колокол во рту часть 2

                ЧАСТЬ ВТОРАЯ

                «Духовная материя вселенной, существует наравне с известной нам физической материей, образно говоря, рождает пузырьки индивидуальных сознаний. Они не становиться полностью самостоятельны, сохраняют связь с материнской средой и другими сознаниями посредством обычных органов и сверхчувствительных свойств. Симбиоз с телом – временное явление. Смерть кладет конец ему, сознание возвращается в океан духовной материи и растворяется в нем. Отделяясь от умирающего тела, сознание постепенно деиндулизируеться в посмертной фазе. Но это не значит, что оно уничтожается. Сознание воссоединяется с космическим разумом – остров погружается на дно океана, что бы слиться с затонувшим континентом.  После смерти наступает период, который можно сравнить с выключенным приемником, после которого эхо звуков остается, быстро затихая. Они как раз и отражают прогрессирующий процесс деградации личности. Инфантилизм духов, характерен для спиритических сеансов.
  Космическое сознание эволюционирует, как и материальная вселенная, вбирает в себя и сохраняет информацию обо всех жизнях всех разумных миров».  (Артур Кестлер) 
 
 Но вот синее джинсовое покрывало ночи разорвал крик (небо в начале солнечного утра таким именно и бывает, водка закончилась и всем приходиться расходиться спать и они чувствуют восторг от удачного проявления себя), на этот крик среагировали крыши водочные, на которых ватой лежал снег.         
   Химия звал:
  - Саня, Саня!.. Если бы у него была хоть одна рука или нога он бил бы ей.
Пришел заспанный Желелезнодорожник.
  - Ты что сука поганая обнаглел совсем, надо тебя в мусоропровод бросить, как раз пролезешь – сказал Саня зло.
  - Саня ты веришь в то что я рассказывал? - Надо опередить Хохмачей, завтра будет поздно! - Ты же хочешь получить часть денег! – волнуясь, обратился к вору обрубок. Саня стоял у холодильника и глаза его были как острые чеканы.
  - Думаешь из за денег я тебя Химия и твоего черножопаго я пустил, просто вот ты здесь, - он сделал рукой в пространстве не видимый овал. Это все как железная банка из под тушенки, такие же тесные комнатки и мы тушенка, ждем пока нас съедят, вон как тебя объели. Или мы сами себя едим, мы себя едим когда, бессмысленно сидим и занимаемся повседневным и так до самой смерит и перед смертью все почему то начинают беречь деньги. Так у умирают без микрочипов.
  -Любое не стандартное это жизнь, только потом это станет осмысленно, когда трудности будут преодолены, - Химия говорил и ему казалось что из его рта торчит кальмар.
  -Саня как будто твоими словами говорит Бог, наверное часть меня ты скопировал себе, не стесняйся этим пользоваться, большинство стесняться это не правильно, мы же сложные системы а при их взаимодействии необходима ПОДСТРОЙКА. -Нам сейчас нужно поехать ко мне, забрать документы на квартиру и дневники моего отца, в них тайны далеких мест, которых я и сам не знаю, вместе будем узнавать.
  -Ну давай действуй оперативно! – начал подгонять вора обрубок.
  -Ты Химия как мент заговорил?!
  -А знаешь такие твари как менты не знают смысл этого слова. А смылс, - «опера»- ключевое слово, то есть отрывающее, и слова «противный». Составляем и получаем «противнаяопера», то что в всезнайке и происходит.
  -Я пошел будить твою азербайджанскую собаку, потом «газель» заведи и к подъезду подъеду, скажу обреку что бы в окно смотрел и как белый крыша придет тогда коляску с тобой в лифт и к тебе, может последний раз у себя в квартире побудешь, - играя интонациями и коверкая слова как чучмеки сказал Железнодорожник.
  Надо было спуститься. Пролезть по узкому. Потом нырнуть и подплыть.
  Река была в желтых средневековых камышах. Не далеко от берега метрах в десяти был чернодосочный причал и там была привязана толстая словно объевшаяся печеньем резиновая лодка – маршрутка. Имеемо она могла отвезти в ожоговый центр. Туда возил какой то недобрый ярмек в серой телогрейке и кепке. Его было не видно, но когда спустишься, пролезешь под надувными матрасами, пройдешь по свинцово холодной воде не раздеваясь в одежде. Затем нырнешь в шапке и подплывешь под чернодосочный причал он должен появиться в лодке или на причале. Затем надо сказать что бы он отвез в ожоговый центр. Он начинает везти, а ты сидишь в мокрой одежде, а усталость расслабляет тебя. Когда он везет он обязательно что-нибудь расскажет, или новость или даст свою оценку. Но она не добрая и воспользоваться ей нельзя, потому что все там против личности – это же ад.
   -А скажи «О», ты по какому там делу был? – спросил «я». Он вглядывался в ночь больничную и волновался от того что ему тоже предстояло сплавать в «ожоговый центр». С кем то встретиться с какой то женщиной, что то ей передать.
  Река встретила его и он замерз. Спускаясь к воде он полез по каким то спортивным черным матам. Внизу его встретила труба из таких же матом она была очень узкая и он снял куртку что бы пролезть дальше. Когда он вылез из нее на реке он увидел чернодосочный причал до него надо было плыть и он поплыл, думая от том как он потом будет ходить в мокрой холодной одежде. Но выхода не было.
  Поднырнув он оказался около лодки. Он нашел в воде гнилые деревянные ступеньки и поднялся по ним на причал. Ярмек появился в лодке.
   Я забрался в черную резину, одежда глупо прилипла к телу.
  - Куда везти? – спросил петушиным голосом тот Харон в кепке.
  - А что ты всех возишь по желанию?
  - Нет я везу всех в ожоговый центр, но мало ли что изменилось ведь все мы участвуем в ужасном эксперименте и условия часто меняются не зависимо от не каких причин. 
  - А как тебя зовут? – спросил я, транседенцируя проводника.
  - Я Клонхарона. Тем же делом занимаюсь, только профессионально. – В дальнейшем можешь называть меня так, только дальнейшего тебе осталось как мыши посмотреть на сыр, остальное произойдет без тебя.
  -  Клонхарона это долго, буду тебя звать «клон». – Ну, поплыли в ожоговый.
   Не чего, не ответив, он заработал веслами, и черная вода понесла меня туда, откуда нельзя вернуться. И вестибулярный аппарат почувствовал это.
  -  А скажи кого-нибудь назад от туда вез? – спросил я расслабляя тело в мокрой одежде.
  - Это по определению не возможно. – ответил он и мы все дальше отплывали от берега.
  Возможно, что большее прошло мимо или я не остался в живых. Я почувствовал себя как-то изолированно, возможно я задремал в лодке. Но это не так было какое то распространение в ширь. И я уже в корпусе огромного комплекса. – «Вот он ожоговый», - подумал я.
  Серый современный коридор уходил функцией в бесконечность с одной стороны черные страшные двери с другой белые пластиковые окна. За ними на уровне высоты пятого этажа снизу сады на зимней белой земле. В некоторых местах в снегу протоптанные дорожки. Солнца нет, в место неба серота. В дали такой же корпус.
   «Как мне найти ее? И даже если я ее найду, что я ей передам, ведь я  забыл, что ей надо передать»! 
  В палате которую я открыл был театр боли. Люди почерневшие, с выпушенными кишками, некоторые с забинтованными глазами, в повязках пропитанным гноем; корчились, мучились и болели. Не которые сохраняли спокойствие даже шутили хотя поражение их тел  было не формулированным. Не которые лежали в одной кровати с трупом. В палате стояло какое то эхо. Врачи демоны ходили в белых халатах с хорошим настроением и делали вид что они чем то могут помочь, уменьшить боль они в основном были молодые девушки и ребята (практиканты наверное).
   Одна подошла ко мне, ее халат был не много грязен от ран в основном пожилых людей.
  - Вы кто, зачем? – спросила она поглядев в глаза.
  - Мне нужна « … она». Надо ей передать « …это».
   И мы пошли искать. Переходили с этажа на этаж я смотрел в окна, везде с разных сторон корпус окружали такие же т-образные многоэтажные «больницы». Серые лестницы, современные урны с окурками, интересно кто их курил. Ведь «больные» не могут выйти из палаты, они знают от сюда, из этой реальности нет возврата «воз - у– врат –ада», «возврат – ада».
  - А где у вас столовая, сестренка, - спросил я.
- На первом этаже, - ответила она, спускаясь впереди.
  Мы шли обходили этаж за этажом, иногда поднимались на несколько этажей вверх и снова шли через палаты. Не которые палаты были совмещенными, войдя в одну дверь можно было идти через весь этаж наблюдая за дикостью эксперимента как сказал Клонхарона.
   Вид больных становился все убедительней, иногда переходя в невероятное. Все было не адекватно. Из за не понятной основы их поведения. Одни шутили терпя, другие почернев молчали, видно чего то ждя. Чего!?
  - А ты как здесь работаешь, сутки трое?
  - Нет у нас свободный график, какой свободный от чего свободный не понял я но переспрашивать не стал.
   - Не спрашивай больше не чего, - ты пакет и больше ты не что! – сказал она, в ее тоне мелькнула саблезубость. 
    Я заметил, что руки у нее были в резиновых перчатках а в верхнем кармашке халата торчали хирургические ножницы, ее лицо я  не запомнил, наверно на нем была печать.
  Я не обиделся ведь во всех мирах я был ничтожеством, тем кто бесполезно не чем не воспользовался и изменить этого уже нельзя, как всегда я прищемил себе хвост и успокоился. Проблема стала для меня источником.
  Неожиданно мы нашли ее. Это была пожилая полная женщина в очках, она лежала. Живот был забинтован, через бинты проступало что то зеленое. Увидев нас, она сначала тяжело привстала, затем села. « - О господи!» - так я убедился что информация или что еще  во мне к ней доставлено.  Она слегка огорчилась. Но чему можно огорчиться, когда не на что не можешь повлиять?
  - Ну как там у вас, как живете? – спросила она глядя на меня глазками через очки.
  - Как и прежде, неудача на неудачи – ответил я честно.
   Сестренка вывела меня вниз, мы прошли по какому то большему пустому помещению с выпуклым паркетным полом, в конце которого намечалась дверь.
  - Иди туда, мне дальше нельзя, там выход на улицу.
  - Спасибо, что есть такие приятные как ты! Пока можешь не теряй время! – сказала она, я так понял с симпатией.
  Я потянул к ней губы васильком, хотел поцеловать в щеку. Наверное что изменился центр тяжести и на выпуклом полу я почему то упал. Встал и пошел «на улицу».
  На улице были сумерки. Лето. Кругом кусты, деревья. Двух этажные дома находиться в дали друг от друга, между ними кусты, деревья.
  Как же я найду маршрутку?
  Я пошел.
  У белого двухэтажного финского дома, в его тени был шум. Какой то плохой, взволнованный шум. Мужчины кричали и били или кого то или друг друга, женщины их сталкивали своими злыми голосами, видно жизнь здесь не имела не какой ценности. Здесь, наверное постоянно убивают в немотивированной агрессии.
   Подходить и спрашивать я не чего не стал, надо от такого держаться подальше.   
  Я долго шел до другого домика по узкой асфальтовой дорожке, под которой корни вспучивали, пытаясь выйти.
  Когда я был около небольшого двух подъездного дома. Из за него вышел какой то пьяный в желтой клетчатой рубашке, в руке он нес бутылку пива.
   - Стоять! – закричал он увидев меня.
  Я побежал в беспомощную сторону. «О господи! Как страшно здесь! Как же мне найти маршрутку! Если я не сяду в нее я же останусь здесь на вечно и не кто не поможет мне, потому что даже я выхода от сюда не знаю!» - проносились одновременно мысли в голове и летние кусты.
  …Холодно. Я только в трусах. Зимой. Сижу на сиденье в маршрутке, она желтая об этом я догадался. В салоне еще несколько  человек. Как же я заплачу!? Ведь обратно можно доехать, хотя я не знаю куда, но бесплатно врятли повезут, а куда даже я не знаю.
 
                ++++
  Прошло время, подъехала белая крыша, чучмек погрузил обрубка в коляску и они спустились к «газели», с трудом втащили глупое тюленье тело внутрь на переднее сиденье, запрыгнул айзер захлопнув дверь, Саша нажал ногой и из трубы вылетел кусок синего дыма он легко полетел над заснеженной дорогой а потом над сугробами.
  Ехали быстро потому что окружал дым приключений, Железнодорожник включил приемник играл Михаил Круг.
   - До чего я этого толстяка не люблю, его мажорные песни о приблатнености, потому что в любом деле нужно серьезное отношение даже в шутке, тогда она становиться смешной, а у него этого нет, как и у многих нечавок. - сказал Невидимый.
  Невидимый появляется между хорошо знакомыми людьми которые понимают друг друга интуитивно, несколько людей объедены полем в одно дело, может это дело и есть Невидимый.   
  Промельками кустики домишку и вот он много этажный дом, который нужен.
Когда коляску закатили в лифт и зашли сами, лифт поехал вверх как по прямой кишке, поехал а Железнодорожник спросил: -У тебя что у ключ есть?
  Ключ был не нужен, дверь была...
Вошли без ключа, дверь была прикрыта, закатили коляску.
Кругом был кавардак и погром, как в гетто, хотя свет работал.
  -Я удивился бы если бы было не так, - сказал Химия.
  -Я думаю все ценные пропали, хотя кроме телевизора ничего пропало.
  -Железнодорожник документы на квартиру я спрятал в сумке, зашил в нее. - Вон она среди барахла валяется!
  Сумка была не модная поэтому брать ее было глупо, потому что и положить в нее нельзя было ничего ручки были оторваны, в этом и заключалась хитрость.
  Железнодорожник разорвал ее, из  сумки как внутренности вылезли белые бумажки. Продать квартиру стало можно.
  Дневники отца искать и не пришлось они лежали на своем месте, среди инструментов, засаленные блокноты исписанные непонятым почерком.
  -У меня еще деньги были, тысяч десять, - Химия показал место, но денег там не было, воры чуяли интуицией где находить деньги.
  Набрали кое какай одежды, палатенец, трусов и прочего, что нужно для Химии и ушли из этой гнетущей тоски которую передавала квартира источник неприятностей, наверное черти открывая канал зла, где они способны материализовываться изменяют структуру вещества а люди своими сенсорами это способны чувствовать, черти дружат с алхимиками, а те меняют свойства вещества – сиречь, меняются и гомункулусы, а черти выигрывают в шашки в которых фигуры – человечки, потом жрут сало.
  Обычная картина, от девятиэтажки отъезжающая белая «газель» по грязному снегу. В ней сидели те все, а еще Невидимый.
  Дома у Железнодорожника все разошлись по своим сонным гнездам и закрыли глаза, Невидимый не спит, он даже во сне помогает.
 По утрам сначала приходит шум, от куда он приходит не понятного. Шум может жить в каждом объекте а все они связаны с Солнцем, от туда наверное он и приходит. И все твари начинают жить и любить и сороконожки во пнях и гусеницы на кустах и черви в земле и люди в своем сне, в сне о самом себе, потому что даже мечта это представление о новом себе.
  Ожила кухня женской рукой. Юсуф прикатил туда коляску с Химией и все стали планировать день.
  Железнодорожнику надо было сходить до смерти по своим воровским делам. Химии надо было поговорить с теми кто торгует недвижимостью, и начать расшифровывать дневник.
  -Вы ошибку допустили. - Надо было и спецовку «волшебную» забрать, сейчас испытали ложь это или не ложь, что нам Химия втирает про всякие миры. - Сейчас в больничку соваться глупо там уже Хохмачи обтираются, - сказала Светик она казалась водичкой – такой же доброй как водичка.
  Поели вкусной еды попили душистого чая и разошлись. Химию Юсуф отвез в комнату.

++++
  -Юсуф слушай меня. Сейчас ты будешь, перелистывать дневник, я буду разбираться в почерке тебе диктовать. А ты будешь учить русский язык, и записывать аккуратно с моих слов. - Ес!
  Юсуф приготовил ручку и другой блокнот который нашелся в дому, для дела.
  Юсуф держал в руках засаленный, желтый, старый блокнот времен Брежнева, на нем потертая картинка «большего театра», красными прописными буквами написано было блокнот, что бы была ясно военным что это не лопата. Ручкой сверху неразборчиво надпись - «Бригадир Анатолий». «Запись  строительства объекта с 10 мая 1984 года». 
  Хорошо когда человек чем то занят, тогда он сам себе становиться нужен – может это сказал Невидимый, так началась работа над дневником.
  Птички летали и радовались над домами, мысли рабочих людей летали как птички над домами, их голоса говорили скорей; «скорей придти к семье, к жене, к себе» , - но они были далеко час их еще не пришел, только мысль приходила домой по несколько раз и снова возвращалась туда где накапливался капитал. Для многих счастье это много вкусной еды и красивая обстановка в квартире, для других привлекательная одежда и существо противоположного пола рядом, для некоторых бутылка и друзья страсти которых водят хоровод вокруг этой бутылки. Некоторые выбирают некоторую гармоничную совокупность. Невидимый не в праве судить о правильности, у каждого свой жизненный путь, но лучше идти по нему медленно чем стоять на нем.
  Проносились рабочие, как стрелы Солнца  часы в которые пенсионеры воры и пьяницы не работают.
Светочка пошла с подругами по магазинам, закрыв на сейфовый замок Юсуфа что бы не сбежал.
Ее у подъезда встречали Ленка, Вика, Лариска. Девки предварительно созвонились по мобильникам..
  -Девки давайте сгоняем в «Арбат престиж» там дешевая косметика, а?. - Сказала Вика.
  Так и решили. И пошли пантерихи за косметикой виляя стройными жопами. Медленно поворачивались дома, медленно крутилась Земля, Солнце пряталось на своей облачной лоджии, иногда высовывая из нее свою сверкающую голову которая иногда высовывалась между домами.
  -Девки что я вам сейчас расскажу!..
  -Ну говори Свет, пожалуйста! - Просили жалобными овечьими голосами подружки.
  -Вчера мой только на работу собрался, в дверь позвонили, а мы не ждем ни кого, я так испугалась думала милиция, сейчас нас повяжут.
Железнодорожник в одной штанине бегает, «неоткрывай» - орет.
  А я волосы поправила и открыла, смотрю два урода какие то стоят, вернее один на детской коляски сидит, бинта прикрученный вроде инвалида, которые в метро побираются, без рук и ног, другой его возит черножопый какой то. Я Саню зову, опять какие то его друзья пришли. Он их не прогнал, не знаю какие они ему телеги прогнали, он их впустил и они у нас ночевали.
А...!, - донеслось от чувих.
Безногий вроде боженьки какого то, умные слова говорит, философствует, а что ему остается молодой а жизнь считайте кончилась, даже не подрачить.
Так вот он меня заставил сальник для него сделать, ну что бы на *** презерватив одевать а там дырочка и трубочка, по трубочки саки в специальный пакет из под вина текут, когда наполняется, снизу клапан можно отрыть и «вино сухое» вылить, это все я придумала.
-Так кто они, ты подружка узнала? - Спросила Лариска.
-Да какую то Луну крутят, вроде из больницы убежали, психи какие то, что то про приемник какой то плетут, Железнодорожик дурак упрямый всякому верит, из за этого одни у него неприятности. Дружбану своему блатному Фролу поверил, а Фрол мужик ушлый для него кайф простаков кидать, должен Саньку около восьмидесяти штук, отдал двадцать. Санек к нему пошел наверное: «Когда отдашь, когда отдашь», - наверное сейчас говорит.
-Везет тебе Светок, не работаешь, а все имеешь! - Я на прошлой неделе на восемьсот рублей в этом чертовом магазине не отчиталась, кто из своих крысит, я тоже взяла, что я крайняя. -  сказала Ленка.
; Умная ты баба Светка, только мозг тебе надо развивать, а не как умалишенная с вытаращенными глазами *** сосать.
; А как его развивать, учиться я не хочу, от тебя наслушалась как ты экзамены сдаешь, за деньги в своем университете, унижают там вас, вы там как половые тряпки, де еще за деньги.
; Пусть тебя твои черножопые трахнут и кончат в тебя, от спермы бабы только умнеют, то есть не просто узнают что то, и а  применять учатся. Вообще существует знание, понимание и умение. Знать это нелепо, все все поверхностно знают, только спроси не кто ни чего конкретно сказать не может, только резину тянут, водки пить на халяву научились да говорить не по делу. Понимание это уже другое знание, когда уже от ситуации каждому по разному объяснить можно, да так что бы он понял, ну а применять сами знаете что такое, жизнь этой новой технологией облегчать да результаты получать и деньги считать.
; Да, Викуся, что вас в вузе этому учат, про сперму черножопых?
; Да не сорьтесь подружки, мы же любим друг друга! - Помирила девчонок Ленка.
Дверь открыл ключом Железнодорожник, он был в плохом настроении, Фрол отдал еще триста даксов и сказал , - «все больше не проси».
-Ну что вы здесь галиматьей какой то занимаетесь, писать ты его что ли учишь, училка тоже нашлась, ты бы лучше риэторскую фирму позвонил, квартиру сейчас за два дня можно продать и деньги получить и потратить тут же.
-А ты думаешь Саня деньги сейчас кому то нужны?
Они сейчас никому не нужны, сейчас у всех все есть.
Ты понял я использую, инфантильный взгляд на ситуации, инфантильный взгляд тоже развивает наше сознания.
-Деньги всегда были нужны! - сказал Саня.
-Это точно, а сейчас не нужны!
Саня, есть такое слово деятельность, развивая деятельность человек занимает социальный статус. Этот поганый статус задается чем, вернее кем? Системой, системой социальных отношений. Ты вор, почему, потому что ты не согласен с этой социальными отношениями, ты вступаешь с болезненной борьбой с реальностью это твой социальный статус. Что ты можешь, так к тебе и относятся!
Тонкий бамбук деревенеет и превращается в удочку, этой удочкой каждый ловит что может. Социальные роли, статус личности, потребности и мотивы переходят в систему устойчивых свойств личности. Всегда происходит развитие личности, но к тридцати годам это замедляется формируется некое ядро и в онтогенезе формируется некое ядро(эндо) оно это взаимосвязь психических элементов такие как характер, одаренность. И (экзо) - отношение к внешним объектам. И все это направлено на решение жизненной программы, когда выполнение ее невозможно либо из за определенного социального статуса, хотя главное как сам человек относиться к себе чем другие к нему. Либо когда не развиты механизмы саморегуляции или отсутствуют, потому что всегда был стресс и всегда он будет, надо уметь приспосабливаться, в пластичности приспособляемости формируется опыт. Так вот у кого жизненная программа глючит, из таких и выпростают разные криминальные типы, разные садисты, алкоголики, обжоры, болтуны и фанаты, и еще бомжи и бродяги.
-Я начал с денег, ты спрашиваешь почему они не нужны, тебе интересно что я назову, не чего нового я не скажу, это ты уже знаешь давно, тебе мама наверно это рассказывала?
Я начал с деятельности, а эта деятельность она приходит от двух камней которые мы трем всю жизнь, труд и познание а результат это достижение зрелости.
Это, что я сказал, все почти все знают. Давай опустимся поглубже.
-Саня если ты утратил внимание, значит я буду орать!
-ААААА, слушай ****ь дальше!

+++++
   Нейродинамические процессы - сочетание возбуждения торможения в твоей коре и из этого высокая чувствительность и сила возбудимого процесса. У высокореактивных гадов не подчиняющихся закону обратных реакций даже при слабом раздражении высокая реакция. От эмоциональной лабильности и темперамента станет ли эмоция побудительной силой действия.
А толкает на все напряжение именно это потребность, вернее потребность в снятии напряжения, деятельность снимает напряжение. А потребностей не так много; успех, отсутствие блага, общение, доминирование. 
     Раньше была такая палочка называлась стимул ей осликов подкалывали, что бы быстрее бегали, для людей эта палочка может быть деньги, вот поэтому они бегают быстрее хотят заработать это и есть мотив как осознанная потребность. Вот этот мотив самый устойчивый и доминирующий он и образует стержень личности. Даже если кто не может или прикидывается не верь, мотивационная установка включена то что не может быть сегодня выполнено завтра будет выполняться.
Задатки переходят в способности, наследственное и приобретенное образуют единство. На основе индивидуального жизненного пути создается своеобразный склад способностей. Направление в получении способностей зависит от требований и общественных идеалов. Так наступает одаренность качественное сочетание способностей.
    Еще я хотел добавить про ту легкость которую человек ищет в своих действиях или для того что бы их облегчить он применяет какой ни будь излюбленный когнитивный стиль сформировавшаяся личность умеет их комбинировать. 
Интеллектуальный стиль - постановка и решение проблемы.
Исполнительный - подстройка и точное копирование.
Законодательный - берется понятие нормы.
Эмпирический - на основе непосредственного восприятия и практического опыта.
Рациональный стиль - опосредуеться логическими теориями.
Метаморфический - комбинирование отбельных знаний.
Несколько слов о самосознании, любое действие это приближение к реальному идеального,  а если эти две плоскости расходятся то что бы их соединить используются «тонкие нити» тогда человек начинает врать.
   -Железнодорожник, подумай пожалуйста сам, что происходит?
Ты воруешь, по каждому событию заводиться уголовное дело, ты уверен что Фрол тебя не сдаст, но и сейчас тебя наебывает. А что ты потеряешь; квартиру, жену, свободу и себя. Надо постоянно приспосабливаться, вспомни кодекс вора «ничего не иметь, ничего не терять». Облака посмотри проплывают над твоей головой они свободны не кто их не может поймать, потому что не что их не удерживает. Так же и тебя не кто не сможет удержать если не что тебя не будет удерживать. Продашь квартиру, с этими деньгами можно купить другую квартиру в другом городе или в этом, но там где тебя не будет никто знать, как это интересно знакомиться со всем заново это и есть счастье.
Здесь все знают о тебе, даже через твою жену, о чем трещат все самки в мире? - Перечисляют свои помеченные территории что бы их подружки им завидовали.
А в другом месте ты представишься не вором. -Здрасте, я вор рецидивист, железнодорожный вор.
  -А например, брокером или трейдерем. Кстати тебе серьезно можно этим заняться, что бы стать телетрейдером нужно открыть счет на бирже «Форекс», минимальный вклад две тысячи сам знаешь чего, а  если еще поучиться в компании «Телетрейд» представлению о колебании валюты, поиграть на демо счете, тогда сам знаешь что ждет успех. Слово телетрейдер звучит более магически чем вор.
  -А в ближайшее время нам нужно будет уехать, что бы эти планы сбылись, продадим твою квартиру сядем в твою «Газель» и поедем по России, как народ живет посмотрим, своруем где можно. Я бы мечтал жить и умереть в дороге.
Железнодорожик ничего не сказал. Но видно программа начала срабатывать, это можно видеть по телу, по мимике лица, по движениям, они не ловки. Значит мозг перегружен он пытается подсознательно выработать новую стратегию. Лицо вора, было какое то не свое он как будто был не здесь.
  Вор пошел на кухню поставил чайник, переоделся в домашние оболочки стал переключать телек пультом, ждал «Криминал».
  -А что вы там все пишите? - спросил он.
Вот слушай.
  - «Мигуля» пропал в среду. То есть вчера.
С самого утра по гнилым крышам барабанил серый дождь, хотелось спать. Когда я взглянул в окно, через занавески, на меня смотрели с дождливого неба волки облака, некоторые щетинились белыми клыками.
++++
Понял что все это как то не к добру, тревога как дождевая туча нависала над селом. Сегодня будет еще один опасный день, наверное опять кто то погибнет, может это буду я.
  Григоричь молодец, хоть такие события происходят, все ровно он свое работу повара выполняет, сейчас я пишу эти строки, а с кухни слышится голос кастрюль и запах завтрака говорит о доме, о неопасности, о жизни.
  Сегодня опять не будет стройки, за что же мы получим деньги, ведь мы сюда приехали не за этим, нас ждут дома с деньгами, а здесь такое? - Скорее бы все это закончилось, но по моему все только начинаться.
Жалко Мигулю, хороший был парень, и отличный сварщик, как я скажу его матери что его больше нет, что он не умер, не погиб а пропал, куда?
Ладно начинаю писать опять свой дневник.

  14 мая четверг 1983 года.
Все разладилось в селе, сама природа напоминает нам, или что то хочет сказать. Я не пойму на нашей ли она стороне или также как все здесь уничтожает нас. Вот половицы скрипят как будто кто то не видимый с очень большим весом ходит по ним, как если бы чугунная ванная стала бы ходить на своих хроменьких ноках. Двери открываются и хлопают, может мы изменили каким то невидимым женам и они обиду показывают таким образом. Я когда проснулся долго вслушивался нет шагов? Если шаги есть то ходит что то не видимое но человекоподобное, если услышать шаги можно понять сколько ног и них. Но шагов не было, двери открывались скрипели и сами захлопывались. Половицы прогибались, не которые трескались, хотя не только половицы, было видно что и школа в которой мы ночуем тоже трескается.    
  Трескается штукатурка, школа похожа на старуху которая стареет по часам, трещины буквально на глазах по являться на штукатурке, в не которых места она обваливается. Да и здание само как будто тяжелеет. Только я не пойму, что происходит либо крыша опускается либо само здание под землю уходит, либо на здание действует какая то сила и она деформируется в ширь. Да и не только это с нашей школой в которой уже лет десять не учились, но и с другими зданиями это происходит, да только не кто об этом не думает, эвакуироваться надо, вещи и технику эвакуировать в соседнее село. Там пока нет аномалий.
  Сели завтракать в полшестого. Чай, хлеб с салом, печенье, раньше было каждый день молоко, парная говядина, только это в прошлом в настоящем смерть приходящая из не откуда, и болезни всякие не понятные и увечья. У хозяйки соседнего дома, рука раздулась и вся в слизи какой сделалось болела сильно. Жалко женщину внучат боялась заразить и от боли лекарства не помогали. Ей предлагали руку бензопилой отпилить, только боялись и она надеялась может еще выздоровеет и упустили. Сейчас она поверх спиной в выгребной яме плавает, ночью туда бросилась.
   В этих выгребных ямах самая зараза и есть от туда наверное болезни и пошли, а как с ними бороться керосином не сожжешь, осушать надо да техника ломаться стала почти каждый день.
  Сибяриков пришел, сел. Чаю ему налили, он пить начал. А сам весь в грязи, воротник разорван, рука перевязана. В одном сапоге на другой ноге носок в засохшей грязи.
  -Ты это чего председатель, с бодуна что ли, в грязи что ли валялся с пьяна, а сапог где твой, собаки что ли утащили? -спрашиваю.
  -Подбросило меня, ехал на «уазике», хотел к «тракторному двору» подъехать, может уже ослабло там, кто его знает, там четыре трактора исправные стоят да еще два грузовика, прицепы, топливо, запчасти.
-Ты что дебил, хорошо что выжил, ты же знаешь там уже четыре человека...
  -Ну рассказывай дальше.
  -По дороге не поехал гибельное это дело, там Савича приплюснуло как каблук дождевого червя плющит. Не надо было ему из машины выходить, а как не выйдешь, ворота ведь не кто не откроет.
   -Я, - сказал председатель и задумался как перегрелся, пальцами скрученными начал хвататься за невидимое, как будто хотел кого то поймать в воздухе над столом.
Потом его вырвало, хорошо что не в дому, хватило сил на крыльцо выйти.

  -Не понимаю что со мной происходит, наверное сотрясение, как подбросило постоянно тошнит, голова болит, а иногда я как то видеть по новому начинаю как будто через вещи и стены смотрю и вижу что там делается. И он показал рукой в каком направлении ему видится через стены. Но и кажется мне что все предметы стали не такие как были и какие-то иногда совсем другие.
  -Я хотел спросить ты бригадир, не чувствовал при приближении этих такой запах, как бы тебе сказать, возможно ты меня не поймешь, ты же городской, живешь в бетонном городе, не знаешь тонкости природы, ее запахи.
  Я с детства пас коней вдыхал запах трав и цветов, у нас в доме постоянно стояли букеты и я еще мальчиком знал тонкие запахи разных цветов, умею отличать как пахнет мать и мачеха, муравка и другие растения.
  Так вот я почувствовал на мгновение перед тем как меня подкинуло слабый такой запах, средний такой между запахом васильков, молочая и прокисшего компота, но эти запахи имитационные не естественные что бы скрыть другой внеземной более слабый, это даже не запах а какой то инфразвуковой гул, хотя не много запаха тоже есть так иногда пахнут технические венки, те которые продаются перед кладбищами...
  -Ну слушай дальше бригадир. Значит около тракторного двора, сам знаешь лес редкий проехать, если аккуратно можно, но ямы там.
Когда я подъезжал, внимание мое было очень активно, опасная ведь ситуация все-таки четырьмя человеками это место окрещено.
Медленно еду, хоть вечер был, но не поздно Солнце как большая гора с сияющей вершиной аккурат над самым лесом была.
Забор тракторного двора увидел, через сосенки молодые, я так думаю что тракторный двор это граница, после него вся эта человеческая бетономешалка и начинается, все таки я до него почти доехал...
  -Слушай Сибиряков в тебе писатель живет, как ты красиво говоришь, так ты чего это, только сюда пришел и домой не заходил, что бы переодеться, где ты был всю ночь?
  -Мой дед был балалешник, девок у него было, в каждом селе. Говорить был мастер, его послушать даже приходили из самих Мурашей, святым человеком называли, хотя проповеди свои он на манер частушек пел, он и сейчас еще живой, не стариться почему то.
-Так тебе уже пятый десяток пошел наверное Сибяриков сколько же твоему деду лет?
  -Мне в этом году сорок два будет, а деду моему спросите сами у него он в Погорелове живет.
  -Сейчас не про дедов думать надо, а про детей, вот полетят опять «медузы» эти поганые, что делать будем, они же не реальные, Карпычь из двустволки в упор дробью выстрелил, а медуза даже не покачнулась, приведение они какие то, но проблем от них и заразы всякой нам еще многое увидеть я чувствую много предстоит. 
  -Сибяриков а ты почему еще с областью не связывался, в милиция не звонишь, у тебя же наверное номер КГБ есть, в горком не звонишь, они же и технику пришлют и солдат, да сами они может и эвакуацию произведут?
  -Бригадир, ты что не знаешь, может ты девочка маленькая? - ведь взрыв был и этот иней полетел в субботу, до воскресенье все чумные живые ходили, не кто ни чего не понимал, как слепые кони, или как после свадьбы все были, и тревога была, я даже телефона боялся. А сейчас звонить пробовал, связи нет, тишина, линия как раз в этом самом месте и проходила. Там говорят кто выжил земля какая то обугленная не своя какая то, хотя вроде пожара не было.    
  Да кто его знает, что было, что не было ведь, многие еще до сих пор чумные. Вася Федин, по земле все катается, не кого не узнает, обессилил наверное без воды уже.
  -Ко мне врач подходил перед тем как я поехал подходил, сказал что уже двадцать пять человек, на боговой печки греются.
  -У некоторых руки почернели, не которые раздулись как пузыри и стали прозрачными, а не которые хоть и умерли, а все ровно говорят, не которые мертвецы вставать начали, тех кого в морг снесли. Врач спрашивал может больных и трупов ходячих в больницу загнать, закрыть ее и со всех сторон бензином облить и поджечь, все это ведь не земное какое то, я ему не чего не сказал, быстрее в газик сел и уехал. А что я ему паскуде должен был сказать, - «Давай больницу поджигай с детьми и женщинами, это что председатель должен говорить?»
  -Я вообще звонить не кому не буду, вот эвакуируем сколько сможем, я а потом в леса убегу, если всласть про все узнает, как ты думаешь что с нами будет?...
  -Так вот подумай получше, ты Анатоль сюда со своими людьми на заработки приехал, я тебе сейчас заплачу пойдем в контору, в сейфе деньги, они больше не мне не колхозу не нужны, потому что не меня не колхоза больше нет! Только помоги эвакуироваться, ты человек дела, я знаю.
  Мы пошли с председателем в контору. Понемногу начал моросить дождь, погода испортиться, и дороги, не проедешь. А тракторов нет.
  Село обезлюдило, наверное все прятались в доме или сидели в конторе, не кто не хотел расставаться с нажитыми вещами, даже представляя что они могут умереть, вещи были дороже самих себя. Старухи берегли будильники, что не сбиться сколько времени осталось до смерти, молодежь магнитофоны джинсы в чемоданах и телевизоры, по которым кроме вранья ни когда ничего не показывали. Может самые умные уехали уже в Зеленцово?
  -Сибяриков а сколько машин уже уехало с людьми в Зеленцово?
  -Все три и уехали, вернулась только одна, куда делись другие это вопрос?
Мы подходили к конторе, не большому кирпичному дому сельской администрации, она стояло на пригорке, что бы подчеркивать сельскую власть. Я обернулся, посмотрел на село, его хорошо было видно, все как будто как всегда, да только мрачно как то, как перед закрытой дверью, в которую срочно надо войти, да только ключей от нее нету и заперта она, а возвращаться назад нельзя, потому что бежал от туда.
Только сейчас заметил что крыши не много блестят, может от дождя хотя так от дождя не блестят, слегка каким то инеем покрыты они.
  -Анатоль я тебе еще не все рассказал про то как меня подкинуло!
Слушай. Значит вижу я через сосенки, забор тракторного двора, думаю забор из сетки, я сейчас в одну секцию въеду она свалиться и я на дворе, все тракторы наши, этой же дорогой можно и вернуться.
Забор уже в двадцати метрах, и увидел я странное. Еще медленней еду, какие то предметы таких здесь никогда не было, не понял что это кругляки это какие то сиреневые и обломки с ними чуть шевелятся, то будто подминаться, то расширяются, то растут, то уменьшаются. И волосы среди них как будто кобылиц чесали, эти волосы самыми опасными мне и показались.
Я задумался что это может быть, а сам еду, только потом понял что запах уже был странный, я тебе про него уже рассказывал, только потом понял что я не туда ехал, это как сон на яву был, все реальное было и машина и баранка и приборы, только очнулся я в яме, газик на боку, я в грязи и душит меня что то, я и очнулся от удушья, воротник разорвал, так и не понял что меня душило, и куда сапог делся. Он на ноге уверенно сидел, его даже трудно одевать было. Так я был как с похмелья ели сообразил где я нахожусь, потом к вам вышел, вы ближе всех были.
Мы подходили к конторе, возле нее суетились люди с узлами, бабки разные.
В конторе был зам, он очень обрадовался когда увидел председателя.
-Ефимычь, как хорошо что ты жив, а мы все машины ждем, еще одна была, Стас на ней. А Серегу не кто не видел, даже не знаю куда делся? А ты сам как, откуда, да я знаю, ну как там, а газик твой где?
   -Сейчас расскажу, деньги вот выдам шабашникам.
   -Постой а за что?
   -Они же ни чего не построили?
   -Дурак ты, скоро все это ломать придется, нет больше жизни в Рослятино, а тебя может и меня расстреляют!
   -Кого то во всем этом обвинить придется, в лунатиков этих не кто ведь не верит.
Зам был человек лет тридцати с чертами хищной птицы, его глаза казалось хотели вырвать любые красные ягоды, то что они бывают ядовиты, люди с такими глазами не понимают.

