и неторопливо начал свой рассказ.
- Многие из вас слышали, наверное, о греческом философе-мыслителе Сократе. Он выступал в Афинах с публичными лекциями по истории различных стран и народов.
- И самым удивительным является его рассказ об ачигзайской царице Кушане - женщине необычайной и великой, замечательной красоты и сильных страстей. Я подробно расскажу вам все, о чем мне поведал Аристотель со слов Сократа.

                Глава 1. Встреча.

Вожак мощными скачками уходил от погони, рассекая утреннюю прохладу могучей грудью. Спасая свое стадо, он уводил охотников в глубь степи.
Далеко оторвавшись от других, впереди мчался всадник на великолепном белом скакуне. Азарт погони увлек его, и он, не обращая внимания на постепенно отстающих спутников, все гнал и гнал коня.
Он почти настиг кулана и, протянув руку за спину, хотел снять лук, как добыча нырнула в неожиданно возникший обрыв. Всадник достиг края плато. Здесь была граница древних кочевий даев, одного из сакских племен на границе с Афганистаном.
Дальше, в долине реки Гильменд и в горах, жило другое древнее племя - ачигзаи, так их называли гордые степняки даи. Хотя даи и ачигзаи не воевали друг с другом, они не терпели чужаков на своих землях.
Разгоряченный погоней охотник, немного поколебавшись, все же пустил своего коня за уходящим по чинку куланом. Животное, спустившись в долину, метнулось к Гильменду.
Преследователь рванул за ним, в надежде достать добычу, пока она не достигнет тугая, росшего вдоль берегов реки. Ему вновь не повезло, кулан успел нырнуть в густые заросли тугаи. Охотник, преследуя его, въехал в тугай.
Кулан исчез. Всадник, сняв со спины лук и готовый ко всяким неожиданностям, стал продираться сквозь кусты, высматривая добычу.
Кулана нигде не было видно. Впереди показалась поляна, и он вы¬ехал на нее. Оглядываясь кругом, вдруг заметил что-то желтое и полосатое, мелькнувшее среди зелени.
Думая, что это кулан, охотник наугад пустил стрелу. Из зарослей раздался грозный рык, и на поляну выскочил разъяренный тигр-барб, как называли его по местному азиаты.
Конь при виде хищника дико заржал от страха, затем, резко вздыбившись, круто развернулся и громадными скачками пустился в заросли.
От неожиданности человек вылетел из седла и кубарем покатился по земле. Мягкая шапочка слетела с головы, и роскошные рыжие волосы рассыпались по плечам.
Лук при падении отлетел далеко в сторону. Молодая всадница, а это была девушка, вскочила на ноги и, следуя привычке, мгновенно выхватила из-за пояса кинжал, единственное оставшееся у нее оружие. Затем, пытаясь остановить свою обезумевшую от страха лошадь, крикнула:
- Акбар! Акбар, ко мне!
Но в ответ услышала треск ломающихся кустов и шум удаляющегося животного. Крик девушки на миг остановил тигра. Грозно рыча, он бросал кровожадные взоры на нее.
Судя по всему, она была не из робкого десятка. Но, оказавшись близко от разъяренного зверя с одним маленьким кинжалом, заметно оробела, почувствовав всю свою беззащитность перед огромным хищником. В надежде, что спутники поехали по ее следам, стала кричать:
- Помогите! На помощь! Сюда, ко мне!
В ответ был слышен только лишь грозный рык огромной кошки. Сжав в руке маленький кинжал, неудачливая охотница приготовилась к самому худшему.
Призывая на помощь богов, стала шептать молитву, обращаясь к богу зверей, чтобы он уберег ее от барба:
- О древний бог зверей и птиц, прошу тебя, отведи от меня взгляд барба. Ты всемогущ, пошли же мне спасение.
Тем временем хищник, хлеща себя хвостом по бокам, издал оглушительный рык и прыжками бросился на девушку. Выставив перед собой кинжал и шепча молитву, она приготовилась к смертельному поединку, надеясь на помощь богов.
И боги не оставили ее! В воздухе тонко запели стрелы. Тигр, взревев от боли, свалился неподалеку от девушки. Он ревел и катался по земле, пытаясь избавиться от причиняющих боль стрел.
Из ран хлестала кровь. На поляну выскочили два незнакомца. Один из них, изловчившись, ударом короткого меча акинака, прикончил хищника. Тот, издав предсмертный рык и дернувшись в последний раз, затих навек.
Все еще не веря в столь чудесное спасение, девушка с трудом приходила в себя. Добивший тигра спаситель, высокий и плечистый молодой воин, вытерев кровь с акинака о шкуру зверя, подошел к ней.
Ее неземная красота поразила его, и он, теряясь в догадках, почему красавица очутилась одна в диком месте, спросил:
- Не богиню ли я вижу перед собой? Кто ты, прекрасная незнакомка?
Она не успела ответить ему, как поляну заполнила группа воинов. Это были, наконец-то, подоспевшие спутники охотницы.
Мгновенно натянув стрелы, они взяли под прицел незнакомцев. Подняв руку, девушка приказала им:
- Опустить стрелы! Они спасли мне жизнь!
Воины, соскочив с коней, окружили ее. Она, укоряя их за опоздание, промолвила:
- Ваши стрелы нужны были против тигра. Он едва не загрыз меня. И если бы не они, - продолжила девушка, указывая на незнакомцев, - то зверь растерзал бы меня.
- Прости нас, царевна, - стал оправдываться старший из воинов. - За твоим Акбаром нам не угнаться. Он ведь лучший в степи и предгорьях.
- Так ты царевна Кушана! - воскликнул высокий незнакомец. - Не дочь ли царя даев Вира я вижу перед собой? О твоей красоте ходят легенды, и, поверь мне, они говорят неправду! Ее нельзя описать словами.
Девушка вспыхнула от его слов и, зардевшись, гордо ответила ему:
- Храбрый незнакомец догадлив. Да, я Кушана - дочь Вира. А ты кто? Как зовут моего спасителя и его молчаливого спутника? Не ты ли охотник, посланный богами для моего спасения? Я просила бога стад и зверей об этом.
- О нет, царевна! - улыбнулся незнакомец. - Перед тобой обыкновенный человек. Мое имя - Ердей. Я вождь ачигзаев, из племени пуштунов. В этих тугаях мы охотились на барба. Мой друг лучше всех знает повадки этого зверя. Его прозвище Ишлен - он лучший охотник на барбов. Мы выследили зверя и шли по следам. Услышав крики, бросились на помощь. Хвала богам, успели вовремя! Опоздай хоть на миг, и он растерзал бы царевну. Как ты сама очутилась здесь?
- Увлекшись погоней за куланом, скрывшимся в этих зарослях, я наскочила на барба. Мой Акбар, услышав его страшный рык, испугался и, резко вздыбившись, умчался в кусты. От неожиданности я не удержалась на коне и упала на землю. При падении потеряла лук и приготовилась к самому худшему. Что можно сделать с маленьким кинжалом против громадного зверя? - улыбнулась Кушая грустно. - Хвала богу, пославшему вас! И если бы не вы, то он растерзал бы меня. Бог услышал мои молитвы. Я воздам ему жертвоприношения.
Тем временем ее спутники, цокая и качая головой от удивления, осматривали убитого хищника. Даже мертвый, он внушал им страх и уважение.
- Где могут найти посланцы моего отца вождя ачигзаев и его друга? - спросила Кушана Ердея. - Мой отец, царь даев не пожалеет ничего для спасителей свое дочери. Просите, чего пожелаете.
- Разве спасти беззащитную девушку от разъяренного зверя - не поступок, достойный мужчины? - улыбаясь, вопросом на вопрос, ответил ей Ердей.
- Случившееся для меня лучшая награда, и моя благодарность богам, что они направили нас для защиты царевны.
Его молчаливый друг кивнул головой в знак согласия. Царевна даев была несколько удивлена таким ответом, но слова Ердея пришлись ей по душе.
- Вождь ачигзаев не только отважен, но и скромен! Не каждый воин осмелится вступить в схватку с барбом. От одного грозного рыка этого ужасного зверя порой даже бывалые воины бледнеют от страха.
- Им лучше сразиться с десятью врагами, чем с одной такой кошкой. И все же скажи, где могут разыскать вас воины моего отца, если он захочет пригласить в свою ставку.
- Нас, живущих по берегам Гильменда, вы, степняки, называете горцами, - вновь улыбнулся Ердей, - за то, что мы кроме мяса питаемся еще рыбой. Но мы такие же арии, как и вы, даи, и неплохо умеем воевать.
Мой род ачигзаев обитает на берегу Гильменда, у подножий великих гор. Там посланцы Вира найдут меня и моего друга. Я готов посетить его ставку, но не за наградой, а чтобы вновь увидеть столь прекрасную царевну.
От последних слов Ердея Кушана неожиданно для себя вновь покрылась густым румянцем. Гордой дочери царя саков еще не говорили таких слов. Кушая знала, что красива, и часто ловила взгляды молодых воинов.
Но никто еще не осмеливался прямо сказать ей о ее красоте. Не привыкшая смущаться и отводить глаза, она с интересом посмотрела на Ердея. Вождь ачигзаев с достоинством выдержал испытующий взгляд красавицы.
- Он не только благороден, но и красноречив, - отметила про себя Кушана. - Но так ли он храбр и смел в бою? - подумала девушка.
У саков прежде всего ценилась воинская отвага и слава. В открытой степи и в горах каждый сак должен быть умелым воином, готовым постоять за себя и за свой род.
- Хотя, пожалуй, мужества ему не занимать, - вновь подумала она. - Охота на барба требует изрядного умения и смелости.
Кушана вдруг с удивлением отметила, что этот вождь ачигзаев заинтересовал ее. Она захотела больше узнать о нем. Но гордость царевны заставила Кушану сдержать готовые сорваться с губ слова, обращенные к Ердею.
Тем временем ее воины отыскали убежавшего Акбара. Царевна вскочила на коня и неожиданно для себя сухо произнесла:
- Моя благодарность ачигзайцам за спасение, и ждите посланцев царя даев.
Затем, двинув ногами в бок коня, понеслась к выходу из тугая. Воины ринулись за своей царевной. Ердей, не ожидавший такого скорого прощания, с некоторой растерянностью долго смотрел на заросли, где скрылась дочь царя даев. Затянувшееся молчание нарушил Ишлен.
- Надо снять шкуру с хищника, - сказал он, обращаясь к другу. - Поедем к Виру, поднесешь шкуру ему. Это дар, достойный царя. Ведь даи не охотятся на барбов, и их царь не каждый день получает такой подарок.
- Да, да! - встрепенулся, очнувшись от своих дум, Ердей и поддержал друга. - Ты прав! Шкура будет достойным подарком отцу Кушаны.
Ишлен видел, что встреча с Кушаной произвела на Ердея впечатление большее, чем добыча. Он впервые видел своего друга таким рассеянным.
Понимая его состояние, он молча принялся снимать шкуру зверя. Ердей бросился ему помогать. Некоторая суетливость его движений выдавала волнение вождя.

                Глава 2. Любовь.

