Долгая дорога в Дакар

            
           Мы просто бежали по Африке, и я добросовестно рассказал об этом.
           При взгляде на Марию Сергеевну мысли из головы разлетались
           мгновенно и у нас, и у китайцев, но китайцы оказались
           проворнее -- застолбили участок


            В нашей команде Мария Сергеевна, Петр Олегович и я. Мы и трое китайцев мчались ноздря в ноздрю в международном марафоне Париж – Дакар, для ветеранов легкой промышленности, далеко оставив позади прославленных кенийцев. На заднем горизонте нещадно позорили свои флаги украинцы, в желто-голубых трусах, и янки, в звездно-полосатых. И в безнадежной заднице плелись надутые англичане, толстозадые немцы и разные прочие шведы.

            Признаюсь, поначалу далеко впереди  копытили Аравийскую пустыню французы. Им не привыкать: со всего мира, едва не грузовиками, везут награды, кубки, призы и подарочные наборы в упаковках. Спортивные ребята. У них свое соревнование:  кто всех по кубкам переплюнет, сразу бесплатный абонемент в Лувр – музей тамошний – хоть каждый день ходи, бочку божоле, столетней выдержки, и на шею орден Почетного батальона.

  График простой: час мчимся в облаке пыли, распугивая редких птиц и многочисленных антилоп, давя ногами в кроссовках не успевших увернуться каракуртов, кобр и прочую мелкую живность; ополоумевшие вараны загодя убегают на барханы, эротично виляя упругими хвостами, и застывают на гребнях реликтовыми сфинксами в бесконечном от увиденного удивлении. На пятнадцатиминутных остановках выжать влагу из трусов – в Африке случаются очень жаркие дни, потеем, – и попить водички, которую будем выкручивать из одежды на следующем привале. Так восемь раз в день, потом отдых у родника под пальмой в очередном оазисе. Изюм-кишмиш прямо с куста срываем горстьма, авитаминоз восстанавливаем.

     У братьев-славян от жары казус случился -- сало в котомках растопилось и помягчело. Решили съесть, чтоб не пропало, там и оставалось-то по шесть кило на брата. На следующее утро за правый бок держатся:
-- Треба печень похмелить.
-- Водка, виски?
-- Горилку и сало.
 Ни хрена себе, рецепт для печени!
-- Потерпите, ребята. Сала нет, а горилки водятся южнее.

            Вскоре добрались до Нила и начали его вброд переплывать, переныривать, форсировать, по дну переходить --  кто как умеет. На оставленном берегу братья-славяне права качают, в бутылку лезут, патриотические интересы отстаивая:
-- Хиба це река? Ось Днипро! Редкая птица долетит! Дывысь, яка рыбина.
А это и не рыбина. Это крокодил, реликтовый Нильский. Вырастает до восьми метров и весит до тонны.

          Французы увидели крокодилов:
-- Земной рай! У нас таких лягушек отродясь не водилось.
-- Понимаешь? – объясняем на всех языках. – Ферштейн? Супранте,  придурок? Это крокодил!
-- Уи, уи. Понимаем. Крокодил – большая лягушка. С места не сдвинемся, пока пару штук не продегустируем.
-- Ребята, -- к нам обращаются. – Вы нам крокодила, и соревнуйтесь с китайцами сами.

            Мы с Олег Петровичем парни смешливые: ближнего подначить, приколоть, дураком выставить, как два пальца о пустыню. Переглянулись, перемигнулись, серьезные лица сделали:
-- Паркуа па? А почему бы и нет? За бутылку Наполеона выловим.
Кому бы в голову пришло, что в рюкзаке каждого француза свой Наполеон, как у нас в ранце маршальский жезл.

            Очень я французов зауважал, но слово держать надо, и мы пошли к китайцам:
-- Не хотите ли освежиться на мелководье за глоток отличного коньяка? От земноводных обещаем защитить, если согласитесь, а нет – подождем, пока приманка в наживку превратится.

             Посмотрели китайцы на бицепсы наши и трицепсы, сообразили, что тэквондо не катит, и пошли купаться:
-- Только ты, товалися, хватай его быстрея…
А со всего Нила уже сплываются рептилии, некоторые голодные, другие за компанию, третьи -- "на прыдуркив подывыться". Французы пальцами в самого большого тычут:
-- Вот этот лягушка.
А он и не большой -- всего-то шесть метров.