+++++
   -Вот что Анатоль деньги я тебе выдам, но ты должен для начала вытащить «газик» и провести дорогу в тракторный двор, видишь дождь, без тракторов не кто отсюда, только через тайгу, да и в ней прохода нету, ты когда-нибудь по ней ходил?
  Зам отозвал начальника, к окну, хотел с ним поговорить наедине, но сильное волнение как пенящаяся река, неудержима в своих эмоциях.
Говорил он не громко, но все было слышно, даже портретам коммунистов которые его с интересом слушали.
  -В кассе пятьдесят тысяч, твоя и моя семья уже наверное в Погорелове. Нас будут искать, будущего у нас нет, доктор знаешь где?...  -Бросил больницу и убежал, в нее лучше не заходить не кому, там такое?
  -Ты же знаешь, в лесу множество затерянных хуторов, там беглые уголовники почти везде, так мы к твоему деду пойдем он говорят и внешность.
  -Щелудивый, внешность от пьянства меняется очень хорошо, пей пока все не пропьешь, потом умрешь!
  -Так ведь, если мы не поможем многие умереть от этой страшной...  Умереть могут.
  -Ты не когда Щелудивый не чего не любил, кроме себя, как еще женился не знаю, мучаешь наверное жену Наташку, живет она с тобой Шелудивый как в клетке, или как рак, в тазике которого скоро сварят.
  -Я технику с детства люблю, ты хотя бы понюхай как тягачь пахнет, а как вездеход, и как бульдозер, они же бессмертны,  по этому я их по селам и собирал, даже списанные можно оживить. А сейчас они этим гадством в «тракторном» заперты. Ты видел что они с моим краном людом сделали? Он около мост, близ свинарников завяз Серега на нем ехал, до сих пор от туда не вернулся, хотя идти до туда, даже если объелся минут двадцать. Я из далека кран этот видел, когда на «газике» проезжал, стрела его желтая цвет изменила, рыжая стала как во время заката, тросы почему то размочалились, словно о них столбы железнобетоные терлись. А кабина закрыта, я в дали был только это рассмотреть сумел, но знаю к тем места где кто то погиб подходить ни-ни.
  -А шабашники люди не местные, интелегенты, почти все с высшим образованием, может придумают какой-нибудь способ, почему бы ими не рискнуть, тем более из за своей жадности, деньги заплачены должны отработать!
  Ну я был согласен с его словами, стоял и представлял деньги, эти самые любимые красные пачички, их должно быть не менее чем двадцать три, такой был договор, и каждый из нас засыпаю в усталости от не имоверной изматывающей работы представлял такую пачечку у себя в руках, и как он с ней вернется в семью. И как он отделился от жадного глупого государства, в котором такие деньги некоторые и за всю жизнь не заработают.
Столько было препятствий к этим деньгам, что когда они наконец то появлялись в это даже не верилось.
Хотя подсознательно готовил себя к худшему, худшее обязательно придет, может как тюрьма, может как смерть в дороге, может дома от старости через много лет?
Председатель открыл сейф. Отчитал двадцать тысяч, они лежали красненькими маленькими кирпичиками, игрушечные словно большая кукла разрушила детский кукольный домик. Вот он итог!
-Послушай председатель, это  я в ведомости расписываться не буду! -Здесь мало!
-Уговор Сибиряков был не такой, ты что закрысить хочешь!
-Ты посмотри как все мрут вокруг, а мы рискуем, если кто из ребят погибнет ради этой твоей тысячи, да не кто из за нее рисковать не будет, мы ехали сушилку строить, а не за этим что тут у вас происходит!
Председатель, доложил еще десять кирпичиков.
-Ну давай быстрее расписывайся, и «газик» вытаскивайте. Жен и детей на вывозить пока дороги еще совсем не...
Я не смог удержать своей жадности, был готов на ведь деньги здесь!!!
Подошел к сейфу, от толкнул председателя и вывалил на стол еще две ахапки, сколько смогло уместиться в руках, пачек наверное по восемь или девять. В сейфе пачек даже не уменьшилось, там было гораздо больше чем говорили.
Зам бросился на меня, хотел отобрать деньги, да разве я позволю. Как дал ему хорьку, он прямиком головой в шкаф с разными документами, только стекла посыпались. Я быстрей к ведомости, написал примерно тридцать восемь и расписался, все деньги у меня, получены значит!
Сибяриков сидит смотрит на меня, лицо злое, бледное.
-Как Толян понесешь, не потеряй?
-Да, было бы что нести!
Снял я с себя телогрейку, рукава завязал, деньги сложил и понес в ахапку. Зам уже в крови своей перепачкался, как же это он шкаф не заметил, устал наверное на работе, или с похмелья?..

Химия сделал паузу, языком услал шевелить. Посмотрел на слушателей. У Железнодорожника глаза превратились в топки в адской жаре которых происходили воображаемые события, о которых он услышал. Юсуфу было тоже интересно но он судя по его глупому виду не все понимал, а признаться в этом гордость горца не позволяла. Не поминал он многое не потому что тупой, а наверное в силу этнических особенностей. Культура потому что везде разная, и смешиваясь она объединяет и укрепляет государство, только в рыночных отношениях это не кто не понимает и понимать не хочет.
-Э, Химия, мой книга был, когда редиска продавал, хороший книг, как твой, читать любил, хотя много нэпонят.
-А как Юсуф книга называлась?
-«Русский язык одинадцатый класс» может, так как то?
-Я ее на помойка нашел, русский совсем глупый, такой книга выбрасывает.
-Ну давай Химия читай дальше, очень интересно. - попросил Железнодорожик, он удобно устроился на диване.
-Я кстати. Не успел сказать тебе, о чем мне Фрол рассказал.

+++++
   Но больше не было Химии, он растворился, он оболочка конфеты и конфета вышла из нее. Как душа выходит через слезу что бы на некоторые секунды отдохнуть от тяжелого мясного тела, и ей там, на щеке становиться до не возможности больно и жалко себя, что сама слеза плачет своей слезой жалея свое легкое и прекрасное, то что оторвано и то чего всегда мало.
   Где есть я, где есть они, что это со мной? Задавал я себе вопросы.  Было страшно и темно и как-то душно и жарко. Словно я попал в Индийский храм самоистязателей.
    Может, я туда и попал. Потому что я видел себя в глубоком подвале. Где-то в выси было не много светлей. А я ходил среди блинных белых свай, которые как подводные черви вытянулись к поверхности.
  Я смотрел вверх, туда откуда шел немного слышный шелест. Шелест был оттого, что какие то обтянутые кожей и тощие как усопшие от голода деды висели вниз головой на крючьях свай. Они  были бритые, голые и коричневые, молчали, и были живы. А шелест был, может от их страданий, а может, шелестели их мысли презиравшие боль.
    Я стоял по колено в воде, черной нечистой воде. А вода как известно для каждого своя.
   - «Выберешься от сюда, если прокопаешь в фундаменте сток»  -  пришла мысль, откуда, она пришла, может мне ее послал один из голых дедов?
  Для эксперимента я решил не говорить, а подумать и послать мысль дедам висевшим.
  - «Вы кто ?» - подумал и послал мысленно как сообщение вверх.
  - «Мы скрипачи. Мы играем на боли» - пришел ответ от людей- летучих-мышей.
  Я начал копать. Я копал словно попал в песочницу, ладошкой. Вода почему то отошла назад как живая, ждя своего часа.  Копал все глубже и глубже. Моя рука не имела предела, она растянулась на многие метры, вытаскивая горстки песка. Тоннель уходил глубоко- глубоко. А время было пластично, и приспосабливалось к делу, а не  на оборот как это происходит у нас. Наконец она просунулось наружу, в еще один котлован, который я представил себе, так, как если бы в ладони у меня был бы глаз.
  - «Хорошо» - послал я образ ждущей воде, вынимая резиновую сорокаметровую руку.
    И вынув, ее я превратился в воду. Потек ручьем, с ручьем, в ручье. Журча и поя.
   Обходя по песочным горам свой котлован по периметру, что бы исследовать я слушал музыку. Музыка играла из моего нового дома. Я жил на склоне,  в каком то полу вагончике без одной стены и поэтому музыка играла на весь котлован. Она играла из серебристого дивиди и подключенного к нему черно-белому телевизору.
  Настроение было хорошее, наверное, от того что я не чего не нарушил. За деревянным забором был черный город, доступу к которому мне не было. С другой стороны была тоже стройка, от туда я и притек. В этот котлован, в глубину таких же глубоких белых  свай, где-то внизу.
  Посмотрев на эту стройку, я увидел, как какой то чувак перелезает забор.
  Он перелез и пошел горам песка. В мою сторону. Но нас преграждал котлован, так как я находился с противоположной стороны.
  - Постой ты куда – закричал я ему.
  Он хотел уже прыгнуть на дно с песочных гор. Но услышал меня и не прыгнул.
  Это был полноватый парень моих лет в темно синем спортивном костюме. Когда посмотрел в его лицо, я посмотрел, как зеркало это был мой двойник. Лицо у него было мое. И внешность была моя. Только костюм не много отличался от моего.
  - Ты кто? – спросил я у него.
  -Я Химия. – ответил он.
  - Химия а тебе нравиться музыка которую я здесь включил, - спросил я глядя на клона.
  Химия подумал. Его мысли были очень красивы. Аура над его головой напомнила хвост павлина.   
  - Мы не увидели не одного великого творения. Они были разгромлены в прах, как только появились на свет. Не один человек, не знает, чего хочет. Все только и думают, как сделать хит, но не кто не понимает, как это сделать.
  А то что мы услышали то спланировано начальниками, и было ими умело продано. А креатив заключался в том, не как создать, а как  продать.
  А те, кто настоящие готы. Они либо сидят, либо бомжи, лидо без работы, но создают уникальное. Но услышать его нельзя, потому что, что бы, что то, принять, в нем должен находиться ты сам. Либо в слове, либо в деле, либо в намеке на твою пространственную свободу. А их в словах, нет тебя, ты лишь форма в них, которую они могут без твоего согласия как угодно искривить или упростить, поэтому враждебное к ним и отношение. А это отношение неправильное не в них, а в нас.

+++++
  -Ты не врешь. -Химия.
  -Фрол, говорит что братва тебя ищет, заплатят тому кто поможет.
   -Говорят из больницы убежал, долг за тобой, мертвяк на тебе.
  И говорят по осторожней с тобой, если кто найдет тебя что бы сам не трогал, а по мобиле правильным пацанам позвонил.
Говорят спецы приезжают криминальные из Кургана, сам знаешь почему, Солоник ведь тоже от туда.
   -Не простой ты видно фраер.
   -А ты брат Железнодорожник, я смотрю округляться начал, слушай меня! И будет у тебя все гораздо по бацилистиее.
   -Будем твою квартиру продавать! Мне светится нельзя.
   -Так что давай иди контору заключай договор, пусть придут оценят, и покупателя найдут, да мы их охмурим, ты же теперь знаешь кто я.
  -Небоись! Хаза твоя штук тридцать тянет, охмурим под семьдесят возьмем, мне ничего не надо, только забота твоя и Светки нужна.
   -Посмотри Железнодорожник в свое будущее, я его уже вижу, дорога нам предстоит, посмотри я уже вижу тебя, ты богат и знаменит, посмотри на свой путь я его уже вижу, какие дела тебя ждут!
   -Жизнь имеет смысл когда ты ни чего не боишься.
   -Когда у меня еще росли ноги, - начал Химия,- я заходил в магазин, там молочка, пивка, магазин обычный такие сейчас почти у каждого подъезда, скоро весь мир будет состоять из одного большего магазина, выходишь из дома и идешь по магазину, в тот в магазин в котором работаешь и тогда начнут открываться магазины на Луне, хотя там только серый грунт. Но туда на шопинг будут летать разные челы потому что там будет гибкая система скидок. И все будут только есть и смотреть, возрастет в много раз цена на туалетную бумагу (ее будут делать из денег ), хотя ее и надо покупать за деньги.
   В магазине было две смены, за кассами сидели похожие девушки (все похожее к похожему притягивается, не похожее вытесняется и прогоняется). В одной смене была кассир красивая чуть повыше, в другой красивая чуть по ниже, у них был одинаковый цвет крашеных волос, они друг с другом дружили только в пересменок и по телефону, потому что гулять вместе не могли от занятости в разное время. Я с ними и с одной и другой хотел замутить, говорил философские слова, приглашал к себе, но у них был одинаковый комплекс. Они боялись всего нового и непонятного, потому что считали что новое и непонятное может нести какую то угрозу. Я им это сказал. Они сказали в разное конечно - «Да так и есть, а зачем оно новое нужно?»
  - Новое скрывает в себе возможности которые даже не представляешь и постигая их учишься, а от ученья открываться горизонты, взгляд может окинуть огромное пространство, причем это пространство внутри тебя в котором ты сам имеешь  разные формы в которые можешь вселяться в зависимости от ситуации. Для более качественного преодоления трудностей, вернее перевода трудностей в легкости. Благодаря более лабильной осознанности и готовности и сразу не сделанное дело которое хочется отсрочить и которое давит как гора, потому что этого хочется избежать, переходит в легкость дело которое уже завершено на психическом уровне. - так и ответил.
   -Конечно я не добился взаимности, взаимность между огнем и огнетушителем не возможна.
   -Но я не могу жалеть, что делал не правильно, «будь что будет и делай что должен». Тогда не будешь страдать перед самим собой.
Железнодорожник надо определить, сначала появляется желание, человек освобождает путь для нового, выбрасывает старые вещи или мысли даже если их жалко потому что это образы старого (держась за старое сам заражаешься старостью, это болезнь вилочковой железы), и тогда Солнце дает новую возможность, только для этого выбрать подходящую точку входа в контексте с ситуацией и сделать первый шаг, пусть даже без ружья в медвежий лес, где трупы указывают хищникам, там под камнями змеи, а в городах люди это змей. Чела это «монада» - это преданность делу ради дела или соучастие в других делах ради другого. Саня ты можешь переделать, легко все переделать ... Цель - это мысленно переделанная действительность.
  Говоря это Химия отметил что какие то мысли полезли в его голову из потустороннего мира и он перепутал миры эти миры, это бывает когда засыпаешь или когда умираешь, и тем более когда уже умер. Тот который был с тем который только отрылся, он как будто шел по струне и потеряй сейчас равновесие и он полетит к черту.
    Как тает мороженое на кухне так и день тает опускаясь в вечер, вечер наступил пришла Светка слегка пьяная принесла новую косметику и каждому по слитку мороженого.
   -Светочка я тебя красивую и пьяную люблю встречать стоячим перцем - Саня повел в спальню трахать свою подругу и этому были рады бегемотики на кухонном полотенце и рисунок обоев танцующий в виртуальных кружевах.
Город за окном живет счастьем своих жителей как живот жизнью органов.
Даже телевизор выпучил свой огромный единственный серо-зеленый глаз.

  Химия шел на работу. Ему было не легко. Вокруг осень окружила белые постаревшие девятиэтажки… В мусорках рылись пенсионеры и коты бежали по своим делам. Чурки дворники казались надели жилеты из тыквы и ходили в них с метлами туда – сюда.
  А не легко было из  за того, что какой то граф купил Москву и все кто здесь жил стали его крепостными.
  Для Химии этот граф был директор их автобазы.
  Он давно подтравливал Химию, а сейчас начал уже травить. Он нашел слабого и превратил его в громоотвод, что бы другие уважали и боялись, он придумал жертву которая показательна страдала. Этой жертвой и стал Химия.
   Директора они называли Скорпион. Он был сильный и от этого он не думал о последствиях, именно поэтому такие чего то добиваются в жизни. 
  Скорпион вдруг стал устраивать планерки, которых раньше не когда и не было. Он приказал всем приходить за пол часа раньше, и табельщице тоже. Она должна была записывать фамилии тех кто опаздывал или не приходил. Сам же он как всегда опаздывал на работу.
  На планере он нес всякую чушь, которую все и так знают.
  Типа – «Ремонтировать машины надо качественно, сам буду проверять. Увижу разгильдяя, выгоню. У тех у кого машина сломается в течении гарантийного срока, сам деньги буду вычитать. Если кто чего украдет, ****ы от меня получит, деньги в десятикратном заплатит, и я его по статье уволю».
   Все почти собрались в красном уголке и одновреммено столовой.  Мужиков было человек тридцать, они сидели и чесали языки в своих промаслянных комбезах. Сидели они на старых стульях некоторые были ремонтированными. От столовой тут были холодильник, электроплита и довольный пузатый титан с краном пиписькой. На стенах висели фотографии каких то машин, про которые не кто точно не знал. Может они изображали какие то успехи в ремонтном бизнесе. Или они может были лучшими машинами автобазы хотя какие машины могут быть лучшими. Ведь не вешают фотографии лучшей ноги или лучшего пальца.
   - Готовься Химия сейчас снова будишь получать ****ы от Скорпиона – проговорил ближне сидевший Ларионыч его не толстый живот словно лоснился нефтью, казалось он обнимал им нефтяной бур.
  - Слышь глохни, тут, - нерешительно огрызнулся Химия, в его голосе чувствовалась невинность, которая просто заводит трусов и всяких сволочей которые выбирают себе часто жертву. 
  - Ты прыщь – сказал он и показал как их выдавливают.
  Многие заржали.
   Химии показалось что они кони в табуне и этот табун скачет вперед в степь хотя впереди лишь холодильник, электроплита и довольный пузатый титан с краном пиписькой.
   Вошел Скорпион, он всегда ходил темно сером костюме и без галстука и от него по утрам почти всегда несло перегаром.
  Однажды табельщица пошла в перелесок, либо в выходной или после работы и увидела как Скорпион сидит на корнях сосны а сосна на небольшом пригорке, от этого он казался колдуном заклинающим, только вместо колдовских снадобий на земле стояла бутылка водки и стаканчик мороженого которое ели пчелы.
  - И не стыдно вам Михаил Семеныч, сидите в лесу пьете водку один. Вы человек с высшим образованием инженер, директор автобазы. 
  - Не стыдно. Это же хорошо, выпить водки в лесу, в этом таинство – и он протянул руки как леший.
  Наверное он в это таинство стал играть с тех времен когда его перестала воспитывать бабушка.
  - Итак  колхозники – сказал Скорпион сидя за столом и посматривая на свои изгвазданные брюки которые в тех внутренних  местах в которых их задевают ботинки были измазаны глинной. Он сказал и сделав паузу со вдохом продолжил.
  - Плохо работающие, не качественно будут МНОЙ лишены премий. А те кто работает без нагоняев тоже будут наказаны МНОЮ, хотя бы за то что допускают в коллективе таких нерадивых и работающих спустя рукава.  Они будут наказаны МНОЮ Я их лишу пятьдесят процентов премии.  И для провиденного внутреннего контроля это все будет происходить во время выдачи аванса. Каждый получив его, обязан подчиниться, отдать мне в моем кабинете должное и ПОКЛОНИТЬСЯ МНЕ.
  А теперь ***-сосущим ВСТАТЬ! – закричал Скорпион.
  Скорпион немного покраснел, вернее щеки его немного покраснели как у переспелого сорта антоновок.
  Все сидели опустив свои носы в которых боялись пошевелиться даже сопли.
  - Опять на линии сломалось три автобуса и троллейбус. А два этих автобуса только из ремонта.
  - Так кто из вас не обладает силой?
  Все еще ниже опустили носы.
   - Я с  первого числа ввожу гарантийный срок две недели на частные автомобили и если ремонтированный автомобиль сломается тогда вините только себя а неустойку я разделю между собой и тем чья машина, а этот ширинка кто виноват на свои деньги будет ставить ему присобление и бесплатно ремонтировать даже после рабочего времени. – Так что можете чмориться дальше жабы, а я посмеюсь когда ваши денежки перейдут в наши с замом карманчики. – Ха – Ха – Ха – покащейски рассмеялся Скорпион.
  - Михаил Семеныч – а у меня вопрос. Потянул руку как пионер спрашивая у Скорпиона Кудлатый вмеру пьющий детина с личным транспортом на улице.
  - А ведь транспорт весь гнилой ездит, может у него что то другое сломается.   Ты ему пыльник делаешь а он с сальником приходит?! -  добавил он опустив руки на стол  как шлагбаум.
  - А вы на что? Палтусы – вы навязывайте полный тех осмотр. Пусть платят, будьте психологами.
  - Тогда к нам не кто не будет обращаться, тогда наш сервис будут за три километра  объезжать. – вставил Ларионыч прямо смотря на Михаила Семеныча.
  - Не твоя дела сопля, а МОЕ, это!
  - Переходим к другому вопросу. Эй вставайте неуклюжие.
   Все с интересом подняли носы, ожидался цирк.
    Химия не уверенно поднялся. Ему казалось что он качающаяся башня на ветру. А ветер здесь в столовой дул на него так сильно что маяк бы на мысе упал бы в волны.
  Он обвел взором эти лица – лица ухмыляющихся креветок.
   - Эй Бинго – а ты почему не встаешь, жопу что ли отморозил. – Твоих ведь рук дело эти автобусы, - ржавым басом донеслось из угла в котором сидел Кудлатый.
   Поднялся не высокий мужичок с пьющим лицом. Он даже принес в парк раскладушку, если напьется, то можно и домой не ходить.
  Он любил спать и пить, а еще больше пьяному спать и ссать в брюки. 
   - В позу! – закричал Михаил Семеныч.
   Химия с Бинго встали к стене, они уже привыкли к обычным унижениям и поэтому привычно раздвинули ноги а руками прижались к холодной стеной краске. Это затем что каждый желающий мог отвесить им калабашку (пиндаль, поджопник, парашу).
  - Все расходимся, желаю качественного труда и успеха – одобряюще пожелал Скорпион. И вышел, куда то торопясь.
  Химия получил пять калабашек причем Кудлатый ударил его два раза один раз так сильно что сбил с ног Химию и он упал к рукомойники. От боли очумев он сидел смотрел на буксу для перекрывания воды под раковиной и на то как все расходятся, на глазах его навертывались слезы. 
   
   - Эй Химия очнись, ты спишь на ходу, давай лучше мне помогай.
    Надо прозвонить электрику. Я думаю этот автобус отбился от стаи. Давай поможем ему.
    Бинго держал в руках какие то железные инструменты. Когда говорил. А Химия смотрел ему в глаза, но не видел их, он смотрел из его глаз в свой проблематичный мир в котором мировой порядок врал или был против. В нем была злоба и мстительность а беспощадность была его дверью в которую входили хрупкие дети а выходили в мир алчущие хищники перегрызающие ближних пополам.
  Он вспомнил, когда он был в столовой, они обедали. Столовая была в том состоянии как добрая русская печь и люди в ней откровенно вели себя, шутя помогая друг другу.
  Перед ним сидела девушка. Она спросила:
  - Веришь ли ты в Бога?
  - Вопрос построен не правильно. Ты хотела спросить верю ли я в то что жил Иисус. – Я верю. – Я даже верю в то что он был богом, воскрешал людей и говорил убедительно. – Но это не значит что я должен ему служить. – И ему я бы послужил. – Но я считаю что, верить в Бога по твоим понятиям это служить мифам о религии , мифах о невежественности которые делают бессильными и мешают реализовать потребность ( а потребности всегда просты – красота, технология облегающая и дающая творческую свободу, а также …) 
  , Химия задумался, а затем продолжил.
- Добавь к моим словам, свое. И этим ты поможешь сроить новый мир не добивая при этом старый, потому что новый мир он рамок и вход в него у каждого. Это как киберпространство, а оно без ограничений. – А  быть их рабом, не просто глупо а по детски.
  Они сидели ели, когда уже Химия доедал он обратил внимание что на столе стоит баночка с кофе, не его.
  - Ты не знаешь милая, чье оно – показал химия на баночку. При этом насыпая из ложки в свою кружку коричневый порошок.
  - Не знаю но я тоже так поступила.
  Химия посмотрел и увидел ее дымящуюся паром кружку в котом был кофейный ароматный дух.
  - Не знаю, но я также так сделала, также как ты.
  - Правильно, в жизни надо уметь: украсть, обмануть и испугать. Если у тебя родятся дети ты им это и скажи, - с одобрением сказал Химия наливая кипятка из электобелого чайника основа которого была подключена в розетку а сам чайник как айсберг возвышался над серой гладью стола. 
  - Не мы такие а мир такой – ответила глядя на Химия милая.
  - Нет мы такие и делаем этом мир таким, - ответил он в ответ.

  Химия глядел в глаза Бинго и теперь он вернулся из воспоминания и очнулся. На него глядели небесно голубые глаза пожилого мужика. Ниже глаз были измазанные на животе смазкой спецовочные штаны а в руках инструменты.
  - Бинго извини что то со мной не то, только начну работать так сразу меня мучают мои личные проблемы и я там в себе пытаюсь их решить.
  - Понимаю друг. – И еще понимаю, что они там не решаются, потому что они от сюда туда переходят и поэтому их нужно решать здесь.
  Химия взял струмент и полез позванивать провода в животе автобуса. Гулкое эхо гаража, нефтяная черность ямы для ремонта дна автомобиля, лампы дневного света, железные монстры присоблений для ремонта – разные лебедки и станки. И в нем мягкие шаги Бинго, хорошего человека хотя бы по тому что он не издевается над ним. 
   - Бинго вот бы засунуть сюда Скорпиона, - сказал с ухмылкой Химия показав отверткой под автобус.
   Они вместе засмеялись.
  - А что если добавить сюда бензинчика и бросить окурок, будет взрыв и все потом загорится то  Скорпион может и добежит горящий до ступенек но не выбриться из под автобуса, если мы перегородим ему путь чем то тяжелым.
   - А он засуживает смерти? – спросил Химия.
   - Как же! – Но есть и другой выход но он в противоположное направление – это героин, - сказал Бинго прекращая работу и внимательно посмотрев на Химию.
  - Ты трус Химия, такой же как я и не на что не когда не решишься, даже уволиться по собственному желанию.
   - По этому приглашаю тебя попробовать дозу, первая бесплатна как всегда.
  - А у тебя есть?
  - Есть.
  - Не знал что ты Бинго торгуешь наркотиками.
  - А что тут такого, сейчас деньги нужны.
  - А зачем мне пробовать твою первую дозу. Что бы потом насиловать свое сознание а потом испытывать в течении всей жизни муки совести. А ведь и после первой дозы может возникнуть зависимость, и это дорого. А ведь еще разные болезни от наркотиков и все они мучительные и смертельные?
  - Да ты прав. Все правильно так это и есть. То что ты сказал, все это будет. – Но ты не знаешь и другого. – То что героин делает : после него обида и гнев после него принимает форму мести, то что ты импотент значит что не достаточный мужчина что бы удовлетворить женщину – он снимает эту проблему полностью нет больше гнетущего чувства, ты больше не думаешь что ты не кто ты становишься все.  Он оказывает анестезирующее действие на химические и психологические механизмы. Он приносит полное облегчение,  вместо непрерывающийся боли.
  - Я завтра принесу и покажу как его употреблять. – И мы посмотрим, что будет дальше со Скорпионом.
   Идти домой. Быть свободным. Эта возможность пить глотками жизнь… А впереди столько прекрасного! Кажется что попадаешь на другую планету, в ее неизвестные города, или в будущее в котором возможно многое, и его еще надо открыть для себя.
  Химия чувствовал себя психиатром, ему казалось, что весь мир это бесконечное сумеречное состояние, сначала он кажется логичным, но перелом уже произошел. Это просто видимость, оболочка, перелом еще не заметен. Вернее те люди которые встречались Химии когда он шел домой с работы, а точнее их лица казались обычны необычным. Они игнорировали Химия, они прожигали его красным лазером, они видели в нем то недостойное, то чего он пытался избежать. Их постоянная сосредоточенность, отсутствующий взгляд и молчаливость, как кара судей, но судье хотел быть Химия, он хотел решать внутри себя кто достоин, а кто нет, а если нет то хотя бы пусть они оставят его в покое и больше пусть не грызут и не мучают. 
  «Они больны, но они опасны, они могут прыгнуть в любой момент, в тот момент когда у них произойдет аффект» - думал он.
  Ему казалось, что глаза Скорпиона всегда смотрят на него. То они смотрят на него в глазах бабушки выходящей из магазина (она робот) или то что его прекрасно видно со спутника. Он шел домой и верил и видел и знал, что робот зла стоит и тихо гудит, а тревога все усиливалась, от того что он не будет постоянно стоять и гудеть угрожая – худшее должно случиться на днях. Это знал не тот костюм который передвигается и на который есть фотография в паспорте, а то существо, которое жило внутри, которое училось вместе с ним. 
  На крышах прятались, какие то темные фигуры, когда Химия хотел их уличить в том, что они наблюдают за ним, они прятались или нагибались, но периферическим зрением или даже больше образом он видел их и знал они могут метнуть в него дротик, он высоты крыши разовьет огромную скорость и в момент удара проколет куртку и в это же мгновение сердце, легкие и печень. Он упадет, потеряет сознание и умрет. А все с безразличием пройдут мимо, от тогочто они сами уже в сумеречном состоянии. Они сами уже обречены, они идут домой, что бы там задохнуться.
  Когда Химия зашел в магазин, обезьяны на крышах перепрыгнули на соседние с магазином крыши, они отдыхали и натачивали абразивным камнем дротик. Ведь люди произошли от обезьян, а обезьяны прыгают, и те кто на крышах легко перепрыгнут если захотят куда угодно и как угодно.
  Магазин поражал красочностью и яркостью, Химии казалось, что он попал в комикс. А он туда и попал.  Этот комикс назывался – «про девушек и неудачников». Все в комиксе ( а так именно было в супермаркете) делились на девушек и неудачников, девушек было на много больше и они были жестоки, от того что в их глазах был встроен роботами красный лазер, они убивали тех на кого смотрели с презрением. Они хватались за глаза, а дома слепли, когда шли, в туалет рука их осязала шелест бумажных обоев. 
  Химия купил пакет молока, булочку и упаковку сосисок. И подумал. – «Как же хорошо жить! Потому что все остальное было лишь игрой его фантазии, а фантазия для того, что бы развлекать».
  Химия с покупками вышел на улицу. Обезьян не было, либо они нагнулись или укрылись на той стороне крыши, а маятник тревоги опять качнулся и начал нагнетать. Робот казалось подошел еще ближе на один шаг.
  «Ну, хоть бы он отходил на один шаг, хотя бы на один шаг в день, то когда-нибудь он бы постепенно удалился. А ведь он постоянно приближается!»
  Вот его и белый дом. Дом был построен из бетонных блоков, покрашиных белой краской. Он входит в подъезд поднимается на лифте. Вот его дверь. Но к ней подходить опасно. Неизвестно что с ней. Обезьяны могли заминировать, могли сломать замок, и вообще что кто мог думать про него, кто мог прийти, к его двери пока его не было, было недопустимо. Он верил и надеялся в то, что его не покарают, за что его карать, но этим он только успокаивал себя. Он знал, что в ближайшие дни, что-то произойдет, и наступил последний момент.
  Химия начал изучать царапины, смотреть на пол (его очень пугали окурки на его этаже) и он искал проявление грубости. Именно грубость было первичным фактором их присутствия (робот действует автоматически, а обезьяны животные и когда они курят они плюються и бросают окурки, им все ровно). 
   Химия обнаружил два окурка; один около лифта, другой на лестнице. Какая то волны стала колыхаться в душе, похожая на полотенце тревога обернула лоб.
  «Они узнали, где я живу, они уже приходили сюда! Все, спасения нет!» - подумал Химия, и все прошлое показалось ему по сравнению с будущим ярким полусном.
  Темнота квартиры, ее запах и ожидание ужасного открылось перед Химией. Он закрыл за собой дверь и этим самым сделал себя, затворником этого адского вертепа, здесь не было не облизьян ни «роботов», даже не их он боялся они лишь были выдумки его, он боялся тех темных сил, которые не ослабевают даже при свете. Даже в уюте и покое они особенно страшны и злы.
  Это ощущение что, уже несчастье произошло и вот-вот появиться химеры, доказательства того ужаса который уже наступил. Жизнь уже потеряна, смысла уже нет ни в чем, а будущее еще более ужасно, своей неизвестностью в которой боль и яркие переживания полосками из дней и часов нанесены на календари, зашифрованы в предметы, а воздух не возможно вдохнуть, потому что в нем яд и горечь. И Химии предстоит драться с этими ночами и событиями, а у него некого нет, у него нет сил, он слаб и глуп.
  Зря он включил свет. Лампочка отражалась от лакированного линолеума, и он увидел маленьких синеньких ящериц, которые бегают по нему оббегая его кроссовки, эти ящерицы из ада или параллельного мира он знал, и он же знал, что он их сам представил, но после того, что он их представил они действительностью, возможно, они и были просто у него раньше не было такого зрения. Из темноты торчал кусок ковра, он был в комнате и тот рукав свет от коридорной лампочки освещал лишь маленькую часть карты, карты жизни и драмы Химии. Химии показалось, что у него температура, слабость и кашель, он простыл, а мамы нет, кто же теперь будет его лечить. Ведь болеть можно с успехом тогда когда тебя кто-то лечит, а если его нет, тогда его ждешь, лежишь и слушаешь, когда хлопнет дверь в подъезде. И когда она хлопнет, бежишь к глазку что бы увидеть любимого близкого человека. И если это он, говоришь с ним и слушаешь его, не важно, что говоришь, и не важно, что он говорит, а важно, что есть кто-то рядом с кем можно успокоиться и кто поможет!     Слеза выкатилась из глаза, от жалости к себе, потому что Химия себя хоронил, он прощался с собой, сознавая, что весь этот ужас ему не пережить. 
   После слез и угла в который забился Химия ему стало не так страшно. И он смотрел на то как от чего то вспучиваются обои, а потолку ползают ужасные стеклянные руки, в воздухе летают какие то комарики с очень большими жалами. А к двери подошел и гудит робот. - «Что они мне сделают,  даже если и убьют, так это не страшно. Ведь когда-то и все умрут», - думал он.
  Затем он подобрал пакет с молоком с пола и булочку, он их выронил от ужаса. Упаковка с сосисками так и продолжала валяться, Химия чувствовал что на нее наложено знамение, и если он дотронешься до нее сразу же как из рухнувшей плотины на него из стен и будущего выступят зловещие силы.
  Воздух на кухне казался дребезжащим, но Химия по быстрее задернул шторы, за окном во все окно был огромный во все окно рот.
  Химия зажег спрятанный окурок. И глядя на дым подумал. – «Все формируется и складывается по-новому. От такого наплыва образов, можно отвлечься только волевым усилием. А что будет дальше! Образы все более автоматизируются и он может уже завтра не понять, что наступило завтра, что надо идти на работу, платить за квартиру, пить воду, есть и жить. А это обязательно произойдет, это ему подсказывала его подавленность. А значит он, обречен! И можно начать подводить итог своей жизни! 
   Химия пил молоко и откусывал от булочки, он смотрел в коридор. В коридоре было полу темно, но это не мешала смотреть как из пола растет медленно, медленно голубой куст. Он дорос уже до конца двери, он был словно безлистый вереск. Он обратил внимание, что ручка на двери туалета превратилась в палец клоуна, хотя он и не представлял никогда, как должен выглядеть палец клоуна. Химия понимал, что эти галлюцинации его мозга, это метафоры, главная причина не в них, а в той ужасной нагрузке на его мозг. Мозг просто не может передать то возбуждение нейронам.
  Химия подошел к кухонному крану, открыл горячую воду, и сунул голову под струю. - «Сейчас мне будет лучше! Сейчас мне будет!» - до конца не додумав фразу Химия понял, что его мучает дикая жалость, пессимизм, бесцельность жизни и жалость к себе, но все это одним словом которого нет. А еще он понял, что в комнату лучше что там клубятся звери. И если он туда зайдет, они его увидят, и тогда уже не миновать…

  Химию начало тошнить, его вырвало в раковину, всем добрым молоком и булочкой. Он пощупал лоб. Он горел, горели и щеки.
  - «Неужели поднялась температура, а какая? Уши почему то заложило?» - думал он глядя на горячую воду, от который пар, и которая лилась на оцинкованную поверхность раковины совершенно беззвучно.
  Во всем виновата моя сверхчеловечность. Я как Кулибин который доказывает всем что изобрел вечный двигатель, а сам даже не учился в школе. Я все ждал, что изменение придет из вне, а сам пытался скрыть от других свою слабость. Я как в крепости, как в укрепленном городе под защитой. Выпускал рыцаря с мечом на другие города и ждал, что в мой город пришлют караван. А в соседних «городах» тоже выпускали рыцаря, такого как на пивной банке «холстен» и его убивали мои критические стрелы со стен крепостных стен защиты, а моего убивали они. А я хотел помощи и пытался  это скрыть, в то же время хотел что бы оставили они меня в покое.  А надо было посылать в «города» караваны, они конечно их бы брали бы даже без благодарности, а постоянно наглея, но когда-нибудь отчаяние наверное бы кончилось и я бы возможно получил бы караван. А если нет, то хотя бы имел бы надежду.
   Химия присушился. Ему показалось, что кто-то скребет когтями по полу. Так слабо, слабо. - «Наверное, там ходит черепаха» - подумал Химия. Химия представил черепаху, но он знал что зря, потому что он стал бояться, что-то чего нет появиться.
  Он сел. Рядом был кухонный стол, на столе лежал белый бумажный листок, а рядом игрушечным бревном валялся карандаш.
  Он взял карандаш, подвинул листок и написал с заглавной буквы сверху.
                Дорогой отец, здравствуй!
Прости за все.  Мне очень здесь страшно. Перекрой путь нечестии ко мне, они идут от вас. Из того параллельного или там не знаю, какого мира или измерения.   
Как ты там? Я живу в горе, тону в море, в котором валы с девятиэтажный дом.
Извини, что редко хожу на твою могилу. На работе меня унижают, а уволиться боюсь, вдруг не куда не устроюсь… не смогу платить за квартиру и меня выселят, буду жить на помойке.
Прости, что при жизни не ценил и не уважал тебя, это мой грех. Девушку найти не могу, я такой не кому здесь не нужен.
Когда ты был парализованный, надо было купить тебе каталку и возить тебя в ней. А мы заботились только о себе. Мне страшно сейчас идти в комнату, там страшная черепаха, я боюсь. Прогони ее.
Прошу прощения у всех мертвых, которых оскорбил, мне стыдно перед ними за свой длинный язык. Прошу прощения у Бога, за хулу и собственное возвышения и тому что я слизь хотел стать выше и осудить. Прости Боже!
Прости Боже!

  Химия присушился, «черепаха» исчезла. Он смахнул с глаз слезы.
Ему стало легко, словно он помылся. Он начал успокаиваться. Встал. Шаги. Он у выключателя. Щелчок. Свет. Нечисть убралась. Уют успокоил Химию. Он включил телевизор и сел смотреть, начинались новости.