Узнав о чудесном спасении дочери, царь даев - Вир послал человека к вождю ачигзаев Ердею с просьбой посетить со своим другом Ишленом его ставку.
Ердей в сопровождении Ишлена и десятка воинов вскоре прибыл в гости к Виру. Тот по-царски встретил гостей, не жалея угощенья для спасителей единственной дочери.
Ачигзаи гостили у даев. Они вместе с молодежью даев славно веселились на тое, устроенном в честь их прибытия. Участвовали в игрищах и выезжали на охоту. Все эти дни Кушана, чувствуя некоторую вину за довольно прохладное прощание тогда, в тугае, старалась быть рядом с Ердеем.
Могучей статью и какой-то благоразумной сдержанностью в речах он заметно отличался от горячих и несдержанных, а порой и хвастливых степняков.
Его рассудительные речи понравились старому Виру.
- Умный пуштун - это неплохо, но ачигзай прежде всего воин, - думал царь даев об Ердее.
Но вождь ачигзаев оказался крепким не только в речах, но и в ратных делах. Он отменно стрелял из лука, на бешеном скаку ловко доставал самые маленькие призы и удачно боролся на конях.
Вир остался доволен гостем и его подарком - великолепной шкурой барба. Старый вояка, совершивший немало подвигов в молодости, видел в мужчине прежде всего воина. Сыновей у него не было, и потому он дочь воспитал, как воина.
Спасителя Кушаи он щедро отблагодарил, подведя при прощании замечательного скакуна. При виде тонконогого коня с длинной змеевидной шеей и маленькой головкой, отливающей серебром черной масти, у Ердея захватило дух.
По взволнованному лицу гостя Вир понял, что угодил ему. Довольный произведенным впечатлением, он расщедрился и преподнес ему акинак с украшенной золотом ручкой.
Ердей с трепетом в душе взял меч в руки. Это был царский подарок.
- Позволь мне, уважаемый Вир, - сказал в волнении Ердей, держа в руках драгоценный дар, - передать этот акинак моему другу Ишлену. Ведь это его умение выслеживать зверя позволило нам оказаться там вовремя и прийти на помощь Кушане. А среди стрел, поразивших барба, была и его.
Вир не возражал.
- Ты не только храбр, но и благороден, вождь ачигзаев, - сказал ему довольный царь даев, сжимая руку Ердея на прощанье.
Кушана вместе со своими воинами провожала гостей далеко от ставки царя даев. При прощании молодые долго не могли сказать прощай, боясь посмотреть друг другу в глаза.
Чувствуя, что молчание затянулось, Кушана, повинуясь какому-то внутреннему порыву, сняла отделанный серебряным узором девичий пояс и кинула его на колени Ердею.
Затем, круто повернув коня, рванула домой. Воины последовали за ней. Это был необычный поступок. По горским обычаям он означал внимание девушки к избранному юноше.
Тем самым она выделяла его среди других. Подарив пояс молодому человеку, девушка должна была беречь свою честь для него.
Взволнованный неожиданным подарком девушки, Ердей долго глядел вслед удаляющимся даям, сжимая в руках дорогую для него вещь.
Через месяц после отъезда гостей в ставку царя Вира прибыли сваты. Самые уважаемые седобородые аксакалы ачигзаи приехали просить руки дочери царя даев для своего вождя.
Довольный тем, что Ердей придерживается обычаев предков, Вир радушно встретил гостей. После хорошего угощенья и соблюдения положенных знаков внимания настало время ответа сватам.
- Ердей достойный вождь и воин, - начал свою речь царь даев. - Я у него в неоплатном долгу. Те скромные дары, которые он получил, не стоят и мизинца царевны. Кушана единственная моя радость и отрада в этой жизни.
- Человек, спасший жизнь моей дочери, может просить ее руки. Но все мы арии, и я как прямой потомок царя Ария должен следовать обычаям предков. Иначе даи скажут, что царь нарушил их и отдал дочь в благодарность за спасение.
- Согласно им, вы, уважаемые сваты, знаете, что только юноша, победивший девушку в поединке, может на ней жениться. Но это еще не все. Он должен добиться права поединка с ней, победив других женихов. Вот такие у нас обычаи, и я обязан им следовать, - ответил Вир сватам.
Увидев их вытянувшиеся лица, он продолжил:
- Есть для ваших ушей и приятная новость. Даи в неоплатном долгу перед вождем ачигзаев за спасение их царевны, потому женихов из даев не будет. Ердею придется сразиться только с самой царевной Кушаной.
- Если он победит в поединке, то получит ее в жены. Если же он не сможет одолеть, то не видать ему моей дочери. Вот вам мой ответ. Хочу предупредить сватов, что царевна - прекрасный воин и акинак ее главное оружие.
- В поединке право выбора принадлежит девушке, и можете не сомневаться, Кушана предпочтет акинак.
На этом расстались, и озабоченные сваты вернулись домой. Надев боевые доспехи, Кушана тронула коня и выехала на поляну битвы.
С другой стороны готовился к поединку Ердей. Оглядывая его, Кушана молила бога, чтобы он помог ее противнику. Впервые в жизни она желала победу сопернику.
Ей хотелось, чтобы Ердей был искуснее ее в поединке. Вождь ачигзаев ей нравился, а Кушана была замечательной воительницей. Мало было мужчин в этой части земли, способных достойно сразиться с ней.
Отменно гибкая и необычайно сильная, несмотря на кажущуюся хрупкость, она была, как молодая тигрица. Гибкость и ловкость позволяли ей одерживать победы над гораздо более сильными и грозными противниками, чаще полагавшимися на грубую силу в поединке с ней.
Кушана знала свое умение и боялась за Ердея. Девушке и в голову не приходила мысль притворно уступить ему. Ибо это было бы обманом.
Обман был самым большим грехом для саков, считавших главной добродетелью свою честность. Они обожествляли божество правды Арту, и он для саков был свят.
Ничто не могло заставить сака сказать неправду и поступить нечестно. Обманувший сак покрывал свое имя бесчестием и изгонялся из рода.
Вот почему Кушана со всей серьезностью готовилась к поединку и просила бога Арту послать удачу сопернику. Горячий конь под Кушаной гарцевал от нетерпенья, кусая удила.
В страстном возбуждении от предстоящего поединка, она с трудом дождалась сигнала отца. Коротко и яростно выдохнув боевой клич “хэа”, она ринулась в бой. На вороном коне навстречу уже летел Ердей.
Сражающиеся встретились на середине поляны и на всем скаку обменялись ударами. Раздался звон акинаков, и зрители вскричали. Проскочив друг друга, противники достигли края площади, затем круто развернулись и вновь помчались вперед.
Теперь удары их акинаков пришлись в щиты. Гул прошелся по рядам. Во второй раз повернули они коней и, сойдясь на середине ристалища, вошли в яростную рубку.
Кушана с ходу начала наседать на соперника. С виду хрупкая, она с чудовищной быстротой и силой наносила такие удары, что Ердей едва успевал их отражать.
Он ничего не мог предпринять в ответ и только защищался. Царевна в самом деле оказалась отменным рубакой. Усиливая мощь своих ударов яростными криками, она билась, не зная усталости.
Ердей, стиснув зубы, мог только отбиваться. Зрители видели, что ачигзайскому вождю приходится туго и ему долго не продержаться.
Он едва справлялся с выпадами Кушаны. Даи, предвкушая победу, готовились посмеяться над неудачливыми сватами. Притихшие гости с тревогой ожидали конца боя.
Поединок закончился так неожиданно, что возбужденные зрители только рты пооткрывали от удивления, не поняв случившегося.
При очередном натиске акинак вылетел из рук девушки и, сверкнув на солнце, вонзился в землю. Не успела юная царевна даев прийти в себя, как вождь ачигзаев изловчился и, обхватив ее за талию, перетащил к себе.
Даи недовольно загудели, а обрадованные ачигзаи закричали от счастья. Пока раскрасневшаяся от поединка Кушана приходила в себя, Ердей уже мчался с ней к тому месту, где восседал царь Вир.
Победа была впечатляющей! Воинственные степняки-даи никак не могли поверить в случившееся. Все ждали, что Кушана задаст трепку этому чужаку.
И как только он умудрился выбить оружие из ее рук? Оказывается, у этих горцев тоже есть настоящие воины. И это было так.
Ибо Кушану мог одолеть только великий воин. Царевна, несколько досадуя за свое поражение, в душе была рада за Ердея.
Старому Виру стало грустно, что пришла пора прощаться с дочерью.
Ему было жаль отпускать ее в чужие края. Но все условия древнего обычая были соблюдены, жених победил девушку в поединке, и теперь Кушана принадлежала Ердею.

                Глава 3. Гибель.

В доме скорбящей Кушаны вихрем ворвался Ишлен:
- Беда, Кушана! Ачигзаи совсем обезумели от горя и отправились мстить персам за смерть вождя. Произойдет еще одно столкновение. Вновь прольется кровь горцев. Брат идет на брата! Останови их! Только ты можешь образумить ачигзаев.
- Только тебя они послушаются. Останови их, прошу тебя! Новые жертвы породят новую месть. Спеши же, царевна. Ведь Ердея уже не вернешь. А новая кровь приведет к раздору с персами. Арии пойдут на ариев. Вся наша земля будет гореть в огне войны.
Подурневшая и поблекшая от горя Кушана подняла тяжелую голову и гневно промолвила:
- Так пусть она горит огнем, эта земля, если нет Ердея. Если сами персы убили его. Если мы лишаемся своих лучших воинов не в битвах, а в нелепой драке. Зачем нам единство, если не умеем ценить героев!
- Опомнись, Кушана! - воскликнул Ишлен. - Опомнись, дочь царя и жена вождя! В тебе говорят горе и жажда мести.
- Да, месть! - выдохнула горячими сухими губами Кушана. - Разве не святое дело у саков месть врагу за смерть сородича? Я хочу, чтобы персам было так же больно, как больно моему сердцу.
- Были бы персы врагами ачигзаев, тогда твои слова считались бы справедливыми, - ответил ей с горечью Ишлен. - Но они же наши братья! Такие же - арии! Вспомни, к чему призывал перед смертью Ердей! Вспомни его последние слова!
Слова Ишлена вновь всколыхнули в памяти Кушаны события последних дней. Смерть Ердея была нелепой. Разгорелась ссора за скот, и у реки столкнулись пастухи двух родов - персов и ачигзаев.
Такое иногда и раньше бывало, когда по ошибке скашивалась трава соседа, и споры кончались небольшой потасовкой, или мирным сходом седобородых аксакалов двух родов. Принималось мудрое решение, и виновного наказывали, отдавая часть баранов в пользу пострадавшего.
Покосы у реки были поделены очень строго между родами. Обеспечение скота сеном на зиму в этом песчаном краю было самым насущным делом у саков. И оно у саков, любящих справедливость, соблюдалось свято. Овцы у персов паслись в песках.
Между родственными ачигзаями и персами давно не было подобных тяжб, и Ердей в несвойственном ему благодушии отправился на разборку к пойме реки Гильменд, когда ему донесли о драке.
Прошел месяц с того дня, как в доме вождя ачигзаев поселилась дочь царя даев. Счастливый Ердей, подобно беркуту, парил над землей. Он благодарил солнце - верховное божество ариев - за то, что оно даровало ему встречу с Кушаной.
Он благодарил вечный огонь и священную воду за то, что они создали прекрасную Кушану. Он благодарил мудрого Вира за его красавицу дочь.
Он готов был обнять и расцеловать всякого дая, кто имел хоть какое-то родство с Кушаной. Будучи в приподнятом настроении, он поехал на разборку ссоры.
Какая это мелочь - не поделить кусочек пастбища! Подумаешь, кто-то по ошибке скосил больше травы, чем сосед. Завтра тот вернет скошенное, и все будут довольны.
Перс Хат был маленький и хилый, и к тому же ему вечно не везло. Все персы имели сенокосы на левом берегу Гильменда, а Хату достался правый берег, там, где были покосы ачигзаев.
Он вынужден был полдня добираться до брода, чтобы перейти реку и попасть на свой надел. И словно в насмешку над ним боги послали в соседи к нему крепыша Равшана.
Ачигзай Равшан оправдывал имя, данное ему при рождении. Он был крепким и здоровым, как дуб. Каждый раз при встрече он старался подшутить и задеть своего соседа.
- Эй, Хат! - кричал Равшан. - Отчего ты такой маленький и хлипкий? Может, ты и вовсе не перс, а недоносок парфянский? Когда же ты вырастешь? - И грохотал громоподобным смехом.
Маленький Хат съеживался от голоса Равшана и делал вид, что это его не касается. При встречах старался прошмыгнуть мимо соседа.
- А кто же у вас ночью сверху, ты, или твоя баба? - кричал ему вдогонку Равшан. - Наверное, Халай? Ведь она больше мужчина, чем ты, - смеялся Равшан. - И в чем ее сладость? Неужели в том, что она огромна? - рокотал сосед.
От таких слов Хат приходил в бешенство. Прискакав домой, он свой гнев усмирял с помощью плетки, нещадно избивая безвинную жену. Бедная Халай молча сносила удары мужа, хотя была вдвое больше его и могла одним ударом выбить дух из своего тщедушного муженька.
Всю тяжелую мужскую работу по дому выполняла Халай, работая, как вол, ворочая иногда огромные копны сена. Маленький муж способен был лишь покрикивать и раскладывать сено на верху стога.
Любящие старички-родители назвали свою единственную дочь Халай - Услада. Словно в насмешку над именем, Халай выросла большой и была огромна.
Она привыкла к насмешкам с детства и молча их сносила. Покорно терпела побои мужа, считая, что так и должно быть. Но все насмешки и побои касались только ее.
Однажды, когда Хат в очередном дурном настроении отхлестал жену и взялся за детей. Халай молча схватила мужа за шиворот и выкинула из сакли.
Больно ударившись о землю спиной и едва не испустив дух, Хат затих в испуге. Он понял, что переступил черту. Халай молча терпела все его издевательства, как жена.
Но когда дело касалось ее детей, то в ней пробуждались материнские чувства. Она вспоминала своих любящих стариков. Вставая горой за детей, Халай была готова ради них на любые жертвы. Больше Хат не трогал детей.
Он затаил злобу на Равшана, выжидая удобного случая. И он его дождался. Однажды зарвавшийся Равшан невзначай скосил участок соседа. Он сделал это неумышленно.
А может быть, действовал намеренно, думая, что трусливый сосед не посмеет поднять шум из-за копны сена. Самонадеянный Равшан думал оправдаться перед соседом своим незнанием межи между делянками и, мол, по неведению скосил лишнюю копну.
Но как он ошибался! Злобный Хат будто бы всю жизнь ждал этого. Он и слушать не захотел объяснений Равшана, увидев содеянное.
- Наконец-то! - злорадствовал Хат, спеша к царю персов. - Ты, самодовольный осел, получишь сполна за все свои издевательства. - Он хотел принародного извинения Равшана и возврата своего сена, в придачу к баранам. - Уж тогда посмотрим, кто будет насмехаться, - бормотал Хат, нахлестывая коня.
Кир - царь персов - молча выслушал жалобу Хата. У него не было никакого желания ссориться с Ердеем из-за клочка сена. К тому же, он не терпел этого вечного нытика Хата.
Но обычаи предков требовали неукоснительно чтить справедливость. Поэтому он послал своих людей разобраться в случившемся.
Разборки не получилось. Вместо этого произошла драка. Недовольный приездом посланцев Кира, оскорбленный Равшан затеял драку.
На помощь ему кинулись сородичи. Со стороны персов тоже прискакали ближайшие соседи. О драке немедленно сообщили Ердею.
Когда Ердей прибыл на место драки, то она была в полном разгаре. С бугра, увидев картину дерущихся, он понял, что слишком много людей оказалось в нее втянутыми.
- Эх! - сокрушенно подумал Ердей. - Надо было взять с собой несколько воинов.
Но отступать было поздно. В надежде разнять дерущихся, он ворвался в их ряды. Но это было нелегким делом. Разгоряченные стороны всерьез схватились, и в ход пошли плетки и дубинки.
Ердей, где криком, а где и растаскивая дерущихся, разнимал их. Он пытался успокоить зачинщика драки Равшана, на которого наседал тщедушный Хат с громадной женой.
Пока он удерживал Равшана, воодушевленный поддержкой жены и удерживаемым Равшаном, Хат, махая дубинкой и чувствуя себя батыром из героического эпоса, воскликнул:
- А ты что за герой?
Затем он треснул дубинкой в висок отвлекшегося Ердея, не задумываясь над тем, что делает. Хрустнула под дубинкой разломленная кость, и Ердей, выпустив из рук Равшана, начал оседать на землю. Брызнувшая из раны кровь окрасила свежескошенную траву.
- О несчастная ошибка богов! Что ты наделал! Ты же убил его! - вскричала Халай и, вырвав дубинку из рук мужа, отбросила далеко в сторону.
Драка мгновенно стихла, и все бросились к лежавшему Ердею. Вождь ачигзаев был еще жив, глаза его закрыты, и он тяжело дышал.
- Надо отвезти его домой, к Кушане, - сказала Халай окружившим ее мужчинам. - Что же вы стоите! Шевелитесь! Сделайте носилки и положите его на них. Иначе мы не довезем его. Что же ты стоишь? - дернула она за руку Равшана.
- Вначале я разделаюсь с твоим недоноском за содеянное, - угрюмо произнес тот, двигаясь в сторону отупевшего от сотворенного Хата.
- Нет времени для мести, - ответила ему Халай, преграждая путь к мужу. - Надо спасать вождя Ердея. Если он останется жив, то в его руках судьба Хата. А если умрет, то сход аксакалов двух родов решит, что с ним делать.
Ердей от полученной страшной раны не выжил. Пометавшись в беспамятстве и бредовой горячке три дня, он перед смертью пришел в себя.
Увидев сидевших перед ним Кушану и примчавшегося из тугаев Ишлена, промолвил:
- Не трогайте несчастного Хата. Боги и так обидели его, создав слабым и ничтожным. Не мстите персам за меня. Месть породит новую месть. Она разделит наши племена. Пусть то, что случилось со мной, будет примером для других. Не нужно биться друг с другом.
- Мы ослабнем и станем кормом для врагов. И гордые арии превратятся в покорных рабов. Вы самые близкие мне люди. К вам мои слова. Нет никого роднее вас. Я прошу вас и заклинаю - крепите единство племен и не допускайте мести.
- Я любил персов и хочу, чтобы моя смерть не была причиной их раздора. А теперь я прощаюсь с вами и ухожу туда, где ждут меня духи предков.
Горю Кушаны не было границ. Жизнь после смерти Ердея потускнела и сузилась до сакли вождя ачигзаев. Целыми днями она сидела с распущенными волосами, вспоминая и оплакивая мужа.
Когда прошло сорок дней после смерти Ердея, наиболее горячие головы ачигзаев, справив тризну, решили отомстить персам. Плата за убийство - кун с персов за содеянное по решению аксакалов уже был выплачен.
И кровная месть не имела места. Но сердца ачигзаев душила скорбь потери и гнев за содеянное. Обида, оттого что столь знаменитый воин и славный вождь пал от руки какого-то ничтожества, не давала покоя многим.
Если бы Ердей погиб в битве, то его смерть была бы почетна и не так скорбна. Но жизни их вождя лишил какой-то червяк, недостойный существовать на этом свете. И поступок его позором лег на род ачигзаев. И этот нестерпимый огонь позора жег их сердца.
Крики плакальщиц, прощавшихся с душой Ердея, навеки уходившей от них, вновь всколыхнули их.
- Эй, ачигзаи! - вскочив на коня и чуть не плача от ярости, гремел Равшан. - Неужели мы будем терпеть, как это ничтожество Хат ходит по земле, а славного Ердея уже нет с нами? Неужели жизнь этого червяка чего-то стоит? Эй, боевые товарищи Ердея, есть ли среди вас мужчины? Если есть, то взбирайтесь на коней и выкосим Хата и его поганый род, чтобы не рождались больше такие червяки! - кричал Равшан, потрясая дубинкой.
- Стой, Равшан! Не твори новой глупости. Держись решения аксакалов, - пытаясь образумить его, схватил за узду коня Ишлен.
- Прочь с дороги, гроза барбов, - рычал Равшан, вырывая из его рук поводья. - Или ты совсем одичал в своих тугаях, забыв о кровной мести?
- Ердей перед смертью запретил кровную месть, - пытался успокоить его охотник.
- Ты все выдумал про последние слова Ердея, охотник на кошек, - презрительно ответил ему Равшан. - Какой же горец не чтит закона кровной мести? Погиб наш вождь, наш славный воин, а мы делаем вид, что ничего не произошло. Просто какой-то поганый червяк нечаянно проломил ему висок, так давайте простим его, что ли? - съязвил Равшан.
- Но он же сородич - он тоже арий. Ведь не враг же он, - вразумлял его Ишлен.
- Тебе, может быть, он сородич, а я такого сородича не хочу иметь. Ердей не простой воин, чтобы прощать его смерть и довольствоваться кучкой баранов. Что-то добрыми мы стали. Сегодня мы простим персов, а завтра, что же, и парфян? Ведь они тоже наши соседи и даже больше, когда-то их царский род Киров вышел из ариев. Так, что ли? - тянул свое Равшан.
Ишлену нечего было ответить, и он молчал.
- Вот до чего мы дошли, - продолжал Равшан. - Нас бьют, а мы прощаем виновных, довольные выкупом-куном.
- Так есть ли мужчины в роду ачигзаев, или нет? - вновь взвыл Равшан.
Раздавшийся вой возгласов означал, что мужчины в роду ачигзаев все же были.
- На коней! - взревел Равшан.
И толпа человек в двадцать, похватав, кто дубинки, а кто и луки со стрелами, кинулась к лошадям.
- Вперед! Веди нас, Равшан! - кричали они, вскочив на коней.
- Вперед на этих недоносков, персов! Следуйте за мной! - скомандовал Равшан, и дико орущие всадники понеслись к селению персов.