             Распинали ногами трехметровую мелочевку. Мария Сергеевна подоспела, сцепила двоих зубами, как бельевые прищепки, кинула обратно в Нил, другую пару хвостами связала, зашвырнула следом. Русская женщина: коня на скаку, страуса влет, крокодила вплавь! Э-эх! Восхищаюсь, просто, с большой буквы "В"!

             Ну, и мы не мешкали. Олег Петрович десантную молодость вспомнил: начал крутить монстру лапы, провел удушающий захват и взял хвост на болевой – животное взвыло нечеловеческим голосом. Я приемам не обучен, дал в глаз с размаху,  раздвинул пасть руками  и проникновенно-тихо, со слезой и вековечным русским надрывом, свойственным парням из глубинки, объяснил ситуацию:
-- Либо тебя съедают французы, запивая отличным коньяком, -- он вздрогнул, сглотнул передавленным горлом, но продолжал слушать. — Либо,  если попробуешь сопротивляться, китайцы наделают из тебя порошков для импотенции и слабительных таблеток от кашля.

              Посмотрел в его серо-зеленый ушибленный глаз своими небесно-голубыми в России, а здесь от яркого солнца ставшими бездонно синими глазами в самую крокодилью душу, и зверь спекся: кивнул обреченно и обмяк. Потащили полтонны мяса к берегу.

              Все бы хорошо, но с местных аборигенов начали набедренные  повязки падать,  когда увидели, как их национальный тотем над огнем на вертеле крутят. Дикие люди:
-- Господа,-- говорят. — Не могли бы вы проследовать транзитом к месту назначения, оставив в покое священных животных, с которыми мы в Красной книге господином Грином Писом на одной девятнадцатой странице записаны.

              Не на тех напали. Французы народ образованный, европейцы. От имени президента Парижа, от имени самой легкой в мире промышленности и от себя лично натолкали аборигенам  жгучих во все щели, а на словах добавили:
-- Встретим Гринписа, вторую часть фамилии морским узлом завяжем.

              Очень я теперь французов уважаю: брутальные ребята и за себя постоять умеют. Слово куртизанка -- б.. по-нашему -- трудно для связки употреблять -- длинное,-- а они без проблем управляются. Смотрел как-то фильм про ихнего Дартаньяна – на нашего Боярского сильно похож, -- гвардейцев шпагой пачками протыкал. Ну, и эти хороши: туша только вздрагивала, когда от нее куски мяса отрывали.

            Братья-славяне на этом старте подзадержались: все старались незаметно разведать на счет крокодильего сала, а мы дальше помчались. Опять с китайцами ноздря в ноздрю, нога в ногу, тело в тело, душа в душу. Не отстают и вперед не убегают. Присмотрелся, а китайские «товалися» на грудь Марии Сергеевны пялятся, и уже начали заметно косить. На остановке спросил прямо, напористо и без обиняков:
-- В чем дело, земляки? Откуда столько бесстыдства, нахальства и беспардонного разглядывания приличной и, по большому счету, красивой  женщины?
-- Бесстыдства нет, товалися! Восхищение! Восторг!
 
              Так все и разъяснилось: в Китае большая женская грудь – редкость, а девятый размер – уникум – одна на миллиард, одна и семь десятых сиськи на всю огромную страну. Пожалели, разрешили с другой стороны Марии Сергеевны бежать, чтоб глаза хоть как-то выправить: все одно, остались раскосыми. Мария Сергеевна краской от китайского внимания, как девушка, алела.   

              Параллельная гонка, на многотонных грузовиках и юрких легковушках, застряла в зыбучих песках, рассеялась среди безобразно здоровых баобабов, заблудилась по бескрайним саваннам. Их вертолет висит над нами безотрывно, чтоб только не потеряться и долететь до мало-мальски приемлемого ориентира.

              Где-то между Анголой и Мозамбиком или Тунисом, или Занзибаром (Черт их разберет, когда Африканские страны и народы мимо, как в штакетины в заборе мелькают), случился казус. Судейство во время вечернего просмотра видеоролика ошарашилось: мчимся мы, а рядом три макаки-резуса, которых через километр сменили павианы-анубисы.