  А все вокруг кричало. Все, и улица и урны и дома и из урн казалось голоса кричали; - «Все не так и не здесь!» Химия шел домой покачиваясь. А дом казался ему, его квартира, его комната и кухня это тюрьма это концлагерь. А мучил там он себя сам, вернее то существо которое жило в нем, мучило теми больными образами которые помогают решить, хотя это решение не кому не нужно. Потому что существо не может себя спасти, а агония его это последний изнуряющий способ для обоих.
  Дома не раздеваясь и не снимая кроссовку он свалился на диван. В душе кто то играл на тревожных струнах. А белое усиливалось. Это белое казалось шкурой белого медведя, но он еще не понял этого, только догадывался, он видел очертания, он хотел сфокусировать зрения и когда это получалось «медведь» менял положение и сливался превращаясь; то в наволочку, то в листок белой бумаги.
  Прислушавшись к тишине Химия услышал как работает лифт. Он вскочил, подбежал к дверному глазку. И стал всматриваться в световую точку, он мечтал увидеть выходящую из нее маму, он думал что сейчас то время когда она должна вернуться с работы. Секунды потекли особенно остро. Но лифт не остановился на этаже, он поехал выше. Химия был удивлен и разочарован. Он так ее ждал. И он понял что вся его жизнь была связана с ней, только к ней у него была привязанность. И он был спокоен только когда она жила рядом. Химия заплакал, он не хотел этого но слезы сами нашли путь по его щеке.
  Химия решил уснуть и в сне встретить маму. Когда в сознание вошла рябь, рябь как на спокойной воде его сознания, рябь из параллельного мира, в которой мизерные волны колебаний были воспоминания из детства и из настоящего. Он стал всматриваться в них ища успокоения и родного, путаясь и ища выхода из злого и страшного миража реальности.
  Он увидел как он маленький обматывает клюшку изоляцией что бы она не треснула от удара по шайбе. Он увидел как открывается дверь и мама входит в холодном с мороза пальто, от нее приятно пахнет духами. И держит она пакет с продуктами. Она молодая и веселая проходит на кухню, ставит пакет на стул. А он бросив клюшку бежит на кухню что бы поцеловать ее в холодную щеку.
  Потом когда они пили чай с колбасой она сказала.
  - Так дальше продолжаться не может. Тебе надо решиться, ведь ты же не можешь просидеть возле моей юбки до старости. Тебе надо найти профессию, такую что бы она тебе нравилось...
И тут Химия который спал, оставил самого себя во сне. Он услышал как в подъезде снова заработал лифт. Он вскочил, плюя на сон. Он подбежал к глазку и стал всматриваться в светящуюся точку. Но это с опять была не мама, это был сосед. Химия злобно выругался, он представил что он участок земли который уже огородили забором и у этого забора нет ни каких ворот.
  Он лег и закрыл глаза ища в том мире маму...
  - Ты взял спортивный костюм?
  - Да мама, он в рюкзаке, я еще положил книги. Но они такие тяжелые что я их вынул, оставил одну.
  - Молодец. - Зря деньги не трать их мало. - Как приедешь позвони, я волнуюсь за тебя.
  - Ну ладно я пошел - сказал Химия стоя в коридоре. Рюкзак он поднял с пола коридора. Ботинки завязал, он отвечая зашнуровал их. Мама копалась на кухне, а он с грустью смотрел на ее халатик, на кухню, на холодильник и на уют квартиры. Зная что время гонит его от сюда, и он уезжает в новое.
  Он вышел в подъезд рукой захлопнул дверь, он услышал как собачка замка щелкнула в двери. Выходя из подъезда он чувствовал как ветер странствий уносит его от дома и казалось что дом это родная земля а он уходит в море и его в будущем ждет эйфория путешествий и он все меньше грустит.
  Автобус нес его по твердости асфальта, он сидел на сиденье и смотрел в окно. За окном проносились осенние пейзажи; леса с березами без листьев, кусты волшебной красоты, дорожные знаки похожие на учителей, серо - коричневые заводы. А он говорил себе; - «Успокоиться можно тогда, когда начнешь делать что то новое».
  Дальше он толкался с большим рюкзаком в метро. Оно его выбросило как из кишки на шумный вокзал. В этой суете он начал немного волноваться ища, свой путь и на нем номер своего поезда.
  Пахло жаренными чебуреками и в киосках продавалась фанта. Люди  счастливые дорогой с сумками ехали - куда то туда...
  Химия тоже подошел к киоску и купил в дорогу, два горячих чебурека и бутылочку фанты, деньги он достал из маминого кошелька, даря его она сказала, что он счастливый. И вдыхая шпальную мазуту, он понял что от этого запаха странствий он таким и казался себе.
  В голову даже пришли строки с рифмой.
    Голова журавля в небо смотрела с земли.
    А по нему низко плыли облака - сгустки памяти это они.
    И украшение в нем Солнца золотая серьга.
    Когда летишь по небу свет отражает вода.
    А в ней сидит веселый дурачок
    И он лучами света орет - закрой дверь во мрак.
    - закрой дверь во мрак.
    В учреждениях истин - шаг это с чертой бунтарь Спартак.
    Скомкать рукой бумагу и выйти прочь.
    Журавлю не стоит выть,
    Отрываясь с земли он обрывает нить. 
      Подходя к одиннадцатому вагону Химию встречало тоже. Тоже что и всех. Небольшая толпа отъезжающих и кондуктор, в синей форме.  Химия показал билет. Кондуктором была женщина с осветленными волосами. Посмотрев, на Химию она, немого удивилась.
  - Молодой человек, а сколько вам лет. Не рано ли одному ехать в другой город?
  - Сколько надо тетя столько и будет - ответил Химия глядя на женщину, он чувствовал что зрачки его смотрят на нее уверенно, и он глубоко вдыхает слегка холодный воздух, в котором он одновременно и современный дурачок и независимый мужчина.
  - Да вижу по твоим длинным волосам что ты металист, а значит не слабый. - Ну проходи внутрь - неслабый.
  - Тетя, а какие у вас низкие вагоны, крыши просто давят на вагонах. Их бы срезать автогенном, они же мешают мечтающим ехать в мечту, туда куда они надеются попасть и кажется им что там будет лучше.
Люблю романтиков и моряков - с улыбкой ответила женщина.
  Поезд тронулся а Химия стоял около окна, он смотрел как Москва стала отступать, сначала она делала медленные шаги, затем побежала убегая от поезда. Крыши небоскребов, в которых производят капитал отощали они стали такие не своевременные что им стало стыдно и они решили уйти, потому что мир мечты более правдив перед человеком и он радостен и восхищен принимая человека к себе. А колеса говорили - «чыхчы, чыхчы», голова слега тряслась на плечах от того что шея вытянулась и голова оказалась в облаках.
  В купе ехало кроме Химии трое. Женщина с ребенком, какой то чувак и офицер СС в черной форме со всеми знаками различия и с черепом на фуражки, и пистолетом в кобуре. Еще с ними убегало из Москвы небольшое окошечко со шторами которые повидали много городов и столик праздника, который впитал в себя столько положительных эмоций. Люди суетились укладывая вещи, ребенок мальчик играл с трансформером, чувак лег, женщина полезла в пакет с едой, офицер повесил фуражку и растегнул воротник черного мундира. Химия поставил в угол своей койки рюкзак и сидел молча, он ждал кондуктора, у него во внутреннем кармане лежал билет. А за оконцем проносились деревья, железнодорожные будки и печаль. Через минуты открылась дверь купе и женщина в форме попросила предъявить билеты. Желтые бумажки ей очень понравились и она сказала что скоро приготовит чай и будет разносить.
  А Химии виделся треугольник, такой какой бывает в учебнике геометрии, он казалось вращается в воздухе над столом. И он, каждый его угол казался равен каждому из тех кого Химия видел в этой не большой комнате качающейся на стальных колесах.
  Когда принесли чай, его взяли; офицер и женщина взяла два. Химия решил пить свою водичку. Чувак вытащил из сумки бутылку-фляжку коньяка и предложил выпить за знакомство, ожидая что все откажутся, от того что такое малое количество такого дорого напитка не делиться не на кого, его всегда мало. Так и случилось.
  Чувак отхлебнул, глоток, посмотрел на офицера и спросил; - «А вы фашист?» - , офицер не чего не ответил, - он просто старался не замечать коньячного.
  Через секунды подумав, обычным голосом, офицер сказал; - «Если я начну вам здесь рассказывать всю правду, вам будет страшно».
  И страшно стало, хотя он не чего не добавил и все замолчали.
  - А вы молодой человек, едете в Питер погулять, наверное, спросила женщина у Химии, - она достала еду в пакетах, среди которых по запаху понял Химия лежит копченая курица.
  - Нет, я еду леди, не погулять, я хочу поступить в мореходку. - Хочу подать документы, снять комнату, а потом сдавать вступительные экзамены, а в рюкзаке у меня учебники за восьмой класс.   
  Опять замолчали. Чувак отхлебнул коньяка, Химия достал еще теплые чебуреки и бутылочку с водичкой.
Офицер а все таки расскажите, ехать долго, а если будет страшно, то это даже интересно, - начал приставать непуганый болтун.
Называйте меня пожалуйста Учительчерчения, - сказал подозрительный, - он сидел рядом с Химией около зановесочек, место его было верхним, над койкой Химии. 
  А Химия задумался; - «что то странно, если нас здесь пятеро, то место четыре, где же будет спать ребенок? - и почему я подумал про треугольник и про то что каждый из них угол его? - ведь один из углов лишний, а кто лишний здесь?» - внутренний разум пугливого зайца подсказал - Что лишний здесь явно он!
  А лишний он о того что не сумел стать, тем кем нужно. И он взрослый мужчина, но в образе подростка, таким каким он себя и представлял живя и взрослея. Годы пролетали и десятилетия, а он все представлял себя подростком. 
  Химия встал перед дверью купе, с обратной стороны, то есть внутри купе ехало с ними и небольшое зеркало. Он посмотрел в него, и действительно чары не пропали он видел перед собой себя в четырнадцать или тринадцать лет.
Могу представиться. - Меня зовут Алексей, я топ - менеджер, еду по торговым делам бизнеса; - из своего угла на против фашиста сказал чувак с подругой бутылкой в руке.
А тебя учитель как зовут?
Я не учитель! - Я Учительчерчения! - Тупоголовая свинья! - Понял! - свирепея фашист казался действительно страшным и очень уверенным.
  Алексей не ответил в ответ, он просто посмотрел из подобья с презрением на фашиста и достал из дорогой спортивной сумки блокнот. В блокноте была ручка, он открыл его и что то туда записал. Посмотрев на гитлера он сказал; - Я буду записывать туда оскорбления и когда их станет критически много, тебе будет страшно - мучитель людей.
  Химия медленно сел, смотря на конфликт, не понимая причину его.
Не ссорьтесь. - Зачем вам это нужно, пусть каждый будет собой. - Ведь жизнь так прекрасна и коротка. - Если у меня спрашивают кто я, а я не хочу говорить и говорю, то я  становлюсь - не я, - попыталась помирить пассажиров мудрая женщина, которой было лет сорок.
  Через небольшую паузу. Учительчерчения начал вылезать из за стола, его чай не тронутый дымился в кружке с подстаканнике, - «забыл купить к чаю чего-нибудь» -, сказал он.
Пойду в вагон-ресторан, пирожных, если они у них не тухлые. - А вы присматривайте за моим ранцем, - кивнул он толи в сторону женщины с ребенком, толи в сторону своей койки, возможно ранец он убрал под сиденье. - А ты, следи за чаем, и смотри чтобы он не остыл. - Не дай бог остынет, на клык тогда посажу, - кивнул он Химии и вышел застегивая пуговицы на шее, деньги у него наверное были в карманах. Дверь отошла в стену и черная спина тирана скрылась в проходе.
За кого он нас держит, за евреев наверное? - Может он думает что он здесь властелин? - Чай ему сторожи, да я ему этот чай в морду плесну, когда он сюда с пирожными войдет, - начал возбухать коньячный. Он пил коньяк и смотрел в окно. А поверхность чая была похожа на монету которая упала и по энеркции еще  пляшет и не желает спокойно лечь и ждать.
Сынок ты сиди, не куда не ходи, я пойду поговорю с проводником, может он переведет нас в другое купе, нам очень плохие дяди попались; - сказала женщина вставая, поправив и зеркала прическу она вышла.
Слышь мистер малой, а ты чай опрокинь, а фашист придет а чая нет, ты его разлил. - Если чего скажет, сразу ляжет. - В жопу раненный джигит далеко не убежит, - приблизив голову к Химии через стол сказал Алексей.
  Химия посмотрев ему в глаза, ответил просто, одним словом - «не хочу».
- А ты через не хочу! - Или тебя еще убеждать надо?! - пугая интонацией обратился к нему попутчик.   - Я тебе сразу скажу. - Ты сегодня многое увидишь страшного и жестокого. - Так что эту поездку ты запомнишь на всю жизнь. - И запомни каким тигром тебе надо стать, что бы быть хищником и не питаться отбросами а самому использовать других и подчинить себе коллектив. - Моя воля как паровой котел, я уже возбужден, только повод нужен и тогда я себе не смогу удержать.   
В это время вернулась женщина, по ее лицу было видно что она не смогла договориться с кондуктором.
- Меня беспокоит одна вещь. Хотя эта вещь живая. Эта вещь моя бывшая девушка, вернее мои отношения с ней. А эти отношения для меня как теплая бурка для Сталина. То тепло в которой можно успокоиться и помечтать. А мечтают как правило о будущем. И это будущее и я в нем как кондуктор с проданными билетами, а билеты проданы тем дням которых не будет. Эти дни я подарил своему товарищу. То есть я подарил ему свою девушку, от этого я не много не в себе, - после небольшой паузы и что бы не затягивать тишину и молчание сказал Алексей.
  Он сказал это для всех, хотя возможно для женщины ( а они более тонко чувствующие любовь и то что с ней связанно).
Сначала наступил кризис, но только я его один чувствовал, она была веселой и довольной.  А кризис заключался в том что мне не чего ей было сказать. А сказать я много чего хотел, но из за разницы в интеллекте ей мои слова казались жужжанием пчел. Она сначала даже пыталась их понять, во время моего словесного дождя. Вот именно что дождя. Этот дождь затоплял подвалы восприятия сложностью и образностью и жители их начинали тонуть. Тонуть те подвижные элементы с помощью которых мы можем постичь дух вселенной, эти элементы тонули в ней и она переходила к легкой поверхностности которая позволяла ей не меняться а быть глупой и красивой. Хотя эта красота вторична, ведь мы живем не с жопой а с фантазиями сознания. А в этой подвижности ты как бы идешь в церковь и одно временно возращаещься из нее, и в это время ты находишься в ней. А в церкви есть священник и колокол. Ты сам говоришь а колокол твоих слов звучит в голове, потому что ведь церкви и нет. А есть ты сам и священник и церковь и колокол и грешник прихожанин. Но это для меня, а для нее ее не было вместо этого: пиво, попса и плоскость ( а плоскость эта простота и примитивность сытости). Не желания пройти страдания к пониманию.
Факт был в том что я отбросил мир, я попросил товарищу что бы он подарил ей скромный подарок в котором была его визитка. И я еще добавил:  - Ей было бы приятно что ты куда ни будь ее сводил...
  Это не правда. Так не бывает. Девушка не корова ее нельзя загнать в стоило или как там в деревне сарай называется. Она сама должна была обратить внимание страсти на него как королева молния. На твоего друга. Но перед этим он должен был поделиться с ней тем необычным которого почти не у кого нет, - сказала молодая женщина, потому как она в купе была самая мудрая и справедливая и мудрость ее была в том, что она не кого не осуждала, а справедливость в том что она смело всем все в глаза говорила, не испытывая страха даже перед чудовищами.
  И Химии показалось что чудовища здесь, они не куда не исчезали они всегда только преображаются. Они всегда выглядят такими какими нужно, но подсознательно мы всегда их узнаем и заколеблемся. Вопрос в том повлияют ли колебания души на выбор наш. И что победит при этом, а победит то к чему склонился выбор, даже если поступок будет противоположный. Хохмачи это они. А они здесь потому что он здесь.
- Кстати душка как тебя зовут и твоего мальчика? - был вопрос.
- Я Вера, а он Вова, - кивнула она на сына который грыз яблоко. Но яблоко так и осталось не докусаным.
-  Дверь отъехала в сторону и появился Учительчерчения, он держал упаковку с шестью корзиночками.
- Это все Алексей химера для глупых. Семья это свинья. Девушка это начальник или жертва. Только старым известно что уединение это роскошь, но она доступна после как все потеряно, и не живешь уже а доживаешь. Тварь ты полусознательная, - сказал он принимая стакан чая, того который сохранил Химия.
  А за окнами проносились приземистые старые хрушевки, и в них горел старческий свет, не во всех, а в некоторых комнатах и Химия увидел насквозь. Увидел как толстенькие старички в этих комнатах на против путей, в трусах, которые съехали к ногам по круглым животам, наливающих в рюмку дешевый коньяк считая его эталоном счастья своей жизни. Потом они глотают его, а он горький, от собственного горя и провала жизни. От того что они обманывая себя пол жизни, ушли от временных проблем или смелого решения, и наступило время больших неприятностей, а они обязательно наступают на того кто выбрал стратегию обмануть себя и других в собственном благополучии. Потому что манипулировать другими можно с помощью лжи и псевдонаучных концепций, а обманывать и манипулировать для того что бы не мешали покупать предметы роскоши. Потому что не кому не хочется делиться, пока не отнимут насильно.
- То что вы ищете в других. Надо прежде найти в себе! Вот так носы! - сказал им Химия.
  Возникла пауза и эта пауза подтвердила правильность того что он сказал.   


 

   Прошли; дни, секунды и часы.
   Вновь выстрелил лук.
   Из за горизонта появился круг.
   Идея нужна, что бы поверить в себя.
   Это говорит та вода, из которой доноситься голоса.
   А вода это ты и я.
    Химия был в приподнятом настроении, видно он столкнулся с гостями. Гости это то кто посещает, может это фантомы ( образы людей ) может это идеи с Марса. Возможно это голос сам в себе от самого себя, это проекция своей точки в другой плоскости и при удачном совмещении это новый способ реальности (дающий новые возможности) в нашем мире.
  Химия светясь светом прошел на пятиминутку. Увидел Бинго и других мерзавцев. Пришел Скорпион, он был наполнен жидким стулом. Но он еще не успел начать как Химия встал и начал
  - Нам вас не надо… Нам нужно общение, а не отчуждение! -  А  знаете чем отличается общение от сообщения?! – Подумайте  сами?
  - Все реки текут в один океан и каждая река хочет что бы ее услышали. Сила слов в стремлении к символам. А символ это не что большее что есть, символ это даже больше чем он содержит. После говорение символов человек становиться сильным, он сам становиться символом. Потому что ведет его идея, а идея частица будущего, которое еще не произошла, но не произошедшее. В нем нет аспекта необходимости!.. – И поэтому мы с вами с прожекторами  на лбу! …
   Химия говорил все громче. Шум нарастал. Правоходящие инвалиды из гаража за волновались как будто на них капнула горящая пластмасса. Химия встал ногами, ботинками на стол. Ему казалось что он стоит на танке а танк едет, свистят пули и сейчас одна из них попадет в него и свалит с брони, танк проедет по нему а враги затопчут.
  - Хватайте этого шиза! Хватайте! – орал Скорпион.   
  И его схватили. Сначала руки прикасались к ногам. Но Химия лягался как дракон. Он представлял себя драконом который забрался на вершину горы и от груза собственных костей он устало пускал пар, горячий белый пар из ноздрей.
  Правоходящие раскачали стол и Химия полетел под ноги победителей.   Они сразу начали его бить ногами. Тяжелые сапоги, огромные рабочие ботинки. Хруст сломанных пальцев, кровавые слюни, сокрушенные грубыми подошвами зубы, которые выплевывались распухшими губами. В конце кто то, скорее всего Скорпион окатил Химия кипятком из кипящей на кухне кастрюли.
   - Суки бля расступитесь!  - орал он, Химия сначала не понял, он думал Скорпион хочет разнять драку и сейчас все кончиться все успокоиться и можно будет пойти домой.
  Он не понял что произошло, но удивился новой нестерпимой боли, не успев понять от чего она наступила. И поэтому завизжал с опозданием,  поняв и пожалев себя.

  - Вот друг и представь теперь как варятся креветки – говорил  пассивно улыбаясь помогая Химии снимать теплую дымящуюся одежду; свитер, джинсы. А помощь заключалась в том что он сидел на корточках и смотрел как Химия стоня от побоев и ожогов их снимает сам и вешает на дверцу шкафчика в раздевалке заваленной вонючими носками.
  Дверь открылась и немцем в ней стоял Скорпион.
  - Я тебя тюлень не отпускаю, уйди только, по статье будешь уволен. – За сегодняшнюю выходку с тебя штраф пол зарплаты, - но я тебе даю возможность исправить ошибки. – Сегодня очередь на антикорозийку, если сделаешь десять машин, скощуха тебе будет,  отдашь десять процентов от премии, - сказал он, закрыв дверь и Бинго с Химией опять остались  вдвоем.
  - Как это десять, три можно сделать, ну пять с помощниками, за день, но не десять, - Он что ку-ку! – А ведь все болит как, не покрутишься, - удивленно говорил Химия. – меня достал этот колледж проституции.
  - Я герыча принес, сожрешь его и он так тебя накроет что не десять машин а сто десять сделаешь и будешь все доволен, даже Скорпионом. – На вот, - он достал из кармана пакетик в котором что то лежало завернутое маленькое в бумажке. – Жри  прямо так с бумажкой, считай что это твой счастливый билет съев его задуманное сбудиться, ну короче, - спокойной ночи и удачи.
  Химия взял двумя пальцами бумажку, засунул в рот и стал жевать, сквозь слюни бумажки проступал горько миндальный вкус лекарства, слегка стала кружиться голова, а боль просто убегала. Из желудка поднималось довольство собой и он понял от чего у него кружиться голова, она кружиться от планов. А планы это приращения идей. А за ними стояли символы  имеющие больше в себе смысла чем сами имели. Символы давали качество имени и указывали на странную неясность потустороннего, неясностью перехода туда. А после представления символа он давал эмоциональную приверженность к другим символам. 
 
  - Бинго слова горят, когда говоришь слово оно поджигается, а когда выдираешь его думаешь какое слово сжечь, но это происходит очень быстро и горят они для всех и для тех и для этих и для себя и для тебя. – Мы же с лучиной в тесной лощине.
  - С толстым мужчиной, - проговорил Бинго ковыряя струментом дно машины.
  Химия был рядом и они мешали друг другу как птенцы в тесном мамином гнезде, они были в яме и ремонтировали дно. Яркая лампа, грязь, пот и теснота.
  - Настоящая трагедия негра состоит в том что он не принимает себя в серьез, потому что не кто не принимает его всерьез.    
  - И я этот негр. Я тот который сидит дома голодный и во рваных тренировочных. А в это время колбаса и карбонат лежит в освещенных витринах а на до мной от моих мыслей гнуться как от ветра деревья. И стоит это колбаса сто восемьдесят рублей за килограмм. А пенсионеры которые на одну пенсию живут стонут от зависти. И я вместе с ними стону.  Ведь они остались последние за мной, за ними только ночь и темнота. А раньше позади меня и те кто в области жил и те кто в маленьких магазинчиках работали и те кто на заводах работали, а теперь за мной только пенсионеры и остались.
  - А правительство и президент деньги из фонда вместо вложения в производство в Америку под проценты положила, так она теперь и не отдаст. Даже если и пытаться их взять. И во всем не инфляция виновата которой нет а монополия, от нее и повышаются цены, - сам все это видишь Бинго.   
  - Я вижу в тебе Химия, раздражение, а раздражение это зависть.
  - Давай лучше работай!
  - Да пошел ты со своей работой, обиделся Химия и от обиды засунул руки в карманы.
  - Я должен убить кого то, убить – пока не убью не успокоюсь! – И пусть меня посадят – там меньше мучений чем здесь! А еще я хочу стать быстрей старым, что бы не завидовать, а смерти ждать! – А убить хочу или депутата, или начальника или директора!
   - Не кого ты не убьешь в тебе и силы нет от которой влияешь на кого то. – Да же бабы у тебя не было, потому что влиять на них тоже нужно своей силой и обретать при этом ощущение собственной значимости, - сказал Бинго посматривая на высокие потолки мастерской.
  - Да знаешь какое у меня ощущение?! – Знаешь? – Такое когда тебя преследуют, как будто ты загнан! – Вот эти загнанные от отчаяния и проткнут кожу на животе от отчаяния своему врагу! Проткнут! – замычал Химия.
  - Ты Химия наверное сенатором родился, а работаешь трубочистом, все власти хочешь! – Но и хоти ее дальше а я пойду, мне тоже надо работать, - сказал Бинго и пошел к своей работе задевая краями штанов спецовки за масленый бетонный пол.
  А Химия постояв немного помолчав, полез под автобус, и через несколько секунд взревела как фреза жало электронаждака, Химия начал работать.
   Через несколько секунд оно вновь замолчала  и Химия вылез наружу. Он пошел искать канистру он  хотел налить туда бензин, но не продать его на заправку, он решил сжечь заживо Скорпиона. 
    - «А что приду к нему в контору с канистрой, ударю по голове ключом он упадет, а открою горлышко у канистры, весело тогда бензин на него побежит. А потом только зажигалку бросить и бежать. А Скорпион пусть себе горит» - бубнил себе под нос Химия.
   Героин начал наверное ослабевать в организме, от того и Химия стал путать что он делает. Он забыл за чем шел, ему уже стало казаться что уже обед и надо идти в столовую, потом ему стало казаться что надо идти в кладовую за струментом. Дошел до бухгалтерии нам сидят девушки, вот бы им цветы нарвать. И Химия бросился на улицу искать клумбу, да там и отключился сидя на заплеванной урне, решая кого он будет завтра убивать.

    «Я никчемный человек! Я никчемный человек!» - с этой мыслю шел Химия в автосервис, на следующее утро.
  Он делал шаг и снова думал  - « Я никчемный человек! Я никчемный человек!», «Я безразличный для окружающих! И тем самым никчемный для самого себя!».
   При этих мыслях он сжимал в одном кармане кухонный острый, «для дела» заточенный нож. А в другой руке в рукаве у него «для дела» гулял разводной ключ, отличный для удара по мозгу.
   Постоянная тревога в его голове не отпускала его, он устал до невозможности от нее, ему казалось, что его голова гудит от нее как трансформаторная будка от тока.
  Вход в гараж ему показался не приятным, большие стеклянные окна и вертушка на проходной ему казались частью нагана выстрел из которого будет в себя.
  Грязные ремонтники  которые по двору ходили туда-сюда ему казались жуками навозниками (все в говне). А машины с их торчащими мордами большими тупыми рыбами почему то разноцветными.
  Он пошел в раздевалку. Ждя что увидит Бинго. Но Бинго он в раздевалке не встретил. Только другие на него косо поглядывали и молчали как удавы.
   «Где, где, где он!?» - не попадая  ногами в штанины, думал он.
   В столовой он увидел его, Бинго сидел со спокойным лицом и видно ждал чего то интересного. Даже хлебные крошки на столе смотрели больше на огромный айзберг Бинго чем в их любимое окно. За которым вечная холодная осень и снег в облаках который смеется над глупой Москвой и пролетает в них куда то далеко наверное в историю.
  Химия решил что не стоит при всех и он решил подождать с вопросами до конца пятиминутки. Сел за стол как унитазный бачок.
   Вошел Скорпион криво смотря через очки на подчиненных как саранча на лист. Потом он увидел Химия.
  - Ну что мастурбатор? Встать когда с тобой разговаривает полковник!
  Глаза Скорпиона были круглы и злы, а Химия сидел и не вставал.
   - Нажрался вчера мальчик – ***мяльчик, не одну машину не сделал! Шарился с пьяной рожей по гаражу, все искал чего то – а не найдет он своей зарплаты. – А помнишь что было дальше? Когда ты к девкам в бухгалтерию зашел? – немого наклоняя голову вперед из подлобья глядя на Химию спросил  Скорпион.
   Химия не помнил, но пытаясь вспомнить он всматривался за горизонтые дали своей памяти, которая как ему показалась находиться не в мозге. Его еще хорошо колбасило и он понимал это. И ярость благородная переполняла его. Она была ко всем и к себе и к стране, особенно к Скорпиону. Но зато его не мучили больше сексуальные переживания. Его чувства к девушкам и себе были притуплены хотя автоматически он и называл себя «никчемным человеком». Но он дал себе эту радость и свободу, такую что от нее хотелось грызть батарейные трубы или как майбах -  Мерседес вырваться вперед на этой дороге.
   - А кто не знает, то пусть узнает! Этот подонок снял штаны а затем трусы, девки засмеялись, а он говорил  - «вот оно царствие небесное, но лучше драчить чем деньги на вас дур тратить»...
  - Потом вышел из проходной сел на урну и уснул – мне про его подвиги отзванивали два часа, я сал и слушал, - последние фразы потонули в море смеха авторемонтников.
  - А вы зря смеетесь. У нас же коллектив, бригада – так что виновен один, а отвечают все. – Все лишаются на пятьдесят процентов. Если он не отработает за вчерашний день и пусть до конца месяца теперь до часу поработает за бесплатно, а если уйдет тогда и по статье уволю, а вам уже сказал что будет, - закончил Скорпион.
  Не кто его не бил, но какой то хлыст как казалось висел над ним в воздухе. Все проходили мимо и косились, не которые плевались, как будто он был пидорас. Каждому отводиться своя роль и люди очень четко реагируют на поощрения и наказания. Они - эти все казались теплоходами которые выплывают из гавани но перевооруженны стали торпедными аппаратами. И торпеды эти для Химии.
   Как теплоходы уплыли и Скорпион во главе. Химия кинулся искать Бинго. Он спускался по лестнице и Химия побежал расталкивая теплоходы как за Христом.
  - Ну, принес? – наконец задал вопрос Химия, на переполненной лестнице людьми.
  - Что?! – спросил яко бы удивляясь Бинго.
  - Ты что ****ь, корешок в тетку играешь, да?! – А ну давай быстрей, мне надо, - придела раздражения Химии не было предела.
  - А ты чего, при всех струю пускаешь, полезли под автобус там и поговорим, а вообще то мне до тебя нет никакого дела, пусть хоть тебя фашисты в концлагере замучают,  - с силой сказал Бинго. 
  В темноте и грязи и тесноте Химия кинулся душить Бинго. Он душил его для страха в начале, но все больше заводился своей яростью отталкиваясь невидимой ногой от бывшей своей слабости и бессилия.
  - Давай героин сука! – рычал он.   
  - Давай героин сука! 
  А руки его сжимали горла, горла какого то переросшего цыпленка.
  - Я дам, я дам! – испуганно задыхаясь шептал Бинго.
  Химия разжал руки.
  Бинго покашлял.
  - Вот ****ь, нехристь, наркоман поганый.  – Плати сука. – Это тебе первый раз бесплатно. – Зато второй с переплатой.
  И в эту же секунду мир померк в его глазах, в глазах Химии. Это кулак обрушился ему под глаз, второй попал по зубам, так что Химия услышал, как хрустнула его челюсть. Химия повалился спиной на валяющиеся на полу ямы железки.
   Бинго сел на нижнюю ступеньку и закурил. Он смотрел на Химию. Как то корчась встает, ощупывает челюсть, по бычачьи смотрит на Бинго.
  - Ты что здесь куришь то, кругом бензин. – От твоего удара у меня, наверное, челюсть треснула. – Применительно обратился к Бинго Химия.
  - Ты что это мальчик. На деда мороза руку поднимаешь. Ты знаешь, ты изменился?
  - Попустительство к таким как ты уже вышло из моды, новые веяния теперь на стимулирование личной силы. Борьба и конкуренция реабилитированы, - ответил Химия. 
  - Штука за дозу. Вот так и не как!
  - Давай в долг! Потом с получки отдам! Будь человеком!
  - А я не человек! А ты в руках дьявола! А про получку я сегодня про твою послушал. Посмеялся. – Как тебя Скорпион назвал ; «мальчик – трансекуальщк» или как то еще!? – Ха, ха , ха!
   Бинго вылез и пошел в дальний конец гаража, туда где он делал работу под светом ламп дневного света. Там его ждал помятый в несильной аварии японский микро автобус.
  Химия вылез из под машины, он выдирал у кого можно было взять штуку. А гараж жил своей жизнью, своим грохотом и своими запахами. Он представил всех работников, как они и что делают. Даже представил Скорпиона в конторе, как он смотрит в свое пластиковое окно и мечтает получить еще больший доход.
   - «Я что вам послушный пассивный евнух что ли?» - подумал Химия и пошел искать Кудлатого.
  Химия подошел к Кудлатому со спины. Тот резал «болгаркой» метал и искры летели вперед и вверх и от этого крепкий светло желтый, немного кудрявый,  в огромном кобезе мужчина казался колдуном. 
  Химия постоял подождал пока кудлатый закончит и посмотрит на него, но он игнорировал и все резал и резал, и крепко держал  «болгарку», что бы ее не уводило.
   Прошло минут семь а Химия все стоял и ждал. Кудлатый не выдержал выключил струмент, нестерпимый визг спрятался в мешок смеха.
  - Опа – жопа. – сказал Кудлатый не чванясь перед побирушкой.
  - Кудлатый дай штуку. – Отдам две.
  - Поищи в своей ****е, - парировал Кудлатый.
  - Ты суррогат старый не слышал что ли!  - угрожая двинулся на Кудлатого Химия.
  - Ща, как резану! – Кудлатый нажал на спуск в пистолете «болгарки» и поднял опасно к лицу алмазный диск который вращался триста оборотов в секунду. Он выглядел как мясник из фильмов ужасов и Химия отступил, он пошел искать штуку у других.
  Химия  боялся больше всего себя  и того что для других он будет выглядеть; глупо, более беззащитно, униженно. Он боялся что он будет не соответствовать тому образу, который сейчас моден, тому мужчине Адаму который способен построить за ново мир. Он раньше принимал свои проблемы с фатализмом, он думал что вся его жизнь это ожидание старости и смерти, причем больше смерти чем старости.
  Наркотик дал ему крылья, он освободил из кипящего гудрона его душу, хотя конечно пока временно, дальше это превратилась бы в привычку, а это уже было бы на всегда.
   И это дало возможность утверждать, не просто ждать а самоутверждать. Он понял что он сам себя будет любить – если не будет подчиняться. А раньше он думал что подчиняясь – они стали бы его любить. Нет, они стали его презирать. Он торговал с ними собой. И то сопротивление которое ему оказывали, придавала ему еще большие силы, а любая удача и неудача придавала ему еще большую любовь к себе. 
   - «Долой зомби подобное состояние» - сказал Химия себе и резко пошел на верх в бухгалтерию занимать штуку у девочек. Он поднялся по лестнице, батарея с урной окурков осталась где то с боку, он вспомнил как приходил в каждую свободную минуту сюда порыться в поисках новых «челенджеров».
  Второй этаж это окно с пальмой и несколько кабинетов и туалет, в конце коридора столовая, в которой варят нечистоты, для руководства готовят отдельно.
   Вот он уже подходит к двери, берется за ручку. Из за нее на него бросается тигр женского смеха, принторное скрипение и звуки радио, каждое это как полоска на шкуре и вариантов этих полосок очень много.
  Он пропускает «тигра» в коридор и забегает внутрь.
  Дальше с ним происходит странное. Вместо того, что бы униженно просить  как всегда, он решил развлечь девушек, а уже потом…
   На него все смотрят; некоторые снисходительно, некоторые жалея, а большинство презирая. Он проходит это холодное море, которое для него стало очень теплым и дружественным. Потому что они вовлекаются им в общее. Он для них, а они в его руках. Он может с ними делать что пожелает. Он подошел к окну заглянул в него, его движения театрально шутовские. Показал пальцем в окно, как будто там происходит что то удивительное и сначала засмеялся для собственной раскачки. Потом впустив в себя смех, смех разросся в нем до хохота.  Бухгалтерши тоже посмотрели в окна, некоторые из них повскакав со свои мест бросились к окнам. Но там не чего интересного не наблюдалось, обычное захламление автомобильным железом и ворота с охранником старичком. И это дурацкое глупое не соответствие заразило девушек фатально они начали хохотать, не которые завалились на столы и стулья.  Химия же вскочил на один из столов и начал делать танцевальные движения, музыка лилась из радио. Девушки переключились на новое зрелище и просто писали в трусики. Глядя на их лица он понял больше чем когда либо в жизни.
  Но лица вдруг у них вытянулись и стали похожи на морковки, как будто обрушилась задняя стена и все они туда с удивлением и интересом смотрели. Он обернулся тоже, но прежде чем он успев понять он  Скорпион с силой сдернул с Химии штаны, штаны сдернулись вместе с трусами, они лежали путами поверх ботинок. А Химия не знал что делать дальше, он был очень удивлен почему сзади оказался Скорпион и почему он сдернул штаны. Зачем?
  Девки начали хохотать, не которые повались друг на друга. Смеялся и Скорпион умеренно через силу, показывая пальцем на член Химии. А Химия стоял; опущенный, ужаленный, униженный и опозоренный.  Но еще более ему не приятны девки бухгалтерши вместо друзей они оказались тварями обладающими; лицемерной застенчивостью и притворной невинностью. Эти качество они несут постоянно пронося через всю жизнь, во все времена, в будущее. Так Солнце породило  монстров. Химия знал что будет мстить, не кто не может решить его права жить.
  Для того что бы все это выглядело более самоиронично Химия стоя без штанов для смеха начал постепенно подрачивать, слабо улыбваясь. Монстрам конечно стало еще смешнее, а Химии еще обидней что он так унижается. Ему захотелось разбить от ярости всем им лица, Скорпиона удить, разбить все горшки с цветами об пол и повыбрасовать в окна мониторы, свидетелей его позора. И он  уже накланился за штанами пытаясь их натянуть. От этого его жопа приблизилась в воздухе к Скорпиону, а он оказался наверное каратистом, потому что, что произошло дальше еще сильней опозорило Химию. Он получил  по оттопыренной жопе  удар, удар ногой, который с силой послал его в полет к кукушкам. Запутавшись в штанах  и потеряв равновесие он падал на органайзеры и заточенные карандаши в стаканчиках как вавилонская проститутка. Карандаши больно впились в руки, органайзер ударил по лицу. Он пытался встать, но ноги Скорпиона обрушились на него как орудия центрального калибра. Они свалили его напал, а на полу он корчился от их ударов по голой не чем не прикрытой жопе, по гениталиям. По почкам и печени. Потом кто то вновь облил его чем то горячим. По запаху, поняв через мгновение что это было кофе.   
  Когда удары закончились, Химия с трудом поднялся, натянул медленно мокрые штаны, которые как лифт подняли с собой и трусы. Не кто уже больше не смеялся, а Химия избегал смотреть им в лица. Ему было стыдно, перед этими людьми он опозорен и они его  презирали. Повернув голову в сторону силуэта Скорпиона, он сказал: - А тебе больше не жить… - Я тебя на жилки порву!
  Не дожидаясь удара он попытался выбежать  за дверь но удар сзади в голову Химию все таки настиг. В голове Химии прозвучал низкий колокол подводной церкви, и Химия подумал, что после такого ему надо не просто убить а и покончить с собой, такая вот странная логика нашего мира в котором мы живем. 
  - И что бы я тебе здесь!.. - Я  говорю про второй этаж, не видел! -         
  - Не пуганный хам! – добавил вслед Скорпион.
   А Химия с красными, как помидоры щеками уже катился помидором по лестнице. Потом он шел по мастерским, а на глазах его наворачивались слезы, в  голове возникали планы мести.
  - «Если поджечь дверь, облить ее бензином. – То она загорится, Скорпион вылезет из кабинета и убежит». – «Тогда, надо как то выманить из него, и хорошо бы заманить его под автобус, а там разлить бензин, и когда там будет он поджечь. А выход заставить чем то тяжелым. Он сгорит. И это легко проканает как несчастный случай на производстве.  - Но как его под него заставить залезть? – думал Химия.
  Он подошел к автобусу и быстрей полез под него, ему хотелось успокоиться и не хотелось что бы кто то видел, униженным и оскорбленным.
  Под автобусом он включил лампу и сел на две покрышки, которые валялись там для отдыха. Ему очень хотелось двинуться, но было нечем. Денег достать было без альтернатив, но жутко как хотелось отмстить, поэтому про первые два аспекта он и не думал.
  - А что если…? – подумал Химия и план встал в сознании во весь рост.
  Химия спокойно шел с пустой канистрой. Он смотрел на небо, прощаясь с ним. Он смотрел на постройки, прощаясь с ними. Он прощался с собой, подводя итог жизни. - «Конечно, он прожил глупо и несчастливо. Сходя с ума от одиночества. Как пела толстая певица. – «Прожил художник один много он бед перенес».  Еще он подумал ведь; ацтеки, мужчины воины приносили себя в жертву, ради сил природы и света Солнца. Они всходили на жертвенный алтарь в пирамиде,  и жрец вырезал им сердце абседановым ножом, а они умирая видели свое сердце в руках жреца и уходили в темноту статуй. А тело их летело по ступеням покрытыми лепестками роз  с пирамиды, туда где другие смогли откусить кусочек от ноги или глотнуть глоток его крови.
  Почему он вспоминал ацтеков, от того, что он помнил слова одно го из их поэтов; - «Мы рождаемся не что бы жить,  Мы рождаемся не что бы жить. А что бы спать и мечтать».
  Идя с канистрой к заправке. Он до думал про себя о себе.
  И добавил к словам ацтека, и получилось:
   Время не возможно простить.
   Мы рождаемся не для того, что бы жить.
   Мы рождаемся для того, что бы ждать, надеяться, спать и мечтать.
     - Теть Маш, привет, налей бензинчику. – Автобус ремонтировал,  а бензин на нуле.
  Канистра зазвенела от прикосновения дна к камню дороги. Сейчас в нее он засунет пистолет и потечет шинный сок. 
  Химия порылся в кармане, но денег не нашел.
   - Теть Маш, на дарю, - и, Химия протянул телефон «сименс».
   - Ой, что ты! Зачем? Я тебе так налила, - сказал голова молодой бабушки из окошка.
  - Возьми мне не надо. А себе сегодня новый куплю.
  И он положил телефон на окошко и пошел к открытым воротам из которых торчали машинные головы, а ремонтники как психиатры копошились в них, делая им какую то очевидно лоботомию.
  Химия представил нефть, все пути выхода на поверхность земли завалены землей, а она кипит внутри под давлением и ей нужно вырваться как горящему дракону. Так и его сила, так и его потребность жить, чувствую собственную ценность должна циркулировать от него к миру, а если кто-то блокировал эти конструктивные пути, жестокость стала единственной альтернативой.
  Он вошел внутрь.
      - «Я ничего не стою, и поэтому не на чего не могу рассчитывать – в этом мире. Потому что не образов тех людей – я не могу их себе представить, тех, кто верил в меня. Не кто в меня не верил и образы их мне не помогают» - такой был внутренний фон у него в том солнце которое иногда вспыхивает между двух полушарий.
   - «Скорпион должен быть умерщвлен сегодня или я не когда не смогу жить» - с этой мыслью Химия плескал жидкий огонь из канистры которому, еще предстояло воспламенить здесь все.   Он бензином залил весь пол ямы и живот автобуса со всякими карданными валами казалось хотел уехать не желая участвовать в этой драме.
  Химия вылез из под автобуса и посмотрел на будущее дело рук своих. Со стороны не чего не менялось, автобус как и раньше стоит с открытым капотом. Но картину уже вошло зло и оно было не зримо потому что всегда оно принимает разные формы и одевает разные маски.
  - «Зря я бензин разлил, надо было сначала завалить старыми сиденьями всю яму, а то сильный запах его может привлечь остальных, которые работали и ходили здесь. На двух соседних ямах автомобили стояли но работать почему то не кто не начал, возможно они где то  перекуривали или похмелялись. Ведь знали что с утра Скорпион торчит часа три в кабинете и не от кого поэтому получать. Возможно, они искали где то какие то запчасти или думали о стратегии проведении работ. Только Бинго у дальней стены возился у верстаков освещаемый рабочим светом лампы дневного света.
  Химия ринулся на помойку старых сидений. Ему под автобусом нужно было создать лабиринт, завал. Из по крайней мере двадцатипяти подушек. Он взял две подушки, они были тяжелые и громоздки и понес. Он ходил в угол для всякого хламья, его давно уже приказывал убрать Скорпион, но как можно убрать только переложить а куда, все везде захламлено а выбросить они числятся.
Химия дотащил и бросил их под автобус словно в подвал бросают.
Пошел за другим. Взял, поднял, он чувствовал как выступил пот. Понес.
  - Эй гигантосрал. Ты чего общежитие, оборудуешь для таджичек?
  - Скорпион таджичек нанять решил? – вопросом на вопрос ответил Химия появившемуся с сзади Кудлатому. 
  - А ты чего не знаешь тормоз!? – Ну ты гигантосрал!
  - Он собирается двух молодых, уборщицами взять и дворничихами, ну то есть рабынями, ****ь их  мы будем, кто свободен. - Ты импотенд не в очереди, сначала научись. – Я чего спросить хотел, у тебя импотенд чего так бензином воняет, для здоровья же вредно, пары эти нюхать, - гигантосрал. – От тебя запах идет?!
  - Да я немного разлил, скоро выветриться, - начал оправдываться Химия.
  - Это хорошо, теперь я спичу брошу под автобус и сгоришь ты там как мышь, а я ссать на огонь буду, тушить его своей струей значит, а ты под автобусом орать будешь, а я ссать  и улыбаться. 
   - Ты аккуратней, смотри золупу не зажарь, когда ссать будешь, а зажаришь стыдно ее будет таджичкам показывать, - нашел что ответить Химия и потащил свои сиденья дальше, Кудлатый остался на месте переваривать, или пошел по своим делам, Химия не видел.
  Он сходил еще и еще, подушек под автобусом стало много они мешали и протиснуться между ними стало трудно, но Химия решил что мало и начал таскать их с улицы, там они были рваные, изрезанные ножами, мокрые от дождей и сырости.
   Таща еще подушку из дали Химия увидел Скорпиона, он беседовал с Кудлатым, «наверное про таджичек» - подумал Химия.
  Скорпион шел к Химии. Но Химия все ровно решил не бросать   подушку, а дотащить до «подвала».
  - Тебе чего работать некогда, дрочер ты наш, - ехидно сказал- спросил Скорпион. 
   Химия не ответил он глупо стоял, держа тяжелые диваны, не выпуская из рук, а они стремились к центру земли своей тяжестью. А Земля создавала для Химии еще большую (от слова боль) гравитацию потому что наверное масса неудач равнялось массе увеличивающейся планете присущее ей врожденным чувством глупости. А ведь все на сселяющее ее это все одно. А тот кто не обладает торчащим в разные стороны самолюбием. Тот родился под черными драматичными небесами и он совершает пытки-попытки выстраивая самоутверждения и они складываются в одну общую неудачу – называемую всеми судьбой, а избежать не удачи смысл всего живого.
   Скорпион обошел Химия и ударил ногой ему в жопу, обезьяноподобные люди засмеялись, потому что когда появился начальник они появляются, словно выходят из стен. И теперь эти джины  торчали, около машин и верстаков изображая крепостных. Химия не упал и не выпустил подушки он все попрежнему стоял, хотя с трудом удержал их и равновесие, он не знал к кому сделать первый шаг. Его губы глупо улыбались над самим собой и для джинов в комбезах это было особенно юмористично. Для них началась просто передача «вокруг смеха».
  - Ну чего стоишь, - тушка с ушами, - и Скорпион ударил еще сильней. Подушки полетели, наверное вместе с яблоком Ньютона к земле, а Химия не понял как тоже оказался на бетоне обнимая подушки из дермонтина.
  -«Жалко, а я уже подачи успокоился, через час обед. Поел бы и не стал бы никого поджигать.  Как жалко уходить из жизни, если она становиться все интереснее», - думал Химия с ненавистью глядя больше на обезьяноподобных чем на Скорпиона.
  - Я уничтожу тебя! - Я уничтожу тебя! - Что бы все увидели, что я тоже человек! – орал и плевал одновременно в Скорпиона Химия.
  Его косые плевки не попадали и он не понял как он успел сесть и повернуться в сторону врага. Скорпион начал расстегивать ширинку. Да в этом время был настоящий аншлаг «вокруг смеха».
  Химия не стал ждать пока он ее расстегнет он вскочил и побежал, подбежал прятаться под свой автобус, хотя бежать было всего лишь метров двадцать, он чувствовал что ветер обдувает мокрые от слез щеки. И вот «подвал».  Льется   из горлышка желтоватый бензин. Химия поливает диваны льет под ноги, его цель вылить всю канистру а она как назло такая медленная. 
  - Выгоняйте крысу от туда! - Выгоняйте крысу от туда! … -  Кричал Скорпион. Его голос был от ботинок и концов брюк которые Химия видел из своей щели, ноги ходили туда сюда. И к ним стали добавляться другие ноги в тупых керзачовых ботинках или в черных драных кроссовках. Эти ноги стали совать в щель всякие длинные предметы; пожарные лопаты, метла, ломы  и трубы с глушителями. Обезьяноподобные улюлюкали они стали просто инквизиторами, они пытались попасть своими инструментами, поранить его. 
  - Идет охота, на волков. Идет охота! – Я Высотский номер один!!! – орал хриплым голосом Скорпион удачно подражая умершему.
  Химия нагибался укорачиваясь.   
  - Чего это бензином так резко воняет? -  Может он пожар устроить захотел, был один из голосов, - но не кто к нему не присушился.
  - Скорпион ты совсем ****улся и стыд потерял! – За чем ты парня мучаешь. – К тебе наверное раньше также относились! – А сейчас ты на слабых практикуешься! Да?!  - услышал голос Бинго из под автобуса. В это время лопата достигла щеки Химии она пилой прорезала ее и потекла густая кровь. А Химия уже чурках колесико зажигалки. Маленькие медленные искры не могли почему то поджечь пары. Наверное от того что кровь намочила пальцы которыми Химия пытался автоматически прижимать щеку и чиркать высекая огонь.
  - «О черт!» - подумал про себя Химия и от бросил зажигалку.
  - Зря ты это здесь сказал Бинго! – И не испугался! – Сейчас испугаешься!  - Был голос Скорпиона.
  Затем начались удары как кого то бьют. Удары и всхлипы. Кроссовки Бинго были по самым краем автобуса а около них тусовались ноги Скорпиона. Химия полез в щель пытаясь схватить ноги гада. И это ему удалось. Он ведь был в измененным состоянии, бил Бинго. Химия резко дернул и потащил ноги к себе. Скорпион дернулся и упал. А его медленно и уверенно затаскивал питон в бензиновую вонючую темноту, Химии казалось что он стал богом смерти Танатосом и тащит Скорпион в стану мертвых, хотя так это и было на самом деле.
  - Бейте по рукам! Бей те по рукам! – орал Скорпион его ноги были уже здесь, а руки цепко схватились за последнюю кромку автобуса, но какое там, руки Химии уже скрылись, хотя еще не много и его руку размозжил бы лом ударишься не много позднее в место где только что была рука.
  - Тащите, тащите меня! – визжал Скорпион.
  - Тащите, тащите меня! - Тащите, тащите, чего вы стоите!.. 
  - А что боишься Скорпион, что он тебе *** откусит, - пошутил кто то, и все сверху засмеялись.
  Скорпиону не кто не помогал, все даже несколько отошли. Сейчас когда страха от Скорпиона и значение на их судьбы не было, все осмелели они же то же ненавидели директора и тоже тайно желали ему смерти, от того что устали лизать ему жопу, и сейчас тоже могли почувствовать себя людьми, а это опасное для рабов чувство, для них от того что наказание обязательно будет и для их владельцев, от неизвестности их дальнейшей судьбы.
  - А я тебе хотел стеклопакет разбить. Что-нибудь бросить с низу, что бы он разбился. Хотел, что бы ты разозлился и сюда бы залез, а здесь для тебя ловушка огненная, приготовлена. Но получилось все по другому! Кто из нас теперь кот, а кто мышь?! – Орал ногам Химия. 
  Периферическим зрением Химия увидел что у лестнице по которой спускаются вниз под дно машины, там где завалы из  сиденьев  появилась какая то фигура. Она расшвыривала сидении, пытаясь пролезть к ним. К нему и к ногам Скорпиона, это был Кудлатый. В рука у него был гаечный ключ, но Химия не хотел отпускать Скорпиона, как когда то Скорпион не хотел отпускать Химию в отпуск. И вот он видит как над его головой вознеся гаечный ключ, на мгновение остановился в воздухе и потом по траектории начал набирать скорость, что бы как можно больнее ударить Химию по голове.
  От удара Химия впал в транс. Все  стало неважным, в голову полезли нелепые образы из параллельного мира. Он отпустил руки и теперь ноги Скорпиона корячились, пытаясь найти опору. Удивленное лицо Кудлатого, казалось он увидел здесь на полу свою умершую бабушку, лицо его вытянулось, рот отрылся, рука к чему-то потянулось.  «Что там?» - подумал Химия, и посмотрел туда, куда на пол протянулась рука Кудлатого. И он увидел влетевшую под автобус зажигалку. Зажигалку с маленьким живым огоньком, зажигалка это была «зиппо», такая у Бинго. Зажигалка была открыта, заженна и огонек ее вот-вот подорвет бензин. Зажигалка уже упала, огонек не погас, а рядом была лужица с бензином. Время замедлилось, рука Кудлатого еще протянулась сантиметров на пять, а Химия успел подумать: - «Зачем же Бинго бросил ее сюда, ведь это смерть для нас?!…»
  Когда раздался взрыв и Химия охваченный огнем и нестерпимой болью  терял сознание, он думал: - «А ведь смерти то нет, а есть транс…» 
    Человек думает, что он один живет. Что даже его родители, друзья, семья, жена это поддержка. Нет, поддержка в нем другая, в нем живет еще одно существо. Примеряющее человеческие тела и пытаясь жить и учиться, в месте с тем в ком оно живет. А пассивность и стереотипность – это яды которые травят то существо внутри, которое бессмертно (если не деградировало). Поэтому реализовываю необычное, мы вращаем колдовской мир над головой, наше воображение как плод индивидуальной силы заставляет нас жить и оригинальное находить, ничавоки смотрят на нас и живут с нашей позицией, пока не обретут свою. Реальное становиться нереальным, а не реальное реальным. Смерти нет, есть транс. Еще есть реинкарнация. Я не знаю где, в какой стране, какого пола мы будем  и когда. Но знаю точно – это будет будущее. То будущее о котором мечтают, это будет то будущее в котором будет еще интересней, по тому что оно раздвигает наши способности и возможности. 
   