                Глава 4. Месть.

- Ты моя последняя надежда. Все ачигзаи словно обезумели. Никто не слушается меня. Я взываю к тебе, Кушана. Только ты можешь остановить брато¬убийство. Если ты любила Ердея, если ты любишь ачигзаев, то стань их матерью - Куша.
Ишлен намеренно переделал созвучие имени Кушана - царственная, а Куша - милая мать, надеясь, что это подействует на нее. Он увидел, что лицо Кушаны дрогнуло, но она не показала вида.
- Останови своих детей, - продолжил охотник. - Ведь горцы, как дети малые. Такие же чистые и безгрешные, не терпящие лжи и подлости. Спаси их, царица! Хватит скорбеть о Ердее. Подними его боевое знамя. Не дай затоптать их врагу! Если персы и ачигзаи побьют друг друга, то ослабнут, и завтра саков одолеют враги.
Последние слова Ишлена возымели свое действие. Услышав их, Кушана встрепенулась и словно очнулась от тяжелого сна. Она обратила внимание на то, что Ишлен назвал ее царицей.
Ердей не был царем, а всего лишь вождем ачигзаев, которые в отличие от парфян, мидийцев и персов не были едины и не имели царя. Каждый род возглавляли вожди и только в случае войны рода выступали вместе.
- Ты прав, Ишлен, - неожиданно твердо произнесла Кушана. - Хватит горевать. Горе пеленой застило мои глаза, и я забыла слова моего Ердея. Достаточно одной смерти, и не нужно новой крови. Надо сплачивать народ. Быстрее туда! Они пошли через брод, а это полдня пути. Если мы напрямик переплывем реку, то можем успеть. Мой Акбар справится с течением, он отменный пловец.
- Верно, Кушана, - поддержал ее охотник. - Напрямик мы можем поспеть вовремя. Мой конь тоже не раз преодолевал реку вплавь. Вперед!
Выскочив из сакли, они вскочили на коней и понеслись в сторону селений персов. Кушана, как была в одном платье, с распущенными волосами, так и летела по долине.
- Скорее, Акбар! Быстрее! - подстегивала она своего скакуна. - Только бы не опоздать и не прийти слишком поздно! Только бы успеть? - бешено колотилось ее сердце. Ишлен едва поспевал за ней.
Кушана и Ишлен успели к началу событий. Мокрые с головы до ног, нахлебавшись воды и едва не утонув при переправе, на взмыленных конях они ворвались в селение персов и подлетели к жилищу Хата.
Там ачигзаи уже вовсю крушили преграду, пытаясь добраться до защитников Хата. Родичи подлого перса, зная крутой нрав ачигзаев, охраняли его жилище и были начеку.
Вооружившись луками и запасшись стрелами, они расставили заграждения из срубленных карагачей, чтобы ачигзаи не могли их застать врасплох.
Они были уже готовы пустить в ход стрелы, видя, как рушится их укрепление под ударами ачигзаев. И в этот момент появилась Кушана. Проскакав между ачигзаями, она пустила коня прямо через ограждение. Акбар действительно был лучшим в горах и степи. Он легко перемахнул его.
Остановив коня между враждующими сторонами и подняв руку с плетью, Кушана что есть силы вскричала:
- Стойте, арии! Остановите свой гнев и прислушайтесь к моим словам! Это говорю я - Кушана, жена Ердея.
Она, не разделяя враждующие стороны по родам, обратилась к ним объединяющим их именем - арии. Увидев жену погибшего вождя, противники на миг прекратили свои действия.
Воспользовавшись возникшей паузой, Кушана продолжила:
- Послушайте меня, ачигзаи, и вы, персы! Вслушайтесь в мои слова и вдумайтесь в мою речь! Я потеряла мужа, и кто больше, чем я, сломлен и убит горем? Я спрашиваю вас, саки, кто? Кто больше меня жаждет мести за смерть любимого?
Ответом ей было глухое молчание.
- Нет такого человека, - ответила сама себе Кушана. - Сорок дней я, словно раненый зверь, металась в бреду. Горе затмевало мне глаза. Мести я хотела и горела ею. Сорок дней я оплакивала моего горячо любимого мужа.
- Ждала, когда душа Ердея покинет нас и уйдет в далекое путешествие, откуда нет возврата, и настанет день мести. И вот этот день настал. Но пелена спала с моих глаз, и я не хочу мести. Я не хочу мстить Хату. Об этом меня просил Ердей. Это были его последние слова. Он простил Хата, и я, выполняя последнюю волю моего мужа, прощаю его. Пусть живет.
В ответ раздались возмущенные возгласы ачигзаев.
- Ердей любил вас! - кричала Кушана, перекрывая шум голосов. - Месть вызовет новую кровь. А он этого не хотел. И это его последнее желание. И если вы, его родичи, уважали и чтили своего вождя, то исполните его последнюю волю и откажитесь от мести.
Народ глухо роптал, недовольный словами Кушаны. У персов затеплилась надежда на благополучный исход.
- А если ачигзаи хотят крови, то они получат ее! - вновь повысила свой голос Кушана, и все на миг умолкли, озадаченные ее словами.
Затем она неожиданно произнесла:
- Я поведу два народа против настоящих врагов. На богатые мидийские и парфянские города, распухшие от золота и дорогих товаров. Мы поможем им и очистим их города от этих богатств.
При последних словах ачигзаи радостно загудели и окружили Кушану. Персам также понравилась речь Кушаны, и они приблизились к ачигзаям.
- Веди нас, Кушана, на эти города, - раздались крики. - Веди нас скорее туда.
- Веди нас, Кушана, будь нашей матерью и царицей, - вставил вовремя Ишлен.
Сакам понравилось такое значение имени Кушаны, и они начали кричать:
- Куша - драгоценная мать! Кушана, будь нашей царицей!
- Мы возьмем эти города! Мы приведем оттуда искусных мастеров и построим свои города, - говорила Кушана.
- Зачем нам города? - раздались недовольные голоса саков. - Разве сак может жить в городе? Там мы задохнемся. Нам нужны горные и степные просторы.
- Да, мы, горцы, любим свои горы и долины, - ответила им Кушана. - Мы гордимся своей свободой и вольной жизнью. Мы смеемся над парфянами и мидянами, которые при виде врагов бегут за стены своих городов в поисках укрытий.
- Каждый ачигзай привык встречать врага в открытом и честном бою, как и подобает воину. Он полагается только на крепость своих рук, держащих меч, и зоркость своих глаз, направляющих стрелу. Он не прячется за стеной укрытий. Но вот что удивительно?
- Парфяне и мидяне сплоченнее, чем горцы. Они слушаются одного царя. Их жилища полны богатства, и желудки их сыты. Так в чем же дело, я спрашиваю вас? Почему они живут лучше нас? - спросила Кушана, оглядывая собравшихся вокруг людей, и, не слыша ответа, вновь продолжила свою речь:
- Их сила в послушании и сплоченности. Слабость же горцев - в их разобщенности. Каждый пуштунский вождь считает себя сильным и мудрым и не слушается другого. Он кичится перед другими своими стадами и воинами. А хвастаться нечем. Один неурожай, и нет баранов, значит - нет и богатства. Вы деретесь друг с другом. Мстите друг другу. Убиваете друг друга. Значит - вы слабеете.
- Жилища ваши бедны и пища скудна. И думы ваши скорбны. Как бы набить живот и подраться с кем-нибудь. Раздался гул возмущенных голосов.
- Но ачигзаи самый чистый и справедливый народ на свете! - вскричала Кушана, перекрывая шум голосов. - Вот почему я люблю вас - за чистоту и справедливость. И мне больно оттого, что вы живете враждой. Чем лупить и убивать друг друга, направьте ваши силы в другую сторону. Я поведу вас на древние города и наполню ваши жилища богатством.
- Веди нас, Кушана! - взревели горцы, забыв про недавнюю вражду.
Их лица горели решимостью и злостью.
- Сила парфян и мидян в их желании жить вместе и оберегать свои города. Нам надо тоже держаться вместе и строить свои города, тогда мы станем сильнее, - продолжала Кушана. - Тогда каждый горец станет настоящим воином, и вместе мы одолеем любого врага.
Гул одобрения в рядах людей дал понять Кушане, что она достигла желаемого - ачигзаи забыли о кровной мести. Теперь они горели желанием идти в поход на богатые парфянские и мидийские города.

                Глава 5. Царь Парфии.