              Забеспокоились все, начали пленку проматывать: китайцев искать. Нашли. Бегут, а рядом три гориллы. Китайцы даже не заметили, что грудь Марии Сергеевны с девятого до восемнадцатого размера подросла. Знай, косятся да слюной на бегу истекают.

              Международное судейство в бутылку полезло, особенно один европеец пенился:
-- Цю справу нэ можно заховаты в долгу скрыню. Дисквалифицируемо!!!

              Сволочь, но понять можно: пятый день без сала -- абстиненция, неправильный стул и другие сопутствующие симптомы! Решили все-таки разобраться, как произошла подмена. Промотали еще пленку и все выяснили. Когда баобаб огибали, китайцы все еще слева, а мы уже справа, у обезьян неудержимо засвербело испытать спортивное счастье в марафоне, но дух оказался не силен, и очередной огибая баобаб, мы вновь оказались рука об руку с раскосыми братьями, а братья-приматы, умные, кстати сказать, ребята, уважаю; вернулись к здоровому образу жизни в тени векового дерева.
   
               На пятнадцатый, примерно, день Мария Сергеевна, кстати, главбух нашего комбината, стыдливо отворачивая грудь и, поправляя на бегу бретельку лифчика, прокричала:
-- Ребята, беда: одежка расползается!
 К счастью, скоро добежали, отворачиваясь от Марии Сергеевны, до промежуточного финиша. Из одежки на нас были трусы, у Марии Сергеевны еще спортивный лифчик. Во время бега соответствующие части тела протерли материю. Мы с Петром Олеговичем придерживали руками выпадающее, у Марии Сергеевны через дыры в топе, как темные глаза бедуина, смотрели соски, только не моргали.

                Китайцы на наше бедственное положение поглядели, пошептались, порылись в рюкзачках, запасливая, блин, нация, уважаю, и выдали в обмен на нашу протертую экипировку новые трусы, а Марии Сергеевне лифчик. Мы от радости по плечам их хлопаем, в вечной дружбе клянемся, а они дырки на наших трусах изучают, рассматривают.

              Короче, сделали мы всех в том марафоне. Обогнали и китайцев, благодаря китайцам, на пол корпуса, а, точнее, на высоту груди Марии Сергеевны, на которой и лопнула финишная лента.

              Домой  самолетом, чтобы не встречаться с братьями-славянами: либо кубок конфискуют, в компенсацию за пятисотлетнюю оккупацию, либо заставят "добровольно" на сало поменять. Хваткие ребята на чужое. Уважаю.

              Выходим из аэропорта, кубок призовой перед собой катим, а на стоянке такси китаянка за столиком барахлом торгует, и лежат среди прочего трусы с гульфиком из жесткого брезента и спортивные топы девятого размера с  накладками из крокодиловой кожи на сосках. Вот тебе и спортивная солидарность, блин!

              Мы китайцам факс: «Как же так, ребята?! Нечестно, блин, во-первых, и схлопотать или, конкретно, огрести по полной можно, во-вторых!!!»

              Они пошли навстречу: пригласили на очередной марафон Пекин --  Барнаул, через Брест-Литовск, Каменец-Подольск и Ясную Поляну, с забегом в Гусь-Хрустальный; и пообещали накладки на лифчиках делать в форме глаз Марии Сергеевны, а на брезентовых гульфиках портреты в цвете – мой и Петра Олеговича.

              Эпилог. Мария Сергеевна вскоре после забега родила двух прелестных узкоглазых мальчишек, эдаких восточных славян, шустрых и пронырливых, а во время крестин горячо убеждала нас с Петром Олеговичем, что китайцы на Востоке, как и французы на Западе -- такие же братья-славяне, но я точно знаю: простых ребят среди славян не бывает, с каждым нужно держать ухо востро и следить за карманами.


Рецензии
Отличный рассказ! С большим юмором написан)
Я, кстати, читала об этом марафоне очень серьёзный рассказ. Как умирали от жажды, как ноги в кровь стирали, как падали, теряя сознание...
Ваша версия выглядит привлекательнее. ))
С уважением

Надежда Розенбаум   08.10.2019 20:50     Заявить о нарушении
-- Спасибо, Надежда. Кто-то замечает трудности, кто-то радости, при том и те и другие не врут)))) Все было

Анатолий Шинкин   09.10.2019 20:05   Заявить о нарушении
На это произведение написано 87 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.