         

  Деньги я рассыпал на стол.
  -Вот.
  -Но делить сейчас не будем, надо помочь.
  -Кому еще помочь? Пусть собаки сторожевые помогают у них потому что фуражки ментовские на ушах. Да я сюда ехал не для того что бы, здесь сдохнуть, давай деньги бугор а сам делай чего хочешь, а я буду на берег Сухоны пробираться, затем пойди вдоль берега до Николы. А кто хочет пусть со мной идет, медведя увидим испугаем если закричим и в кастрюли бить будем! - стал возникать Слабый, низенький хитроватый мужичок, жадно перебирая ручками как во время дизентерии.
-Нам деньги должны заплатить за стройку, мы сделали объект на пятьдесят процентов, значит мы должны вернуть половину и вернуться домой, мы при этом не нарушаем не каких условий, ведь стройка сейчас не может везтись. - выступил может самый образованный Володя окончивший МИФИ, и работающий начальником испытаний, словно говорил не он а букварь у него во рту.
-Володя, лосина, а ты посмотри сколько здесь денег, сорок восемь тысяч, а договор был на двадцать три. На нас надеются, только мы можем спасти и помочь, если сейчас кто уйдет тот до конца будет жалеть о своей трусости, помогать и спасать другого это самое большое удовольствие о этом во всех церковных книгах написано этому вас учили родители и родина. Тот кто сейчас уйдет тот предаст, того я больше не возьму в свою бригаду и он станет изгоем.
Над комнатой с печкой и столом посредине, над людьми в грязных телогрейках повисла сеть. Бывает много сетей, это была сеть противоречия, потому что каждый человек из слов ее строит, слова переходят в способы и сеть крепнет и становиться покровом этот покров и покрывает.
Железные кружки превратились в газгольдеры с нефтью, а чай стал керосин, некоторые строители сидели на деревянных лавках но не потому что услали, их пружины сжались или продолжали сжиматься,
в борьбе, стрессе и адаптации.
-Я хочу помочь, - сказал толстый сварщик Старожил, у него от искреннего желания даже телогрейка забурилась как мышцы.
-Дети у меня уже есть, машина тоже, остаться только стареть, многое для меня сейчас стало безразлично даже я сам для себя, поэтому я убегать не буду, устал спать да есть уже.
-Анатоль я с тобой, - он встал перешагнул через лавку с встал со мной рядом.
Молодой Мигуля, не хотя как будто кто его удерживал за спину тоже подошел ко мне.
-Я сюда не из за денег приехал! - сказал он.
И добавил: -«А за собой».
Владимир Испытатель покашлял для солидности и начал говорить мелено и серьезное, что бы все поняли и запомнили:
-То что происходит сильнее человеческого разума на много я даже не могу представить на сколько. Но знаю он нас убивает не намерено оно могло бы нас убить в любую секунду, возможно оно нас даже не замечает, чужеродное возможно какие то вирусы действуют на живое и оно мутирует, тот кто погибает возможно попадает в какую-нибудь охранную систему и гибнет от воздействия сторожей автоматов. Возможно если были бы у нас специальные приборы; спектрографы, инфракрасные или ультрафиолетовые сканеры, ультрозвуковые микрофоны мы бы были бы не так слепы, возможно в следующий раз мы сюда приедем подготовленными, а сейчас нам надо придумать приспособления что бы глупо не погибать, а как то попробовать преодолеть, по крайней мере надо искать способ как добиться.
Например я предлагаю идти в зону по парно, во вторых в начале протягивать туда куда ступаешь проволоку на палке, хорошо бы с собой было бы взять собаку и я думаю наверное стоит с собой взять включенный приемник может это привлечет их внимание они поймут что мы мыслящие существа и вступят с нами в контакт или перестанут уничтожать нас и последнее каждый сталкер должен вести дневник в которые он будет записывать подробно то что с ним происходит, все надо будет надо делать медленно, то что делается медленно то более обдуманно и самое главное надо доверять своему подсознанию интуитивное может самый лучший инструмент.
-У нас денег больше, поэтому за риск я распределю премиальные -сказал я.
-И денег не кто сейчас не получит, я тоже пойду, возможно я тоже хочу попасть в легенду а не оказаться трусом. Деньги будут храниться у Григорича у него такой характер что ему можно доверять.
-Чего вы все в комсомольцев играете мужики отбирайте у него деньги чего стоите и по домам. - Слабый схватил пару пачек со стола, Кукольник его друг тоже потянулся, остальные не решались, но героями быть не хотели, мечтали о том что бы опасность заключалось в другом например в водки.
Я стулом ударил по голове слабого, стулом бить не удобно он в руке крутиться на круглой ножке поэтому попадаешь не так и не туда, но Слабому этого хватило он выронил деньги и присел от боли, как клоун которого оскорбили.
Кукольник представлял серьезного и опасного человека, он к людям относился как куклам, и все его почему то терпели. Он работал хуже всех, я помню там где он работал он все время старался приспособиться что бы другие сделали а он только делал вид чрезвычайных усилий хотя при этом наверное сильнее других уставал, своими руками он сделал только песочницу для замеса цемента, сколотил из шести грубых досок и то получилось плохо.
В руках у него от куда то оказался топор, он его поднял лезвие блеснуло от лампочки, время как будто остановилось, я понимал что надо сделать шаг назад что бы увернуться от летящей бритвы но был в трансе от неожиданных событий наверное потому что мозг не успел подготовить программу новых действий, удивление злейший враг, его надо закопать в овраг. Топор рассек бровь, только потом я это заметил когда подошел к зеркалу. Не знаю как оказался нож в руке он лежал в двух метрах около чайника, я этим ножом ударил Кукольника в живот, пусть сдохнет гад многие уже погибли, а если кто погибнет еще, не кому до этого не будет дела, бросили к бабке в сточную яму и плавал себе на здоровье и гнил бы. Нож прорезал куртку вскользь прошел по телу и снова показал свое лезвие на другой стороне Кукольника, вылезая как указательный палец для предупреждения из новой дырке в спине куртки.
Все таки я попал, кровь стала капать по его штанам. Топор поднять ему больше не дали от кулака Григорича он летел, то есть на какое то время покинул Землю хоть и невысоко все во лишь может на несколько сантиметров.
Кукольник так и остался сидеть на полу, не зная что дальше делать.
-Кукольник, я тебе пока ни чего не говорю, ситуация экстремальная не дурак наверное понял, был бы дурак не понял. Не известно кто умрет а кто нет. Если было все обычно я бы тебя выгнал бы из бригады без денег и ты бы их не получил за сделанную работу. Поехал наверное домой с тощим рюкзаком, и обиженной совестью, причем обидел сам себя ты сам. Но сейчас у тебя есть шанс вновь заслужить то что должно быть.
А Слабый, ты слышишь меня Слабый ты должен стать Сильным, ребята к тебе будут относиться в аванс как к Сильному.
Сильный с Григоричем будет охранять деньги.   
Собаку искать не пришлось, они стаями кормились в кухне Григорича.
Григоричь приехал с нами как строитель но из за природной лени и большой массы тела работать ему было тяжелее чем нам, профессия его механик нам нужна была на завершающей стадии монтажа. Григоричь вкусно готовил и умел разговаривать с начальством, умел «крутить луну», настойчиво и нудно просить затуманивая сознание непонятными повторяющимися фразами. Словом он был административными рельсами которые прокладывал впереди движения нашей стройки. Когда его узнали в конторе, стоило только ему появиться со свернутой газетой, в нее он сворачивал накладные, как вопрос о поставке леса или еще какой строительной необходимости был решен.
Я привязал шавку веревкой к ремню, а ремень одел ей на шею. Теперь ее будем называть Шарик.
Володя взял несколько жердей достаточно длинных, ну таких примерно как его язык и прибил согнутыми гвоздями к ним закаленную проволоку восьмерку, после палки она торчала вперед метра на полтора удилом.
Все было готово.
Я сижу курю, смотрю вокруг, наше жилище, длинный барак из посеревших бревен школа в которой давно не кто не учился, раньше здесь учился поэт Рубцов, он погиб от женщины, она его задушила колготками.
Внутри школа выложена кирпичами которые покрыты трескавшейся штукатуркой. Эта «школа» имеет два входа. Внутри она разделена пополам не проходной стеной. Если входишь в какой-нибудь вход попадаешь в предбанник в предбаннике люк в дощатом полу там мы сделали погреб для продуктов, сейчас он почти пустой, затем через дверь в коридор, в конце его газовая печь с баллоном и утварь. В коридоре две двери, в два класса, там наши спальни и там хранятся наши вещи и инструменты. В коридоре Григорич сделал длинный обеденный стол из обструганных досок, такой что бы все восемнадцать мы умещались одновременно. Нам повезло пока из наших не кто не погиб (это случиться потом), зато у местных «аборигенов» большинство мужчин погибло, в основном потому что аномалия произошла в промышленной зоне поселка. Там тракторный двор, элеватор, старая сушилка, лесопилка, два коровника и свинарник, еще электростанция. Когда произошел взрыв, где то между или над или под этими сооружениями, мы работали на противоположной стороне села, о этом писалось выше, мы стали какими то не своими, не могли связно думать и говорить, но это произошло не сразу после посещения а часа через полтора. Нам нет дела если честно сказать не до каких взрывов, просто у нас нет на это время, нам надо в срок сдать объект. У многих отпуска, они спешат домой. В селе после взрыва все кто не был на работе поспешили найти своих родных убежали в промышленную зону. Пока еще от туда не кто еще не вернулся. А почему, что они там пикник что ли затеяли?
Потом слали проваливаться крыши в избах, полетели смертоносные фантомы «медузы», опять же появился этот иней от которого многие заболевали. Хотя это наверное не все, много еще чего непонятного, ну хотя бы скрежет, который постоянно доносится из этих мест, хотя это даже и не скрежет, о какой то сигнал на границе звука и ультразвука, нам слышится слабая часть спектра.
Если представить что это село и его окрестности это единый большой больной организм, живущий ради страдающих людей, то мы москвичи наверное похожи на таблетки, такие маленькие беленькие но они желанны для больных, они верят им, они верят что таблетки вылечат, спасут их и к ним вернется опять радость и счастье, как раньше. А таблетки пройдут через весь организм найдут и повлияют на опасный для здоровья участок, вернут работу внутренних органов и спасут живые клетки. О тех кто не вернулся ведь думают как о живых, думают что они вернуться.
Поэтому я отправляюсь в опасное место не из за денег. Я иду туда с легкостью. Ведь это многим нужно.
Утро холодное северное утро, хотя весна, дождь перестал, небо такое низкое как потолок, как будто мы и не выходили из избы.