Хемер, царь маленькой Парфии - далекой провинции-сатрапии Великой Мидии, мечтал о величии. Ему надоели бесконечные поборы Кира - повелителя Мидии и Персии. Он хотел освободиться от его влияния.
Хемер мечтал о таком же величии своей страны, какой была держава Кира.
- А что! - думал парфянин. - Все в руках богов. Давно ли сам Кир был покорным и послушным, повинуясь воле вождя скифов Ария? Целых двадцать восемь лет терпел Кир всякие унижения от диких кочевников.
Грозные скифы, ведомые своими победоносными вождями, гоняясь за своими извечными врагами персами, легко разгромили мидян. А ведь армия Кира была тогда самой сильной во всей Азии.
У него были отлично обученные лучники, копьеносцы и надежная конница. К тому времени Кир уже одолел лидийских конников и впервые разбил войско колесниц Ария.
Услышав о том, что скифы вошли в пределы Мидии, самонадеянный Кир бросил свою армию на них. Он был уверен в легкой победе над этими непонятно откуда появившимися дикими варварами.
Но как жестоко царь Персии за это поплатился! Скифы оказались сущим божьим наказанием. А их вождь Арий, словно грозный бог войны, наводил страх и ужас на мидян, парфян и персов.
Голоса скифов ревели, как море. Выстроенные, как один человек, скакали они на конях. Стрелы их не знали промаха. Перестреляв конницу мидян, они словно траву покосили пеших лучников и копьеносцев.
Кира при виде такого разгрома обуял смертельный страх, и он немедленно сдался на милость Ария, выразив покорность.
Грозные скифы не остановились на этом.
Они шутя разгромили Великий Мазандаран, который не мог одолеть Кир, и распространили владычество по всей Азии.
Затем скифы пошли в страну Египет.
Но правитель этой страны, фараон Рамзес, хитрый лис, нашел дорожку к сердцу Ария. Он встретил скифов еще на пути в свою страну, в Сирии Палестинской.
Богатейшие дары - огромное число драгоценных изделий из золота и каменьев, знаменитые египетские красавицы и могучие нубийские рабы, а также слезные просьбы Рамзеса смягчили сердце ужасного Ария. Он получил то, что хотел, не потеряв ни одного воина и не приняв ни одного сражения. Сама столица египтян не нужна была ему. Скифы повернули свою конницу назад.
- Двадцать восемь лет владычествовали скифы в Азии! - вновь с восхищением отметил Хемер. Никто из царей Азии не смел и пикнуть. Скифы творили, что хотели. Их мелкие отряды разъезжали по стране и грабили все, что попадалось, свозя награбленное верховному вождю.
Арий раскинул орду неподалеку от Мазандарана - стольного града Кира. Царь Персии был под неусыпным оком Ария. Он не мог ничего поделать со скифами. Не мог собрать персов на борьбу с захватчиками. Он не помышлял даже призвать на помощь свата - царя страны Вавилон Амирспасалара. Его сын Навуходоносор был женат на дочери Кира.
Царь Вавилона отсиживался за толстыми стенами своего города и днем и ночью молил бога, неустанно принося ему жертвы, чтобы скифы не пошли в его страну.
Он отчаянно слал гонца за гонцом к Киру, взывая к нему, чтобы тот придумал какой-нибудь хитроумный ход для избавления от скифов. Царь страны Вавилон ставил в пример Киру его деда Хейдара, который с помощью хитрости смог стать царем мидян, парфян и персов.
Но Кир даже мысли не допускал об этом. Ибо страх перед грозными кочевниками сковал его действия после той ужасной битвы.
А его дед Хейдар был действительно хитрец из хитрецов, добившись царской власти исключительно ловкостью и обманом. И вот как он этого достиг.

                Глава 6. Разделяй и властвуй.

Владычество Персии над Азией длилось столетиями - целых пятьсот лет. Казалось, оно будет вечным. В пределах Персидской державы не было недостатка в людях, желающих ее уничтожить.
Весь Восток жил мечтою о гибели Персии - логовища львов - и о падении ее столицы - Мазандарана - города крови. Но всякое терпение имеет свой конец. Чаша гнева переполнилась, и народы поднялись на борьбу с кровожадными и жестокими персами.
Первыми отпали мидяне. В освободительной борьбе народ Мидии проявил доблесть и, свергнув рабство, обрел свободу. Но обретенная свобода не принесла счастья мидянам.
Довольные своей победой, мидяне восприняли свободу по-своему, перестав кого-либо слушаться и кому-либо подчиняться. Во всей стране наступило беззаконие. Каждый делал то, что хотел.
Сильный обижал слабого, и не было на него управы. Не к кому было обратиться и пожаловаться на несправедливость.
И вот тогда справедливостью и знанием законов прослыл один деревенский староста.
Чем больше творилось беззакония вокруг, тем старательнее и усерднее соблюдал справедливость в своей деревне Хейдар. В те времена мидяне жили по деревням, не имея городов.
Видя такие его качества, односельчане выбрали Хейдара судьей. И в деревне стали царствовать закон и порядок. Вскоре жители других сел стали с радостью приходить к нему для разбора тяжб, пока, в конце концов, не стали доверяться только ему одному.
Число приходящих к Хейдару людей с каждым днем росло. И вдруг словно гром грянул среди ясного неба - Хейдар отошел от судейских дел. Он не мог больше заниматься тяжбами других, так как запущены были его собственные дела.
Грабежи и беззаконие возобновились в селениях сильнее прежнего. Измученные мидяне собрались в одном месте.
- Мы не можем больше жить так, как живем ныне! - решили они. - Давайте изберем себе царя. Тогда в земле нашей воцарятся закон и порядок, и сами мы сможем вернуться к обычным делам. И беззаконие не заставит нас покинуть Родину.
Так убедив друг друга, они стали искать, кого же выбрать царем. После долгих споров пришли к единому решению - самый справедливый мидянин - Хейдар, значит, он будет лучшим царем.
Представители всех родов пришли к нему, предлагая стать ему царем. Тот долго отказывался, ссылаясь на свою занятость и большую ответственность перед мидянами.
Чем больше он отказывался, тем больше посланники убеждались, что лучше, чем Хейдар, им не выбрать царя. Наконец Хейдар сдался на уговоры мидян.
Но он поставил им три условия - раз он царь, то у него должна быть охрана. Он должен жить во дворце, где будет принимать прошения мидян. И мидяне должны построить стольный град для царя.
Все условия Хейдара выполнили мидяне.
Так он добился желаемого, ибо с самого начала он замыслил стать царем. А мидяне потеряли то, что приобрели такой ценой. А потеряли они свободу.
Ибо Хейдар, окружив себя величием, стал управлять с помощью силы, наказывая провинившихся. По всей стране у него были соглядатаи и наушники.
Теперь мидяне не могли действовать самостоятельно и подчинялись воле царя. Вскоре царские слуги стали собирать подать для царя, и тогда мидяне поняли, что, избавившись от персидского ига, добровольно попали в Хейдарово ярмо. Но было уже поздно - тот окружали семь крепостных стен стольного града и сильное войско.
Царю Вавилона было отчего тревожиться. Грозный Арий, словно удав, заглотивший дары Рамзеса, вновь проголодался и подумывал о походе на Вавилон.
Царь, смертельно напуганный подготовкой скифов к новому походу в его страну, наконец-то прозрел. Он придумал хитрость, которая была достойна деда Кира.
Царь Вавилона послал Арию богатый караван, полный даров и экзотических кушаний, который возглавлял его главный советник. Тот должен был вместе с Киром осуществить его коварный замысел.
Амирспасалар нижайшим образом просил Ария принять дары и отложить поход в его страну. Он выражал надежду, что они смягчат сердце повелителя всей Азии, а прекрасные напитки садов страны Вавилон придутся по вкусу скифам.
Советник царя извивался ужом перед Арием, приглашая его и вождей на пир во дворец Кира, устроенный в честь скифов. Получив дары, Арий остался доволен.
Оказывается, ему и не надо даже ходить на Вавилон. Стоило скифам лишь пошевелиться, готовясь к войне, как те сами принесли дань, выказывая свою покорность.
Конечно же, Арий прибудет на пир во дворец Кира. Советник, весьма благодарный и счастливый, оттого что грозный Арий принял дары и приглашение, удалился с довольным видом.
А тем временем Кир спешно готовился к пиршеству. Он приказал всем знатным мидянам, парфянам и персам, приглашенным вместе со скифскими вождями, спрятать под одежды короткие кинжалы.
И строго-настрого запретил им пить вино. Затем он отдал скрытный приказ своим гарнизонам быть наготове в полном вооружении.
Стол ломился от райской пищи и сладкого вина. Посланник Амирспасалара излучал лесть и покорность. Кир и персидская знать дружно ему поддакивали.
Вожди скифов давно забыли о том, что в этой стране могут еще существовать враги. С беспечностью, достойной детей, они наполняли свои желудки диковинными яствами, запивая ароматным вином, забыв про всякую осторожность.
Они даже не обратили внимания, что приглашенные персы и мидяне не пьют вина, приняв это за покорность и почтительное уважение к ним.
Пир длился бесконечно долго. Потерявший терпение и умирающий от страха Кир готов был отказаться от дерзкого и безрассудного замысла царя.
- Ему там хорошо за толстыми стенами Вавилона, а этих скифов невозможно свалить ничем - ни стрелой, ни вином, - думал он в панике.
Запасы вина подходили к концу.
- Что же делать дальше? - мучился мидянин.
И он уже собрался подать знак советнику, чтобы отменить задуманное, как вдруг огромный и страшный Арий привстал, собираясь завершить пир и уйти.
Но хмель все же оказался сильнее его. Грозный вождь зашатался и, сев на скамью, уронил голову на стол и захрапел. Сидящие рядом с ним младшие вожди, сделав попытку привстать, тоже вскоре храпели наперебой.
Кир, еще не веря в случившееся, перевел дух. Выждав время, чтобы скифов крепче сморил сон, подал знак своим подданным. И мидяне, вытащив спрятанное оружие, начали колоть беспомощных вождей скифов.
Покончив с ними, по сигналу Кира персы бросились на своих завоевателей. Лишенные предводителей, скифы покинули Персию, Парфию, Мидию и вернулись в свои причерноморские степи.
Победив столь коварным образом скифов, Кир стал всемогущ. В союзе со своим сватом Амирспасаларом он окончательно разгромил Мидию и Лидию.
А затем Кир пошел на восток и подчинил себе Парфию, Бактрию и Азербайджан. Он утвердился царем персов.
- Как надоели поборы персов, - вновь вздохнул Хемер. Чем больше получал Кир, тем ненасытнее становился и хотел еще больше.
- Нет на него скифов! - со злостью произнес царь Парфии.
- Скифы, скифы! - повторил он про себя. - Вас больше нет, - с горечью подумал он. - Но ведь есть другие племена! Все арии воинственны! Можно призвать ачигзаев и пуштунов! Надо же быть такому совпадению! - удивился Хемер. - Они также живут в горах и у реки, несущей свои воды в море Каспиев. Если скифы жили на берегах Аракса, впадающего в море Каспиев с севера, то Гильменд вливается в него с востока.
Такое сравнение понравилось Хемеру, и у него заметно поднялось настроение.
- И опять удача! - чуть не подпрыгнул от радости парфянский царь. - Ачигзаи объединяются. И пока они не выступили против Парфии, надо сделать так, как в свое время сделал царь Вавилона - заверить в союзнической верности и задобрить их царицу. - До царя Парфии дошли слухи и готовящемся походе горцев на древние города. - Союзническая верность и совместный поход на Мидию. Вот что я им предложу, - обрадовался довольный собой царь Парфии.
Хемер уже знал о том, что ачигзаи выбрали себе царицей Кушану, вдову вождя горных ачигзаев Ердея, погибшего в межродовой ссоре.
- Кушана, оказывается, дочь царя даев Вира. Как мог гордый Вир выдать свою единственную дочь за этого ачигзая? - удивлялся Хемер. - Ведь степняки даи не очень-то почитают горцев ачигзаев.
Так думал Хемер, и это было для него загадкой.
- Если Кушана дочь царя Вира, - вновь вернулся к своим думам Хемер, - то она близка нам по крови. И на это были веские причины. Царский род парфян - был выходцем из даев.
- А ведь мы, оказывается, хоть далекие, но все же родичи! - удовлетворенно хмыкнул Хемер. - Мы должны соединить свои силы против Кира. Неплохо было бы скрепить наш союз брачными узами, так надежнее. А что этому мешает? Кушана вдова, и я тоже вдовец.
Парфянская царица умерла при родах. Недавно только лишившись молодой царицы, Хемер пока не помышлял о женитьбе, довольствуясь наложницами.
- Может, Кушана и в самом деле хороша собой, как о ней говорят? - вновь и вновь возвращался он к мыслям, волновавшим его. - Надо отправить к царице ачигзаев послов с дарами, - решил Хемер.

                Глава 7. Посланник царя.