Дорога была впереди и дорога была позади, серая асфальтовая перекатывавшая маленькие камешки. Ездить по ней было неприятно, из за асфальтовых дыр и трещин, водители боялись стукнуться железным животом машины. На обочине как всегда валялся мусор и таивший снег, мусору повезло он наблюдал за гонкой и он думал что в мире существуют только скорости, не кто ни когда не останавливается.
-Я бы поспорил с мусором. - сказал Хохмачь.
Он сидел за рулем «девятки», с тонированными стеклами. Машина стояла на обочине около не большого магазинчика.
-Мусора это понятие стадное, они стаями пасутся из за трусости и мусорами не поспоришь, так же можно спорить и с бетонным забором, для них и белое черное и все остальное. - сказал Фрол, он ковырял в зубе и говорил.
-Хохмачь ты «матрицу» смотрел?
Фильм про мусаров, они там в черных костюмах, один мент порождает другого. - сказал Пантелей, любитель всего нового.
-Они что там без баб обходятся, друг друга ебут и беременные ходят?
-Представь себе братишка, так оно и есть. Причем мусора рождаться сразу в форме и  дубинкой, даже книжки у них в карманах, родился в отделение зашел, там на него по орут и иди себе капусту стриги, пока братва не пришьет.
Я когда в централе крутился, на крупе сидел, я и  до этого знал, мусора ходят всегда вместе, как они говорят «для подержания субординации».
Меня там пытали, подвешивали на трубу что бы руки выворачивались, сначала боялся боли и вообще зверств всяких над собой. Труднее всего выдержать первый допрос, корешей не подставить, один добрый человек подсказал, к боли привыкаешь потом от нее удовольствие начинаешь получать и все больше ее хочешь, просто ее надо представить и с ней договориться. Когда этому научишься она станет союзницей и захочется ее сильнее испытать.  Что бы мусоров напугать.
Я бы тоже с мусором поспорил, давай какого ни будь знакомого встретим, в машину засунем, денег пообещаем или на врем чего-ни будь, водкой напоим и поспорим с мусором. - сказал Пантелей.
-У нас на печорских лагерях один берендей с мусоров поспорил, ну о чем все о том же. Как с такой тварью тупой можно спорить, с коровой и то интереснее у нее хоть молоко. А мусоров как называют; сука, легавый, мусор. И правильно. Так вот берендей потом в лицо кулаком, хотел что бы мусор орешки из рта выплюнул. Потом в карцере его на хлорку посадили, а хлорку поливать не забывали, скорчился товарищ в страшных муках. У меня тоже есть что у мусоров спросить. - сказал Фрол чуть покачиваясь. Он зачем то откыл и снова закрыл пепельницу в двери как будто в ней сидел гномик, который передал бы ему фото о прошлой или будущей жизни.
Хохмачь вылез из машины, но дверь закрывать не стал. Он решил размяться, его гибкое тело мягко делало упражнения каратиста. Фрол тоже вылез, ему тоже хотелось размяться но он не привык обезъяничать.
Зазвонила мобила Хохмача, он отошел от машины на шагов тридцать и стал разговаривать.
-Пантелей чего расселся жопа прокиснет, у них все готово, сходи забери! -приказал Хохмачь.
Пантелей вылез, закрыл дверь и как ученик с бычком в зубах дождался перемены, так же бандит поспешил к магазину, словно он стоял на границе. Было времени часа три, магазин уже не работал с одиннадцати, внутри через стеклянную дверь проглядывала табличка «закрыто». Иногда бабки в кожаных пальто, или телогреечные мужики дергали за ручку а потом удивлялись, «а почему это» ? И уходили.
Пантелей подергал ручку она тоже не открывалась, подождал несколько секунд ее открыли он вошел, двери закрылась.
Прошел рыжий кот, он наверное путешествовал, проехало несколько машин. Мусор все смотрел на гонки.
Дверь открылась, на улице появился Пантелей с конвертом, дверь закрылось, только поменялась табличка видная через стеклянную дверь, она поменялась на противоположную. Пантелей полез в машину как в берлогу, и закрыл за собой дверь.
Хохмачу было делать не чего потому что все уже было сделано и он тоже залез в машину, Фрол закрыл за собой дверь, деньги даже не пересчитывали, глупо считать такую малость, только расстраиваться.
Машина неслась, мелькали деревья, бабки с внуками, разные магазины, такие же бродяги, хачи, а что делать не знает никто скучно ведь.
-Ну чего по пиву бродяги! - сказал Пантелей.
Никто ему не ответил, вопрос был чисто риторический.
-Давай разливного, не хочется травиться, в бутылочном одни консерванты, от него собаки подыхают. -ухмыльнулся Фрол, руль в его руках был похож на планету, которую он вращает в любую сторону которую захочет.
Придорожный магазин был похож из дали на порт, как регалия светился огнями, наверное это правильно создавать мечту украшая и делая все вокруг волшебным.
Круглые металлические столики для распития на улице, уникальная вещь, тем более там где есть разливное пиво.
Пантелей поспешил за пивом.,
-Пантелей, минус одну, не вижу смысла садиться на иглу. - стихами сказал Фрол.
-А ты бродяга как Есенин да?
-Нет я как Солженицын, в «раковом корпусе».
-Где, где?
-Не знаю что ты в отсидке делал Хохмач, я например книги читал, у нас в колонии из Солженицына только «раковый корпус» был.
-Я по трезвому, про зону не говорю, подожди услышишь!
Пантелей начал подносить пластиковые стаканы с пенящейся внутри мочой, наверное ее все из города сдают в магазины и там меняют слова и буквы и мочу называют по другому.
Он набрал пива правильно, каждому по литру. Потом сходил за фесташками, кальмарами и картошкой.
Очень удобное место для шоферов это распивочное место около дороги, пей и смотри на автомобиль и на дорогу, особенно кто едет по ней.
Первые несколько глотков это в гостях у сказки.
Фрол тоже пил.
-Не люблю не пьющих людей, потому что наверное у них не красоты в душе, ни проблем никаких не было. Так могу эти проблемы им устроить, для этого и живу, хотя мне давно надоело. - сказал Хохмач глядя на пушистую пену, ему казалось что это не пена а маленькие-маленькие человеческие  черепа в желтом микро аду (хотя возможно это и правда).
-Хохмач, слушай а ты изменился Фрол пристально вгляделся в лицо бундоса, в его глаза.
-Как «мазды» не стало так ты  и изменился, а это плохо, потому что умрешь скоро, и сам ты это прекрасно знаешь, поэтому и иконы в своей поганой машинке везде расставил, и кадило церковное повесил около зеркала. На шеи крест покажи.
Хохмач, потерял свой бандитский угар, он сделал серьезное лицо и полез рукой за пазуху вынул большой золотой крест на золотой цепи.
-Слышь шеф, это уже не модно братве с золотыми крестами ходить, это тебе не 95-й, уже кажется девять лет прошло а ты все как елка, еще красный пиджак купи? - сказал шестерка Пантелей.
Хохмачу стало обидно но сдержал свою обиду, это тоже новое что в нем не давно появилась.
Хохмач не чего не ответил просто сделал еще несколько глотков. Пиво ему уже не казалось таким же вкусным как в начале после первых глотков.
-Знал я одного чела, ну батюшка, короче...
Мы с ним на сноуборде в том году катались, он тогда батюшкой не был. А был каким то кто на горе работает, где то в Армении, там курорты для туристов, тех кто за лыжами туда приехал.
Как он говорил, какими то специалистом по лавинам, ну еще подъемник обслуживал.
Познакомился он там с телкой одной я ее тоже видел, бацилистая такая, но ****о серьезное, как у учительницы. Она по профессии метеоролог обдолбанный.
-Слушай нигер, может ты и обдолбанный Пантелей, просто нет настроения слушать твои американские фонемы, «бивисов» я тоже смотрел, последняя серия вышла в 98-м году, феня эта не катит уже.
-Фрол ты мужик уважаемый, тебя сюда для дела одного пригласили, а не для того что бы ты пасть затыкал бродягам, таким же как ты по жизни, забыл что ли, живи и другим жить давай!
-Ты как «мама» заговарил, «живи и другим жить давай», беременный что ли?
Хохмач ударил кулаком по столу, легкие стаканчики опрокунулись, пиво разлилось и закапало на асфальт. Только не понятно было что это значит, то ли поперек батьки, толи усмирение соры.
Дальше все устаканилось, Пантелей опять купил пива. Хохмач сказал, «трекай дальше».
-Так вот, мы вместе катались, он она, у них еще ребенок был но он маленький плохо ходит, в комбинизончике бегал с палкой. Эта телка жена его, этого чела, он раньше тут жил с родителями пока в свою Абхазию не уехал. Они сюда и приехали к мамаши.
Эта телка почему серьезная верующая, все про православие говорила. Говорила только православие, только православие как бабка какая то, как чернавка.
Я потом в конце зимы ему звонил, кататься приглашал, мамаша его сказала что они уже уехали, за это время он на батюшки в семинарии выучился и сказала что ему приход там же в горах определили.
Я что хотел сказать, тот кто в религии обращается того страдания ждут.
В этом году я ее встретил, телку чернавку, спросил как там Коля. А чернавка вся высохшая от горя. Говорит ребеночек ее погиб, со спичками баловался бросил спичку в бочку из под бензина, а там он еще был и погиб мученической смертью. А Колю в приходе, в этой церкви долбанной, псих какой то  порезал, пику в сердце и горло перерезал. Он как в фильме ужасов валялся в приходе, в черной рясе и красной крови с кинжалом, мечта материализовалась. Набожные старухи даже видели как вылетел ворон из церкви когда открыли двери.
-Ништяк малой, словно горностаем по церковным куполам прошел Пантелей! - похвалил Фрол.
Пили пиво, хрустели фисташками, рассыпали картошку.
-Давайте выпьем за героя нашего времени чеченского полевого командира Мовсера, он хотел закончить войну и погиб для этого, с кем он боролся с теми что и мы бродяги; с властью, государством и начальниками, против налогов, законодательств. Я вместо иконы его фотку повесил, потому что не та сейчас церковь, водкой и сигаретами торгует а я против этой церкви борюсь своим способом, сами знаете каким. -такой тост сказа Фрол.
Глаза Хохмача загорелись, он поднял свое пиво, как факел поднимает над Америкой статуя свободы.
-Солнце встало, Солнце заходит! -восторженно сказал Хохмач.
-Фрол завидую тебе, настоящее дело делаешь, воруешь, а мы здесь как крестьяне на своей земле с Пантелеймоном сидим, а не давно товарища одного схоронили, смертью лютой погиб, как сказал бы Петр Первый.
На счет этого и разговор сегодняшний с тобой будет, не думай что непонятка какая или разбор, нет, чисто консультация твоя нужна.
Прохожие подсознательно чувствовали зло, обходили быстрее троицу опустив головы в плечи, очерчивая своем направлением движения тот черный круг, который рисовал мелом в церкви Хома Брут.
-У меня план есть, раскуримся.
Сказано, сделано, как писали в детских сказках. Пантелей полез в карман вытащил мелочь. Она звенела в его ладошках как маленькие колокольчики, которые поют песенки, может гномикам, может солдатикам, может тому красненькому, может тому красивому для чего рождаются живут и умирают многие, те в ком три человека. Один отрицает тупит, противоположный воплощает, а арбитр этюд выбирает.
Он купил бутылочку воды «акваминерале», открыл крышку, вылил. Прожег зажигалкой дырку. Через нее бандиты по очереди, передавали бутылку с дымом, затыкая пальцем дырку что бы не выходил, курили дурь.
-Может чебурашку поймаем - спросил Пантелей.
-Я не хочу тупо, как скотина ****ься, хочу что изменить вокруг себя, хочу может сделать что кому-то.
-Хочу, хочу, хочу! Ха-ха-ха! - начал тупить Пантелей.
-Ты квохча, чего раскудахтался, в петушки может съездить хочешь, знаешь роман такой есть «Москва-Петушки». Так вот из Москвы в петушки - усташил Хохмач.
-Хохмач, Фрол, я чисто прикалываюсь, вы что недогоняете.
-Допиваем и поедем на дэнс, мамонами трясти, от пива еще не кто не худел, лады? - спросил предложил Хохмач.
-Лады - ответили в два голоса, солдаты рэкета.
Ехали по ухабам, бошки качались как помидоры на кустах.
-Хохмачь а звук в тачке ничего, собуфер что ли есть? - поинтересовался Фрол, после того как Хохмач включил Дюмина.
А начнется война, поползут вражьи танки.
Кровь прольется ваших жен, матерей.
Вы пошлете нас защищать эту землю,
Вы пошлете нас, а не ваших детей!
На этот вопрос не кто не ответил, все и так было понятно, ведь лучший ответ это молчание.
Вот и «эстокада», море леговушек у входа, пафосное «Д.К.», встретило своей помпезностью, но дэнс здесь ништяк, и звук и DJ и стробоскопический свет, делающей людей медленно движущихся как на другой планете с гораздо большей гравитацией, делающей вес человека под триста килограмм.
Друзья проходили через рамку входа, там где шмонают вертухаи и у каждого в штанах был засунута плоская бутылка с коньяком, западло ведь ничего не нарушить.
Все было как всегда хорошо, играло техно, красивые чебурашки в кислотных оболочках. Парни с майонезом.
-Пантелей я как представитель «гринписа», не согласен с тобой, вылил воду, чистую на землю, сходи брат купи теперь каждому! - через грохот музыки прокричал на ухо Хохмач Пантелею.
Пантелей так и сделал купил у стойки пять упаковок «акваминерале», больше не было. И челы перенесли это к своему столику, туда где отдыхали кофты.
-Хохмачь во время паузы закричал как слон, - «Люди добрые, пейте воду, скощуха, за так, угощаю»!
Потом стал бутылочки разбрасывать в зал. Обезвоженные пульсирующие тела, потянули к ним ручки как заключенные через решетку.
Тот кто когда-нибудь был в пустыне, тот знает что над расплавленным песком, далекие белые облака в светло голубом небе, через черные силуэты бредущих цепочкой людей как в полупроводниках накапливаются электроны и от того они эти черные силуэты приседают как приседают в полупроводниках протоны преклоняясь перед электронами, потому что летит белое перо о на нем народ в колпачках. Дискотека это же пустыня, пустыня безумного вечера в котором царствует костер, его красноречие свет. А караван берет силу в этом слитии; ночи, будущего в виде того далекого как несбыточные цели, костра (звука) и легенд, (на дискотеке легенды рассказывает тело), и проводника которому необходимо доверять потому что становиться проводником тот в котором многие увидели бескорыстие.
Запах вкусным дезодорантом приглашает в мираж, сумасшедшие ботинки это лодки садясь в них можно приплыть к руслу реки, если глянуть в нее, то через воду глянет белое лицо, джинсы тайной морской воды под которой прячутся ядерные боеголовки мечтающие о полете над миром и боящиеся его, потому что мир для любого и боеголовки, кончается мукой, только своей, футболки с блесками это же звездные дома из метаморфоз. А потом сама личность приглашающая в свой путь и дарящая другим свое открытое.
Протяни руки и поймаешь в руки девушки, обними ее за талию и скажи на ухо то главное слово с которого начинается эпизод с ее участием, но что бы она поняла что она православная икона в твоих руках.
Две девушки со светлыми волосами и в голубых джинсах танцевали ускользая, рядом с бандитами, их тела показывали что они против участия эти мужчин в их жизни, наверное они улавливали отраженные сигналы с Марса, эти сигналы идут от косвенных  личностей и понятны ясновидящим. Ясно ведь никого нельзя заставить, можно только обмануть и то того кто хочет быть обманутым.
Ребята сделали паузу, вытерли пот платочками и пошли умыться в туалет. После их в фойе встретили коричневые диваны, похожие на носорогов они сели на их мягкие тела.
-Пантелей сгоняй за стаканкиками и шоколадками. Ес! - вытирая вновь выступивший пот произнес Хохмач.
-Ес! - сказал Пантелей и убежал как горностай.
-Фрол, брателло, как ты хорошо придумал, погоняло Пантелею, «горностай», похож, Пантелем устал его уже называть.
Пантелей влетел в охапку держа то что просили.
-Надо скромных искать тех кто к стеночкам жмутся, это даже наши отцы понимали. Одиноких. Неудачниц. Они мечтают и с радостью готовы ко всему новому, с надеждой что получат тот ресурс, который им необходим для удачи. - сказал Фрол после выпитого коньяка и закусанного шоколадкой.
Так и поступили, вскоре разговорились, хотя говорили больше жестами с низенькой в короткой клетчатой юбочке, милой девушке похожей на аквариумную рыбку.
-Меня зовут Галя.
-Меня Андерс, представился Хохмач.
-Я Джон, сказал Фрол.
-А это Горностай, Андерс показал на Пантелея.
-А вы кем ребята работаете? - сказала Галя и сделала маленький шажок вперед.
-У нас тату салон мы художники.
-Еще иногда церкви реставрируем. - сказал Джон.
-Хочешь мы тебе, по татуировке сделаем, на любых местах, причем каждый в своем свободном стиле, это же фристайл. - вставил неудачно Горностай.
-Ну можно, наверное это больно? - ответила без желания Галя.
-Больно это когда одна дома и не кому не нужна! - сказал Джон, словно в него на секунду вселился Бог.
-Да правда. - грустно сказала Галя.
-Галечка миленькая, давай немного отдохнем на диванчике и я тебя угощу. - предложил Андерс.
Сели. Андерс налил девушке коньяк в беленький легенький стаканчик и достал из кармана и отломил кусочек шоколадки.
-Горностай чучело сбегай, за пепси. - приказал Андерс.
-Я тебе не чучело, это Гагарин был чучело из за тебя подох.
-Думай что говоришь... - сказал низким грубом голосом и посмотрел тяжелым взглядом Андерс.
Горностай пушисто побежал к стойке, за пепси.
-Татуировшику люди грубые, сама знаешь наверное с кем приходиться дело иметь, дайкерами, братвой, ворами, синими и всякой урлой. - Вот так! - пояснил Джон.
-Да точно, мы наверное сами уже такими стали. - с иронией сказал Андерс.
-А я работаю кассиром в супермаркете, и учись на менеджера в вечернем университете. - сказала Галя.
Появился Горностай жонглируя бутылочкой, настроение у него было преотличное, хотя он знал что все закончиться плохо.
-Коньяк и пепси-кола, вот нужно для солдата рокен-ролла. - пропел Андерс.
-Давай Галечка за знакомство, все достали свои бутылки налили в стаканчики. Потом вместе выпили, половинку коньяка девушка оставила в стаканчике и протянула Андерсу. Потом запили американским напитком.
-Андерс какое красивое имя, как Томас Андерс бывшей красавец из «Модерн Толкинг». Любимая группа моей мамы. А мне больше нравиться «Портишьхеад». - улыбаясь сказала Галя.
-Галечка ты чаечька, - сделал комплимент Горностай.
Джон по дружески кулаком подбодрил Горностая, ему понравились эти слова.
-Я пошла танцевать.
И девушка ускользнула в грохот, может в нем выковывают оружие победы, хор победивших обладает противоречивыми голосами и в этом феноменология.
-Что будем делать? - спросил Горностай, лицо его было безразличным, это значило что он готов к многому.
-Пусть все течет, то что должно произойти произойдет, то что было должно вернуться вернется. - сказал голос хотя губы этого голоса были тишиной.
-Горностай сходи жопой потряси, как говорила моя бабушка; - «Что не пляска, то жопой тряска».
Горностай снова разлил коричневой жидкости по стаканчикам, ; - «За тех кого нет», - произнес тост для никого, и его сдуло.
-Фрол, хотел тебя спросить, ты знал Гагарина? - глядя в пустоту поинтересовался Хохмач.
-А это «пироженый-мороженый», говорят он подох? Твой чел а ты у меня спрашиваешь, как будто сам не знаешь, хватит хохмить, Хохмачь!
-Я у тебя спрашиваю не потому что не знаю знаешь ты или нет, может ты действительно не знаешь, а потому что хочу картину мрачности для тебя хочу нарисовать, - глядя сквозь Фрола сказал Хохмач.
-Есть клоун один из твоих шестерок, силой обладает необычной, может тебе посмотреть во что башка Гагарина превратилась, - говоря это Хохмач достал из кармана, как из почтового ящика фотку.
На ней было не пропорциональное изображение, как на шарже, огромное тело Гагарина, похожего на упавшую трубу, и головка меньше чем у ребенка, даже меньше яблока, толстая шея быстро переходящая в тонкую, цвета он был желто-синим как почти все покойники. Не которые розовые, их в гроб такими закапывают хотя они еще продолжают есть.
-Мог бы не чего этого не говорить, а просто бы сказал; - «Найди мне токого-токого, и сказал сколько плачу», но мы же честные бродяги, - говоря это Хохмач не много смягчил взгляд.
-Просто у Гагарина голова всегда такая была, только он это скрывал, но вопрос почему он это перестал скрывать, и поэтому от своей ошибки сдох, - пошутил Фрол.
-Дело здесь не в твоем юморе, а в том что если принесешь мне этого клоуна, пять косых получить, я говорю что принесешь, его действительно нести надо, он без рук и ног, ампутировали в больнице потому что..., - небоговорив, ковыряя в носу ответил Хохмач.
-Говорят тем более это твой кореш, Химией кличут, он тебе башку надеюсь не сожмет.
-Он мне не корешь, а знакомый знакомых, так же как и тебе, ты даже с ним в одной школе учился Хохмач, - по корейски сощурившись сказал Фрол.
-Только мало пять косых, десять давай.
-А сможешь? - выгнувшись вперед спросил Хохмачь.
-Вижу я не зря с тобой разговариваю, ты знаешь где он! Приведи семь получишь.
-А зачем он Гагарина, яйцом угостил, наверное ты хотел ему ремонт устроить, а за что? - показывая злость спросил Фрол.
-Это тебе неважно братан, он же не твой кореш, не шестерка, даже не пассажир, кидать таких лохов не западло, ради этого и живем, все по понятиям. - сказал ясно кто.
-Лады, Хохмач, если смогу, угощу тебя Андерс Химией.
Вернулся Горностай с Катей потные как полудохлые мыши.
-Катюх поедем подышим, а тот душно здесь, как будто все пердят и воздух уменьшаеться. - встал приглашая девушку Андерс.
-Я еще хочу потанцевать, еще рано, - как бы отдаляясь сказала девушка.
-Оставайся если хочешь одна остаться, без друзей, - это были слова Фрола.
-Давайте в «Точку» съездим, в одном месте глупо сидеть, как пассажиры на крупе, - предложил Горностай.
-Поддерживай, поддерживай, - толкнул в бок девушки Джон.
-Ну ладно едим в «Точку», - весело сказала Катя.
Как медведи из берлоги они вылезли из клуба, Катюха даже вечером привлекала к себе взгляды контуром ног. Если бы комары могли бы превращаться в мужчин они бы залетали бы к Катюхе под юбку, но была конец зимы и комары спали в коме. Может быть под какими нибудь гнилыми телогрейками на болоте.
Хохмач сел за руль, были ли у него права не кто не знает, а у кого они есть только наверное у нескольких министров или генералов, у остальных они их отбирают.
Фрол всегда ходил с мортирой, терпел ее тяжесть, в рукаве пряталась выкидуха как подводная лодка в фиорде. Несколько раз в жизни он уходил от ментовской погони, несколько раз от бандитской. Выкибухой он зарезал парочку бакланов, в честь этого он напильником пропилил на ручке два крестика. С ментами ему не повезло, их пули пробили ему спину и попали в легкое. Хотя тело было молодое и сильное у него развивалось легочная недостаточность, этому еще помог Ярославский СИЗО. Фрол бросил курить, к врачам он не шел, знал, или его глупость в нем знала что «столыпин»  его катиться под откос, ярость обычное состояние Фрола, хотя он умел ее скрывать. Ярость на всех живых, он умрет а все живые дальше покатятся на карусели жизни...
Горностай в штанах держал своего «вальтера», он был не большого размера и весил около четырехсот граммов, хотя стрелял хуже «ТТ».
В случае если менты начинают грузить не по детски, Горностай должен их перестрелять, (он представлял мусоров сковородками в которых нужно только кинуть гаечку и они заваляться как солдатики, потому что не разу еще не стрелял по людям, даже в Химию он не стелят, стреляли другие) пока Хохмач не поможет.
Девушку посадили на заднее сиденье, между Фролом и Горностаем, низкие частоты начали делать свое дело, машина тронулась в сторону области.
Первым Катю поцеловал Горностай, он прижал ее голову и поцеловал в щеку, губы девушка спрятала. Его руки исследовали ее небольшие груди, как две экспедиции словно они высадились на не освоенной еще Америке.
-Я первый, - возбужденно произнес Горностай.
-Первый после параши, - Фрол через девушку, вернее над девушкой поднял ногу и пихнул Горностая, на его штанах остался грязный след.
Ногу он опустил на Катю ей ее придавил. Из руки весело выскочила выкидуха, надоело ей сидеть в темном рукаве Фрола. Он стал Кати резать одежду. В блузке он вырезал две дырки и вытащил через них молодые симметричные груди. Эрекция у Горностая почему то пропала.
-Ты ей больше понравился, на танцполе она мне это сказала. - «Джон мужчина в моем вкусе». - констатировал Горностай.
; Катин шок кончился и она стала вырываться, кричать.
-Андерс останови машину, заступись за меня, я хочу домой, я вас боюсь, - в голосе Кати было отчаяние и мольба, может Андерс единственный человек который ей поможет. 
-Катя ну будь поласковей поласкай у меня между ног, того проходимца, у него имя еще на три буквы, - шутливо попросил Фрол.
-Эй там сзади? - Фрол обратился к оргии творящейся на заднем сиденье.
-А вы бы мне не хотели ее в начале предложить как старшему? - железным горлом сказал Хохмач.
-А ты что участковый что ли? - спросил ехидно Фрол.
; Нет он инспектор! - захихикал Горностай.
-Слышь Инспектор, заехай за шампанским, вон магазин, - указал пальцем Фрол на проносящиеся магазины под ночным небом, что в горле пересохло после коньяка.
Хохмач не останавливая машину повернулся к Фролу и заехал ему кулаком в ****о. Громко что то треснуло, с таким ударом кулак попадет в лицо, если ударить очень сильно. Эрекция Фрола тоже куда то делась.
-Заехать просил, вот брат пожалуйста, заехал, - вернувшись к рулю и дороге спокойно сказал Хохмач.
Он начал парковать машину к появившемуся из темноты супермаркету.
-Горностай, возьмешь тележку, купишь; шампанского, конфет, бутылку водки, гандонов, колбасы, хлеба, сока, мусорных мешков упаковку и почитать мне «автомир» и «криминал». Давай делай! - приказал Хохмач.
Горностай упорхнул, его ноги были веселыми от ожидаемых приключений. Фрол держал девку, что бы когда Горностай выйдет не высочила и она из салона. Хохмач вылез из машины, обошел ее с переди, открыл переднюю дверь, рукой залез в бардачок, пошарил там как стоматолог во рту больного и вынул тесак, с кровостоком и упором. Кинжал блеснул блеском войны.
Хохмач сел на место Горностая и положил свою руку напоминающею хобот слона на плечи Гали. Галя после удара по морде перестала кричать и вырываться, как будто ударили и ее.
В кабине было темно, музыка не играла, только за окнами была жизнь, а здесь внутри притаилась смерть, только где она прячется? Может в иконе на торпеде, может в этом блеске ножей со всех сторон, может в запахе конопли в салоне, а может уже по крыше ходит та невидимая прозрачная птица которая срывает красные ягоды, а что это за ягоды? Эти ягоды наши дни, которые мы тратим на ожидание или на жизнь.
-Конфетка, я почему ты такая миленькая и одна, почему другие девки с парнями и подружками а ты одна? Все из за твоих дурацких принципов, из за упрямства, все ждешь Аполлона. Вот смотри слово «принцип» - это «принц» и «ип». Что такое принц не надо комментировать, и Хохмач приложил холодную сталь клинка к шеке девушки. А «ип» - это газ такой которым во время войн этих принцев травили. Умирали они замечательно, как должны умирать слабые принцы, потому что этим газом травили их другие более сильные принцы, которые даже еще лучшие принцы потому что кто побеждает тот и принц и принцип. «Аполлон» - это американский шатл в космос улетел на Луну, так Конфеточка, «Аполлон» сегодня вернулся с Луны, а мы астронавты и тебе Конфеточка повезло очень, ты с нами сегодня познакомилась... - Хохмач ножеком отрезал немного женских волос, положил крашеный пучок на ладошки Кати.
-Катюх дунь, ты растаяещся сегодня со своим неправильным прошлом, сегодня для тебя самый счастливый день в жизни, сегодня с тобой желанное тобой приключение. Потому что мы система освобождающая тебя от твоих же внутренних комплексов. Сегодняшний случай ты будешь рассказывать во время пьянок подружкам, мы останемся для тебя  эталонами мужественности. И ты будешь с радостью предлагать  свое красивое тело достойным. Получая оргазм и здоровый секс, если только останешься жива.
А человек как известно может умереть только от двух причин от старости и глупости.
Безумие, секс, риск, красота - все это одновременно и для тебя, тебе это нужно увидеть со стороны и ты поймешь сопротивляясь только теряют, как ты теряла до нас свое время. Могу поспорить, ты еще девственница не пуганная...
Катя дунула на свои отрезанные волосы и они полетели по салону, с желанием рассказать всем не живым предметам сказку про девушку и дракона.
Фрол протянул руку Хохмачу.
-Давай Хохмач спорить, на сто баксов! - сказал он.
-У тебя что дабла нету, вы с Железнодорожником, дело обделали, неплохо. Молодец, в общак положил Джон.
-Давай на пятьсот замажем!. Спасибо приятно было получить от тебя по морде, ты великий маэстро слова Андерс.
К «Ладе» подкатывалась тележка как глубинная бомба к дредноуту, она выкатилась из яркого универсама, катил ее Горностай. В ней лежали припасы.
-Горностаюшка, купи пожалуйста салфетки, они нам сегодня понадобятся, - открыв дверь и высунувшись на зимний холодный вечер и вдохнув свежего холодного воздуха попросил Андерс и закрыл за собой дверь, в салоне раздался женский смех.
Рука Джона отправилась исследовать под трусы.
-Катенька интересно, бреешь ты чебурашку или нет, - спросил он.
-Джон хотел с тобой вновь поспорить, у нее там побрито, - сказал Андерс.
-Надо было раньше говорить, я уже знаю, - сказал Джон.
-И что там? - спросил Андерс.
-Слазай и узнаешь. - был ответ.
Катенька раздвинула ноги, они легли симметрично на передние сиденья как качели (наверное голые девичьи ноги, тем более если не одеты трусы это самая красивая вещи в мире, красивее даже звездного неба) она была возбуждена и пила коньяк из горла бутылки, ее ей протянул Андерс.
-Джон там в бардачке, карты, достань, - приказал Хохмач.
Фрол убрал руку, из мокрой теплой щели и потянулся к бардочку, ему было не удобно, ну и что мужчины не должны ждать удобного момента, они должны его сами создавать.
Рука Фрола так и не дотянулась до бардочка, рука замерла в воздухе словно Фрол это большой заяц и «энеджайзер» сел как раз во время.
Когда Хохмач понял что произошло, он удивился своему отсутствию и гулу в голове, он понял он от чего то потерял сознание.
-Падла обфоршмачить меня решил, после ****ы или жопы и *** нельзя прикасаться к святому, сука ****ная... - орал он на Хохмача.
У Хохмача начала раздуваться левая шека, он представил что Фрол это большая ржавая пружина зачем то занесенная в салон автомобиля и упирающаяся в светлую обшивку потолка с огромным усилием, возможно он это подумал глядя на напряженную позу бандита (себя он бандитом не считал).
-Один, один, бродяга, не знаю как у вас в Ярославской области, но не всегда, не во всех случаях бродяги следуют понятиям, это так для слабых и споров и конфликтов рассчитано, на не которые не важные вещи закрывают глаза. А ты меня тварь боишься, поэтому и ударил.
-Мальчики не надо не сортесь, ведь так все хорошо, - котеночком попросила Катенька, выебите меня побыстрее, и пусть люди видят и завидуют нам!..
-Ну Андерс молодец какую сестренку нашел, - сказал Джон примирительно, пружина ослабла.
-Я хотел разыграть кому достанется первому, кто из нас фартовее , - сказал Андерс.
Прибежал Горностай принес салфетки.
-А вы здесь я гляжу не скучаете, - сказал он.
-Горностай давай салфетки, - сказал Андерс. Бандиты демонстративно вытерли руки и выбросили в окно салфетки.
 - Ну Фома раздавай на троих , - придумал очередное погоняло Фрол.
Сыграли, выиграл Горностай.
По небу, черному небу бежали овцы, ветер кудрявил их темно серую шерсть, их пас небесный пастух. А в многоэтажных домах горел свет, а может там горели люди и отдыхал свет. Но состояние окружности в пределах кольцевой дороги и за ней было по Гоголя таким же черно белым, дураки и дороги. На дорогах умирали дураки и от дураков умирали дороги. А над площадью которая около супермаркета между облаками и домами со светом и дураками внутри (постоянно пердящими), отражаясь в машинах крышах висела лошадиная голова, размер ее для каждого свой, по определения Эйнштейна (ее размер не являлся константой) все зависело от идеала выбранного бессознательно, принятие осозноного идеала входит в конфликт с целостным процессом развития и порождает лицемерие (имя которому лошадиная голова). Красивое в похоти можно увидеть, но эта видимость желаемого. А лошадиная голова реально только ее стараются не замечать или уменьшить сделав карманной, но она наверное из манной каши, которую на том свете покойники варят на Луне, только сильнее разваривается.
Галя в машине раздвинула ноги, холодный нож освободил ее от трусов, они вместе с перерезаной юбкой упали в пропасть между сиденьями. Гали жарко было от коньяка, еще жарче от водки и смешно от себя и шампанского, она видела над Москвой лошадиную голову и голова говорила голосом мамы : - «Бедная, бедная дочка что же ты делаешь?»
В теплой влажности ее половых органов вихрь раскручивался и окрашивал красками весь мир, вот перекрашены бандитские лица играющие на ее обладание, вот перекрашенно все остальное, вот перекрашенна она сама. Когда Галя увидела саму себя новой она удивилась и обрадывалась какая она высокая современная и красивая, именно такой она всегда хотела быть. А лошадиная голова все мешало и Галя поняла что ее можно застрелить выстрелом из спермы.
; Ребята, еб вашу мать, на *** вам карты, когда я перед вами голая и любящая? Давайте без карт решим а в спорте решим, устроим новое состязание в олимпийских играх. Чья сперма дольше и дальше полетит тот и победил. Согласны, - вылезая во рваных колготах и в блузке с дырками для сисек но в сапогах из машины шептала пела Галя.
Она раздвинув ноги легла на капот.
Мимо проходили покупатели, с пакетиками смотрели на эротическую картину и шли по своим домам.
А эротическая картина. Мужик с бритой башкой и в кожаной куртке **** красавицу зимой на капоте, под бухающую музыку, а двое других возбужденно о чем то спорили и размахивали руками.  Вот он кончил и сперма полетела как комета оставляя за собой белесый след. Точка на падения ее на капоте была обозначена стаканчиком с водкой.
Роли поменялись **** ее другой и девушка из рук другого пила водку, и после он положил ей в рот на закусь кусок колбасы.
-Да Джон видишь как тебе повезло сегодня, с нами такие приключения часты ведь на Хохмача работаем, а он у нас доцент, так что переходи к нам, хватит скучать, - сказал кто то, возможно это сказала лошадиная голова про которую шептала девушка, Джон был пьян, он уже не понимал различия между собой и всем остальным.
Вторая сперма совсем почти не летела, она просто вывалилась и упала, но точка входа ее на капот тоже была помечена пластмассовым стаканчиком с огненной жидкостью.
-Все за свой престиж боритесь, а она может цепляеться за соломинку но все ровно делает нам праздник, - сказал Хохамч когда до него дошла очередь ****ь.
-Я вам скажу но наверное вы меня не поймете, не хочу Галю ****ь на холоде как то это по скотски, слышите она говори про лошадиную голову, наверное она видит над вашими кожаными курками лошадиные головы, да так и есть если присмотреться.
-Ты чего нам Луну то крутишь, лунокрут нашелся. Спроси вот у дворника, - Горностай указал пальцем на подметающего окурки мужика в телогрейке около оживленного входа в магазин. Видит ли он где здесь лошадиную голову.
Хохмачь тоже пристроился к женским прелестям. Он умел пить и всегда управлял ситуацией, и не совершал глупого, поэтому и был лидером.
-Джон, для тебя работенка, возьми мусорные пакеты и натяни на номера, мусорные пакеты тонкие и поэтому хорошо натягиваться, гарантия. - потребовал Хохмачь вибрируя от сексуального экстаза.
Пьяный Джон, дрожащими руками полез шарить в темноту ища пакеты руки его как две большие удочки ловили рыбу в мутной воде.
Горностай вытащил из кармана петарду  и поджег ее бросил ближе к входу в магазин, раздался взрыв.
-Андерс я угадал совпало с тем когда ты кончил, - спросил он у пытающегося отдышаться бандита с большой дороги.
-Молодэц, умный башка, понэмаешь когда вынэмаешь, - кося под айзера пошутил Хохмач.
-Андерс а где твой след? На капоте чисто? - немного протрезвев от работы с пакетами удивился Фрол.
-А след мой мужской внутри, внешние следы не что шелуха а внутренний след, это да! - ответил он.
-Ну что журавлик, не прогнали мы твою лошадь. - спросил у девушки Горностай.
-Нет, висит, паскуда, на том же месте, - вставая медленно с холодного капота, что бы не повредить прилипшие покрасневшие ляжки ответила Галя.
Ответила и забралась греться в салон.
Ребята закурили, дворник в дали все подметал, серые овцы так же разбегались по небу от того пастуха который их упустил.
-Фрол приведи сюда бедолагу, нальем ему бандитскую чарку и угостим бандитским бутербродом, знаете зачем, ведь мы есть в рассказах о нас, даже нас если прихлопну цветные, когда помнят о нас мы будем жить. - предложил Хохмач.
Фрол пошел к свету, как персонаж из мульфильма. Что то сказал дворнику, и они стали подходить к стоянке автомобиля. Человеческая суета вокруг не прекращалась, супермаркет работал двадцать четыре часа.
-Мужик мы насорили здесь не много, подмети здесь пожалуйста, - обратился к подметале которому было около лет сорока Хохмач.
Дворник стал сметать в кучу пластиковой метелкой в кучу белые стаканчики и окурку. Когда он закончил Хохмач сказал:
; Делу время потехе час, выпей, - и налил полный стаканчик водки, достав ее из салона, еще он достал из упаковки кусочек колбасы которую режут по желанию в магазине покупателям.
Дворник выпил, взял из рук Хохмача колбасу и закусил.
; Я здеся работаю и дворником и рабочим, а платят только за одного и мало, раз в месяц, в долг не дают, а водку я люблю, только нету. Спасибо добрые люди!  Целый год не кто не угощал, только сами все хотели на халяву. А на халяву все умеют пить, и ****ить не по делу, - рассказал о своей поганой жизни подметало.
-Мужик а видишь ли ты лошадиную голову, - спросил Джон указывая на пространство между небом и крышами.
-А как же уважаемый, прекрасно вижу, это лошадиная голова менеджер этого поганого магазина, она только мешает, хорошего от нее не видел не кто, - ответил подметало глядя с вожделением на водку играющую в его мыслях заманчивыми гранями.
-Всех моих друзей скалапендра уволила по статье, - добавил дворник-грузчик.
-Есть прекрасная мужик московская традиция и знаешь какая? - вкрадчиво спросил Джон.
-Нет, а вот водочку можно и еще если совесть позволит, - ответил дворник.
-Ты слышал про «муху»? - поинтересовался Джон.
-Я их не только слышал но и видел в больших количествах. - ответил мужик.
-Я не мух, я про гранотометы, ты чего не доганяешь, старый...
-Меня больше интересуют стакано-меты, налейте еще, - попросил мужик.
Ему налили, он выпил.
-Для хорошего человека не жалко, - сказал Хохмач.
-Так, что ты там про «мухи» плетешь, - обратился Хохмач к охмелевшему Фролу.
-Работа недавно одну делал. На благо народа российского, мстил угнетенным. Заказчик две «мухи» дал, что бы я одного мутнорылого сделал, его офис в сером офисе на четвертом этаже, он мне окно показал. Сказал тачка за домами тебя ждать будет после дела. А эти труды в сумку большую были засунуты, я и пошел к серому офису. Иду и думаю, какое я хорошее дело делаю для его коллектива, этот самодур мешает, его бояться а я его убью и все порадуются, хотя все будут говорить противоположное. Когда меня со стройки выгнали я и прораба хоте мочкануть и главного. От этого напился. Дождался в кустах когда он домой пойдет, из кустов вышел и по роже, зарезать хотел, но только тогда я слабый был. Ну пришел к серому офису, курю. Звонка жду, ждал, ждал. Звонок. А звонок означал что заказчик звонит на телефон который в кабинете если этот директор ОАО подходит значит «муха» летит. Дым меня отбросил, целиться там легко, прицел есть, нажимай только на курок. Попала граната в стекло и взорвалась. Я убежал. А вторая «муха» в сумке осталась и использаванная.
-А кто заказчик был? - спросил главарь.
-Ты его знаешь! - ответ.
-Носорог?
Фрол кивнул.
-Он мне так деньгов не заплатил, директор к реанимации лежит, заказчик говорит если умрет получишь половину. Хочу поэтому продать «муху». За косарь.
-А сколько он тебе обещал, пятнадцать наверное. - спросил.
-Нет двенадцать, две задатку, я только получил их, сразу и проиграл.
-А где «муха»!
-Под кроватью ее прячу.
-Поехали сейчас в реанимацию и округлим этого деятеля, поросят получим! - а что поехали, глаза его были оловянные наверное он всю жизнь бил по кеглям, а вот еще одна кегля подумал и согласился Фрол.
-Допьем, доебем и поедем. - уточнил Горностай.
Он уже десять лет играл в «Бивиса».
Галя укутавшись в куртку вылезла из салона.
Вся задница ее была измазана спермой.
; Налейте и мне, - предложила она, потом посмотрела на небо, с неба на Галю посмотрела лошадиная голова еще более увеличивая и зловещая, словно сама себя ненавидящая женщина.
Ей налили, она выпила полный стаканчик, потом его бросила, он полетел на обочину, туда где кончиться его жизнь.
-Это наверное без нравственно так Галечка - чаечка, мне кажется ты там разглядываешь лошадиную голову, а ведь ты знаешь ее там  нет, и мы ее не видим, потому что не хотим. На свете надо быть ко всему готовым; и к смерти, и к раку, и к тюрьме. Потому что один человек это часть другого человека. Тот кто не готов, то удивиться, то испугается. А ведь глядя на все широко отрытыми глазами не замечая ничего и не пропуская нищего, человек находиться в сером нейтральном свете приобретая скрытую возможность и не прячась от себя в лошадиную голову, - грустно глядя на обнаженную на зиме сказал Андерс мантру.
-Галя пососи у хорошего человека, - Хохмач указал на дворника, этим прогоняют лошадиные головы в небе.
Галя прислонилась рукой к дворнику словно тактильно пытаясь изучить жизнь, женщины гораздо больше могут так понять, мужчины потому что частично утратили это, постепенно превращаясь в мутантов. Наверное она поняла что он порядочный и добрый человек. Поэтому она встала голыми коленями на грязный холодный асфальт достала из штанов его телескоп и засунула себе в рот.
-Ты Аквапарк, думай что тебе сегодня досталась козырная карта, вместо собачьего дерьма, сегодня тебя ласкает девушка, - предложил так относиться к действительности дворнику Горностай.
-Пойдемте в тепло, зачем жопу девушки морозить, - дворник указал на сверкающей рекламами вход в магазин.
Галя перестав мастурбировать дворнику, достала из салона сок, и пошатываясь побрела к центральному входу, воровские тени следовали за ней. И еще одна как по матрышачьи придерживаю падающие расстегнутые штаны и держа под мышкой метлу в другой.
Это тень на середине площади по грозила небу кулаком.
Покупатели словно льды ни когда не видящие ледокола расколотые оставались удивленные по бортам, провожали взглядом удивления эту непонятную компанию, им казалось что их главарь не был человеком (как это потом оказалось).
Предбанник магазина выстрелил теплом, там стояли урны и продавались телефонные карты, их продавал автомат. Автоматические двери открывались от любого шевеления даже если это шевелиться зомби. Каждый выходивший должен был открыть пиво и бросить металлическую крышку монету в жертву мертвецам умерших от алкоголя. Все сквернословили даже дети. Лошадиная голова радовалась от такого количества уродов.
Аквапарк захотел раздеться голым он снял штаны и телогрейку остался в носках и рубашки на которой нарисованы были бутылки и мишки. Ботинками он подпер двери, от нескольких неудачных открытий они перегорели. Это были внутренние двери в ночной магазин, внешние также отрывались словно всем управляла мышь.
Воры сели на урны, поставив на полу рядом около ног стаканчики для алкоголя. Голая Галя принесла сок.
Хохмач принялся разбивать игровой автомат.
Дворник начал ****ь Голую Галя, метла валялась на улице, прохожие наступали на палку. Пытались войти в магазин. Спрашивали: - А что, магазин закрыт. - глупыми голосами.
С дураками не кто не разговаривал, даже управляющая всем мышь.
Галя стояла раком жопа ее истекала жопным соком, Аквапарк пристроился сзади, управляющая всем мышь стонала от удовольствия его голосом.
За перегоревшими дверями показался охранник в черной форме, своими маленькими не на что не годными ручками он попытался открыть дверь, это было также глупо как разговаривать с трубой ночью которая выходит из котельной. Затем он исчез, наверное пытаясь обежать магазин и попасть в события через центральный вход. Лучше бы он этого не делал, ведь каждый видит свое будущее, но все равно совершает ошибку, как заснувший будильник запрогромированый на включение.
; Не давно разговаривал с одним челом, он про дачу рассказывал. -начал Горностай.
; Так вот, на участке он дом построил ***вый, как у всех, баню не достроенную, ворота для машины. А вот воды не было. Решил он что бы ему колодец сделали, в газете рекламу нашел. Позвонил. Там ему сказали опустить одно «кольцо»  пятьдесят зеленых. Денег этот мужик накопил за год. Приехали на его дачу копатели, он показал место. Начали копать. Вкопали «кольцо», оно высотой сантиметров восемьдесят, тяжелое железнобетоное. Вкопали второе, четвертое.  Причем чтобы у них как? Сверху на колцо давит другие, под первым подкапывают и под тяжестью других все опускаются, только надо вкопать равномерно а то все уйдут в сторону и потом с ними нечего не сделаешь. Лампочка на проводе и ведро на веревке поднимающее землю. Копатель в резиновых штанах, тяжело и жарко, пот заливает глаза. Вкопали семь воды нет. Туннель как в шахту, в кольцах скобы что бы вылезать. Воды нет. Деньги все платит. Вкопали еще три, стало десять, днем на небе звезды стали видны, если посмотреть из колодца. Копатели сказали: -«Мужик с  водой ты наверно ошибся, мы больше десяти не вкапывали, уйти могут».  - «Ну и что, денег я вам заплачу копайте дальше», - попросил дачник. Копают дальше, воды нет. Вкопали шестнадцать, деньги кончались. Колодец глубинной с пятиэтажный дом. Небо в темноте как светящаяся пуговица. Этот мужик любит лазить в колодец, восторгаясь грандиозности. Кстати вода там появилась только не хорошая, ведь рядом кладище.
; Может начать воду выпускать минеральную с названием «Череп и кости», а? - прикольную Фрол.
В предбанник вбежал черный охранник с маленькими ручками, в место лица у него был чайник с алюминевыемым носиком. Он схватил дворника за воротник и попробовал его вытащить его на улицу как куль. Воры встали с насиженных мест с угрозой. Угроза пришла к охраннику, его стали избивать, отобрали и разбили черную рацию. Затем наручниками (за ним сбегал Горностай в машину) приковали у входа. Фрол сломал об его голову метлу.
В это время «кончили» занимающиеся сексом, в небо выстелила сперма дворника, и попала прямо в лошадиную голову, лошадиная голова умерла.
-Ха, ха, ха, - засмеялась Галя, - Луна заслонила «голову», а потом присмотрелась «лошадиной головы» больше нет. Все я свободный человек теперь, я освободилась от себя. 
Аквапарк с болтающимся хером сломанной метлой избивал миниохранника.
-Ну пойдем отсюда, дело сделано, должны власти здесь скоро появиться, с их калашами глупо разговаривать, - автомат так и не сломался чем разочаровал Хохмача, он предложил (автомат) уехать.
Бегство из закупоренной комнаты, той что на самом верху, вперед к экзистенциальности. Костер разделяет отцов и детей. Костер разделяет власть и криминал. Это части из которого состоит мироздание. Они дробны и в этом их фрактальная суть. Отсутствие это релятивизм, костер универсум. Размерность точки равна нулю, размерность прямой линии - единице, плоскости двум, телу - трем. Если ввести дробное уравнение, то это вводиться новое измерение и вписать в это высшее мы получим вакуум на оборот. 
Машина стартовала как ракета, осталась позади плавающая платформа супермаркета. Ночь обхватила все своими длинными руками. Глаз луны встретил ее на улице.
-Стой Хохмач, видишь мент ручки крендельком. - сказал глядя в иллюминатор машины Фрол.
Через сквер брела синяя форма и черная куртка.
Тормоза заскрипели дверь открылась.
-Офицер мы за вами, вам надо быть в отделении. - строго сказал Хохмач через открытую дверь.
Мент остановился, словно обжегся.
-Я выполняю операцию, а вы кстати кто, я вас не помню? - ответил упрямым голосом служивый.
Двери отрылись из машины вышли Горностай и Фрол. Галя чувствовала что пора домой, но не знала как уйти и поэтому обречено сидела на враждебном сиденье.
Мент был молодой лет двадцать, тощий, форма сидела на нем как насмешка. Поза его была пугливой словно, не он должен ловить преступников а они его.
-Мы люди штатские, хотели пообщаться с властью, угостить чем бог послал, - сказал Фрол жестом пригашая в машину.
Горностой решил поиграть в бульдозер и подтолкнул ушастого внутрь. Эти люди человеческая стена самая прочная эта стена может двигать и создавать другие стены такие же прочные как вода.
Ушастый увидел голые ноги и полез в нору он стал харьком.
-Налейте немного ушастому, други мои, - повернувшись к салону сказал Хохмач.
-Улекук, улекук, улекук, улекус, улекукс. - дормотал ушастый.
-Ты бормашина, ты чего кудахтыешь! - угрожающе показал ушастому кулак Фрол.
-Улекук, улекук, улекук, улекукс, улекукс. - дормотал ушастый.
-Из какого отделения, отвечать! - прокричал Хохмач.
-Улекук, улекук, улекук, улекукс, улекукс. - дормотал ушастый.
-Из двадцать седьмого... улекук. Хотя я не должен выдавать служебную информацию. Где?
-Что где? - поинтересовался Хохмач.
-Я предлагаю сдать добровольно оружие и наркотики, и вы будете амнистированы по 160-й статье пункт пять.
-Улекук, улекук, улекук, улекукс, улекукс. - дормотал ушастый.
-Ты не перестанешь бормотать, чушь, ублюдок... - обратилась Галя, из за тесноты сидевшая на Горностае и гладившая себе клитор.
-Я передаю оперативную сводку в лагерь, посылаю запросы на вас, ваши фотографии уже переданы.
-На мента он слишком не похож, свой какой то, ведь правда. Как монах в аду. - сказал Фрол.
-Машина не правильно припаркованна, я выпишу квитанцию на штраф вам надо будет оплатить в ближайшем учреждении.
-А в детском саду можно, - спросила Галя.
; Я бы взял котлетами - сказал ушастый.
; А кто там, в вашем отделении стариший, - спросил Хохмач.
; Мичман Старшин, из отдела борьбы с огнестрельным оружием.
Фрол пошарил с сзади, достал бутылку и стаканчик, налил, протянул ушастому. Ушастый выпил.
-Я нахожусь на задании, вы воры должны властям оказывать первую помощь, необходимо задержать Драконова, он убежал из школы, обокрал завод, обосал колесо и выгнал кошку.
-Улекук, улекук, улекук, улекукс, улекукс. - снова дормотал ушастый.
-Поищи телефон, слишком он в себе уверен, - Фрол.
Горностай обшарил, ушастого, телефона не было.
-Ушастый ты сними перчатку, что там у тебя. - сказал Хохмач.
-Там рука власти, - сказал мент и снял перчатку.
-Мать моя, боже мой, сплошной отрицал, извини братуха, хотели с мусором поспорить а ты свой судимый оказался. - сказал Хохмач, глядя на руку, рука ушастого левая была синяя от зоновских наколок.
; Не давно трюфелей поел, вижу идут, парень с девушкой, торт несут. Я к ним как боевой спецназ. Говорю «Вы должны заплатить штраф иначе ваши действия будут расценены по статье 45-й УК.
   И стали как осляти, трепетать и унижаться как рыба на сковородке корчиться от ожогов надеясь ожить и уплыть в холодное море. Крышку командир открыл и торт на меня посмотрел, девушка с сожалением посмотрела, подземная булавка уколола, Луна посмеялась, Сириус ногой оттолкнул Солнце, ойкнули люди на Луне.
И услышали пугливые голос истины в темноте.
Ушастый полез в синий мусорской карман, достал шоколадные трюфеля.
-Братва угощаю! - предложил он протягивая.
-Мне западло помойку жрать, - оттолкнул руку Фрол.
-Ты гад, такой же мусор как все мусора, потому что ты тот, как к тебе относятся люди, - сказав голая Галя решила действовать, алкоголь пьют не зря, что бы выбрать главные слова и найти заглавные буквы к ним.
-Ушастый я здесь зажигаю, посмотри на меня и запомни, образ твоих поганых поступков, и таким меня тебя оскверняющим. Твое гоп- стоп комедиантство, так пусть оно будет еще большим комедиантством .
Хохмач представил пику неведамо как оказавшуюся в его руке к горлу ушастому, на лезвие выступила капля крови.
-Братва вы когда-нибудь видели, мусора пидораса, нет, а сейчас увидите. А ну снимай галифе штабные, - говоря это Хохмач нажал сильнее на нож.
-Да вы чего земляки, в не понятках, что ли, вы своего ведь судимого брата наказать хотите. - словно нюхая воздух сказал ушастый.
-Я в бригаде у Будильника, - добавил псевдомент.
Хохмач взял трубу, она крепилась на торпеде, начал дозваниваться. Когда телефон дозвонился, раздался писк соединения.
-Здорово Бубен, можно с Будильником поговорить,... Хохмач запомни.
-Твоими  молитвами, - ответил в телефон он.
-Здесь мы одно чучело поймали, говорит в твоей бригаде?
-Как от Христа. - в телефон сказал Хохмач, в месте со своей разложившейся совестью.
Повернувшись в салон словно сфинкс, Хохмач спросил.
-Если бы Будьльник подтвердил что ты у него тебе пришлось бы хуже, а так только штанами отделаешься.
Челы выталкали ушастого на снег, он упал.
-Хочешь мы тебя подрежим и тогда сам снимешь галифе. Можешь снять их и сейчас не подрезанным тогда резать тебя смысла не будет.
Голосам божества Майя сказал показываю лезвие ушастому Фрол, он выделялся на снегу как одинокая синагога среди белого православия.
Ушастый скуля начал снимать синие с красной полосочкой штаны, но с начала снял ботинки, они упали на снег как ампутированные конечности больных которые заниматься самоампутацией.
Он остался в трусах. Скуля он спросил : - Может я пойду?
-Только трусы сними и иди, мент поганый. -  пожелала смотревшая из салона Галяю
Ушастый снял трусы, его мужской отросток от страха бы не больше чем у новорожденого.
-Можно ботинки одеть?
-Одевай  паскуда, - разрешил Хохмач.
-Ему надо китель подрезать, что бы жопа была как орех, - сказал Горностай и взял у Фрола пику начал ей выписывать узоры, затем он эти узоры стал воспроизводить на казенной ткани, повернув к себе задом и поставив раком ушастого, что бы было удобно обрезать китель.
-За такую позу в Грузии десять лет дают! - пошутил Хохмач.
-Жалко фотика нету такие бы фотку получились, вся братва позавидовала - прикололся Фрол.
Когда все было готово, Хохмач отвесил псевдоменту парашу и ушастый уткнулся башкою в сугроб. Вскочил и трусцой опидорашеного побежал как заяц русак по Невскому проспекту.
-Люблю с мусором поспорить, - как бы себе сказал Хохмач.

Фрол  сегодня у меня спрашивает, - Жезнодорожник как сам.
Ну я чесно и говорю : - «Сам знаешь, жена по хозяйству, меня с утра колошматит, потом гоношусь, ну а вечером при стакане».
А Фрол говорит, если от твоего имени скажет весь народ то порядок будет другой. В принципе ты и сейчас высказал состояние русского. Но в народе это звучит драматичней : - « С утра гоношимся, весь день при стакане, жена по хозяйству, потом колошматит».
-Ха, ха, ха, ха... все посмеялись, даже не русский Юсуф, смеялись и половники на гвоздях и ложки своим блеском, потому что если в семье шутят то даже обоям хорошо становиться.
-Сестренка, - обратился к жене Железнодорожник, давай квартиру продадим, а другую лучше купим.
-Саня а мне и здесь хорошо, вот только не ездили мы ни куда, почему то? Да и ремонт делать не охото, - закуривая ответила молодая.
-А ты что Железнодорожник задумали что ли с Фролом ограбить, биржу, или форт Нокс? - дэнэг нэт, сказал бы Юсуф и она показала жестом на айзербека.
-Кому налить, поднимая бутылку со стола как ракету, посмотрел по верх людей мутными глазами Железнодорожник.  - не успев получить ответ сам в свою рюмку он положил змея и сожрал.
-«С утра гоношимся, весь день при стакане, жена по хозяйству, потом колошматит».- с идиотской улыбкой как на закусь сказал Саня.
Химия не кто тащить в кухню не хотел и поэтому он отдыхал с другими цветами в темноте, хотя эти цветы были в его голове. Сначало он просился к компании, ему хотелось тоже выпить, но выпивки обычно мало и на всех ее не хватает, и ему сказали что он пролетает, так он попугаем сидел в темной клетке комнате.
Опять завод полутемный словно земной шар готовиться к войне со своим зеркалом, небо если только оно есть, свет которого нету, тревога не пускает назад. От куда то подсматривает летучая мышь, ее глаза, глаза умирающего от боли. Везде разбросаны обломки самолетов, которые хотели улететь на Луну, но разбились о землю, потому что в конфетах маленькие трупы прикованные цепями зовут. Но понять куда это страшно и пилоты поняли это.
Каждый шаг через человека. Люди разбросаны как в пещере, одни умерли и скрючили руки как завитки у сосисочных упаковок, другие корчаться толи в болоте, толи в своем поносе, где то работает трактор, наверное за рулем скелет или волк или учитель. Мы перешагиваем через них, мы это я и «Я».
-Откуда такая усталость, как будто набрал в рот воды, и пить нельзя и глотать нельзя и молчать надо.
Когда в детском саду нас водили в лес, это была одна из пыток. В жару брали воспитатели чайник с водой, что бы самим пить. Если дети просили им давали сделать глоток потом говорили что глотать нельзя до самого возращения, тот кто проглотит будет наказан еще строже, все боялись и не играли сидели молча на земле и гудели как трансформаторы. Потом садисты в группе после прогулки шли в туалет и мы дети сплевывали воду в раковину, причем вода должна была быть жидкая за слюни наказывали, раздевали до гола и закрывали в туалете, самое обидное было смех своих.
-Это потому что мы постоянно поднимаемся в гору, на кладбище сказал «Я». «Я» в каких то отрепьях но по форме тела мужчина, хотя голова не имеет лица, вместо лица непонятное увидеть которое нельзя потому что туда лучше не смотреть.
-А куда мы идем? - спрашиваю я.
-На могилу поэта. - отвечает «Я».
Странно мне кажется я говорю сам с собой и сам отвечаю себе. Вот в чем метаморфоз общения с «Я».
Люди разбросаны гуще, наверное здесь проезжала детская машинка груженная вареными рожками и постоянно переворачивалась заезжая в гору.
Я начал узнавать знакомых, все они здесь были, через все их я переступил в жизни, одним не заметил, других предал, третьим соврал, про других рассказал. Боже как их жалко. При смотревшись я увидел что «Я» что то несет в противоположной от меня руке, что это, это же чайник.
-Да тебе нельзя говорить! У тебя во рту глоток воды. На кладбище на могиле поэта нас ждет Бог, он проверит что бы не было слюней. Но простить эти люди могут только сейчас, потом шанса нет. Обратишься к ним, они тебя простят возможно не знаю это их дело в отношении к тебе, я бы тебя проклял, наверное и они также сделают, тогда у тебя не будет воды во рту, Бог тебя не простит.
Я узнал ее, я ее любил, она была красивей цветов, таких красивых нет даже в цирке, она была такая какие живые ходят по небу.
А сейчас она израненная валяется в судороге среди могильных ржавых крестов,  из глубоких ранок сочиться сукровица, вокруг грязь, венки, трупный яд.
Я предал ее. Я обнял за талию другую со светлыми волосами, похожую на стюардессу и сел она стояла около меня, я обнял ее и погрузил руки в ее ягодицы они напоминали варежки с холодной нежной кожицей, язык мой потянулся к ее промежности и достал до лобка. Это было летом на улице.
Лето на улице, это было вечером когда бабушки на лавочках рассказывают внукам волнующее, когда пьют пиво по дороге на дэнс молодые, когда розовое небо над домами.
И между этих домов, под этим розовым небом шла она счастливая и красивая от счастья, что у нее есть я, и что в ее жизни появилась жизнь. А жизнь это смысл, делать все. Зачем отдыхать если это никому не нужно, зачем одеваться когда все к ней безразличны, зачем есть, откармливаться как поросенок, зачем быть интеллектуальней если не кто не хочет говорить и не с кем поделиться, потому что не кто не поймет. И вот она, она видит нас.
Я увидел ее отдернул руки. Поздно. Жизнь потеряла смысл и по спине ударила плеткой.
-Сейчас я помогу тебе, я падаю на колени, вода выливается из за рта. И начинаю спасать ее, языком вылизываю трупный яд из ее ранок он горький как гной.
Она немного приходит в себя, останавливает свой стеклянный взгляд словно ее глаза замерзли во льду, на мне, зрение фокусируется.
-А это ты, я же из за тебя умерла!
Ее голая пятка бьет мне больно в нос, на какое то время все поплыло.
Я упал, спиной ударился о железную кладбищенскую ограду, увидел свои ноги.  Они в коричневых сапогах, а я в длинном черном пальто.
Нос разломан, но мне не до носа. Кровь стекает по черному пальто.
Мы идем дальше, «Я» легко себя чувствует, как тот кто после многих лет учебы защитил диплом. Я же как замкнутый на себя провод, не знаю для чего жить дальше.
Чем выше в гору, тем было больше мусора. Какие то металлические обгорелые кровати, торчащие над лопухами, сломанные древние швейные машинки, белые поросята десятилетних холодильников.
Слабо слышно музыки, играют на пианино, от куда то сверху. Мне кажется это музыка берется из заглавных букв.
-Кто из вас в правоте своей слабости? - спрашивает у меня «Я».
-Перед своей совестью, личность противостоит своей слабости?
-«Я» эти формы твои, эти образы они гирлянды и сделаны они для игры или для внушения, обмана и бегства. Потому что структуру личности создает поступок, а личность объясняя себе и потом другим придумывает в каламбурах разный барсетерий.
Надо просто пробовать жить, осознавая каждое слово, осознавая каждое дело. Дело можно делать имея стимул . Дело это осознавая необходимость и способ самореализации. Способ задается мотивом, а мотив стимулом. Грязная одежда фрустрации  и угрызений остается валяться, а человек бежит по дороге к жизни, а жизнь в звоне колокольчиков бежит ему на встречу.
«Я» протягивает чайник, этот чайник алюминиевый на нем наклеен белый пластырь, на пластыре какие то слова написанные шариковой ручкой, я не могу разобрать что написано потому что в суете и тревоге о будущем сознание мое отстранено хотя я и сказал то что надо, но сам я лишь бледная тень своих слов, на самом деле я меньше плосше и глупее.
-Сейчас тебе разговаривать с богом, он должен принять решение. Это самое главное для чего ты жил. И от него зависит твое будущее. - говорит мне «Я» и отдает мне в руку чайник с деревянной ручкой.
Я поднес тяжелый чайник, ко рту и попил, вода вкусная и холодная, такая вода бывает только в детстве.
Мы шли дальше и выше перешагивая через могилы, как можно было хоронить при таком наклоне горы, не понятно ведь гробы могли скатываться вниз, все проросло огромного роста папортниками и лопухами, иногда появлялись кривые деревья они размахивали руками как вдовы провожающие живых на смерть в поездах. И везде был мусор из прошлого, такие вещи существовали лет семьдесят назад. Ни холодильников не телевизоров не самолетов больше не было. Под ногами ломались от ржавчины какие то, косы, плуги, какие то старинные осколки блюдец, даже воздух изменился дым пах не горелыми шинами а кострами.
-Кто похоронен здесь они перед смертью сияли, и сияние это было так велико, так что они не заметили как умерли. - перешагивая через погосты комментировал «Я».
Музыка пианино звучало совсем близко как за пазухой. Я посмотрел на вершину она скрывалась в дыму, о там сверху вершина была плоской на ней наверное огромная поляна поросшая  молодыми соснами.
Шаг за шагом, шаг за шагом. Постепенно все преображалось, как будто здесь около вершины проводили субботник, сожгли и собрали мусор, граблями собрали прошлогодние ветки. Здесь росли тюльпаны, и даже лесным бродягам было бы уютно, словно будто есть у них какой то летающий дом.
Последний шаг и вот вершина, куда то делся «Я». Словно его стерли.
Может вершина себя четко очерчивает, в этот круг не все можно.
Я увидел не ровную поверхность горы, на ней росли пахучие сосны и было очень спокойно, так бывает спокойно иногда в жизни, но очень редко, обычно мешает волнение и суета, берущаяся из будущего, из той неуверенности о происходящем которое еще не произошло но уже создается или создано нашим пред сознанием. Ведь время есть только у людей. Вернее только они его создают.
На этой полу плоской вершине было несколько маленьких полян, а вдали за полянами и соснами голубая линия моря или бесконечного озера со скалами. От него дул ветер, этот ветер мог вылечить от любых болезней я этом почему то стал абсолютно уверен.
При смотревшись я понял от куда берется музыка, на полянке стояла пианино, на нем в двух подсвечниках горели свечи, ветер только увеличивал силу огня. На пианино играл какой то светловолосый человек в сером костюме, лица его было не видно и это было достаточно далеко. Рядом на соседней полянке стоял билиардный стол зеленого сукна с киями. Пахло костром который горел не далеко от меня, около него была на земле разложена белая скатерть на ней радовалась зелень, колокольней стояла шампанское, шептала тайны пропитанное дымом мясо.
Я пошел к человеку, который играл.
И казалось все человечество идет вместе со мной каждый шаг это столетия, или открытия или свобода в новой гуманости, это легкость в обретении себя. И с каждым шагом становилось яснее что человечество это один человек, а один человек это человечество и с каждым десятилетиям и продвижением и постижением, этот человек учиться, становиться менее  агрессивным, более гуманным и пластичным ко всему новому, и также помимо с существующем старым. Ведь сухие и молодые деревья образуют лес, его украшает зеленый кустарник, лес создает животных а животные создадут компьютеры которые полетят к другими мирам. Так и есть. Так и есть!
Музыка окончилась, пьеса завершилась, книга написалась, наступил хэпи-энд, познакомился, полюбил, жил, решил, окончил, простил, потерял и нашел. С этим я к этому светловолосому человеку подошел.
Когда он повернулся ко мне, меня поразили его значительность внутри себя, в этой значительности мелочью кажется галактика и законы потому что это как гвозди удерживающие шкуру на стене.
Внешность его было простой, и с ним каждый чувствовал себя был легко из за его простой улыбки в которой так много искренности что именно от нее светит Солнце. Ему если судить по внешности было лет двадцать восемь.
Я понял кто это, это Сергей Есенин.
-Мы ждали тебя сегодня, мы ждали тебя всю ночь. - просто с улыбкой произнес Бог, приглашая жестом к костру.
-Химия, называй меня просто Серега, ты же меня знаешь, и читал и смотрел, все знаешь, а я представь не все.
-Угощайся, - он пригласил поесть мясо.
Я не чувствовал себя скованно, я чувствовал себя очень хорошо как с товарищем, ведь такие мы друг с другом. 
Серега взял в руку бутылку шампанского : - «Дел много а я до сих пор не могу отвыкнуть от ... Хорошее шампанское, я знаю ты такого еще не пробовал это из «Астории» 1910 года «Мадам Клико», какой там хороший был биллиард и девочки».
Он открыл бутылку пена полилась на землю, разлив в бокалы, мы чокнулись с Богом. Я выпил, шампанское напоминало привкусом мороженное.
-Люди уже собрались, а дождь еще не пошел. - сказал Сергей глядя на серость над головой.
-Я всего лишь служу менеджером администратором энергий, по вашему энергетик. И я почти не знаю тебя, я обучаюсь у вас, тех кто приходит. Ведь мир это самонастраивающаяся система. Не я создаю вам создаю будущее вы сами его создаете, я лишь могу выбрать стиль.
А этот наш мир он очень не большой, вы его уже облетели, ваши спутники. Солнечная система. Дальше пока дороги нет.
-Серег, а долго ты служишь администратором, наверное как умер? - спросил Химия.
-Эх жалко, долго я учился лет по вашему тридцать пять. До меня было очень плохо, не правильно как то все.
Я же часть вас, а вы часть меня. Я очень добрый, я дарю людям много красоты, свободы и времени, благодаря мне вы стали больше отдыхать и ваш интеллект стал более творческий. В других местах все не так. Многие уже изменили свой мир. Некоторые уже освободились от материи. А Солнечную систему считают дикостью, а Землю   называют «Гастрономом».
-Серег а где мы находимся, ведь везде что то происходит, именно в каком то месте, которое строго определенно?
-Хороший вопрос, правильный. Мы на Солнце. Вокруг нас огромные температуры в миллионы градусов, реакция давления и протуберанцы.
А ты думаешь это пианино? Держа фужер поэт указал другой в сторону пианино, вот сейчас не Земле везде почти компьютеры, это почти тоже самое, сам понимаешь.
-Есть некоторая последовательность в структурности информационного поля, что бы перейти в него полностью то есть отделиться от материи, нужно изменить свойство мира. Во первых нужен контакт с другими более структурными информационными полями, которые находятся за пределами, сейчас он односторонний, во вторых бессмертие,  при ней у личности коэффициент полезной деятельности у личности постоянный, не чего не утрачивается а только совершенствуется. В третьих необходим более быстрый ритм, например обитаемая планета Прайм на орбите Сириуса вращается полтора земных часа вокруг совей орбиты, на ней много добились.
Проблема в том что у них есть технологии как это решить, но в их условиях. Почти везде жизни уже решили эти проблемы, а не я не вы пока не можете, люди стали добрыми и интеллектуальными жалко ведь что после смерти их многое теряется... 
; Ты ешь, ешь, на давай выпьем за красоту Российскою, за девушек милых и матерей добрых, - Бог протянул бокал с шампанским.
-Сейчас приглашают многих землян в другие миры поучиться, если хочешь и тебя могу направить, ты хороший. Только тебе земные дела закончить надо, я знаю.
-Серег, а вот летающие тарелки, пришельцы разные это кто.
-Разные бывают, не которые те про кого я рассказал, не котроые из другого измерения. Кстати мы для них тоже совершенно не постижимый мир, каждая область Вселенной это как бы и другое дробное измерение, например они не могут постичь время, оно только здесь, из того что я знаю.
-Сергей  а Иисус Христос?
-Да он тоже долгое время служил на этом месте.
Просто он был таким же обычным земным человеком, но он смог договориться с духом и использовал его. Дух изменил его. Он стал одержимым, милостивы и твердым. А ведь по делам судиться.
Дух появился на планете потому что люди стали способны понять его через пример.
-Я хочу, учиться, спасибо тебе! - ответил Химия.
-Лады, мы еще встретимся я дам тебе задание, там очень много чего, и ситуация постоянно меняется, некоторые ушли туда, но очень мало вернулось, пожалуйста будь готов ведь в тебе миллиарды и ты для миллиардов, также как вы для меня и так же как я для вас!
-Химия приглашаю ударить по шару, возможно шар это укажет путь.
Мы направились в сторону биллиарда.
   Опять шел снег. Снег шел всю ночь, от не сильного потепления снег был рыхлый. Он пушком лежал на ветках деверьях укрывая их как пух в одеяле. Дорогу были слегка не проходимы, но по ним ездил трактор сгребая ножом  снег, и делая ресурс на обочине.
   Химия шел с девушкой (имя не важно)  они гуляли.  Разговаривали о чем то, о чем в последствии не важно. Но девушка хотела что бы Химия больше зарабатывал. Не известно почему, хотя люди это самолеты и все хотят что бы они летели вверх.
  Химия был спокоен, ведь он не давно сменил работу, он ушел из гаража и устроился работать ночным продавцом, торговать алкоголем. Зарплата немного увеличилась, но на так мало, что это казалось смешным.
   - Зайди в офисе к бандитам, может они возьмут тебя на работу. Я знаю им постоянно требуются люди, - сказала девушка, когда они проходили мимо длинного пяти этажного старого дома, на углу которого был их офис. Около него стояли красивые и жирные внедорожники.
  - Ладно я быстро, только спрошу и выйду. Ты подожди меня на улице, я скоро… - сказал Химия легко забежав по ступенькам бывшего фотокружка. А легко было ему, что ведь не что его не перед кем  не обязывает если ему скажут нет. Он не от кого не чего и не ждет, только бы его оставили в покое. Ведь он живет тем что анализирует трудные и внутренне противоречивые проблемы.
   На встречу поднялся с кресла детина в костюме. Отвлекшись от компьютерной панели. Офис выглядел обычно по офисному, только  стены были украшены самурайскими саблями и иероглифами на бамбуке. Возможно от того что шеф имитировал комплекс Бу – си – до (путь война).
  - Здравствуйте. Вы, по какому делу, – вежливо обратился детина, преграждая путь в глубь. Рука его потянулась за пиджак.
  - Хочу узнать на счет работы. Нет ли у вас работы для меня?
  - Есть. Есть работа. Нам требуется; секретарь, водитель, телохранитель и дело производитель, и тот кто может выполнять разные поручения. 
   - Только тебе надо пообщаться с «самим». Он решает здесь все и он  сам платит кто сколько заслужил. Шеф только пока еще занят. Но ты проходи подождешь. 
  - Я зайду позже, когда он освободиться. Меня на улице ждет девушка, -  сказав Химия посмотрев в окно. Там через заснеженные ветки на которых прыгали снегири около кормушки он увидел контуры здания техникума в котором учился. Оно было коричнево старым с заложенными кирпичом окнами актового зала.
  - Нет ,нет только не уходи. Ты же не придешь опять, ведь ты испугался. А зря здесь ты заработаешь деньги за короткий срок, столько что там не заработаешь и за год копя и отказывая себе.  А девушка твоя пусть заходит, подождет вместе. Мы и ей можем найти  работу…
   Химия колебался он обдумывал.
  - Меня можешь называть «администратор» - добавил детина, сажая свой зад к компьютеру.
  - Я сейчас. – начав пятиться и развернувшись, сказал Химия. Он опускался по узкой лестнице, что бы открыв дверь и высунув голову в зиму, сказать ей что задержится. Но бронированная дверь не открывалась. К ней и к глазу на улице шли провода, и она очевидно блокировалась кнопкой. На которую под столом нажал детина. 
   «Все выход. В прошлую жизнь закрыт. Без сожаления сказал себе он сам. Он хотел получать, а не зарабатывать деньги».
   Время шло. Химия сидел на банкете. Детина «администратор» иногда вставал и подходил к гири. Поднимал ее несколько раз, краснел и садился опять на крутящийся стул. 
   - У нас не курят. Я сам курю, но шеф не любит этого, после того как он одному нашему сотруднику сломал нос, здесь прямо у крыльца, когда увидел его с сигаретой, я курю только по выходным – сказал он.
   - Все здесь было в крови и костяных крошках, - добавил он.
   За окнами немного потемнело, зимой темнеет все искусственно, в зависимости от настроения и занятости.
   Черная деревянная дверь открылась. Показав за собой покои дальних кабинетов. Первым шел не большой мужик в дорогой дубленке и шапке. За ним показалась огромная фигура рыжего, он был с широкими накаченными плечами и сильными ногами. На его черных штанах из блестящей возможно шелковой ткани были вышиты разноцветные драконы в восточном стиле. Вообще одежда казалась очень дорогой и красивой. Химия почувствовал еще очень приятный и тонкий запах  парфюма.
   - Не буду одеваться. За чем это надо. Здесь близко – он показал рукой на техникум в окне. Мы арендуем там актовый зал, для встреч. Что бы не тащить всю эту шваль сюда.
  - Да разумно. Хотя они могут начать стрельбу и там, и плевать им
на молодежь, - ответил мужик в дубленке.
   - Плевать не плевать, а решения принимаются мгновенно, и не известно кто решит быстрее человек или «гот», - сказал шеф.
  - А это что за файл? – рыжий указал на Химию рукой.
  - Работу пришел искать, - найдено ответил «администратор».
  - Жди меня здесь, - подал команду шеф Химии. И подошел к стене сняв с нее не большой кривой и страшный меч, похожий на поварской мясной нож. Он был без ножен, и на вид очень острый.
  - Ну пойдем быстрее, они уже звонили что подъезжают, - сказал шеф динамическим голосом и они пошли к выходу. Мужик в дубленке и шеф в тонкой шелковой темной рубашке со звенящим от остроты мечом. Химия их видел еще в окно. Гигант размахивал оружием выполняя на холодном воздухе ритуальные боевые удары. 
  - А что администрацию техникума не испугают они с мечом там же дети, - спросил Химия.
   - А разве это плохо когда мальчики взрослея увидят как должен выглядеть мужчина – устрашая и привлекая.
   Он вернулся не скоро. На улице вообще стало темно. Хотя на часах было всего пол третьего.
    - Мне вообще постоянно требуются люди. Многие уходят часто, - с порога толи убеждая толи изменяя мнение Химии начал гигант.
   -  А чем мне продеться у вас делать? – сказал в ответ Химия, боясь не справиться. 
   - Тебе приодеться решать мои тревожные проблемы.
    Они прошли внутрь, и пока они шли в то где стоит стол. Гигант сказал, что он продает бензин и занимается разными операциями с ним. Потом он спросил, у Химии есть ли у него автомобиль и права.
   Химия ответил отрицательно. Тогда Гигант сказал, что это ерунда и  пятьсот долларов они стоят и купить их не проблема.
  Химия же представлял дорогу, на которой автомобили находятся предельно близко, обгоняют и стараются подлезть, но совершенно не допускается кого-нибудь задеть. И все это было предельно ответственно и требовало дополнительного внимания, которого было взять не откуда.
   - Мы занимаемся бензином, продаем и прочее. – А ты будешь моим секретарем новым вторым.
  - Только проверку тебе надо еще пройти. Вот…
  - А что за проверка то? – спросил у Гиганта Химия.
  - Командировка в среднюю Азию. Конкуренты там мои. Разобраться с ними, вот и все. Не чего страшного. Тем более со мной поедешь, - успокаивал Гигант. Но от такого успокоя стало как - то, как от креста могильного холодок, если его щекой дотронуться.
  - Нет, я не хочу не куда ехать. И не известно за что, - ершился Химия.
  - За тысячу поедешь. Спрашиваю! – серьезно спросил с силой Гигант.
   