С тех памятных для ачигзаев событий, когда Кушана сумела примирить два враждебных рода, прошло полгода. Кушана стала вождем ачигзаев вместо погибшего мужа Ердея.
Объединившись вместе с приграничным вождем персов, она создала союз родов, и вскоре к нему присоединились оставшиеся роды горцев.
Тогда же большой сход вождей и аксакалов поднял Кушану на царский трон ачигзаев. Согласно древнему горскому обычаю, аксакалы всех родов совершили обряд избрания царицы.
Они посадили Кушану на белую верблюдицу и вместе с ней трижды обошли священный курган, где по преданиям ачигзаев был похоронен их легендарный предок основатель рода.
Кушана определила местом своего пребывания правый берег Гильменда - там, где начинались огромные горы. Ее отец Вир - царь даев - прислал обещанную дочери тысячу обученных воинов с семьями. Это была ее дружина.
Остальные вожди и должны были выставить по два тысячи обученных воинов для военных походов. Теперь Кушана могла собрать под свое крыло тумен - десять тысяч воинов.
Это была грозная сила в степи. Для отличия царских воинов от простых ачигзаев Кушана повелела им нашить алую ленту на клобуки.
Ведь красный цвет - это цвет вождей ачигзаев. И в народе воинов Кушаны вскоре прозвали кызылбашами - красноголовыми. Обученные кызылбаши стали лучшими воинами ачигзаев.
Кушана начала готовиться к походу на древние города Персии и Азербайджана. Тем временем, пока горцы собирались в поход, к ним прибыли посланцы царя Парфии.
Об этом Кушане объявил Ишлен. Теперь он был советником царицы. После тех памятных событий Кушана, убедившись в мудрости охотника на барбов, оставила его при себе.
- Пока мы собирались к ним, они опередили нас и сами прибыли, - усмехнулась царица, услышав новость. - С чем они прибыли и чего хотят?
- Ищут союза с нами, - ответил ей Ишлен. - Просят избавить от кабалы Персии и Мидии. Царь Хемер прислал тебе дорогие дары.
- Проси их, - разрешила царица.
Вошли посланники царя парфян. Впереди выступал высокий худощавый мужчина средних лет. В руках он держал небольшую деревянную шкатулку, украшенную резьбой. Остальные несли дары Хемера. Отвесив поклон, передний посланник торжественно произнес:
- Высокочтимый царь Парфии Хемер приветствует славную царицу ачигзаев и в знак своего почтения к ней просит принять его скромные дары.
- Чем мы обязаны столь высокому вниманию Хемера? - спросила его Кушана.
- Наш царь вместе с дарами прислал свое послание, - ответил ей парфянин.
- Огласи его, - приказала царица.
Парфянин, отвесив еще один поклон, открыл шкатулку. Вынув из нее глиняную табличку с письменами, начал читать:
- Царице горцев Кушане от Хемера. Я, царь Парфии Хемер, прошу руки прекрасной царицы ачигзаев и желаю стать ее союзником. Предлагаю вместе царствовать над нашими народами. Если мы заключим союз, то Парфия отойдет ачигзаям. Вместе мы одолеем царя Персии Кира. Прими мои дары в знак любви к тебе.
- Как мог царь Парфии влюбиться в сакскую царицу, если ни разу не видел ее лица? - усмехнулась Кушана.
- Слава о красоте царицы ачигзаев разнеслась далеко за пределы гор и степей и достигла ушей нашего властителя, и он потерял покой, - расцвел в поклоне посланник.
- Разве Хемеру мало одной жены и он захотел еще? - со смехом произнесла царица и добавила: - Горцы имеют только одну жену.
- Наш царь вдовствует. Его царица умерла недавно при родах, - грустно произнес посланник.
Услышав его слова, Кушана посуровела лицом и сухо произнесла:
- Царь Парфии получит вскоре ответ. А пока посланники царя будут гостями ачигзаев.
Послы откланялись.
После ухода послов Хемера Кушана приказала Ишлену созвать совет вождей и седобородых аксакалов.
- Славные вожди и седобородые аксакалы! - начала свою речь Кушана. - К вам направлены мои слова. Прибыли послы Парфии. Царь Хемер ищет защиты от Кира. Он прислал дары и желает, чтобы ачигзаи и пуштуны стали союзниками, а ваша царица вошла в его шатер.
И царица указала на сваленные в углу царской сакли дары парфян.
- Он что, надеется задобрить нас, или купить тебя, царица? - весело выкрикнул вождь горных племен баракзаев.
И все вокруг дружно загоготали. Дождавшись, когда стихнет смех, Кушана продолжила:
- Ачигзаев нельзя задобрить, или купить золотом, а их женщины не продаются. Хемер не знает наших обычаев и действует согласно своим. Только наши обычаи и верное слово решают, что нам делать! Не так ли, пуштуны? - обратилась она к собравшимся вождям.
- Верно! - загудели они. - Ты говоришь правильные слова.
- А может быть, ачигзаи боятся парфян и отдадут Хемеру в жены свою царицу? - схитрила Кушана.
Раздался гул возмущенных голосов. Кушана подняла руку, призывая к тишине.
- Знаю, знаю я, что ачигзаи самый храбрый и гордый народ на земле, - успокоила вождей царица. - Они не боятся никого. Каждый горец, будь то ачигзай или дай, или же пуштун, чтит воинскую славу. И нет для ачигзая и пуштуна ничего выше этого закона. Вот почему мы воздвигаем в степи и горах умершим героям величественные курганы и наполняем их золотом. Они говорят богу о героях. Чем больше и богаче курган, тем выше его воинская доблесть и слава! И потомки гордятся славными подвигами своих предков, глядя на величественные курганы. Сколько их у нас? - вопрошала Кушана.
- Тысячи! - раздались возгласы ачигзаев.
- Да, их тысячи! - утвердительно кивнула головой царица. - Значит, и героями были тысячи! Все наши песни говорят о их подвигах. Вспомните их! Вспомните песню про нашего славного предка Ашура! Он был могуч, и горы дрожали, когда он шел на врага! Мидяне прозвали его Гордым.
- Вот какими были наши предки, никакие крепости не могли их удержать, - говорила Кушана, обводя сидящих горячим взором. - Разве мы убоимся парфян?
Вновь возмущенно загудели вожди. Царица, дождавшись, когда они успокоятся, продолжила:
- Парфяне сами идут под наше крыло. И нам не надо с ними воевать. Хемер не знает, что нашу женщину нельзя купить, - произнесла Кушана и продолжила: - Ее можно только завоевать в поединке.
Наступила безмолвная тишина. Вожди переглядывались между собой, не зная, что и подумать.
- Да, да! В поединке, - подтвердила свои слова Кушана. - Мы войдем в Парфию, я сражусь с их царем в поединке.
- Хемер не ачигзай, - возразил ей другой вождь. - И для парфянина непозволительны наши обычаи.
- Поэтому я собрала вас. Царица просит вашего согласия, - ответила ему царица. - Царь Парфии хочет жену, так пусть попробует получить ее, сразившись в поединке. Мы поставим условие царю Парфии - если победа будет за мной, то Парфия отойдет к нам, если победит Хемер, то я и мои воины будем верно служить ему. Но будьте уверены! Ваша царица не проиграет поединок. Хемер не Ердей, парфянину далеко до ачигзая в ратных делах.
Вожди и аксакалы, зная умение своей царицы, одобрили ее решение. Отправив посла Хемера с таким ответом, ачигзаи стали готовиться к походу в далекую Парфию.

                Глава 8. В Парфии.

Согласившись на поединок, Хемер был уверен в своей победе. Парфяне в Азии считались хорошими воинами и наездниками. Их закованная в латы конница была грозной силой войска Кира. Хемер к тому же был лучшим воином Парфии.
Но он не учел одного - ачигзаи и даи были непревзойденными всадниками и стрелками из луков.
С самого раннего детства саки садились на коней. Еще не научившись ходить, они уже держали гривы лошадей. Конь и воин были неразделимы.
Вся жизнь саков проходила верхом на лошади. Не зря эллины, впервые увидев героических ашуров, приняли их за легендарных кентавров.
Каждый горец знал и чувствовал любое движение своего коня, а конь подчинялся малейшей команде хозяина. Из всех богов ачигзаи особо чтили только бога коней Азию. В ближнем бою, при яростной рубке, конь горца своими действиями всегда помогал всаднику.
В поединке с Хемером Кушана великолепно рубилась акинаком и умело управляла Акбаром. Парфянин больше полагался на собственную силу. Акбар, наезжая на коня Хемера, постоянно оттеснял его, и Хемер никак не мог достать соперницу.
Действуя слаженно, Кушана и Акбар дождались своего мига. После очередного столкновения, Кушана отбила удар Хемера и, поймав разворот гнедого коня Хемера, двинула на него Акбара.
Тот грудью толкнул в корпус коня Хемера, и гнедой вместе с всадником рухнул на землю. Кушана, соскочив с Акбара, приставила акинак к горлу царя. Хемер был вынужден сдаться.
Свое поражение он свалил на коня, якобы попавшего ногой в сусликовую яму. Но делать было нечего - поединок был проигран.
Ачигзаи ликовали, выкрикивая свой боевой клич, призывая тем самым дух легендарного предка в свидетели. Огорченные парфяне хранили молчание.
Ачигзаи вошли в Парфию, и Хемер стал повиноваться царице Кушане. Его положение было незавидным - он не был хозяином в своем доме.
Не разделив с Кушаной ложе, он вынужден был разделить с ней власть. Пытаясь освободиться от кабалы мидян, попал под влияние ачигзаев и пуштунов.
Теперь царь Парфии хотел только одного - скорейшей войны. Он решил столкнуть ачигзаев с персами и мидянами и победить их, ослабленных. Как это произойдет, пока он не мог ответить даже самому себе, и он начал искать способы свершения задуманного.
Когда до Кира дошли вести о событиях в Парфии, он пришел в неописуемую ярость. Он, повелитель Азии и победитель грозных скифов, и вдруг откуда-то опять появились какие-то ачигзаи.
Это ничтожество Хемер, вместо того чтобы разбить кочевников, теперь с ними заодно. Такого он не мог стерпеть. Царь персов вызвал во дворец своего стратега Вена.
Вен, высокий молодой мужчина крепкого телосложения, был вторым сыном Кира. Он не был наследным принцем и поэтому командовал армией отца.
Отчаянный вояка, он всю свою жизнь провел в походах и ратных делах. Его мускулистое тело было в шрамах и рубцах от боевых ран.
- Наместник шлет донесение из Парфии, - начал мрачный Кир. - Вновь кочевники поднимают головы. Теперь откуда-то появились горные ачигзаи и степные даи. Их царицу зовут Кушана. Видимо, у них нет достойных мужей, коли царица женщина. Хемер не смог победить ее в поединке и теперь, забыв про верность нам, отошел к ачигзаям. Наместник доносит - он полностью повинуется Кушане. Сам наместник покинул провинцию и ждет тебя в древней столице Персии. Нужно проучить этих дикарей, как когда-то гузов. Отвадь их от Парфии.
- Возьмешь иноземных наемников, персидских лучников, и корпус мидийской конницы. Я полагаю, этого достаточно, чтобы разогнать жалкую толпу диких варваров.
Бывалому Вену не надо было много слов, чтобы уяснить, что делать. Разомкнув тяжелые губы, он произнес лишь несколько слов:
- Мой повелитель! Когда я должен выступить?
- Немедля! - таков был приказ Кира. - Отправляйся на ачигзаев немедленно!
Ударив кулаком правой руки в грудь, в знак того, что приказ им принят, Вен кивнул головой, прощаясь. Затем, круто развернувшись, вышел из дворца.
Тотчас собрав свое войско и двинул на ачигзаев. В дороге до города из его головы не выходили слова Кира о проигранном Хемером поединке. В отличие от своего отца правителя, он знал парфянского царя, как хорошего воина.
Мидийский стратег думал о том, как мог такой опытный воин, как Хемер, не одолеть женщину.
- Значит, эта царица не просто женщина, а отважная и искусная воительница, - заключил он.
И у Вена возникло желание сразиться с ней в поединке. Хемер, узнав о выходе из Персии армии Кира, придумал следующий коварный замысел.
Он отправил надежного человека навстречу Вену с посланием. В нем он заверял военачальника мидян, что парфяне сохраняют верность Киру и не выступят против них.
Он находится под властью ачигзаев и действует по принуждению. Как только ачигзаи и даи вступят в битву, парфяне тотчас повернут против них и ударят им в спину. Так персы добьются победы.
Вен, выслушав послание Хемера, облегченно вздохнул. Одним противником стало меньше.
- Теперь можно повоевать с ачигзаями и вызвать на поединок эту грозную Кушану, - подумал он.

                Глава 9. Решительная битва.

Громыхнули длинные трубы, забили барабаны и загудели рожки. Ряды противника зашевелились, выстраиваясь в боевой порядок.
Утреннее солнце осветило воинские доспехи, и они грозно засверкали яркими красками. Лес тяжелых копий поднялся над конницей, ощетинившись в сторону даев и ачигзаев.
Лучники заняли свои места, спрятавшись за большими щитами, готовые длинными стрелами разить врага. Персидская армия развернулась для сражения.
Ачигзаи, в предчувствии битвы, посматривали на врага, сжимая рукоятки длинных мечей и настраиваясь на яростную рубку. Недалеко от них готовились к бою латники союзных парфян.
У подножия древних гор стало тесно от армий, сходившихся в смертельной схватке. Противники ждали только сигналов своих командиров.
Кушана взмахом руки уже собралась послать ачигзаев в битву, как из рядов персов выехал всадник в сверкающих доспехах. За ним следовал другой. Они остановились посреди войск.
Воин в сверкающих доспехах, приставив к губам турий рог, трижды прогудел в него. Второй громко прокричал:
- Славный воин Вен, сын царя Персии Кира Великого, отважный воин земли мидийской и великий стратег, вызывает на поединок царицу Кушану.
- Вновь мужчины хотят поединка! - усмехнулась Кушана, услышав слова глашатая. - Теперь стратег персов и мидян жаждет встречи со мной!
Загораясь азартом предстоящего поединка, она добавила:
- Хорошо! Он испытает силу моего акинака. Скажи мне, Хемер, каков Вен, как воин? - обратилась она к царю мидян.
Тот, придерживая танцующего под ним коня, ответил:
- Он лучший воин Персии и Мидии. Это гр¬озный про¬тивник, и царице будет нелегко с ним справиться.
- Ну что ж! - ответила ему Кушана. - Тем славнее будет победа.
- Царица, позволь мне сразиться с ним, - попросился Ишлен. - Посмотри, какой он большой, да еще вооружен длинным копьем. Царица сражается только мечом. Что можно сделать с мечом против копья?
- Он царских кровей, и поэтому вызывает царицу. Ты не можешь с ним сразиться, - ответила ему Кушана. - Не принять поединка - показать трусость! - произнесла затем с гневом царица. - Это позор для воина! Когда ачигзаи боялись врагов? Я выйду на поле боя, чем бы он ни был вооружен. Против копья есть лук. Сниму его стрелой.
Кушана, достигнув места поединка, подстегнула Акбара и, вытащив на скаку стрелу из колчана, натянула тетиву до предела и спустила стрелу.
Тонко запев, она полетела навстречу врагу. Вен успел прикрыться щитом. Трехгранная ачигзайская стрела вдребезги разнесла оббитый медью деревянный щит и с силой ударилась в защищенную латами грудь перса.
Разбитый щит ослабил силу удара, и стрела не смогла пробить защитные пластины. Отбросив остатки уже ненужного щита, перс пуще прежнего помчался навстречу царице, стараясь сблизиться с ней, пока она не отправила другую стрелу.
Кушана, увидев, что стрела мало ей помогла, яростно выругалась сквозь стиснутые зубы. Чувствуя, что не успеет послать вторую стрелу, выхватила длинный меч, надеясь отбить им копье врага.
А затем, уже при развороте коней, достать стрелой спину перса. Другого выхода у нее не было. Вен был отменным воякой, нанизавшим немало врагов на свое копье.
Оно и на этот раз достигло цели. Только изумительная гибкость и проворность спасли Кушану от смерти. Мечом она смогла лишь отвести грозное оружие, нацеленное ей в сердце.
Но уйти от него не удалось. Копье, процарапав бок Кушаны, вспороло одну из защитных пластин и застряло в доспехах. Удар сорвал ее с коня, и она, грохнувшись о землю, лишилась чувств. Ее боевой шлем, обшитый защитными пластинами, слетел при падении.
Вен развернул коня и, вынув меч, соскочил на землю, собираясь добить противника. Замахнувшись мечом над растянувшимся на земле соперником, он в нерешительности опустил меч.
Перед ним лежала молодая и прекрасная девушка. Что-то дрогнуло в груди перса. Отбросив в сторону меч, он приподнял ее голову. Приложив голову к груди, прислушался. Сердце ее билось. Крови не было видно.
- Видимо, удар пришелся вскользь, и она лишилась чувств при падении, - подумал Вен и похлопал ее по щекам, пытаясь привести в чувство. Кушана открыла глаза, и на Вена гневно глянула пара таких прекрасных глаз, что грозный вояка совсем оробел и почувствовал себя робким юношей. Рука Кушаны дернулась к акинаку, висевшему на поясе. Перс перехватил руку и мягким движением остановил царицу.
- Кто ты, о прекрасная дева? - спросил он, помогая ей встать.
- Перед тобой Кушана, царица ачигзаев! - последовал ответ.
- Неужели я одолел грозную царицу, победительницу Хемера! - воскликнул стратег.
- Длинное копье принесло тебе победу. Будь у тебя в руках меч, поединок был бы за царицей. Среди ачигзаев и даев нет мне равных по владению мечом.
- Царица - противник, достойный уважения, я верю ей и отпускаю с миром. Но по праву победителя требую - пусть ачигзаи уйдут из Парфии.
- Хорошо, перс, - ответила ему Кушана. - Поединок был честным, и право победителя свято. Мы пришли на чужую землю и покинем ее. Но сразись мы на земле ачигзаев, все было бы иначе.
- Тогда милость врага - это позор для ачигзая, и он лучше покончит с собой, чем попадет в плен. Поединок ничего не решает. Мы воюют до тех пор, пока враг не будет уничтожен, или изгнан с родной земли.
- Я бы не хотел быть врагом царицы, - произнес Вен. - А скорее другом и даже больше чем другом. Впервые я вижу такую красоту, и мое сердце в смятении. Я не могу воевать с тобой. Уходите вы, уйдем и мы.
- Пусть перс даст слово не трогать парфян, и ачигзаи уйдут с миром. Парфяне не виновны. Таково было условие поединка с Хемером - победитель властвует над обоими народами.
- Слово стратега!
- Пусть будет так!
- Я знаю крепость твоего слова, - произнес Вен. - Буду и я верен своему.
На этом они расстались и помчались в сторону своих войск.
- Вен потребовал ачигзаев покинуть Парфию, и я, проиграв поединок, обещала увести воинов домой, - пояснила Кушана, подъехав к вождям. - Слово мое твердо, и мы оставляем Парфию и Мидию персам.
Обращаясь к Хемеру, она продолжила:
- Они не тронут парфян. Ты получишь свое царство. Царица верит, что слово стратега Вена такое же твердое, как и ее.
- Окажет ли помощь царица грозных ачигзаев, если персы нарушат свое слово? - спросил ее при расставании Хемер.
- Почему царь так говорит? - спросила недоуменно Кушана. - Вен воин, а слово воина крепко.
- Только боги знают, что ждет нас завтра, - загадочно ответил ей парфянский царь.
- Если Вен нарушит свое слово, царь Парфии вправе рассчитывать на нашу помощь, - заверила его ачигзайская царица.
Человек предполагает, а боги располагают. Не успели ачигзаи и саки покинуть Парфию, как сзади раздались крики догоняющего посланца Хемера:
- Ачигзаи, стойте! Куда вы уходите! Стой, царица! Останови свое войско! Хемер взывает о помощи к тебе!
Воины придержали коней. Гонец парфянского царя, еле живой от долгой гонки за ачигзайским войском, сполз с коня и, обхватив ногу царицы, спекшимися от жажды губами промолвил:
- Спаси нас, царица! Персы вступили в битву, и парфяне терпят поражение. Если вы не поможете, то нам конец!
- Что случилось? - удивленно воскликнула Кушана. - Почему персы вступили в битву?
- После твоего ухода Вен неожиданно напал на нас, когда мы покидали поле битвы.
- Неужели Вен обманул царицу? - вскричала она. - А я ему поверила.
Вокруг раздались возмущенные возгласы ачигзаев, осуждающих действия персов. Кушана не знала, что и подумать. Наконец после некоторых раздумий царица промолвила:
- Вен оказался коварным. Он обманом решил разделить ачигзаев и парфян, а затем разбить поодиночке. Но тогда зачем он отпустил царицу? - недоумевала она.
- Надо возвращаться, царица, и помочь нашим союзникам, - вмешался Ишлен.
- Ты говоришь нужные слова, - ответила ему Кушана.
Затем она обратилась к своим воинам. Ее речь была кратка и ясна.
- Ачигзаи! Парфяне в опасности! После нашего ухода на них напали персы. Нам надо следовать слову, данному союзникам. Нет ничего позорнее для ачигзая, чем нарушить слово. Так сдержим же его и спасем парфян! Мы возвращаемся!
Хемер, видя, что его замысел не удался и битва не состоялась, решил сам напасть на персов и призвать на помощь уходящих ачигзаев.
А затем, когда ачигзаи и персы начнут уничтожать друг друга, добить обоих. Напав на покидающих Парфию персов, он тотчас послал гонца за помощью к царице Кушане.
Парфяне ударили в спину персидских лучников. До Вена, следовавшего впереди своего войска, донесся шум боя. Один из его командиров немедленно сообщил о нападении парфян на пехоту.
- Коварный Хемер решил столкнуть нас с ачигзаями, - догадался персидский стратег.
- Стринг! - обратился он к командиру. - Пошли гонца к царице ачигзаев. Предупреди ее о коварстве Хемера. Иначе, обманутая, она может вступить в битву.
Но хитрый Хемер, предугадав действия Вена, перекрыл дозорами пути к ушедшим ачигзаям. Послание Вена не достигло цели - гонец был перехвачен и убит.
Тем временем Вен развернул свою конницу и бросил ее на помощь пехоте. Обученная в боях тяжелая конница персов начала теснить Хемера.
Придя в себя после первой атаки парфян, персидские лучники перестроились и начали разить стрелами противника. Положение парфян стало угрожающим.
- Если Кушана не придет на помощь, то нам не продержаться и полдня, - с тоской подумал Хемер.
Теперь он жалел о содеянном. Царь Парфии стал опасаться, что ачигзаи могут и не повернуть назад. Но, зная крепость их слова, все же надеялся на их помощь, часто оглядываясь в сторону ушедших войск царицы Кушаны.
Когда облако пыли поднялось над дальними холмами, он облегченно вздохнул.
- Хвала богам, получилось!
Кушана с высоты холмов увидела, как персы крушат парфян. Она мгновенно приняла решение. Призвав своих командиров, царица промолвила:
- Главная сила персов - это их конница. Надо разделаться с ней. А тем временем Хемер сомнет пехоту. Против длинных копий персов наши мечи и акинаки бесполезны. Я сама это испытала в поединке с Хемером. Для достижения победы применим старую уловку ачигзаев. Будем жалить врага стрелами и отходить.
- Стрелять и отходить, вновь стрелять и отходить, пока их всех не перестреляем. Каждый из вас будет биться во главе своего крыла. Царица будет держать кызылбашей для подмоги. Берегите стрелы и посылайте их без промаха. Каждая стрела должна найти свою цель.
Вожди-командиры поддержали замысел царицы. Отпуская их, Кушана добавила:
- Притащите Вена живым! Царица хочет взглянуть в его лживые глаза, и пусть тогда он ответит - почему он обманул меня? Вперед, ачигзаи! С нами духи предков! Они поддержат нас!
И войска рванулись в бой.
Увидев мчавшихся в битву ачигзаев, Вен понял, что его гонец перехвачен.
- Ну, что ж! - вздохнул он. - Придется отбиваться еще и от ачигзаев. В конце концов, мои воины испытаны и закалены в битвах. Им не впервой лицом к лицу встречать врага. Может, и не так уж страшны эти горцы. Все же ачигзаи это не скифы.
У персов еще свежи были в памяти деяния скифов.
- Я воин и должен быть готов к любому исходу битвы, - решил Вен и приготовился к встрече ачигзаев.
Конница персов развернулась, ощетинившись тяжелыми копьями против ачигзаев. Вен, видя беспорядочно мчавшуюся по степи лаву войска противника, усмехнулся про себя:
- Толпа диких варваров. И это грозные ачигзаи? У них нет даже порядка. Мы легко проткнем их своими копьями.
На расстоянии полета стрелы кони ачигзаев мгновенно встали, как вкопанные, и как-то само собой получилось, что они выстроились в ряд.
Натянув луки, они стали осыпать персов стрелами. И тотчас в передних рядах персидского войска появились убитые и раненые.
- О боги! - гневно вскрикнул Вен. - Они еще и огрызаются.
Мгновенно вскипела кровь в жилах, и в нем проснулся воин. И он, забыв о посланнике к Кушане, яростно скомандовал:
- Вперед! Поднимите их на копья!
Персы, выставив копья наперевес, двинулись на ачигзаев. Но не тут-то было. Воины Кушаны повернули коней и рассыпались по степи.
Персы остановились в растерянности. Такого они еще не видели. Перед ними не было врага. Он рассыпался. Гоняться за каждым ачигзаем не было смысла.
Конники персов не были этому обучены. Они были послушны командам и сражались в едином строю. Да и биться в одиночку было опасно.
Ачигзаи могли просто-напросто перестрелять их поодиночке. Вен остановил своих конников. Тем временем ачигзаи повернули коней и, сбившись в отряды, снова приблизились к персам.
- Нет, это не толпа, а хорошо обученное войско. Какой железный порядок! - с завистью подумал Вен. - Каждый воин сражается самостоятельно. И, соединяясь вместе, они послушны командам. Какая грозная сила! - с восхищением отметил перс.
Опять полетели ачигзайские стрелы и вновь поредели ряды персов. Ачигзаи и парфяне теснили персов.
- Пора сдаваться на милость победителя, - мрачно подумал Вен. - Ачигзаев и парфян нам не одолеть. И надо сдаться им, пока парфяне не добрались до нас. Лучше сдаться ачигзаям, чем парфянам. Хемер не пощадит нас. Думаю, царица Кушана помнит о том, что я сохранил ей жизнь.
Персы по приказу своего стратега Вена прекратили битву и начали массами сдаваться в плен.

                Глава 10. Пучина коварства.