          МАЛЕНЬКОЕ КОСМИЧЕСКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ      
- И не протестуй что у тебя сумка тяжелее, возьмешь еще свой реванш – дитя трущоб. Он у тебя впереди. Только основа тебе нужна, а мы ее тебе поможем основать. Ты же у нас ученик, так сказать на подхвате. Вот и хватай. – Администратор указал на тяжеленную сумку, которая отдыхала сама от своей тяжести на прохладном гранитном полу станции метро, расположена она была под вокзалам, а значит, провожала в места отдаленные и столь интересные, что завидовала идущим людям и их ботинкам, которые ступят на новую землю, на терруингогниту. А путешествия всегда и вовсе времена – это отстранение от зависимости, автоматичности,  и продолжения жизни в бесконечных пределах.
  А сумка если представить на секунды ее  в разрезе имела сложный чертеж, потому что она была орудием контрабанды. Ручки и дно были укреплены проволочным каркасом, что бы оно «дно» не отвалилась от тяжести оружия, которое хранилась под вторым дном. Два разобранных автомата и двести патронов к ним и четыре разобранных пистолета, хотя один был собран и заряжен, хотя стоял на предохранители. Но Химии казалось что вес не подъемный был от строительных инструментов которыми сумка была завалена сверху для имитации. Он помнил как он застегивал ее молоток тупил, пила блестела хитростью щуки, а «болгарка» мучилась от принудительной пассивности, так как считала себя роботом трансформером. 
  Химия молча покатил сумку, на двух маленьких колесиках. В другой руке он нес пакет с продуктами. На спине пришельцем чужим сидел как злой колдун, который сцепил руки с ногами на груди Химии – был рюкзак с личными вещами.
  Когда они начали подниматься, на вверх, к вокзалу по эскалатору, Химия обернулся и посмотрел на детину Администратора. Тот был широк в плечах, высок и коротко стрижен. Лицо его было глуповатым но в таких простых лицах часто скрывается простота и доброта – а они отличная дорога к строительству хороших отношений. Администратор был одет в дорогие кожаные кроссовки, которые не промокали в снеговой жиже по которой они шли к метро. В модные запиленные джинсы и не промокаемую черную куртку с капюшоном отороченную мехом.
  - Ты чего такое погоняло мне дал что ли -  дитя трущоб. Или психотерапия у тебя такая, себя возвышать и других унижать. – сказал Химия глядя через плечо Администратора, на то как уплывают световые колпаки.
  - Для погоняла слишком длинно, - а вот терапевт, - это подойдет… - не зло сообщил Химии Администратор.
  На его лице читалось удовольствие от путешествия, как будто именно он астронавт и не боясь опасности скоро устремиться преодолевая пояс Койпера и приятную перегрузку старта.
  - Пиво будешь? – спросил Администратор, когда они уже были на вокзале, когда их обгоняли веселые суетящиеся люди с огромными сумками в которых в Индии приносят пожертвования (всякую еду, рис, изюм и прочее) богу Ганешу (человеку слону).
  - Пиво? – сказал задумываясь Химия. – Смотря какое добавил он.
  - «Козла» будешь. – Я угощаю, - останавливаясь но не ставя свою сумку на мокро грязный зимний асфальт Москвы сказал детина.
  Они подошли к палатки, на витрине которой торчали темные стеклянные бутылки, а сверху стояли сигаретные пачки, под которыми была всунута бумажка «сигарет нет» - на ней было так почему то написано.
  - Конечно буду, ведь жизнь прекрасна, - ответил Химия розовому лицу детины широко шагая к палатки, таща за собой сумку на колесиках.
  За пивом была очередь. А Химия наблюдал и исследовал вокзал, дух путешествий. Не  вдалеке он видел яркие обезьяний морды электровозов держащие за собой ленивых толстяков вагонов, вечно лежащих лентяев. Голос автоматической девы музыкально объявлял вокзальные необходимые новости об отправках и путях.
  - Я тебя орешками угощу, арахисовыми сказал Химия спине Администратора.
  - А ведь мы с тобой Химия – астронавты. Повернувшись на пол корпуса сказал он, и в голосе его Химия различил ту нотку за которую девушки любят а парни дружески сближаются. 
И вот они уже с пивом.
- А знаешь, что такое самолеты и поезда и вообще путешествия? Это синхрофазатроное  ускорение в котором наши элементарные частицы ускоряться возможно до околосветовых скоростей и подливают свою жизнь в тысячи раз, уносясь в далекое будущее.
- Романтично Администратор? Но если бы наша плоть имела такие скорости! – Так как пел Б.Г. – «мне кажется все это зря».  – Я конечно тебя не ограничиваю, но сам каждый должен самоаграничиваться, алмаз дешевле и ограниченный (ограненный) брильянт дороже. – вставил Химия.
  И вот пиво кончилось.
  - Нам второй путь.
  Химия посмотрел. Увидел он железнодорожную платформу, там большими, наверное для пьяных было написано ПУТЬ 2, и стоял отдыхая состав из вагонов.
  Проводница посмотрела паспорта и билеты, улыбнулась, только кому, тому кто понравился ей телом, мимикой лица движениями и феромонами.
Вагон их встретил не дружелюбно жаркой духотой.  Сумки отправились отдыхать и люди мечтать. Химии в последнее время хорошо мечталось и не хотелось не чего менять, он понимал что жизнь ускользает от него, с каждой секундой скорей, а впереди яма овраг полные человечьих костей. И это страшно для всех и для каждого.
   А все из за того что каждому существу хотеться вырасти стать реальным представителе своего пола и вида, бороться с инициативностью на общее благо, как семьи, так и группы, за бессмертие человечества и распространение его по галактикам.  Он хочет поэтому избавиться от детской невинности, когда родители приносят в жертву его интересы ради своих. А это  мешает познавать окружающий мир, но в тоже время страх потери родителей переходит, в еще больший ужас – за не имением выбирать свое в мире чужого. Родители – телохранители. А без этого не раскроется дверь в измерение опыта и не появиться новая личность, а не появившись  на плечи опуститься тяжесть плиты и  невыняся этой тяжести человеку молодому захочется уйти от друзей и устроить из собственной жизни музей, который совершенно им не цениться, но ведь хоть что то надо иметь – что бы не висеть в ваакуме как перезревший и не поняты й  плод.
   Цель всех авантюр переход от детской ровности в структуру, приобрести опыт, что бы соответствовать миру. 
   Они ехали в тамбуре их места были проходными (достались и хорошо, зато дешево, Гигант был доволен не большой суммой). Они пробирались в Бишкек на автомобиле, и там на вокзале должна быть встреча (оружие легче провезти в поезде). Администратор держал с ними связь по телефону, кроме Гиганта Химия не кого больше не знал и не видел.
   Поезд был полон гастарбайторов,  зимой  ими принято уезжать домой, снег не кому не охота чистить. Сумки с тяжелыми «инструментами»  легли под сиденья, а взгляды устремились на соседей. В плацкарте ехало четверо. Мужик акын располагался на  нижнем месте, снял куртку и не знал куда ее положить, метался между что бы убрать под сиденье или повесить на крючок. Девушка с умным широким лицом и стройной фигурой, не хотела лезть на наверх, от чего акын еще больше суетился с курткой. На соседних местах ехали грубые парни чабаны, наверное, они работали на стройке или дворниками.
  Поезд тронулся, Химия пошел в тамбур как по сантиметрам уползает Москва. Под свист и скрежетание она медленно дернулась, и пошла в сторону все дальше и дальше, убирая свое плечо, отдавая людей горам, степям и лесам.   Поезд набирал скорость, сначала медленно поплыли гаражи, а Химия словно летел над мостами и дорогами, обгоняя глупых людей сумок. А поезд набирал ход и уже несся над деревьями и далекими зданиями, казалось вот сейчас он и совершит собой прокол во времени. Химия отрыл дверь в соседний вагон, он прыгал на рельсах и Химия посмотрел вниз через гармошистый кожух, сквозь дырку в нем он увидел как там проноситься камушки сливаясь от скорости в плазменную дорожку.
  Вернувшись к месту он сел напротив администратора их объединял и сближал столик и они стали смотреть на других пассажиров, как привыкают к противоположному  смешивая в дороге себя с другими и просторами и людьми. Где то в начале вагона начала обход рыженькая, молодая проводница. Она дошла и до ребят и они протянули ей свои паспорта с вложенными биллетами.
  - А дорога вас украшает, хотя и без дороги вы обладаете яростной красотой, - вставил слово Администратор. Девушка улыбнулась ему и исчезла в следующем купе.
  - Ну давай за дорогу. Отметим удаление нас от прежней жизни, - предложил Администратор, лезя в пакет с продуктами.
  - Я заехал сегодня в «Ашан», там коньяк по сто шестьдесят, пятизвездочный, - он достал пластиковую литровую бутылку от «шишкиново леса», а в ней была налита чайного цвета жидкость.
  - Я купил воды, вылил ее и перелил туда коньяк, так компактней и легче, - добавил он показывая взглядом на бутылку.
  - Ну и дурак. Лучше бы воду оставил, сейчас бы ей запили, - сказал ему Химия.
  - Да ты ее когда-нибудь пробовал она горькая как сто китайцев.
  - А закуску ты должен был?! – говоря Администратор внимательно посмотрел на глаза Химии.
- Ты что Наг что ли, из рассказа про Рики – Тики – Тави, взглядом гипнотизируешь. – Химия полез в свой пакет и стал доставать фрукты.
  От коньяка голова как бы ушла не много вперед, и мысли отстранились, то есть ребята приобрели трех мерность.
  - Эй глашатаи, кто будет пить с нами коньяк, угощаем, - бросил призыв в куб с окном в котором жило четыре чурекских тела.
  Пить коньяк согласились молодые лохастые дворники, один был в белых ботинках с загнутыми мысами и китайском спортивном костюме его звали Толай он был постарше, другой назвался Сашей он был тоже в спортивном костюме но в кроссовках.
  Когда коньяк сидел внутри белых стаканчиках. Химия спросил – « За что пить будем? ».
  - « Домой едем, устали очень, соскучились, год работали и спали на работе, без выходных, без проходных – за дом и выпем », - сказал Толай. Саша подактнул.
  - Домой приеду, там жена и дэти. Машина покупать буду, десятка хочу взят, корову покупать буду, молоком дет поить. – беря пластиковый мягкий стаканчик добавил Толай.
  - А вы кто? -  спросил Саня.
  - А ты?! – перекрестно спросил Администратор.
  - Я сирот, детский дом сидел, хотя брат есть, - сказал Саня в руке у него уже был стаканчик, как он к нему прыгнул в руку не кто не видел.
  - Мы строители вам Таджмахал едем строить, - сказал Администратор косясь за окно, за которым проплывали березы московской области.
  - Мы тоже строители, а какие? – спросил Саша.
  - Телекоммуникации проводим, оптику тащим, - добавил Химия уменьшив количество вопросов.
  - Сколько вам платят, что-то не комфортно вы едете, не на машине, - спросил мудрый Толай.
  - Машина тоже едет, но мы туда не поместились, нас поездом отправили, - ответил не важно кто.
  - Мы до Бишкека, а вы? – спросил старый акын.
  - А мы тоже, - ответил Администратор.
  - А вы что родственники, а не похожи, - спросил с полуитересом Администратор.
  - Нэт язык и обычаи, ведь превращают не родственников в родственников. А все остальное наоборот родственников превращает не в родственников, - философски, по восточному добавил старый акын.
  - А платят как всем мало, а цены вокруг тупо растут, и все молчат, только премьера и президента восхваляют, на люди живут все хуже и хуже, а проценты и цифры все лучше и лучше. – только тем кто в бочаровым ручье им лучше и лучше. – Надо бензовоз пригнать, туда облить его по кругу, как круг вия из бензина и поджечь, что бы там всякие каратисты в лес без штанов убежали, - сказал не важно кто.
- Нэобижайся. Но вы русский – совсэв гордость не имэть. Страх, имэть, глупость имэть. Все на сэмья надеяться и молчат ,инэциативности совсем нэт. Бэрий вас запугал сто лэт назад, а у вас до сих пор жопа дрожат, - сказал Саша, а в голову ему уже видно вступил коньяк Кутузов - как завоевал Москву.
  Поезд пел свою железную песню и катился, Химия котился в нем как слега приглушенный ратан коньяком, ему было хорошо, ему казалось что жизнь похожа на теплое одеяло и он им прикрыт и он молчит, от того что ему не чего сказать, он ведь не представляет пока не какую структуру, еще не стал бандитом, перестал быть автомехаником, не создал семьи, и у него отношений с девушками. А значит он в обществе не изгой не бунтарь а просто мальчик, в тревожности и беспомощности. Сидит в рвущемся железном звере, несущего его к новому дыханию.
  - Айгуль (так звали широколицую), а ты о чем мечтаешь? Давай коньячку не стесняйся, а потом… – спросил и не договорил Химия,  он хотел сказать – «а потом пойдем в вагон ресторан».
  Но не сказал от того что пригласить еще не кого не мог, енотов не было в кошельке и кошелька не было, были штаны а в них паспорт с билетом, а в куртке выданный аванс Гиганта две тысячи а они были необходимы в той неизвестности в которую попадаешь.
  - О большой и светлой любви – тогда полезли на сеновал, -  Администратор простер руку в верхней полке, и сказал.
  Девушка покраснела.
  - Нам по религии нэльзя, - скромно сказала она и стала отстранена смотреть в окно.
  - А большую и чистую любовь  можно? – Шайтаны ведь пьют, а религии одна указал той же рукой на таджикских вакхлаков Администратор.
- Ты к нашим дэвушек нэ приставай, - защищая выступил Толай, нэ манипулируй.
  На некоторое время возникла тишина и пауза, связанная со сбоем намерений. И Химия решил приоткрыть свою структуру (которую не имел а выдумывал).
  - Я как не удачный психолог могу сказать про манипуляцию.  Очень удачная манипуляция которая ставит в неудобное положение, из не удобного положения должен быть выход и этот выход обозначает манипулятор, а так человек всегда стремиться к наименьшим потерям и коротким путям то он как рыба ловиться та что ему не выгодно.  Но фраза должна быть построена сложна. Первая часть должна содержать то с человек согласен, вторая приглашение к действию, и все это в контексте борьбы с собой и с своим имиджем и не удобным положением перед другими. Например фраза в компании когда друзья пьют пиво и хвастуються успехами, фраза к прижимистому кто не хочет тратить свои лавэ, а пить халявное пиво, - «да у него нет денег», может привести что человек пойдет в разнос. – Говоря Химия специально повысил и понизил голос для мужской представительности, боясь что его перебьют. 
  - Да друг просто учительница – начальных классов, - наливая коньяк провозгласил Администратор. Коньяк коричнево покачивался в белых стаканчиках. Айгуль скромно сидела, мужик акын был не понятен, Саша и Толаем по обезьяньи суетились. И на  все это через проход взирали Химия с Администратором, а по проходу вагона ходили туда сюда всякие дурачки и сволочи. За окном начинало холодать и по зимнему темнеть, проводница прошла предложила чаю, крутя юбкой как хвостом.
  - Я волнующийся человек, и мешаю вам впасть в самодовольство, от которого один шаг до деградации, - повышая голос с легким переходом на крик и вскакивая в проход по прометейски ликовал Химия.
  - Дайте еще коньяка. – сказал Химия не для кого и налил себе из пластиковой бутылки которая как толстая хозяйка стояла на столе в белый стаканчик дешевый и одноразовый.
  - А расскажите пожалуйста про Бишкек, - спросил вежливо Химия в нем затих змей восстания. Он спросил у всех четырех, но смотрел на акына. Акын молчал, отказавшись от дармового коньяка он пил чай принесенного ему девушкой проводницей, заедая его халвой из пластиковой баночки.
  - А что про него рассказывать, город и город, привычки шайтанские, во всех городах. Кто себя нашел, молодым старается казаться и дэвушек портит, ворует и пьет, потом заболеет и умрет. Кто не нашел Москва эдет, рабом становиться как мы, потом домой эдэт, хвастаться, а весной свнова Москва до зима, зима домой, снег нэ кто нэ хочет чистить. Продавцэц – чисти, грузчик – чисти, строитель – чисти. За это хозяйн нэ плати, просто так. Холодно, квартира дорога, кушать дорога, мэнт все отбирай, - попивая чаек произнес акын. Его исхудалое тело, раздутые мозолистые руки и короткая прическа подтверждали, полудохлого строительного муравья.
  - Я могу про Иссык-Куль рассказать,- начала Айгуль.
  - Живу я недалеко от Рыбачьего, дэрэвня живу. А  Иссык-Куль красивый горы в дали, синей вода. Там сэйчас дома строит начали, красный кирпич двух этажные, покупай зэмля дом строй, сэмья создавай, лодка покупай, рыбать ходи, туристов вози. Мечтаю на дом заработать, замуж выйти. У нас сэмья большая, я старшая, у других уже сэмьи, дэти, любовь, у мэня, нэт, зарабатывать надо, а дом дорогой, дэсять лэт Москва эздий и не заработаешь.
  Айгуль замолчала. Эта тишина казалась лодочкой на которой к по Иссык-Кулю плавает и ловит рыбу девушка.
  - Да мечта, мечта. Мой мечта жениться. Но жениться, на ком, что бы жить квартира. Квартира нэт, подсобка жить, телефон любить. И Саша показал дорогой телефон раскладушка, видно что в нем было необходимый набор функций для одинокого человека; приемник и флэшка.
  - А я космосом увлекаюсь, - начал администратор, посмотрев через узко прищуриные глаза как кот на мышей, на всех людей, ведь самая удачная атака это интеллектуальная атака. Вот, например, знаете как выглядит наше Солнце из космоса. Ну, хотя бы на расстоянии тридцать световых лет. Если посмотреть то Солнце находиться в созвездии, в центре неправильного треугольника, который образован из звезд Альтаир, Вега, Порцион и Антарес и еще на одной из граней расположен не менее яркий Сириус. Эти яркие звезды, вернее знание их азимутов, необходимо для астронавтов для возращение на землю к находящемуся по середине Солнцу не яркой звезды и малой, но большой по значению ведь – около нее обитаемая планета наша Земля. А если вас спросят, в каком созвездии вы живете, вы отвечаете, галактика Млечный путь, созвездие Ориона Пи 3, это созвездие состоит из около ста звезд и до звезды Орион 26 световых лет.    
  Люди посмотрели на Администратора так что он стал для них заглавной буквой, человеком знания, через которое лежит широкая дорого каждого к празднику созидания из  своего безумия.
   За окном проносилась снежная холодящая ночь, одетая в огромный белый маскхалат, лежащая в лесах на земле и стреляющая холодом в людей в тех, кто вышел один на один сразиться с ней из тепла вагонов или зданий. А платскарте  было тепло от того что было натоплено дровами и у каждого стоял горячий чай около правой руки а в голове и животе сидел драйвный дракон коньяк. Все настроились на позитив, все были на одной волне, на волне, тех, кто что то, делает или понимает для мира.
  - А правда что Земля бесконечная и что Луна вращается вокруг Солнца, - задал панковский вопрос Химия.
  - Придурок, думай что говорит! Колумб Амэрика открыт, Магеллан зымля оплывай! Ты что в школу нэ ходит, учитэльниц нэ любит? – сказал с некоторой опорой Толай. 
  - Не так все просто как тебе кажется.  Находят множество костей динозавров и прочих ящеров, на костях находят огнестрельные отверстия, оказавшиеся смертельными, огнестрельные от того что края ран обожжены, так вот эти отверстия не всегда круглые, не которые овальные. Просверлить или выточить ствол круглый, проще простого, но у вас не когда не получиться овальный правильный ствол, годный для стрельбы, хотя показатели аэродинамические у овальной пули во много раз выше. Замечу! Динозавры жили 70 миллионов лет назад, а как утверждается, человек появился 100 тысяч лет назад.
  - Давайте за них и выпьем, - провозгласил Химия. У Химии кружился весь мир перед глазами, но пить хотелось еще, хотелось еще глубже погрузиться в не реальность, а в ней он чувствовал себя очень сильным, ему казалось, что дух какой то завладел им и через него с силой помогает ему  и эта сила сильнее чем его слабость. С этой силой он с этими людьми может сделать все что угодно, лишь бы был повод.
  - За кого за них, за динозавров? – спросил Администратор. – Так Сатурну больше не наливать и он сначала отодвинул коньяк, а затем и убрал его в рюкзак.
  - Администатор ты что охуел, ну-ка достань быстро что убрал. И Химия потянул руки к рюкзаку Администратора.
   Он как бы издали осознавал, что получил удар в скулу и его отбросило в проход между сиденьями и он упал к ногам пассажиров как хлам. Он, полежав секунду, встал. В голове его как будто заговорила церковь, но церковь не человеческая, а какая то не та. В голову ворвалось сразу несколько голосов, и эти голоса вопили от радости и визжали, как бывало раньше во время пиратов, когда головорезы захватили парусное судно и подавили сопротивление. И теперь они стали здесь хозяева и судьба других уже решена. Кроме голосов Химия услышал, шум и голос механических устройств и услышал он страшный голос роботов и услышал он путаные слова, и слова которым не знал значение.
  Химия сел он был обескуражен, так бывает когда человек понимает, что заболел страшным заболеванием, он крутил головой, ковырял ключом в ушах, он пытался увидеть тех но не видел а только слышал.
- Ударь, ударь, ударь меня еще, - просил он как теленок надеявшийся, он думал от другого удара, все вернется и голоса исчезнут.   
  Но Администратор сидел, удивленно смотря на него, а демоны смеялись, он слышал их не добрый смех. Химия стал волноваться сильней, голоса не проходили, он был в панике.
  - Знаешь, что ты сделал!? Сука, ты попал по моему ангелу хранителю, ты убил его! Ты убил его! – орал он вскочив.
  - Бейте, бейте меня, по голове бейте! – истерично орал он размахивая как ужаленной рукой, но не кто его не бил, все были испуганны и хотели что бы Химия успокоился. А голоса смеялись.
  - Давно я не чувствовал и не порол молодух. Возьми, возьми ее! – Призывал самый громкий голос какого то мужика, в голове Химии. Ему казалось, что его нагло используют и в его тело залезли посторонние и едят его страх, воруют его энергию. А это им больше всего и надо. Он почувствовал, как налился и поднялся его половой орган. 
  Химия быстро опустил расстегнутые штаны до колен, и со стоячим МЖ, полез на Айгуль. Она завизжала и вскочила на сиденье, как будто к ней подбиралась ядовитая кобра. Толай а потом Саша начали оттаскивать Химия от Айгули. А Химия схватил ее за ноги и стал стаскивать ее с лавки. Бесы в голове его звенели и зверели. И он сам был восторжен, как ему надоело всю жизнь ходить с опущенной головой, как ему всю жизнь надоело стесняться и унижаться. Пусть порядок повиниться, ему не по пути с ним. Жизнь это сотрясение  ,хотя не понятно для чего, от апатии и скуки сотрясение.
  И сотрясение состоялось, резкий удар в челюсть, сознание не много помутилось и с ним, отплыли в черноту бесы. Кто его ударил, он не увидел даже периферическим зрением, он рвался к Айгуль, хотел покарить ее или изнасиловать, избить тех чуваков, что с ним, и ему было плевать – кто и почему, ему просто нужна была его сила, которая когда то ушла с его мужским низким голосом. А  пришла женская певучая речь, слабого абсолютно не мужского существа.
  Химия поднялся, сел на лавку та которая в купе, на которой сидел между ним и Айгуль, Толай. Химия смотрел в окно, там проносилась темнота, какие то огни мерцали на горизонте, а с неба из низких туч, казалось что они эти тучи не выше вагонов, сыпались стружки, обычные деревянные стружки, такие какие бывают после рубанка.
- Дайте мне выпить, - проговорил Химия, но уже низким мужским голосом. Он понял на сколько изменился. Изменился всего лишь за мгновение, бесы дали ему силы, в надежде что он им даст тоже силы, за которой они и приходят сюда.
- Ты бля стал уже мудной! – был голос Администратора, он сидел на своем прежнем месте, как с секирой охраняя коньяк.
  - А ты не понимаешь что – ли что полную силу может обрести только бунтарь! Потому что смерть чем ближе, тем больше требуется созидательной жизни. А только боги и змеи, хотят удержать человека в подчинении.
  Айгуль украдкой посмотрела на Химия из за гористого профиля Толайя, Химия поймал ее взгляд, в ее глазах сверкнули алмазы. Эти Алмазы и пригласили Химию в будущее.
  Айгуль встала со своего места и вышла в проход. Постояв секунду она повернулась и сказала ребятам, - «пойду пройдусь». И пошла в сторону тамбура. Химия вскочил и похилял за ней, а ему казалось что шпага прикреплена к его ремню, и эфес ее рядом, он холодный и на него можно положить руку, и что она длинная но легкая, и иногда металлически задевает за предметы, ему от этого стало приятно. А он видел мишень Айгулину жопу. Которая жила своей платонической жизнью.
- Айгуль стой, - закричал Химия через движущийся вагон, девушка остановилась.
  Химия добежал до тамбура еле сохраняя равновесие, ему казалось что поезд уходил вместе с ним в какой то подземный туннель как в пещеру к пану.
Около туалета его ждала Айгуль, она смотрела на него и ее глаза лили голубой свет.
  Химия обнял одной рукой девушку, другой попробовал открыть дверку туалета, дверь подалась. Химия открыл ее и затолкал в вонючее пространство Айгуль, закрыл дверь.
  - Ты как Египет Айгуль, я покорю тебя как Александр Македонский, а теперь раздевайся, будем спасать цивилизацию. И руки Химии проникли в жар между ее ног.
    Как стащили с себя одежду Химия почти не помнил, как не помнят солдаты страх во время атаки, когда азарт и рефлекс. Как написали бы доперестроечные писатели – холод их разодоривал. Холод и качка вагона, стоны Айгуль, два абсолютна голых тела, пар от дыхания, стуки в дверь. Они меняли позы, то Химия сидел на вонючем и мокром железном толчке, а сверху с ним взаимодействовала Айгуль, то она стаявшая раком облокотившись на толчок. Химия посмотрел туда через плечо девушки, снизу сливались в упругую реку сиглулярности камешки рельсовой щебенки и снег. 
  Когда они взявшись за руки как фавны кончили. Помолчали ощущая торжественность. Химия сказал прижимая к себе теплое тело. – Мы съели плоды, приглашаю в вагон-ресторан, что бы отметить продолжение вечной жизни.  Айгуль закивала, улыбаясь, ее тело сейчас была окружена красивой аурой, а  Химия видел не видимое.
- Я сейчас, надо покурить и согреться - и Химию сдуло из туалета он голый открыл дверь и выбежал в вагон с его члена капала сперма, люди хотевшие в туалет расступились, удивившись и не чего не сказали все и так было понятно. А бесы в Химии устроили просто праздник, они ему шептали – « так и действуй, так и действуй парень…».   
   Добежав до места он встретил открытые рты, и пока они закрывались схватил со стола пластик коньяка, потянулся за сигаретной пачкой, но тут в руку вцепился как рак Администратор, лицо его не выражало не чего кроме инстинктов,  а отвисшие слюнявые губы, бормотали что то не членораздельное. Он хотел вцепиться в много значащую бутылки, но пока вцепился в руку. Чурекские суслики тоже вскочили  на борьбу со зверем. Но Химия успел схватить со стола нож, раскладной нож с зазубренным лезвием , он был открыт и готов к делу ( в смысле нож и не только).
  - Сели все мочалкины дети, а то сейчас полоски на вас нарисую, как на бурундуках. – все сели и Химия с ножом, коньяком, но без сигарет понесся к Айгуль, он был для себя нов, цел и свободен. И не демоны подселились в него, а он их сам в себе вырастил, страшась своей бесконечной пустоты, пресмыканием перед всеми и  своего бессилия которая убила смысл его жизни с годами. 
  Около туалета граждане осаждали дверь, стучась и говоря – «девушка выходите…, освободите туалет…»
  Химия с ножом в руках глядя на их спины закричал  - « прочь отсюда кикимры!» - кикиморы обернулись, Химия топнул на них голой звонкой ногой как на мышей.
  Кикиморы попятились и Химия проник в градвонюческ. В котором вялая Айгуль искала упавшие на грязный пол трусы. Она была в таком положении что Химия не мог не раздвинуть ее складки, во открытую дверь было видно сначала его задницу, а затем общее дело.   
  - Вызовите милицию, вызовите милицию, до чего уже дошли люди, со всем стыд потеряли, - возмущалась какая то тетка.
  Оделись. Химия вышел первым. За ним Айгуль, поправляла растрепанные волосы. Химия пошел в направлении вагона-ресторана, Айгуль за ним. Поезд покачивался, замерзал на ледяном завывающем снаружи ветру, и через холод несся на юг в тепло в среднюю Азию. Бесы у Химии в голове отошли в сторону и перестали мучить и пугать, но некогда не знаешь ведь когда они вернуться. А когда они вернуться будет; страшно, дико и будет тошнить. Химия вспомнил как они выглядели; их было много. И как они умещаются, например в тесном полуплацкартном купе среди  общества из шести человек? Возможно от того что там пространства виртуальны. Их было несколько мужиков в плащах, в советских плащах, в коричневых, желтых и светлых, но голов не было, вместо голов и лиц было бредовое марево. Возможно, когда Химия очень сильно напьется они покажут ему лица он станет  для них более реален и он с ними договориться и они оставят его в покое. Хотя они появились в нем совсем недавно, но он устал от них, он боялся их, и боялся себя. Он боялся что кому то он может причинить вред, он же ведь любит незнакомых.
 Вагон-ресторан встретил молодых людей; белыми скатертями вазами, теплом и запахом деликатесов. Бутылку с коньяком в которой оставалось меньше половины Химия засунул в джинсы и закрыл сверху свитером. Они сели за столик, Химия посмотрел на  вазу, в ней лежали фрукты - интересно они настоящие или пластиковые, можно ли их есть подумал он?  Появился как джин официант с лицом изрезанным ножами.  Химия заказал фисташки, шоколадку и пиццу на двоих, денег у него было совершенно и он не знал как ее он будет оплачивать.
 Айгуль улыбалась ее плоское лицо было мило, а крашеные красным волосы передавали техно.
; Ну давай знакомиться друг с другом. Я бывает говорю сложные вещи - но ведь я не с дураками разговариваю, а если и с дураками, то дураки они были раньше, как только начнешь вести с ними достойно и уважая их, как они начинают меняться, а хамство я их обрываю. 
; Вот ты говорил про дом, про уют - а это пространственная связь всех вещей с людьми которые окружают, важнее связь с людьми но прийти к ней можно только через материальные вещи.  Жизнь возвратно-поступательна. Сначала ты смотришь. Из себя на ружу. Выдираешь приобретаешь, накапливаешь, упорядочиваешь. Пересытившись однообразием. Меняешь знак и уже снаружи смотря к тебе внутрь. А смотреть интересней; загул, разврат или преступления. Соблюдая это, мудрость скапливается клубком.
; Химия знаешь, человек воплощается в духовном облике, как в облаке, он при этом отвлекает ум от всех внешних объектов и позволяет покоиться ему в собственном центре. Этим он открывает реальность для других, например для меня - были слова Айгуль, при этом она была серьезна и меланхолична, Химии показалось что он разговаривает с собой, насколько она была близка к его образу.
; Именно эта реальность и важна и нужна, подари ею детям, которые бояться спать в темноте, и они успокоятся, сила побеждает слабость и волнения. Таким ты и запомнись себе - сильным и без волнения. Я что тело твое. Оно всем нужно, нужен стандарт; не толстый, высокий и современный , то есть понимающий много, даже больше чем спрашивают, - добавила она хлебнув еще коньку из их пластмассовых стаканчиков.
; Психи только всех устрашают, и всем мешают, ведь что важно! Человек нужен не такой какой он есть - а такой каким его представляют.   Твоя беда что ты не понимаешь что от тебя требуют, и ты начинаешь экспериментировать. Стань не много тупым, для соседей и только внешне, и тогда я смогу любить тебя, - сказала Айгуль уверенно глядя на Химию. А поезд все шел и шел, девушка ела орешки, пица закончилась, а денег все также не было.
   Наступило время оплачивать, и официант заходил смотря и все было выпито и съедено, Айгуль вновь рассказала о доме, о мужчине который бы понимал ее и вел хозяйство. И у Химии опять заговорили в голове бесы. В этот раз они уже разговаривали между собой о нем и это он хорошо слышал.
  Химия встал и сказав Айгуль что скоро вертеться, что пойдет покурит и пусть она немного посидит и его подождет, пошел в тамбур.
 В тамбуре курил какой то мужик. Химия представился - «я рабочий автосервиса».
 Мужик представился - « следователь по особо важным делам».
; Ты говоришь по особо важным, значит ты в психологии одной ногой?
; И не только ногой и рукой и головой, - ответил мужик смотря то на Химию, то за окно поезда, за которым через снег мелькали огни какого то города, в который въезжал длинный смешной чувак поезд.
; Я вот что хотел сказать, - быть рабочим это тоже самое что быть рабом, а быть рабом это ползать на брюхе в своей бессознательности, - а это жить абсолютно механистично, ждать как червь пока не раздавят тебя? - спросил Химия глядя прямо на следователя.
; Есть другой вариант жизни, будь воином - будешь парить в небе своей осознанности, опираясь  на мощный стержень самого себя, как я. Что тебе больше подходит? Если ты не устал от себя.
; А что такое устать от  себя - спросил Химия, осознавая что поезд притормаживает, очевидно подъезжая к станции.
; Устать от себя это лень, не способность и не желание меняться. Но это не бесконечно - лень эта энэркция, а когда она закончиться будешь грубо сползать в деградацию, осознанно теряя себя, и это будет до того когда найдешь способ выйти из этого состояния, но выйдя, оглянешься на то сколько потрачено сил и времени на собственное восстановление и станет горько и больно, за глупо потраченное время. Та что лучше не упускать, чем наверстывать.
Химия молчал, курил сигарету, которую стрельнул у проходящего через вагон. Он думал и сравнивал позицию: парящего в небе и ползущего по оврагу. Поезд остановился. Он спросил какой это город? Ему сказал Переславль, поезд будет стоять пять минут.
 «Пять минут. У меня ведь есть нож. Если я выбегу с вокзала, там наверняка стоят таксисты, они сидят в машинах, и у них наверняка есть деньги, я их отниму, прибегу и сяду в поезд, и сяду в него уже воином а не рабом».   
  Поезд засвистел потом остановился, люди стали выходить, следователь до курив ушел, хлопнув дверью. А Химия вылетел из вагона на мороз, без куртки, только в свитере, джинсах и кроссовках, нож он спрятал в рукаве. Снег хрустел под ногами, небо было усыпано загадочными созвездиями, а в душе было легко, так бывает легко, когда человек начинает что то новое. Снег хрустел под ногами значит было уже ниже минус пяти, пар алкогольный вырывался как у рысака из рта, за спиной оставался поезд с веселыми окошками купе. А Химия влетал в маленький вокзал с работающими жрательными киосками что бы с такой же скорости пробки вылететь через другой вход на площадь на которой он надеялся увидеть машины частников или такси.
 А бесы спорили сможет ли он или просто понтуеться, Химия ощущал себя персонажем какой то компьютерной игры, мечтая добиться что бы стать вновь сильным как в детстве когда он казнил кузнечиков, что бы победить бесов, показав им свою силу и в надежде победить их.
 А почему? А потому что интеллект это активность, стремление от одного полюса к другому и перемещение между ними, инсайт крайностей, такова его природа, у него нет цели у него есть функция. В центе я и самосознание, а полюсы это найти и подчинить, смысл тотальное ощущение момента, реальность это ощущение всего одномоментно. Скрипы, действие и описание этого на языке. А цель факты - но эти факты пораждаються умом.  Цель - это существование, существование это фрагмент и он тоже пораждаеться умом.


    Он вылетел из вокзала как красноармеец из гражданской войны. Химию окружали не убранные сугробы снега, тоскливый свет ночных фонарей в маленьком городе не удачников, онанистов и пьяниц. На площади он увидел несколько разноцветных легковых бегемотиц. Химии было все ровно кого грабить, ведь он грабил не для денег. Ближе всего стояла серая десятка, в полутьме сидел сгорбленный мужик. Химия резко дернул за холодную ручку на задней двери, но она была закрыта.   Переместившись на скользких кроссовках и поскользнувшись, он дернул за аналогичную дверцу впереди. Она открылась. Так Химия оказался в салоне.
  Пахло немного табачным дымом, ароматизатором и дорогой. Химия был окружен пластмассой не бьющимся стеклом, а с лева грозовой тучей нависал неизвестный водитель, на которого Химия еще не смотрел.
  - Куда везти?... Ты знаешь ли ты сколько это ночью здесь это стоит?.. – спросила грозовая туча.
  Химия увидел та торпеду бэйджик, под фотографией мужчины лет сорока было написано что он водитель, и Химия прочитал его имя Они за мной гоняться! 
   - Вперед поехали, деньги есть, не волнуйся. Давай быстрее. Они за мной гоняться!
  Водитель переключил двигатель стоявший на холостых оборотах и они тронулись. Химия нащупал нож в рукаве, и он у него уже в руке, из правой Химия переложил ее в левую. Когда машина отъехала примерно на сто метров от вокзала, нож был уже у шей Соломон Михайлыча. Они ехали а нож слегка упирался в кожу. Химия был в шоке, от событий, он не мог не чего сказать, так ему стало страшно, ведь имеемо сейчас он перешел грань, ту грань до которой он жертвовал собой, ради себя. И попал в ту, вселенную в которой ОНИ жертвовали собой ради него!
  - Они за тобой гоняться! Кто они? – голос Соломона Михайлыча вывел Химию из психологического ступора.
- Бесы… А ты давай деньги… Не видишь я тебя сейчас убью… - растягивая фразы не послушным языком, проговорил Химия, он начал дрожать нервной дрожью, он представил свои ягодицы, если бы они не сидели на сиденье они бы тряслись как холодцы.
  Машина остановилась на у тротуара на ночной полутемной улице.
- Бесы... Они мне хорошо знакомы я же Соломон. – А Соломон мудр.
  Водитель полез за пазуху в один из карманов жилетки разгрузки, достал кошелек. Открыл его в нем лежала пачка денег. Соломон оделил половину и протянул ее Химии.
  - Давай все! Морда! Давай все! – Химия не знал зачем ему понадобились все деньги, когда говорил, но ему понравилась растущая в нем сила. Но эта сила была не та, эта сила был бесов, они выросли в нем, или он стал превращаться в одного из них.
- Хочешь я расскажу как справиться с бесами, а ты отдашь мне ту часть которую я тебе передал, - предложил  Соломон Михайлыч.
- Давай говори. Я отдам тебе деньги, если ты убедишь меня.
- Ты хоть нож убери, здесь патруль постоянно ходит, вдруг не дослушаешь, - предложил  Соломон Михайлыч.
- Ты парень новый Адам, но без Евы. Твоя сущность это восстание, как и Адам, ты восстал, а спровоцировал тебя кто? Змей! Это демонический элемент мира. А против кого восстание? Боги они как мамы хотят удержать людей в подчинении. А почему? Их также пугает собственная смертность и бессилия, и потеря такой любимой и ценной вещи. А тебе ведь больше всего нужно самосознание, а оно включает в себя тревогу.  А конфликты нужны для их разрешения, этот опыт тоже ингредиент самосознания. Когда человек разрешает конфликты, на него смотрят как на философа, мастера или героя. И он смотрит на себя и удивляется собой, удивляться своей силе и смелости, а те кто смотрит на него они успокаиваются так, что отдают бразды правления своей жизни в его руки, а он чувствует ответственность за доверенные ему их жизни… - водитель замолчал на секунду. 
  У Химии от напряжения начала сводиться мышца в голени. Она стала переходить в ляжку. Химия подвигал ногой но стало еще хуже, а нож все был направлен в шею  Соломона Михайлыча.
  А он продолжал: - Деление на души в Индии таково: «ньяя» (анализ), и «вайшешика» (школа индивидуальных свойств), «санккья» (счет) и йога (дисциплина духа), «миманса» (исследование) и «веданта» (завершение вед) – она наиболее значительная и последняя. После нее цикл реинкарнации завершается, человек прошедший и дошедший до последней стадии чувствует это при жизни, еще это чувствуют его подруги (на сколько он далек от них и они ему совершенно неинтересны). И жизнь в целом последняя мученическая…
  - А ты Химия не думал что все диалоги, всех людей которых ты здесь встречаешь похожи на твои собственные. Душа когда отделяется от тела она лишь в оболочке тонкого тела, она не имеет органов чувств, она не имеет мозга, значит она лишена памяти. Твоя душа окружность, у которой нет центра и эта окружность везде от того что она бесконечна но находиться в одной точке.
  Химия был поражен, как он мог знать это…
Ногу свело совсем, наступила цепная реакция он дернулся  выскочил из машины, нож упал на снег. Химия уже прыгал и разминал ногу, когда заметил что  машина не куда не едет. Он  увидел что нож окровавлен.
   - О господи! Что с ним! – сказал Химия темному небу и он совершенно забыл про деньги которые держал в руке.
  Он заглянул в кабину, но там было на столько темно что не было видно человека. Химия открыл дверцу и посмотрел внутрь. Было темно и не было видно что жив жид или мертв. Химия засунулся в салон. И здесь происходило страшное, руки человека стали змеиными хвостами, они в момент опутали и скрутили убийцу. Из шеи   Соломона Михайлыча текла кровь пульсирующей рекой, но он сам обернулся на Химию, его лицо резко меняло черты, в них появилось что змеиное. А затем Химия понял что он окутан кольцами огромного удава похожего лицом на Соломона Михайлыча.
  Змеиный раздвоенный язык с шипением вырвался из его рта.
  - Ш, шьь, шьь… Я Соломон змей, который соблазнил Адама. А что дальше сделал с ним Адам? Он убил его! Ш, шьь, шьь…
Кольца начали сдавливать Химию, ненужные деньги выпали из ослабевших пальцев. А машина стояла и не двигалась среди города России, в ста метрах от вокзала, в ночи и свете рекламных щитов. Поезд на вокзале лязгнул и светящейся змеей стал уползать в лесную ночь.

  Был вечер, люди спешили домой. Сначала они заходили в магазин, в универсам. Покупали что кому надо. Очередей не было, дефицит закончился, магазинов уже открылось много и везде все появилось. А появилось десятки видов колбас, фарш, куры, различные изделия из мяса, много водки и пива - живи и радуйся. Химия тоже засобирался, он тогда работал в магазине грузчиком. Мышцы устало ныли, они разгружали сегодня целый день. Машину водки, это семь поддонов по двадцать пять ящиков в каждом. Две машины с овощами - по пять шесть тон каждая. Тоны три бакалеи; гречка, сахар, мука. От которой вся зеленая спецовка побелилась. У Пельменя и Сашки были синие застиранные грузшетские халаты. Они грузчики были старше Химии и пили каждый день, по вечерам до расстеганных ширинок, а на работе для духа. Пельмень часто бросал работу и хватался за печень, садился на попа поставленный ящик и закуривал. Говорил что болит, и что надо увольняться, что он не может работать.  У Сашки болело сердце, но он терпел. У него не было родителей он жил с семьей сестры и был им обузой. Начальником им была заведующая Лилия Васильевна, пожилая бабушка, серьезно относившаяся к работе, ее могли в любое время сократить и отправить на пенсию. Другим заведующим было пофигу, они были в шоколаде от наспекулированых денег, и им их детям, все было уже куплено и построено, машины были в каждой семье работников торговли (заведующих).   
  В девять когда закрылся магазин Химия пошел переодеваться в раздевалку. Он снял зеленую побеленную спецовку, засунул в строительные ботинки покрытые соленой коркой носки, оставаясь в трусах он стоя на грязном полу одел джинсы, кроссовки и куртку, одевался он небрежно потому что понимал, в жизни лучше он не чего не получит, только бы это не отобрали. С пустой сумкой он вышел из раздевалки, она располагалась на втором этаже, там же где и кабинет Марины Евгеньевны директора - редкостной самодурки, она уже ушла домой и поэтому все работники универсама задышали свободно, не надо было прятаться и казаться маленьким - можно было опять быть собой.
  Спустившись по лестнице Химия вышел на крыльцо, чуть ниже девушки и женщины продавцы и кассиры волшебно купили, они были такие загадочные как ленты Мебиуса, ведь каждая мечтала о своем счастье а оно всегда новое если есть смысл, а если нет то его можно найти, ведь после работы все становятся оптимистами.
- Химия а у тебя девушка есть, - спросила какая то.
- Не до девушки, как бы выжить, - ответил Химия.
Десять лет я звал их в гости, десять лет я приглашал их к себе.
Десять лет я надеялся на встречу, но они не приходили ко мне.
Сейчас понял что, я не понятен и не интересен им.
Ведь когда сомкнуться кольца, тогда расселиться дым.
Девушка ко мне не пришла, девушка мне не нужна.
Деньги я сберегаю свои, девушка сволочь от меня отойди.
Процентировал свою песню он.
После такого полного ответа никто больше не чего не спросил. И Химия пошел отходить от крыльца в теплый вечер города, в шумящие листвой деревьев в сквере.
  У крыльца магазина через которое принимают хлеб, стояла хлебовозка на кузове ее было написано белыми буквами ХЛЕБ, она их его привозила в больших и тяжелых контейнерах, колесики всегда плохо катались, так что тащить их было трудно. Разгружал ее  Сашка, он уже качался. Химия отошел метров на пядесят когда его окликнули.
- Сань давай помогу, - спросил Химия и подошел стал помогать заталкивать контейнер в узкую, дверь в которую контейнер мог пролезть только боком.
  Саня не чего не сказал, да и как скажешь когда язык заплетается, все же поймут что он пьяный, а расстояние было до женщин пол шага.
- Химия а что у тебя сумка такая пустая, - появился из подсобки чуть трезвее Пельмень и спросил.
Он вытащил из контейнера лоток с булочками посыпанами пудрой.
Давай, расставляй.
Химия зашел внутрь подсобки, что бы его не видели те, и расставил сумку в нее побежали булки, словно это иные, иные животные с других планет. Только они пересыпались и Пельмень засунул лоток в контейнер, как вышла из магазинного коридора Лилия Васильевна. Увидев Химию она подошла к грузчикам, а Химия испугался что она сейчас увидит у него в сумки булки и его уволят за воровство.
  Но она сказала, что сегодня не кому дежурить в магазине ночью, что Сашку и Пельменя она оставить не может они уже напились пьяные. И сто ночью придет несколько машин с хлебом и одна с молоком. И попросила Химию остаться подежурить до утра.
  - Ведь завтра же мне снова работать; - сказал Химию пугаясь. -  Я ведь еще ну разу не принимал машину,  не умею заполнять документы.
- Не волнуйся я тебе сейчас покажу, - услышал от бабушку.
«интересно она не видела булочки или делала вид, что не видит» - подумал Химия.
   Химия стоял с сумкой, в которой лежали булки, и ему было приятно. Люди, дарящие друг другу сочувствие не чудовища. Именно святые и легкие люди несут в себе и вину и тревогу и эти два ручья стекаться в реку сочувствия. 
    Все вышли; пьяные грузчики, продавцы, наставила, как заполнять накладные на хлеб и молоко, как смотреть на число и как писать отказ если привезут не тем числом – бабушка. За последним закрыл щеколду на железной двери. Все он здесь один.
   Железные ворота закрыты, лампы дневного света холодно светят, поддерживающие свод магазина столбы, хлебные контейнера пахнут крошками – так выглядел дебаркадер магазина. Химия прошел по нему в грузщетскую. Это комната очень маленькая. В ней были две сидетельные скамейки, на одной лежал красная часть дивана спинка, телевизор на отломанной от письменного стола тумбы, маленький столик под ним электроплитка. Он включил телевизор, там замелькали черно-белые морды  без звука. Он вышел из комнаты и спустился по лесенки из трех ступенек, ниже. Обошел мусорный контейнер, подошел к воротам, которые были закрыты на болт. По вертел болт, гайка осталась в руке, воротина отъехала на несколько сантиметров, Химия толкнул ее дальше, она как послушное домашнее животное отъехала еще, Химия вышел в ночное городское лето, это лето находилось во дворе магазина. То есть Химия стоял посредине двора, его окружали сараи и въездные ворота, над этим всем коронами шевелили деревья, а над ними крепостями окружали магазин девятиэтажки.   От свободы и красоты и от повышения по службе (ведь он теперь материально ответственный приемщик в ночь, охранник, заведующий и грузчик) у Химии заиграли в голове скрипачки. Химия хотел крикнуть, но не крикнул, а пошел за водкой.
Через сквер и дорогу был магазин «три семерки».
  Химия отодвинул засов на железной двери. Быстро огляделся нет ли молодежи. Быстро пошел к скверу, оставив открытым магазин, надеясь что не некто не воспользуется его отсутствием.  От жары он закатал до колен зеленые спецовочные штаны, представляя со стороны что похож на немецкого пехотинца.
  Пехотинец выбрал одну из дешевых водок и банку килек. Засунув водку за ремень а консерву в карман, пехотинец поспешил в «логово земляного червя».
   По телевизору черно-белые морды заговорили, Химия настроил громкость. Вообще пить на работе сладку водочку Химия считал по взрослому, это сильнее раскручивать карусель радости и безумия (квизербамс – такое слово придумал пехотинец).
   Белый пластиковый стаканчик, мягонький как животик игрушечной мышки, надо наполнить сладкой водочкой на две трети, понюхать, глубоко вдыхая спиртовые прелести, затем медленно выпить, маленькими глоточками, растягивая вкус и радуясь. Закусить химический привкус кусочком хлеба намоченном в томатном соусе кильки, кильку съесть потом и сразу всю, когда водки не будет.
  В голове родилась энергия инженера Гарина (разрушать). Пехотинец пьяно выбежал добежал под холодным дневным светом до болта ворот, воротища отошла в сторону, на асфальт тихо упала гайка. Химия на улице вдыхает аромат летних помойных контейнеров. Подбежав к сложенным пустым деревянных ящиках он начал бить по ним ногой, стопка упала. Пехотинец обезумев стал разламывать их ора: -  «Квизербамс!!! Это Квизербамс…Это опять Квизербамс!!!» Ребра ящиков отлетали в разные стороны, а среди них была счастлива молодая краснопьяная морда.
    Химия пошел выпить еще стакан, нелегкая это работа ночным приемщиком. Здесь он и услышал, звонок… Звонок был в дверь, звонок от ворот был в другом месте и был более звонок. Кто пришел? Химия подошел к входной двери прижался лбом к холодному красному дерьмантину посмотрел в глазок, там он увидел какую то искаженную морду, которую он не узнал.
  - Кто? – громко спросил Химия.
  Тишина. Морда не уходит.
- Кто опять спросил Химияю
  Тишина. Морда не уходит.
Пехотинец открывает дверь решив рискнуть. Морда оказалась Галей – продавщицей овощей, молодой стройной но пьющей.      
  - Ты чего здесь делаешь – был первый вопрос Гали, когда она по- хозяйски вошла.
  - Я здесь лучами играю – ответил Химия.
  - А где Пельмень и Саня – был ее второй вопрос, он закрыл за ней щеколду, пропуская пахнущая духами существо.
  - Тык тебе кто нужен Пельмень или Саня, а может, я пригожусь, у меня и выпить есть.   
  Галя обернулась улыбнувшись и пошла куда нужно. А нужно ей было в грузчицкую, она не верила Химии, надеялась увидеть своих пьяных друзей там. Но там ее встретила бутылка и банка, да еще черно-белые морды в телевизоре.
  Когда Химия вошел за Галей, она уже стояла с полным беленьким стаканом. Подняла  его провозглашая тост, - «за тебя». И вылила в себя химическую жидкость. Закусила  рыбкой, села, стала рыться в сумочке.
   Химия стоял у встроенного шкафа, облокотившись на его бок из прессованной стружки. Он смотрел на Галю. Лицо красивой девушки было похоже на грустного кузнечика, глаза коричневые большие, нижняя гуда немного оттопырена как и у него. На плечи спадали такие же коричневые волосы как глаза, глаза были подведены черной подводкой, от этого они казались телескопами смотрящими в космос.
  Белую немного грязноватую футболка не сильно натягивали небольшие груди. На футболке была вышита какая то дрянь и слово ONCE. Футболка дотягивалась до джинсов, до голубых вытертых джинсов, но так и не дотянулась ей преградил поток из слабо коричневого женского животика, от которого она отступила назад.
  Галя капалась в дешевой бежевой сумочке. Сначала она извлекла пудреницу, потом пачку сигарет. Посмотревшись на своего двойника, она разрешила Химии взять сигарету: «Химия если хочешь курить то кури» - так прямо и сказала.
  Химия потянулся к пачке «ЛМ» как ребенок к игрушечному танку, достал белого с коричневой башкой столбик и засунул его в рот. Зажигалка у Химии была, она общей и тусовалась на столе.
  Галя закурила. Посмотрела на Химию, взгляд ее показывал, что смотрит она на это жалкое существо с омерзением.
   - Химия а почему тебя зовут Химией? – и не дав ответить сама ответила на свои вопрос. – Потому что, ты физика, а физика это все ровно, что химия. А физика ты, потому что все хочешь подо все научную базу подвести. - «У меня нет денег, и бабы. Находишь ответ, который тебя устраивает. Отвечаешь на него, а потом всем провозглашаешь, все довольны и от тебя отстали. А дальше то же самое. Не денег не бабы! И все довольны! Основательность как у Менделеева». 
   - Галя я тебе внутренне аплодирую, какая ты молодец, умный и смелый человек. Я просто не инициативный. Который - развлекает себя дешевыми трюками, - сказал Химия чуть снизившись.
  - Дам тебе один совет. Но его постоянно придется выполнять, что бы измениться. – Настаивай на уважении своей индивидуальности, иначе придешь к вырождению.   
    