Кушана после победы над персами места себе не находила. Она вновь и вновь вспоминала случившееся. Но что-то мешало ей успокоиться и насладиться плодами победы.
- Почему? - задавала она себе вопрос. - Почему Вен напал на парфян? Ведь он дал слово, и в его глазах было столько отваги. - Эти глаза и не давали ей покоя. - Или он решил наказать парфян за измену? - мучилась царица. - Ведь я ему говорила, что не было никакой измены, а лишь выполнялись условия поединка. Кого он мог наказать, так это Хемера, а не всех парфян. Он мог его сместить и все, не затевая кровавой битвы. Нет, не мог человек с таким взором быть хитрым и коварным. Нет, что-то здесь не так.
После долгих раздумий Кушана решила спросить самого Вена о происшедшем. Царица надеялась, что перед ее взором он не станет юлить и лгать, и она, наконец, сможет узнать всю правду.
Несмотря на позднюю ночь, она уже собралась отдать приказ воинам, охранявшим ее покои, чтобы привели Вена, как в дверь ворвался запыхавшийся Ишлен.
- Царица! - воскликнул он, вбегая. - Парфяне, напав на воинов, охранявших зиндан, пытались освободить персов. Хвала богам! Охрана в это время была настороже и приняла нужные меры.
- Чьи воины были на страже? - встревожилась Кушана.
- Наши, горцы, - ответил ей Ишлен.
- Продолжай! - приказала царица. - Говори, что произошло. Почему парфяне напали на стражу? Сколько их было? Что происходит в городе?
- Город спит спокойным сном, а о случившемся пусть воин охраны сам тебе расскажет, - ответил Ишлен, указывая на входящего начальника стражи.
- С отрядом своих воинов я объезжал ночные улицы города, проверяя посты, - начал тот, - когда услышал шум боя у зиндана. Пришпорив коней, мы увидели группу парфян, напавших на моих воинов, стороживших зиндан. В короткой стычке мы их перебили.
- Надо было взять хотя бы одного живым, - упрекнула его царица. - Тогда мы бы узнали - чего они хотели.
- Они дрались насмерть, а последний из оставшихся живых бросился на свой меч.
- Не нравится мне все это, - взволновалась царица. - Почему парфяне напали на стражу у зиндана? Они, наверное, хотели освободить Вена. Как понять их поступки? Еще днем они бились с парфянами, а ночью пытаются их освободить. Парфяне не знают прямого пути, и души их полны коварства. Я хочу немедленно видеть Хемера. Пусть наш союзник объяснит, что происходит в его городе. Или это делается по его приказу! Пошлите воинов в покои Хемера, пусть царь Парфии посетит нас. Призовите сюда всех вождей пуштунов.
Воины стражи отправились за Хемером, а царица, дождавшись прихода вождей, перешла с ними в зал решений. Вскоре царь Парфии в окружении своих приближенных вошел к Кушане и произнес недовольным тоном:
- Надеюсь, что дела серьезные заставили царицу побеспокоить меня?
- Более чем серьезные, - ответила Кушана. - Парфяне напали на моих воинов, как это понимать? У царя Парфии нет порядка в своем городе? Или он решил изменить долгу союзника?
- Что произошло? - встревожился Хемер.
- Парфяне пытались освободить стратега персов Вена. Что это значит? - вновь спросила его гневная царица.
- Мне ничего не известно об этом. Видно, недруги замыслили погубить царя, - ответил ей парфянин. - Удалось кого-нибудь схватить?
В голосе Хемера мелькнула тревога.
- Нет, они все погибли.
- Жаль, - с каким-то облегчением произнес Хемер. - Если бы кто-нибудь остался жив, то можно было узнать, кто их послал освободить персов.
- У парфян поступки такие же темные, как улочки вашего города ночью, - произнесла Кушана. - Царь говорит одно, а его люди делают другое. Разве нет послушания в твоей стране?
- Смутное время порождает темных людей, - ответил ей уклончиво Хемер. - Отдай мне Вена. Я казню его, и не будет больше смуты в городе.
- Сначала царица посмотрит в его лживые глаза и спросит его, почему он напал на парфян?
- Он снова обманет царицу, - ответил ей Хемер.
- Если он не сможет оправдаться, то царь получит его, - сказала ему Кушана, - и будет волен в поступках с ним.
- Хорошо, царица, - произнес Хемер с некоторой тревогой в голосе.
Послали за Веном. А Хемеру сразу стало неуютно и беспокойно. Вновь все перевернулось с головы на ноги, и Хемер не достиг задуманного. Битвы не получилось.
Видя, что с летучими ачигзаями им не справиться и те их просто-напросто перестреляют, персы прекратили битву и сдались в плен.
Задумка Хемера не удалась - ачигзаи и персы не уничтожили друг друга. Хемер молча проглотил победу царицы Кушаны и вместе с нею вернулся в город.
Теперь над ним нависла смертельная опасность. Она исходила из послания, отправленного Веном. Если перс сохранил копию послания, то ему, Хемеру, конец. Горцы измены не прощают.
Кушана разделается с ним в его собственном городе. А что делать, если город в ее руках? Остается лишь одно - послать ночью убийц, чтобы перебить стражу у зиндана и убить Вена. Когда все свершится, то можно свалить на несуществующих заговорщиков, которые хотели освободить перса.
Теперь же, после того как ачигзаи расправились с ночными убийцами и опять провалился его очередной замысел, он молил богов только о том, чтобы его послание не сохранилось.

                Глава 11. Наказание.

Вен, томясь в зиндане, думал о Кушане. Он был воин и не боялся смерти. Прежде чем принять смерть, он хотел еще раз увидеть ачигзайскую царицу. Что-то с ним происходило.
Перед его глазами стояло прекрасное лицо царицы. Вен думал о том, что впервые потерпел поражение на поле битвы от женщины. И теперь он понимал, что не только на поле битвы.
Он был сражен ее красотой. Стратег персов ждал с нетерпеньем утра, когда сможет вновь увидеть столь удивительной красоты женщину. Казни он не боялся.
Он ни о чем не мог больше думать, кроме Кушаны. Вен страдал и ждал.
- Скорее бы прошла эта нескончаемая ночь, и настало долгожданное утро, - думал перс.
Но за ним пришли ночью. Открылась решетчатая дверь из меди. Темное помещение, где сидел Вен, осветилось факелами, и вошли вооруженные воины.
- Тебя хочет видеть наша царица, - обратился к нему старший воин.
Вен молча шагнул к ним. Ачигзаи взяли его в кольцо, и повели во дворец. В зале решений, куда ввели пленника, сидели ачигзайские вожди во главе с Кушаной и Хемер со своим окружением. По знаку Ишлена воины подвели Вена к царице.
- Где же твердость слова, данного стратегом? - начала Кушана. - Или для персов и мидян слова ничего не значат, и они мелют языком, словно корова хвостом? Как тебя понимать?
- Мое слово верное, - с достоинством ответил перс.
- Твой рот полон лжи! - гневно воскликнула царица. - Тогда почему, пользуясь нашим уходом, ты напал на Хемера?
- Персы и мидяне не трогали парфян, - спокойно возразил ей Вен. - Это Хемер ударил по моей пехоте, когда мы покидали Парфию. Спроси лучше его - зачем он это сделал?
- Не верь ему, царица, - заволновался Хемер. - Он хотел разделаться с нами по отдельности.
- Если бы мной владели такие мысли, то я бы исполнил их, дождавшись, когда ачигзаи уйдут в свои земли и не успеют прийти к тебе на помощь, - ответил ему перс.
Затем, обращаясь к Кушане, промолвил:
- Царица! Пожелав разбить Хемера, неужели я действовал бы, как неопытный воин - торопливый и неосторожный?
- Твоя правда, перс, - согласилась с ним Кушана. - Опытный воин не станет торопить бега времени, выжидая удачу. Но царица потеряла веру твоим словам. Найди другой путь к истине.
- Свет истины прольет послание Хемера. Узнав его, царица многое прояснит для себя, - ответил загадочно стратег.
- Что это за послание? - удивилась царица.
- В нем Хемер говорит, что не примет битвы и действует по принуждению царицы.
Все повернулись в сторону Хемера. Тот заерзал на тахте.
- Это правда? - спросила его царица Кушана.
- Его речь лжива от начала до конца, - постарался быть спокойным Хемер, но лицо его заметно побледнело.
- Подтверди правдивость своих слов, - вновь повернулась Кушана к Вену. - Только послание может помочь мне. Увидев его, царица все поймет. Где оно?
- У посла парфян, - был ответ перса.
- Приведите его! - приказала царица.
Вскоре ввели посла. Вен обратился к нему:
- Посол, дай мне послание Хемера. Где оно?
- Я спрятал его в складках одежды, - ответил посол и сунул руку за пазуху.
Пошарив там и не найдя послания, он побледнел и едва слышно пролепетал:
- Его там нет.
- Может, ты потерял его в битве? - встревожился Вен.
- Нет, оно было со мной в зиндаке, - заверил его посол. - Я его все время трогал рукой, проверяя. Видимо, оно выпало, когда я задремал.
- Они все выдумали и дурачат царицу, - оживился притихший Хемер. - Отдай мне их, и я живо добьюсь истины.
- Царица! Пошли своего человека в зиндан поискать послание, - попросил Вен.
- Хорошо, перс, - вздохнула Кушана. - Ты победил в поединке и сохранил жизнь царице, хотя она этого не просила. Но долг надо возвращать. Царица поверит тебе. И это будет в последний раз. Не найдут послания - прощайся с головой. Ишлен! Пошли кого-нибудь.
- Мне эта история с посланием начинает надоедать, - ответил ей Ишлен. - Я сам схожу за ним и закончу эту небылицу. Какое оно из себя? - обратился он к послу.
- Это небольшая глиняная табличка со знаками.
Кивнув головой, что понял, Ишлен вышел. В тревожном ожидании все ждали, с чем он вернется. Вен и посол - с надеждой, что послание найдется, а Хемер - с желанием, что оно затерялось в зиндане.
Время шло, а Ишлена все не было. Ожидание затягивалось, и нетерпеливый начальник стражи собрался уже идти за самим Ишленом, как тот вошел в зал решений.
- Нашел? - спросила его Кушана.
Все в волнении ждали его ответа.
- Что-то нашел, - ответил Ишлен, протягивая ей какой-то предмет. - Если это оно.
- Это послание? - спросила Кушана Вена, показывая ему находку Ишлена.
Тот утвердительно кивнул головой.
- Огласи его! - приказала царица.
- От Хемера Вену, - начал перс. - Моя страна отошла к ачигзаям, и я не волен в своих поступках. Когда ты вступишь в битву, парфяне помогут тебе.
- Такие ли слова там выдавлены? Как это узнать? - засомневалась Кушана. - Мы не знаем персидского и мидийского письма.
Вновь в зале нависла тишина.
- Я могу прочитать знаки, - вдруг раздался голос молчавшего доселе вождя долинных нурзаев.
- Ты знаешь персидские и мидийские знаки? - удивилась царица.
- В молодости я был среди скифов славного Ария, - ответил ей тот. - Тогда-то я и познакомился с персидскими письменами. После подлого предательства Кира скифы ушли из Мидии, а я вернулся в свои края.
- Так осмотри табличку и скажи нам, о том ли там говорится, о чем сказал Вен.
Он, взяв в руки табличку, долго осматривал ее, шевеля губами. Видимо, за годы он подзабыл письмена. Наконец он закончил осмотр таблички и, вытерев вспотевший лоб, промолвил:
- То, что сказал перс, - правда, от первого до последнего слова.
Кушана повернулась к царю Парфии.
- Так вот кто лжив и коварен. Схватите его и заточите в зиндан! - приказала она воинам. - Завтра вместо Вена будет казнен Хемер!
- Царица не сможет это сделать! - воскликнул тот. - Ибо я возьму ее жизнь!
И, выхватив висевший на поясе кинжал, бросился на безоружную царицу. Никто и ахнуть не успел, как в воздухе что-то просвистело и Хемер, нелепо взмахнув руками, рухнул на каменный пол обливаясь кровью.
В спине его торчал большой охотничий нож. Вскочившая с места Кушана облегченно вздохнула:
- Ты второй раз спасаешь мне жизнь Ишлен! - воскликнула она. - Как ты успел?
- Царица забыла, - напомнил он ей. - До того как стать твоим советником, я был охотником на громадных кошек барбов. Я всегда ношу на поясе охотничий нож.
- Уберите его! - приказала Кушана, указывая на труп Хемера. - И заточите всех командиров парфян в зиндан.
Находившихся в зале парфян стража взяла в кольцо и увела в ночь. После того как унесли останки царя Парфии, Кушана повернулась к Вену и торжественно произнесла:
- Благородный Вен! Царица не поверила твоему слову, чем может она искупить свою вину?
- Прекрасная царица! - ответил Вен. - Хвала богам, правда нашла свое место в наших сердцах и злодей убит. Теперь мы станем союзниками. Я страстно хочу стать для царицы больше чем союзник.
- Коварство наказано, и ачигзаи оставляют Парфию, - устало проговорила царица.
Была поздняя ночь, вернее, это было раннее утро. События утомили ее. Собираясь покинуть Зал решений и отправиться в свои покои для отдыха, она промолвила:
- Мы возвращаемся домой. Нам надоели кривые и темные улицы города, такие же кривые и темные, как души парфян. Мы задыхаются в них. Мы соскучились по своим степям и горам.
- Увижу ли я вновь прекрасное лицо царицы? - спросил, волнуясь, Вен.
- Царица обязана жизнью сыну Кира, и теперь мы стали союзниками Персии. Конечно, стратег может посетить наши аулы, которые я хочу построить. Я заберу с собой искусных парфянских мастеров. Но мой город не будет похож на парфянский. Я построю его с прямыми, как полет стрелы, улицами.
- Зачем ачигзаям города? - задал вопрос перс. - Ведь вы вольные кочевники. Вы любите свободу, простор гор и степей.
- Нам нужно объединиться, - ответила ему Кушана. - Должно быть объединяющее их место. И это будет город, где будет жить их царица. Они будут стремиться туда и слушаться свою царицу. Это сплотит горцев, и они станут еще сильнее.
- Я буду торопить богов, чтобы они помогли царице быстрее построить свой город, - произнес влюбленный Вен. - И чтобы ускорить нашу встречу, я пошлю в помощь персидских мастеров.
- Благодарю тебя, перс, - ответила ему Кушана.
На этом они расстались. Так закончилась эта длинная ночь.

                Глава 12. Влюбленный перс.

С той ночи коварства прошло несколько лет. Ачигзаи и даи ушли в свои горы и степи. Кушана увела с собой парфянских умельцев, и построили на реке Гильменд в долине среди гор свой город.
Она назвала его Кандагар и он был первой столицей древнего княжества Афганистан. Как и говорила она Вену, этот город отличался от парфянских, своими прямыми и широкими улицами, высокими домами и крепкими стенами.
Вен сдержал слово, прислав царице персидских мастеров.
Кушана поставила свой дворец в широкой долине на границе с пустыней Регистан, как это делали их далекие предки, жившие здесь в стародавние времена.
В детстве она слышала от отца, что это было еще до первого царя Ария и до потопа, который смыл с лица земли города их предков.
Потоп унес много жизней и разрушил древние города. С тех пор ачигзаи, боясь нового потопа, никогда больше не строили городов.
Кушана впервые с тех стародавних времен нарушила традицию предков и построила свой город. Дворец Кушаны на высоком основании сверкал в лучах дневного солнца и был виден далеко в долине, возвышаясь над крепостными стенами.
Тем временем подоспел посланец персидского царя. Горцы были в мире с Персией и Мидией и частенько обменивались послами.
- Славный Вен шлет привет царице ачигзаев и ждет дня, когда может посетить Кандагар, - сказал гость после вручения подарков царя персов Кира.
- Здоров ли и благополучен благородный перс? - спросила его царица. - Он по-прежнему весь в ратных делах?
- Да, он недавно вернулся из похода в Лидию и Грецию. Как только прибыл, тотчас отправил со мной весть. Он уже знает, что вы отстроили свой город. С нетерпением ждет дня, когда сможет вновь лицезреть царицу. Каков будет ее ответ?
- Тогда в Парфии ему было обещано, что стратег сможет посетить наш город, когда он будет воздвигнут. Город построен, и давший слово должен держать его. Царица верна своему слову. Пусть едет.
Отпустив посла персов, Кушана погрузилась в воспоминания. История, происшедшая тогда в Парфии, оставила неизгладимый след в душе Кушаны.
Она поняла, что поспешность может привести к беде. Горцы говорят, что думают, и делают, что говорят. И это правильно. Так и должно быть. Человек не должен жить с ложью в сердце.
Его путь - это прямая дорога в степи, а не кривые улочки Парфии. Таковы горцы. И это самый чистый и справедливый народ на земле. Горец отдаст свою жизнь за правду.
- И самый беззащитный народ, - горько усмехнулась Кушана, - потому что воинственный.
Ее любимые ачигзаи самые воинственные и самые доверчивые люди. Их легко обмануть, ибо они верны своему слову. И эту верность можно повернуть против них самих.
Так получилось тогда в Парфии. Хемер, столкнув горцев с персами и мидянами, хотел победить их и властвовать над народами.
Но хвала храбрости ачигзаев. Справедливость была достигнута. Но какой ценой? Горцы перестреляли половину войска безвинных персов. Едва не был казнен благородный Вен.
- Вен! - Кушана вспомнила стратега персов.
Своей храбростью и благородством он понравился Кушане.
Три поединка провела царица с мужчинами. В двух она потерпела поражение и в одном победила.
Хемер потерпел неудачу, и Парфия оказалась под ачигзаями. Царь Парфии оказался коварным и лишился жизни.
Ердей пленил ее храбростью и благоразумием. Он ее большая любовь и потеря. В память о нем она назвала свой город именем его любимого аула.
Вен, как и Ердей, одолел ее в поединке. Она должна была стать его пленницей, но благородный перс отпустил ее. По горскому обычаю она могла стать его женой, но военное счастье изменило Вену, и он сам попал в плен.
Хемер хотел убить его, но Кушана спасла Вена, и теперь они квиты. Кушана вольна в своих поступках.
- Нравится ли мне отважный Вен? - задала она себе вопрос. - Да, он благороден и храбр. Но сердце Кушаны было навеки отдано Ердею. Мой милый и благоразумный ачигзай! Как хорошо было с тобой и как быстро кончилось счастье! - вздохнула опечаленная царица.
Вен вновь шлет гонцов, чтобы встретиться с ней. Выйти за него замуж означает то, что горцы попадут под персов.
- А это надо моему народу? - спросила себя царица.
Да, ачигзаи впервые были объединены и строят города. Им некого бояться. Для чего тогда им нужен брачный союз с Персией? Но она женщина и должна иметь свою половину, свой семейный очаг. Нет! Никого, кроме Ердея, она больше не полюбит.
Он ее единственная любовь. Зачем ей тогда мужчина? Да, видимо, ей так и придется провести остаток жизни одной, не выйдя замуж.
- Разве я одинока? - встрепенулась Кушана.
Она царица ачигзаев и мать народа. Они зовут ее своей матерью. Для них она должна жить. Их сделать сильными и сытыми.
И если народ будет сильным и сытым, то он будет гордым. Разве не этого она хотела? Разве не это она обещала, тогда, в приграничном селении, враждующим родам? Когда после смерти Ердея они готовы были перегрызть горло друг другу, Кушана нашла в себе силы победить чувство мести, нашла нужные слова, дошедшие до горцев, и сумела их объединить.
Теперь это гордый и счастливый народ. Как давно это было! Она вновь ненадолго погрузилась в воспоминания минувших дней. Затем, очнувшись, она решительно встала с трона и воскликнула:
- Вен будет встречен, как подобает царю! Но не более того!
Кушана построила на площади перед дворцом своих кызылбашей для приветствия знатного гостя. Дозоры, стерегущие дороги горцев, уже донесли о приближении посланников персидского царя Кира во главе со знаменитым стратегом Веном.
Вскоре в начале дворцовой площади появилась колесница Вена, запряженная парой великолепных скакунов. За ней следовала группа всадников.
Кушана поскакала навстречу гостю. Вен остановил колесницу, поджидая царицу. Она, подскакав к колеснице, остановила Акбара.
- Царица ачигзаев приветствует стратега персов в своем городе! Ты видишь, я верна своему слову.
- Я счастлив вновь видеть прекрасную царицу! - воскликнул радостный Вен. - Наконец-то наступил этот миг! Твоя красота стала еще прекрасней! Я прошу царицу перейти ко мне в колесницу.
Персидский полководец был недалек от истины. Кушана, в ослепительном царском наряде, украшенном золотыми узорами, блистала сияющей красотой.
Не привыкшая к езде на колеснице, она немного заколебалась в ответ на предложение Вена, но чтобы не обидеть его, решительно перешла в колесницу.
Вен тронул коней, и они понеслись к дворцу. Акбар без всадницы скакал за ними. Кызылбаши, выстроившиеся вдоль следования колесницы, ударами мечей о щиты приветствовали их.
Перед дворцом царицы Вена встретили горские вожди – седобородые аксакалы. Сияющий от радости и полный надежд перс поднялся по ступенькам дворца.
После традиционных приветственных речей Кушана пригласила всех к праздничной трапезе. Стол ломился от яств. Царица постаралась удивить своего гостя богатством стола, и это ей удалось.
Здесь была невиданная дичь из зарослей тугаев реки Гильменд, редкостная для персов рыба из ее вод, согдийские фрукты и парфянские вина. Стратег был тронут вниманием царицы.
После изрядных возлияний, опьяненный вином и страстью к прекрасной женщине, Вен был красноречив. Из его уст полился поток изысканной речи, чуждый устам воина.
Кушана была удивлена услышанным. Она никак не ожидала такой словоохотливости от сурового воина. Видя, что царица внимательна к его речам, в порыве душевной страсти, Вен признался в своих чувствах к ней.
Зарина ответила ему кротко и любезно:
- Благородный Вен! Понимая твои чувства, царица благодарит вновь за сохраненную ей жизнь в том поединке. Согласно горским обычаям, воин, победивший девушку в поединке, имеет право взять ее в жены. Но вспомни! Царица спасла тебя от Хемера. Теперь мы равны друг перед другом. Значит, я вольна в своих поступках. При всем моем уважении к тебе, войти с тобой в любовную связь дело для меня предосудительное и позорное. Ибо я являюсь царицей ачигзаев. А царица - это их мать. Она заботится о народе и должна быть чиста и незапятнанна.
Огорченный Вен потускнел лицом и весь обмяк. Он дернулся от обиды, пытаясь встать и уйти, забыв о том, что находится за столом у царицы. Только она могла позволить ему уйти.
Кушана мягким движением руки остановила его и продолжила:
- А для сына царя Кира любовная связь может быть и опасна. Ачигзаи глубоко чтят честь своей царицы.
- Я не боюсь смерти! - пылко ответил ей потерявший голову от любви перс. - Ради мига счастья с царицей, я готов пойти и на смерть.
- Следует быть крепким духом не только в бою против врага, но и против вожделений, - твердо сказала ему Кушана. - Для краткого мига наслаждений не навлекай на себя долгих бед.
Вен, видя, что его чувства не нашли ответа в сердце царицы, решил подступиться с другой стороны.
- Царица знает легенду о Семирамиде? - спросил он ее.
- Нет! Мне неведомо это имя. Кто она такая? - спросила Кушана.
- О! Это была замечательная женщина - воительница и правительница! Некогда она прославилась по всей Азии! - воскликнул Вен.
- Ты заинтересовал меня. Расскажи о ней, - попросила царица.
- Так слушай же, - начал свой рассказ Вен. -
Некогда прославилась в Азии замечательная женщина по имени Семирамида. Она была дочерью сирийца и озерных людей, обитавших возле священного озера. Когда царь страны Ашур пошел войной на Бактрийское царство, Семирамида, переодевшись в мужское платье, присоединилась к войску. Царь уже владел всей Азией, но первый его поход на Бактрию окончился поражением.
- Бактрия была труднодоступна, так как ее окружали неприступные горы. Горцы были воинственны и возвели множество неприступных укреплений. После первого неудачного похода, зная об этом, царь Ашур собрал огромное войско. Тысячи пехотинцев, всадников и колесничих шли в тот поход.
- Но в первом же сражении войско Ашура вновь потерпело поражение. Оксиарт - царь Бактрии - сумел заманить Ашура в заранее устроенную ловушку в ущелье гор и разбить врага. Но ашурийцев все же было очень много, и они рассеяли ар мию Оксиарта. Бактрийский царь с остатками войска заперся в своей столице.
- Не раз войско Ашура штурмовало ее, но крепость не сдавалась и защитники не теряли мужества. Вот тут-то и появилась в ашурийском стане прекрасная девушка. Изучив крепость, она заметила, что атакующие все время штурмуют стены города и ни разу не пытались захватить цитадель, стоящую на обрывистом холме. Защитники, видя, что неприятель считает ее неприступным, бросили все силы на стены города.
- Семирамида уговорила Ашура дать ей группу воинов, умеющих лазать по скалам, и неожиданно напала на цитадель. Как только осажденные узнали, что неприступная цитадель взята врагом, смятение и ужас охватили их, и они прекратили сопротивление.
- Бактрия пала. Царь Оксиарт погиб, и его несметные богатства достались Ашуру. Пораженный мужеством и красотой Семирамиды, царь женился на ней. Впоследствии он полюбил ее и соорудил для нее в столице висячие сады.
- Когда царь умер, Семирамида осталась с маленьким сыном. Она сама стала править страной и совершила немало походов в дальние страны.
- Природа создала меня женщиной, но я сравняла себя подвигами с храбрейшими из мужчин, - так она говорила о себе. Вот какая это была женщина, необыкновенной красоты и храбрости.
- Зачем перс рассказал мне эту историю? - спросила Вена Кушана, когда он закончил свой рассказ.
- Царица может стать второй Семирамидой и править всей Азией, если мы объединим свои силы, - ответил ей с надеждой в голосе стратег.
- Зачем горцам вся Азия, нам достаточно берегов Гильменда и Ганга, - ответила ему Кушана. - Как говорит нанг - кодекс горной чести, лучше быть первой у себя дома, чем второй Семирамидой, пусть даже во всей Азии.
- Вспомни других ариев - скифов. Когда-то арии царя Ария также господствовали над Азией, - упорствовал, убеждая ее, перс. - Ведь царица сама повела ачигзаев на Парфию. Она обещала им распороть брюхо богатых парфянских и мидийских городов. Что же теперь? Она не хочет этого?
- Я много думала с тех пор, - ответила ему царица. - Тогда нужно было отвлечь горцев от родовой мести степнякам персам, поэтому направила их силу на парфян. А что касается ариев, то перс лучше меня знает их печальный конец.
Вен, конечно же, помнил эту позорную для персов историю. Он молча проглотил слова царицы.
- Стратег не знает, что произошло с ариями, когда они вернулись в свои степи, - тем временем продолжала Кушана. - Слишком долго их не было дома. Они забыли свои степи, а степь забыла их. Дети выросли без отцов, не помнили их. Жены нашли новых мужей. И когда остатки войска ариев вернулись домой, то их встретили с оружием новые мужья их жен и забытые дети. Вот как это было. Печальная история! Походы ариев не принесли им ничего кроме сложенных где-то голов.
- Лучше быть пастухом в отчизне, чем властителем на чужбине! - так говорят горцы, и это верно! - с такими словами закончила свою речь царица, давая понять Вену, что ей больше не интересны предложения перса.

                Глава 13. Поражение.

Удрученный и влюбленный, Вен молча покинул царицу, не дождавшись конца пира. Недовольные ранним уходом гостя, горские вожди подняли шум.
Кушана, подняв руку, успокоила их. Вернувшись в отведенные ему покои, несчастный перс мучился от неразделенной любви. Не знавший поражения на поле битвы, он потерпел поражение на поле любви.
Душа его страдала, и он не знал, как поступить. Наконец, он решился! Воин до мозга костей, вся жизнь которого прошла, в седле и на полях битвы, он и думал по-военному.
Потерпевший поражение должен уйти. И надо это сделать достойно! Сын Кира приказал принести ему табличку для письма и написал следующее послание:
- От Вена царице Кушане. Я сохранил жизнь твою и тем дал тебе возможность наслаждаться настоящим твоим положением, а ты убиваешь меня, забывая, что должна мне. Если то, как поступаешь ты со мною, дело хорошее - доживай жизнь свою в радости и счастье. Если же поступок твой не безупречен - да испытаешь ты то же, что я испытываю по твоей милости.
- Воин! - крикнул он, призывая одного из своих воинов. - Доставь мое послание царице, а мне принеси меч.
- Спешу выполнить твой приказ! - воскликнул, вбегая, воин.
Остановившись в недоумении при последних словах, спросил:
- Неужели стратег решил уйти из жизни?
- Торопись, если хочешь изменить мое решение, - ответил ему Вен. - Теперь все в руках Кушаны.
Воин вскочил на коня и ринулся в сторону дворца царицы Кушаны.

                Эпилог.

Дрова костра давно уже прогорели, и сидящих вокруг него воинов  окружала черная ночь. Но никто не хотел расходиться. Все были заинтересованы и очарованы рассказом Александра.
Им хотелось узнать, что же случилось с несчастным влюбленным Веном. Александр молчал, погруженный в свои думы. Наконец, не выдержав долгой паузы, молодой воин спросил его:
- А что же случилось с несчастным Веном?
- Аристотель не оставил мне об этом сведений, - ответил молодой царь. - Его рассказ на этом месте оборвался, и мы так никогда и не узнаем, что сталось со страстным возлюбленным царицы. Как хотите, так и воображайте.
Александр, глядя на темнеющие в звездной ночи развалины крепости, задумался о далеком прошлом, о кушанской царице, молодом стратеге Вене и их страстной любви. И перед мысленным взором молодого Александра пылко и наяву возникли далекие картины древней истории.