   Вагон мягко покачивался. В плацкартном полукупе было уютно, прежде всего, от хорошей доброй ауры. Главный диас удалился (Delete). Эту ауру создал главным образом Администратор он необычайно тепло и уважительно отцовски, отвечал на вопросы Бабаев. И казалось, что поезд идет через зимнюю сказку, через оленьи леса, а над крышей летает черный коршун.
  Отвечал на вопросы Администратор, на свои любимые; связанные с космосом и фантастикой, к которым умело сам подвел разговор. На эту тему он с удовольствием рассказывал, преувеличивал, искажал и врал. Все другое у него казалось застревало в горле, показавшись нелепым концом скрывалось в новь во рту, как клешня фантастического чудовища.
  - А сколько лэт, нашашэй планэта? – спросил Саня удобно устроившись на верхнем месте Айгуль.
-  Ты дурак, нэ знаешь, мозг твоэй совэм глупый? – ответил Толай отхлебнув чай из чашки. 
- Миллиар!
- Нэт. Иллиард – миллиард. В пустынэ столько пэска, миллиард. Твой дядя Ачомп говорил что пустэня миллиард пэсчинок, - ответил ему вновь Саня.
  - Друзья мои, не спортье, я точно зная. 4,6  - 4,7 миллиарда лет, наша планета появилась из захваченного Солнцем протоплазменного облака. – А знаете какие минерала образовались первыми. Первым образовался изумруд, на его образование потребовалось 100-200 миллионов лет. Жизнь появилась практически сразу, около 5000 лет после появления планеты, было много водяных паров. Но она была одноклеточной; вирусы, бактерии, простейшие водоросли. А 3,5 миллиарда лет от чего то простейшая жизнь стала усложняться и структурироваться объединяясь в группы, то есть стала много клеточной. А человек появился как вид 500 тысяч лет назад. А современный человек появился после последнего ледника, борясь с холодом он научился думать абстрактно (видеть себя и мир трехмерно), появился всего 40 тысяч лет назад.
  - А кстати знаете с какой скоростью вращается Земля  (суточное движение точки экватора), со скоростью превышающую пулю 465 метров в секунду. – А масса 5976 – 10\21киллограм…
  Не русские люди молчали, может они обдумывали цифры, или были удивлены, или им было это абсолютно не интересно.
   - Все равно все бэсполэзно, Аллах сильно ошибся, создавая, вэдь всэ исчэзнэт зря. И Луна, и Солнце, как исчэзает работ, когда тэ старый, как сам исэзнэшь и нэ замэтишь что и был, - сказал Молчаливый.
  -  Я думаю, зря не чего не исчезнет. Конечно наша планета, совершенно особенный мир, прежде всего тем, что именно мы на ней живем. А мы ленивы, настолько, что нам не охота понимать смысла нашей жизни.  Но ведь, таких планет триллионы. Но что поразительно. Что любая цивилизация, это прежде всего экспансия, колонизация. Цивилизация это прогрессия использования ресурсов. Даже безжизненные льды Антарктиды колонизированы нами. Но Земля не колонизирована пришельцами, это факт. – Вернемся к Земле, как я уже сказал, что 3 с половиной миллиарда лет была жизнь одноклеточная. Логика подсказывает, что на каких то планетах жизнь разумная могла зародиться ну хотя бы миллиард лет назад…
   Администратор замолчал, ему казалось что он мудрый кит высунувший в ночном океане голову и посмотревший на звезды своим  маленьким боковым глазом… Ему было интересно, что кто-то его слушает или он все это рассказывает себе. Он не заметил, как пришла Айгуль, она сидела на лавочке поджав руками щеки, в ее глазах горели красные огоньки. Другие люди хранили позы деревьев, их круг мыслительной деятельности был работа и семья. Другое они просто не удерживали в сознании.
  -Пессимисты думают что нас разделяют бесконечные расстояния. – Да например расстояние до ближайшей звезды как если бы она была не больше апельсина, а мы бы были со своим солнцем как горошина и перчинка перца. И эта перчинка перца была бы от апельсина как Москва до Киева. А мы смогли передвигаться со скоростью черепахи, то черепаха доползла бы до апельсина в Киеве за триста пятьдесят лет.  Хотя сейчас появились фотонные двигатели способные преодолеть черепахи это расстояние за восемьдесят лет. Вот с такой скоростью идет развития темпа преодоления человечеством скорости. Дальше логика подсказывает что за миллиарды лет мы научимся преодолевать такие расстояния. Достаточно стать бестелесным, живые духи способны бесконечно жить. А разум их способен собрать и запрограммировать роботов на любые действия. 
   - А иную жизнь разумную заметить сложно. Они живые в другом мире, понимают что ситуация в галактике настолько немирная, что из опасений пасть жертвой вторжения другие цивилизации экранируют собственную звездную систему и соблюдают режим радио молчания. – И еще мы можем видеть, то что знаем. А поэтому мы не видим следы деятельности иных цивилизаций, плоды их труда кажутся нам естественными. Разница между нашим менталитетом, ведь если там жизнь не белковая, там другой ход времени, и другие размеры разумных существ. Нам позволяют видеть, только то что они считают нужным и мы не замечаем следы деятельности жизни тех цивилизаций. Например, объекты на Луне прозрачные замки или мосты, исчезающие неожиданно огромные в несколько километров машины.   
   Когда Администратор закончил про Луны. Айгуль посмотрела в окно, там проплывала ночь. И сказала что видела как Химия выбежал с поезда. Что поезд, простояв минуты три тронулся, а Химия так в вагон и не вернулся.   
    Администратор удивился, казалось что его нижняя часть лица стала резиновой и оттянулась вниз. Затем он испугался, кто же будет нести тяжелые сумки, и как придется выполнить операцию без него.
Вспомнив что у Химии есть телефон он начал звонить. От города поезд уехал не далеко, связь еще работала. 

 

  Химия уже лежал на Гале. Так ему было хорошо, так тепло, все-таки хорошо летом, летом даже можно ночью ходить босиком по асфальту.
  Кто-то его начал трясти? Какая то вибрация? Наверное, он уснул, а шофер машины будет его, надо хлеб принимать. Но как он сюда вошел? Может перелез через забор? Химия решил это проверить, он открыл глаза…
  То что он увидел, потрясло… Это было не лето. Это была зима, не какой Гали не было, а была ночная зимняя улица, шел снег, а он спал на лавочке, без куртки, и кроссовок на ногах не было. Когда он посмотрел на ноги, он увидел обледенившие носки. В кармане джинсов звонил и вибрировал телефон. Химия сел ноги опустились на снег, Химия достал телефон, немного прогнувшись как ящерица, рука нащупала и достала телефон игравший подсветкой, алкоголь кружил голову, как на карусели, но сознание не глючило, сознание было трезво.
  - Алло сука! Ты чего молчишь!? Ты где!? – услышал он голос Администратора, голос был не страшный а какой то мультяшный, Химия то подносил телефон к уху, то удалял его к животу, играя.
  - Я от поезда отстал, сижу без кроссовок на лавочке, в каком то городе, замерзаю, носки обледенели, - сказав это только сейчас Химия понял на сколько замерз, он весь дрожал., еще не много и он бы уснул на всегда.
  - Ты щучья морда! Слушай! Ты в Челябинске! У тебя есть час! Час! Что бы доехать до Троицка, где будет наш поезд останавливаться! Бери тачку, обещай любые деньги. Но что бы через час я тебя увидел, на вокзале, как ты входишь в восьмой вагон. Наш поезд 048. Понял! Все! – Администратор выключил телефон.
  Химия вскочил и побежал. Он бежал по аллеи, к свету,  над ним заснеженные кроны парковых деревьев, слега осыпали белый порошок, а Химии он не казался снегом, он думал, что это великаны посыпают его карлика белым ядом, травят как таракана, потому что в желудке и голове было жутко. И он волновался. Успеет ли он?
    Химия выбежал на улицу, машин не было. Были темные несколько этажные здания, трамвайные пути, унылый свет фонарей. Вдалеке светилась какая то вывеска, к ней Химия и побежал. На вывеске было написано «Ночная булочная». Химия ворвался в тепло.
Химия далеко ходить не стал, первое, что его интересовало это батарея. Он хотел отогреть ноги и руки, но ногу подсунуть не получалось она была высоко и современный тоненький радиатор почти не грел. И располагалась она крайне в не удобном месте, под столом на котором покупатели укладывали купленные товары. Рядом были ячейки, с висевшими из них ключами. И к нему от кассы подошел парень в черной одежде, на которой было нашито слово «охрана».
   Химия устраивался, он подтянул под себя грязную кордону, перевернул чистой стороной сел, по-турецки прижавшись спиной к теплой батарее. Задрожал и застучал зубами, как будто устроился перемолотилем фарша.  Черная фигура смотрела на него и молчала. – Насмотревшись фигура своим телом показав крайнее не удовольствие. Заговорила.
  - Эй ты тюхтя, нищенка – давай вставай и закрой дверь с той стороны. – А если нет, тогда лови привет из окошка, -  сказала черная фигура и Химия увидел как от нее отделилась нога, а на ноге зрение сфокусировалось на полувоенном высоком зашнурованном ботинке. Ботинок пнул его в плечо, затем ровно встал рядом со своим братом.
  Химия дрожал и стучал зубами, на руки он дул теплым воздухом из рта. К черной фигуре он решил относиться как еретик к Богу. Но тот схватил Химию за воротник свитера и рубашки и поволок по грязному полу к выходу. Химия пытался вырываться, но сил не было, он был обморожен, голова с похмелья была не своя, а силы покинули тело. Так он опять оказался на улице, перед его лицом лежали замороженные окурки, и плевки, а рядом стояла в чугунном платье урна. Химия лежал на животе головой в Мир. Повернувшись и дотянувшись до урны, он схватился за ее край, напрягшись встал. Голова кружилась словно летела на вертолете, так и замерзают люди, не от холода, а от безысходности. Произвольно, засунув руки в карманы джинсов, он нащупал какие то бумажки, вытащил их, они оказались деньгами. Примерно посчитав, на сколько было сил у мозга, он определил, что у него около 22 тысяч. 
  - На,- Давай снимай,- Химия, сказав, указал пальцем вниз, в другой руке он держал четыре тысячи. Поначалу там было пять, но тысячу он решил пожалеть, засунул ее в домик к своим сестрицам. 
  Охранник протянул руку, но Химия убрал руку с купюрами в карман.
  - Сначала ботинки сними, - предложил Химия.
  - Ну, меня в подсобке еще такие лежат, давай я тебе принесу?
Охранник исчез, на Химию начали приходить смотреть женщины; кассиры смотрели со своих мест, то есть с касс. А любопытные продавцы побросали свою, которой может и не было и пришли смотреть на диковинного зверя. Химию слепил свет и он прижался к батарее, присев на корточки.
  - Ты бомж? – спросила какая то женщина.
  - Нет, я от поезда отстал, мне нужно через час быть в Троицке, там останавливается поезд. – Надо такси, вызовите, такси я заплачу, или скажите номер я сам вызову. – Только скажите адрес, вашего магазина.
  Девушки потянулись к мобильникам, углубились в поиски электронных записных книжках. Пришел охранник в руках его был пакет, он достал двух черных крокодилов пахнущих кожей и бросил Химии. Химия отдал ему деньги. Ботинки были не новые, новые были на черных ногах (успел переодеть). Но Химия не чего не сказав, обулся, ноги болели от тепла, но сильнее была боль от прикосновений. Хорошо, что ботинки были велики, а если бы малы, их вообще нельзя бы было одеть.
  Нашелся и номер такси.
  Химия дал телефон девушки, сняв с ключа, она набрала телефон, глядя на свой дисплей, и сказала как подъехать к магазину.
  Химия ожидая такси использовал время с пользой, он успел купить коньяк, курицу закопченную, бутылочку спрайта и не сладкую булку. Когда он вышел из ночной  булочной его ждала красная пятерка с длиной как ус нарвала антенной. За рулем, оказалась девушка. Химия сказал, что нужно догнать поезд, что надо ехать в Троицк, что время меньше часа осталось до поезда 048. Девушка водитель сказала, что врятли успеем. Химия пообещал десять тысяч, премии. И они помчались в Троицк, который южнее Челябинска, до которого было больше ста километров. Хорошо что была зимняя ночь и пустое шоссе, машина разогналась до ста пятидесяти километров. Химия пристегнувшись, глотал коньяк из горлышка, работала печка, разнося по салону тепло, играла музыка (попса), а Химии было тепло и интересно, но он боялся уснуть. 
  - А скажи красивая, как тебя зовут? – спросил, прогоняя сонность и восстанавливая ясность ума. А в это время машина неслась вперед как спутник, и над крышами виселицами с подсветкой проносились фонари, небо было таким черным, что казалось в нем плавает, сам кит черноты.  Химия и внимательно посмотрел на девушку. – Он увидел, не чего не обычного перед ним сидел за рулем; не крот, не морж, не робот. А блондинка, с красным очерченным ртом, в бежевой замшевой куртки с меховым воротником, Химия посмотрел на ноги, но ноги были не видны в темноте, но по законам гармонии они должны быть такими же совершенными как и все пропорциональное тело. 
    - А куда зовут? – спросила.
    - Ну не за «Единую Россию» же голосовать. - А зову тебя на гору, что бы зажечь на ней огонь, вместе с тобой. Для тех, кто не смел и не знает собственного пути. Ведь смысл, на нее взойти.  В моих руках слово хрусталь, хочу подарить тебе этот шар.  Люди дружат, что бы строить сложные миры, эти сложные миры, против страданий нужны.
    - А чем тебе не нравиться «Единая Россия»? – Меня кстати Викой зовут, - девушка по кошачьи протянула к Химии руки и как только он среагировал на нее рука как резиновая улетела в темноту, что бы прилипнуть к баранки.
   - А тебе самой, не смешно ли? За что многие голосуют, за то, что их нищета гарантированна. За то, что рост цен, и стоимость энергоносителей увеличивается.  Тем более, все решено и без них, за то что деньги за проданные недра, поступают к «людям», а другая часть в фонд, который долларовый, а из за падения его они даже если им позволят их получить получат, значительно меньше. – Хотя и за других голосовать тоже не стоит, они вырожденцы. – Голосовать надо за идею, а если ее нет надо строить сложные миры, дружа друг с другом, успокаивая и развлекая друг, друга. Только в таком состоянии и возможны открытия.
  - Вы слышите меня; Декарт,  Ньютон и Флоренский! – Химия закричал призыв, закричал тому киту тьмы, который плавал в небе. Он открыл боковое стекло, за нося в салон холод и снежинки. Эти снежинки были съедобны и они сами хотели залететь в рот и растаять на языке, потому что вода стремиться к воде, овощ к земле, а человек к непостижимому и бессмертному, потому что это именно ему и необходимо.   
  - Ну, хватит бесноваться. – Мне даже сложно обратиться к тебе. И не надо обобщать, обобщают те кто хочет уйти из центра внимания, его мучают те вопросы, на которые он сам не ответил, а ответить на них он не может из  болезненности, даже ответив на них, он все ровно стал бы поступать по старому, потому что так безопасней и не рискованней. – И это ложь, про гору и хрусталь. Ведь удобней сократить мир, а он ведь не такой плоский, он даже не трехмерный он многомерный.
  - Думаешь мне очень нравиться какать всяких гнусностей по ночам возить? Хотя сейчас могу сказать что нравиться, я привыкла, и не боюсь. – А началось все от такого же бесноватого фюрера, моего  бывшего начальника. Он, наверное, тоже считал себя  Декартом,  Ньютоном и Флоренским, а мне навязывал работу хуже и больше… - Кстати, ты назвал мужчин, действительно феноменальных.
  - Будем считать, что ты Еретик, оттого, что вокруг инквизиция, - обратилась Вика к Химии, и сильнее схватилась за штурвал, намерено углубившись во внимание. Она сделала специальную пауза, дав понять, что тема раскрыта и дополнить ее нечем.
  А Химия начал посапывать, проваливаясь в сон. Голова его некоторое время болталась на плечах как арбуз в сетке. А голове включился миксер, раскручивающий реальность с нереальностью…
   Ему казалось, что они взлетают в лайнере и он сидит с лева от пилота, и начался набор высоты, земля быстро убегает, а голова кружиться от неба и счастья.

А сердце начало болеть. Потому что бесы питаются: не только нашими волями, эмоциями, судьбами и нашими не понятно что, бесы напрямую подключены к сердцу, они питаются его энергиями и не ту не какого компромисса, сначала бесы появляются в психической сфере, но потом они начинают кормиться от всеобщей энергии, кстати голова от бесов болеть не начинает. А бесы все спорили друг с другом
  А бесы спорили сможет ли он или просто понтуеться, Химия ощущал себя персонажем какой то компьютерной игры, мечтая добиться что бы стать вновь сильным как в детстве когда он казнил кузнечиков втыкая их в песочные горки, что бы победить бесов, показав им свою силу и в надежде победить их.
 А почему? А потому что интеллект это активность, стремление от одного полюса к другому и перемещение между ними, инсайт крайностей, такова его природа, у него нет цели у него есть функция. В центе я и самосознание, а полюсы это найти и подчинить, смысл тотальное ощущение момента, реальность это ощущение всего одномоментно. Скрипы, действие и описание этого на языке. А цель факты - но эти факты пораждаються умом.  Цель - это существование, существование это фрагмент и он тоже пораждаеться умом.

  Во сне из сна, хотя не была сна, так показалась. Из небытия показалась знакомая голова, коричневая морщинистая нестарого больного рожа, рожа. Рожа была немного по-праздничному возбуждена. Это читалось по мимике, это было видно по преображению, которое означает либо переход от явления смерти, вновь к жизни, или когда не значительное становиться фатальным и после этой фатальности не грозит уже гибель, потому что агония закончилась, а личность уже вписалась в новое время.
  - Привет Кандагар! Ты что здесь делаешь? Ты чего? Ты же умер, - ответил Химия роже, он лежал с закрытыми глазами, он наполовину здесь, на половину там. Вот из этого наполовину и вылез Кандагар со своей рожей.
  - А ты сегодня умрешь. – Я пришел тебя звать в Одессу. Там море, там огромные корабли белые и белые лавочки, я сегодня буду там, присоединяйся ко мне.
  - Кандагар ты же умер, почему ты так празднично - восторжен?
  - Не видимые до селе свойства, этому я и улыбаюсь, это обнаружилось после. После твоего второго зрения, ведь когда человек умирает он что делает, прежде всего, он закрывает дверь за собой. Вот представь в России, когда белые офицеры убегали, а красные кавалеристы их настигали, то белые офицеры старались побыстрее закрыть за собой дверь, на том корабле в Турцию, что бы пули не пробили их тела. Скорее убежать В Турцию, где так легко, где можно быть счастливым человеком. И где совершенно другое измерение.
Химия знаешь я понял, чем отличается тот свет от этого… – Этот в котором ты, это не передвижная община, здесь рост возможен только в ширину; побольше купить, получше жить, покрасивей девушку обнять. И главное здесь деньги. Там же растешь только вверх. И как это, не объяснить здесь не кому, даже Энгельсу с его бородой. Он бы не объяснил. А туда попадешь, все поймешь…
  Кандагар уже сидел, сидел в соответственной позе, на низком троне кресле Будды с изогнутыми деревянными ручками, за ним висели красно-желтые шелка, на каких то полочках стояли Шивы и медные колокольчики с красными ленточками. Но это все происходило в аудитории. Химия посмотрел в окно, за стеклом раскинулся серый город, под серым небом, труба котельной пускала высоко в небо туман пар, еще Химия видел крышу их же здания (в памяти здания), здания техникума, здание спортзала (там, где учились было четыре этажа).
  Трон – кресло было около доски с права, место учителя было слева.
- «Да хорошо оформили кабинет по психологии, садясь в такое положение вернее в позу человек, даже не знавший, попадал в транс из этого транса он доставал такие золотые слова, что казалось Будда говорит через него, так оно и было, духи всегда находятся рядом», - подумал Химия.
  Он знал, что сегодня умрет, и не было не какого страха, страх бывает у тех, кто задает себе вопрос. – «А что там меня ждет!» - Потом он начинает жалеть себя, и все то что потеряет. А тот, кто знает, тот стоит как бы перед неизбежностью. Но как стоят перед неизбежностью в пятницу в последние часы работы и знают, что выходных не миновать и черпает из этого положительные импульсы…

  Химия проснулся, он отлично себя чувствовал. - А что, сегодня отработаю, а вечером уже выходной - подумал он и вскочил с дивана к утреннему солнцу в открытом окне, взлетная полоса простыни белой  осталась позади. А Химия вскочил к этому солнцу, а солнце уже находилась в открытом окне. И пульсировало, и музыка этому подтверждение…
  Идя в магазин, на работу, он чувствовал, на сколько легко и здорово его тело, и ему было жалко его, ведь он потеряет его сегодня, сон ведь оказался вещим. И он не чего не потеряет. Мертвецы сняться к перемене погоды, в конце-концов он пришел к выводу, что все это ерунда. Мертвецы сообщают: - О, О, О – бойтесь, бойтесь, бойтесь! А чего бойтесь, просто, северный ветер подул. А оказалось просто, дождик прошел! 
Навстречу ему шли многоэтажки, казалось, что в такое утро, они тоже наполнены позитивом, и не чего страшного в них не происходит, а все довольны, веселы, все у всех есть  и всем хорошо потому что они не беспокоиться. Это раньше был голод, рождалось много людей, и нищие дрались за корку хлеба. Сейчас конечно хлеба много, корки валяются, но нищие оцениваются по-другому. У кого сколько путешествий за границу было, у кого сколько печатей в загранпаспорте, ну еще у кого какая машина. А так мне кажется что все это зря.
  Магазин встретил его запахом хлеба из контейнеров, и бензиновым дымком, грузовики газуют внутри, отравляя приемщиков. А Химия, он работал грузчиком в этом магазине, до которого шел через солнечные улицы.   
    - Дай денег. Мотор стучит, - сказал Пельмень подошедший сзади. Химия уже переоделся, одел; зеленую спецовку (живот был у нее испачкан во всяких производственных грязях), строительные ботинки с тупыми мысами.
    - Дай денег. Мотор стучит, - сказал Пельмень подошедший сзади. Он уже держал руку на левом плече Химии.
  Химия положил мешок с песком на другие такие же бежевые мешки, они казались ему, поросятами которые объелись и от этого не смогут больше разбежаться. Все это было когда Химия переодевшись в раздевалке – спустился в низ, там где газовали машины. И вот они уже начали разгружать песок, вместе с Пельменем.
  - Дай денег. – Не тяни.
  Наверное, он Пельмень обладал наркозом или гипнозом, не хотя но подчиняясь его наглой воле, Химия полез и вытащил из кошелька деньги и отдал, он знал что их ему не кто не отдаст, даже Пельмень и не говорил не чего про долг. Сашка с кем они еще разгружали машину бросил свой мешок на пол кузова и как мушкетер в синем халате грузчика выскочил и побежал в след за Пельменем. Они разгружали так; Химия с Пельменем брали мешок вдвоем, за противоположные стороны и тащили к Сашки, он их быстро хватал и укладывал по три в ряд, крестя сверху другим рядом.  Разгружать и завозить на склад на рокле Химии песок пришлось одному. Только заведующая пожилая Лилия Васильевна сказала: - «Что? Бросили тебя твои друзья?» 
Химия ей не чего не ответил, он напрягаясь таскал роклу туда-сюда, завозя песок в подсобку, и выезжая на новым поддоном.
  Время приближалось к обеду. Лилия Васильевна закрыла подсобку.  Машины разгружены. Грузчики сидят на ящиках. Химия и те двое, уже гашеные.          
     - Я чувствую, нет, предчувствую, что смерть противостоит мне. Сон приснился, покойник звал в Одессу, - Химия посмотрел на своих сослуживцев с кем сидел на ящиках под высоким синем небом, во дворе универсама, которого окружали девятиэтажки.
  - Я тоже знаю… Мы сидели в одной камере в мусарской. Там все были подавлены от страха перед пытками ментов. Один чех, проснулся, бодро, зарядку стал делать, хотя до этого не делал, побрился умылся, и стал желеть, что нету туалетной воды. – Я ему, почему нету, воды сколько угодно, даже с рыбой. – А он мне, ты чувырло тупое, ты думай с кем и что говорить.
  - Ха, ха, ха, - засмеялся Саша, - Чувырло тупое, Ха, ха, ха – Как он точен в отношении тебя, чувырло тупое.  – А что ты меня называешь чувырло тупое, ты же мою водку пьешь! А сколько ты моей водки выпел, а?
- У мальчика деньги отнял - чувырло тупое – продолжал смеяться грузчик, он был уже пьян, потому что допили они прозрачную и надо было идти за другой.  А на что? Не на что.
  - Так вот, он попрощался. Попрощался… - пельмень вспоминал о чем он рассказывает. У него выступил пьяный пот на лбу, потому что был месяц июнь. Очень хороший месяц.
- Он попрощался со всему, когда его позвали и сказал я знаю что менты сегодня убьют, отомстите если сможете. А так я бодр и весел, потому что покину это место. – Когда его увели мы начали спорить, вертеться он или нет, спорить стали конечно на интерес. Все сказали, что вернется избитым, а я считал, что его уже и до этого били и пытали достаточно. Что сегодня предел перейден.
Он не вернулся. Он погиб от порезов. Менты его стеклом изрезали, а потом стекла выбили и с четвертого этажа выбросили из кабинета, сказали  родным его, что погиб при побеге. А все мы знали, как это было. Пельмень, до рассказал байку и замолчал. Потом мутные глаза Пельменя сконцентрировались на Химии.
   - Химия послушал байку, теперь плати! – обратился с ящика из под колбасы алюминиевого гроба Саша.
  - Давай быстро на бутылку, или сам иди нам покупай, так дешевле будет – предложил Пельмень молодой мощный мужик.
  - Я уже вам сегодня давал,  – возмутился Химия.
  - А у тебя не было предчувствия, кто тебя убьет? Давал, давал – давалка. – спросил Пельмень. Химия испуганно посмотрел на его рот, который был наполовину закрыт рыжими, погаными усами.

  Был вечер, люди спешили домой. Сначала они заходили в магазин, в универсам. Покупки все-таки надо было сделать. Покупали что кому надо. Очередей не было, дефицит закончился, магазинов уже открылось много и везде все появилось (всякая еда). А появилось десятки видов колбас, фарш, куры, различные изделия из мяса, много водки и пива - живи и радуйся. Химия тоже засобирался, он тогда работал в магазине грузчиком. Мышцы устало ныли, они же ведь разгружали вчера целый день. Машину водки, это семь поддонов по двадцать пять ящиков в каждом. Две машины с овощами - по пять шесть тон каждая. Тоны три бакалеи; гречка, сахар, мука. От которой вся зеленая спецовка побелилась. У Пельменя и Сашки были синие застиранные грузшетские халаты, а ему Химии такой халат не достался, и поэтому он нашел у себя в ящике дома зеленую спецовку с карманами, даже это было красиво, он напоминал себе фашистского солдата. Он засучивал по локоть рукава, и ему казалось, что крест  железный у него  выше сердца висит.
 Они грузчики были старше Химии, и пили каждый день, по вечерам до расстеганных ширинок, а на работе для духа. Пельмень часто бросал работу и хватался за печень, садился на попа поставленный ящик и закуривал. Говорил что болит – «Ой, болит, ой болит», и еще он говорил, что надо увольняться, что он не может работать.  У Сашки болело сердце, но он терпел. У него не было родителей он жил с семьей сестры, и был им обузой. Конечно!
 - «Пьянь, ****ь, всякая будет здесь: ходить и жить рядом с ребенком» - думал муж сестры, только поднять руку и махнуть. 
 Начальником в этом магазине, конечно не во всем а только в бакалейном отделе  была заведующая Лилия Васильевна, пожилая бабушка, серьезно относившаяся к работе, ее могли в любое время сократить и отправить на пенсию. Другим заведующим было пофигу, они были в шоколаде от наспекулированых денег, и им их детям, все было уже куплено и построено, машины были в каждой семье работников торговли (заведующих). Тот кто украв и продав и получил, это Москва вся такая такой поганейший город. Украл, продал и все теперь мне хорошо. Теперь следующий – кричит заведующий.  А остальные выживай, как хочешь, Москва слезам не верит.   
  В девять, когда закрылся магазин, Химия пошел переодеваться в раздевалку. Он снял зеленую побеленную спецовку, засунул в строительные ботинки, покрытые соленой коркой носки, оставаясь в трусах он, стоя на грязном полу, одел джинсы, кроссовки и куртку, одевался он небрежно потому что понимал, в жизни лучше он не чего не получит, только бы это не отобрали. С пустой сумкой он вышел из раздевалки, она располагалась на втором этаже, там же где и кабинет Марины Евгеньевны директора - редкостной самодурки. Она уже ушла домой и поэтому все работники универсама задышали свободно, не надо было прятаться и казаться маленьким - можно было опять быть собой.
  Спустившись по лестнице Химия вышел на крыльцо, чуть ниже девушки и женщины продавцы и кассиры волшебно курили, они были такие загадочные как ленты Мебиуса, ведь каждая мечтала о своем счастье а оно всегда новое если есть смысл в этом новом, а если нет то его можно найти, ведь после работы все становятся оптимистами. Вот так, человек запомни!
- А. Химия, а у тебя девушка есть, - спросила какая то.
- Не до девушки, как бы выжить, - ответил Химия, он остановился ,посмотрел на курящих. И стал цитировать свои стихи.
Десять лет я звал их в гости, десять лет я приглашал их к себе.
Десять лет я надеялся на встречу, но они не приходили ко мне.
Сейчас понял что, я не понятен и не интересен им.
Ведь когда сомкнуться кольца, тогда расселиться дым.
Девушка ко мне не пришла, девушка мне не нужна.
Деньги я сберегаю свои, девушка сволочь от меня отойди.
Процентировал свою песню он.  Курящие захлопали. После такого полного ответа, не кто уже не чего не спрашивал.
И Химия пошел отходить от крыльца в теплый вечер города, в шумящие листвой деревьев в сквере. А в этой шумящей листве, был заключен его личный Мебиус. Лента Мебиуса  была заключена в листве, и так же шуршала волшебно, он тоже стал оптимистом.
  Но он далеко не прошел, как в это время подъезжала грузовая машина. Ну. Универсам, представьте люди, там постоянные поставки продуктов; молоко, хлеб, колбаса. Везут, везут; днем, вечером, утром. Но колбаса в основном днем конечно приезжает.
У крыльца магазина, через которое принимают хлеб, стояла хлебовозка. На кузове ее было написано белыми буквами ХЛЕБ, она их его привозила в больших и тяжелых контейнерах, колесики всегда плохо катались, так что тащить их было трудно. Разгружал ее  Сашка, он уже качался. Конечно – выпей столько водки за целый день, закачаешься.
- Сань давай помогу, - спросил Химия и подошел, стал помогать заталкивать контейнер в узкую, дверь в которую контейнер мог только и пролезть  боком.
  Саня не чего не сказал, да и как скажешь когда, язык заплетается, все же поймут что он пьяный, а расстояние было до женщин пол шага. Химия стал закатывать контейнер с хлебом, рядом был Сашка. Когда они его развернули, потом дернули, потом он скатился и те ароматные хлеба, которые лежали на лотках немного подпрыгнули.
- Химия, а что у тебя сумка такая пустая, - появился из подсобки чуть трезвее Пельмень, появился и спросил у Химии.
  - «Откуда этот демон взялся» - подумал Химия.
Он вытащил из контейнера лоток с булочками, посыпанными белой, сахарной пудрой.
- Давай, расставляй.
Химия зашел внутрь подсобки, что бы его не видели те, и расставил сумку, в нее побежали булки, словно это иные, иные животные с других планет. Только они пересыпались, Пельмень  сразу засунул лоток в контейнер, как будто, так и было.
Как раз в это время вышла из магазинного коридора внутренне магазинного коридора Лилия Васильевна. Она появилась в подсобке, увидев Химию, она подошла к грузчикам, а Химия испугался, что она сейчас увидит у него в сумки булки и его уволят за воровство. А если тебя уволили за воровство из магазина, то в другой уже точно не возьмут. Потому что из отдела кадров могут позвонить – «а за что это его из другого магазина уволили? У него статья – А за что! Как за что? Ворует днем и ночью!»
  Но она на сумку не посмотрела, она сказала еще более страшное, что сегодня не кому дежурить в магазине ночью, что смотри Сашку и Пельменя нельзя ставить в ночь, они уже напились они пьяные. Она оставить их не может.  И что ночью придет несколько машин с хлебом и одна с молоком. И попросила Химию остаться подежурить до утра.
  - Ведь завтра же мне снова работать; - сказал Химию пугаясь. -  Я ведь еще ну разу не принимал машину, и не умею заполнять документы.
- Не волнуйся я тебе сейчас покажу, - услышал от бабушку.
«интересно она не видела булочки или сделала вид, что не видит» - подумал Химия.
   Химия стоял с сумкой, в которой лежали булки, и ему было приятно. Люди, дарящие друг другу сочувствие не чудовища. Именно святые и легкие люди несут в себе и вину и тревогу и эти два ручья стекаться в реку сочувствия. 
    Все вышли; пьяные грузчики, продавцы. Остался, Химия и заведующая она стала наставлять, как заполнять накладные на хлеб как на молоко, как смотреть на число и как писать отказ, если привезут не тем числом – бабушка. Потом она сказала, что если он хорошо будет в ночь работать, то его переведут в ночные приемщики (ночники) и он будет больше получать, но ему придется работать на двух работах!
Потом она ушла, попрощавшись с молодым человеком. И он за последним человеком закрыл щеколду на железной двери. Все он здесь один.
   Железные ворота закрыты, лампы дневного света холодно светят, поддерживающие свод магазина это столбы, хлебные контейнера пахнут крошками – так выглядел дебаркадер магазина. Химия прошел по нему в грузщетскую. Это комната очень маленькая. В ней были две сидетельные скамейки, на одной лежала красная часть дивана спинка это спинка  выброшенная, телевизор на  отломанной от письменного стола тумбы стоял, маленький столик под ним электроплитка. Он включил телевизор, там замелькали черно-белые морды,  без звука. Он вышел из комнаты и спустился по лесенки из трех ступенек, ниже. Обошел мусорный контейнер, подошел к воротам, которые были уже закрыты на болт. По вертел болт, гайка осталась в руке, воротина отъехала на несколько сантиметров, Химия толкнул ее дальше, она как послушное домашнее животное отъехала еще, Химия вышел в ночное городское лето, это лето находилось во дворе магазина. То есть Химия стоял посредине двора, его окружали сараи и въездные ворота, над этим всем кронами шевелили деревья, а над ними крепостями окружали магазин девятиэтажки.   От свободы и красоты и от повышения по службе (ведь он теперь материально ответственный приемщик в ночь, охранник, заведующий и грузчик вот он кто теперь!) у Химии заиграли в голове скрипачки. Химия хотел крикнуть, но не крикнул, а пошел за водкой. Как пошел? Как за водкой идут? Сначала думают, -  «как мне выпить, за водкой сходить», потом думают – «нельзя, не надо». Потом приходит другая мысль – «бесы которые живут в человеке они говорят – «Давай сходи, водки купи! Мы хотим выпить с тобой! Мы праздник устроим тебе!» А ангелы, Христос говорит: - «Не ходи! Водка это же зло! Не ходи! Водка это же зло!» Химия подумал, подумал что: - «надо все-таки отметить повышение по службе и все-таки он за водкой пойдет».   
А через сквер и дорогу был магазин «три семерки» он всегда работает.
  Химия отодвинул засов на железной двери. Быстро огляделся, нет ли молодежи. Быстро пошел к скверу, оставив открытым магазин, надеясь, что не некто не воспользуется его отсутствием.  От жары он закатал до колен зеленые спецовочные штаны (все таки он пошел переоделся, в джинсах не охота было работать, валяться на этой грязной диванной подушке).  Представляя со стороны, что похож, на немецкого пехотинца - ландскнехта.
  Пехотинец выбрал одну из дешевых водок и банку килек. Засунув водку за ремень, а консерву в карман, пехотинец поспешил в «логово земляного червя». Когда он вошел внутрь, он понял, что не кто не воспользовался его отсутствием.
   По телевизору черно-белые морды заговорили (они то говорили, то не говорили, нужно было ударить кулаком, если контакт совпадал с другим контактом они начинали говорить, но вдруг на самом интересном они могли вдруг взять и замолчать) вот когда он зашел эти черно-белые морды заговорили. Химия настроил громкость. 
Вообще пить на работе сладку водочку Химия считал по взрослому, это сильнее раскручивать карусель радости и безумия (квизербамс называеться – такое слово придумал пехотинец). Так что пить водку на работе советую.
   Белый пластиковый стаканчик, мягонький как животик игрушечной мышки, надо наполнить сладкой водочкой на две трети, понюхать, глубоко вдыхая спиртовые прелести, затем медленно выпить, маленькими глоточками, но растягивая вкус и радуясь. Запомните люди! Закусить химический привкус кусочком хлеба, намоченном в томатном соусе кильки, надо, кильку съесть потом и сразу всю, когда водки не будет. И покурить, обязательно!
  В голове родилась энергия инженера Гарина – «все разрушать блябь!».
Пехотинец пьяно выбежал добежал под холодным дневным светом до болта ворот, воротища отошла в сторону, на асфальт тихо упала гайка. Химия на улице вдыхает аромат летних помойных контейнеров. Подбежав к сложенным пустым деревянных ящиках он начал бить по ним ногой, стопка ящиков рухнула. Пехотинец обезумев стал разламывать их орать: - «Квизербамс!!! Это Квизербамс… Это опять Квизербамс!!!» Ребра ящиков отлетали в разные стороны, а среди них была счастлива молодая краснопьяная морда Химии.
    Химия пошел выпить еще стакан, нелегкая это работа ночным приемщиком. Здесь он и услышал, звонок…
Звонок был в дверь, звонок от ворот был в другом месте и был более звонок. Кто пришел? Химия подошел к входной двери прижался лбом к холодному красному дерьмантину, когда подошел. Посмотрел в глазок, там он увидел какую то искаженную морду, которую он не узнал.
  - Кто? – громко спросил Химия.
  Тишина. Морда не уходит.
- Кто опять! Пришел! - спросил Химия.
  Тишина. Морда не уходит.
Пехотинец открывает дверь, решив рискнуть. Морда, оказалась Галей – продавщицей овощей, молодой стройной, но пьющей.      
  - Ты чего здесь делаешь – был первый вопрос Гали, когда она по- хозяйски вошла, как королева, только шубы не хватает, которую надо было сбросить на пол.
  - Я здесь лучами играю – ответил Химия.
  - Это,  какими еще лучами, от стакана что ли? – посмеялась Галя.
Пехотинец, помялся-помялся: - «Откуда она знает, что я уже выпил?»
  - А где Пельмень и Саня – был ее второй вопрос, он закрыл за ней щеколду, пропуская пахнущая духами существо.
  - Тык тебе кто нужен Пельмень или Саня, а может, я пригожусь, у меня и выпить есть.   
  Галя обернулась, улыбнувшись и пошла куда нужно. А нужно ей было в грузчицкую, она не верила Химии, надеялась увидеть двух этих быков, своих пьяных друзей там. Но там ее встретила бутылка и банка, да еще черно-белые морды в телевизоре.
  Когда Химия вошел за Галей, она уже стояла с полным беленьким стаканом. Подняла  его провозглашая тост, - «за тебя». И вылила в себя химическую жидкость. Закусила  рыбкой, села, стала рыться в сумочке.
   Химия стоял у встроенного шкафа, облокотившись на его бок из прессованной стружки. Он смотрел на Галю. Лицо красивое, ноги тоже, дальше посмотрим.
Лицо красивой девушки было похоже на грустного кузнечика, глаза коричневые большие, нижняя губа немного оттопырена как и у него. На плечи спадали такие же коричневые волосы как глаза, глаза были подведены черной подводкой, от этого они казались телескопами, смотрящими в космос.
  Белую немного грязноватую футболка не сильно натягивали небольшие груди. На футболке была вышита, какая то дрянь, и слово ONCE. Футболка дотягивалась до джинсов, до голубых вытертых джинсов, но так и не дотянулась, ей преградил поток из слабо коричневого женского животика, от которого она (футболка) и отступила назад.
  Галя капалась в дешевой бежевой сумочке. Сначала она извлекла пудреницу, потом пачку сигарет. Посмотревшись на своего двойника, она разрешила Химии взять сигарету: «Химия если хочешь курить, то кури свои!» - так прямо и сказала.
  Химия потянулся к пачке «ЛМ» как ребенок к игрушечному танку, достал белого с коричневой башкой столбик и засунул его в рот. Зажигалка у Химии была, она общей и тусовалась на столе.
  Галя закурила. Посмотрела на Химию, взгляд ее показывал, что смотрит она на это жалкое существо с омерзением.
   - Химия, а почему тебя зовут Химией? – и, не дав ответить сама ответила, на свой вопрос. – Потому что, ты физика, а физика это все ровно, что химия. А физика ты, потому что все хочешь подо все научную базу подвести. - «У меня нет денег, и бабы? Находишь ответ, который тебя устраивает. Отвечаешь на него, а потом всем провозглашаешь, все довольны и от тебя отстали. А дальше то что? А дальше то же самое. Не денег не бабы! И все довольны! И все от тебя отстали. -А дальше то что? Основательность как у Менделеева». 
   - Галя я тебе внутренне аплодирую, какая ты молодец, умный и смелый человек. Я просто не инициативный, который - развлекает себя дешевыми трюками, - сказал Химия, чуть снизившись.
Галя закурила, выпустив дым, и сказал Химии, глядя в глаза.
  - Дам тебе один совет. Но его постоянно придется выполнять, что бы измениться. – Настаивай на уважении своей индивидуальности, иначе придешь к вырождению, - сказала Галя отвернувшись, как будто ее интересовала крашеная стенка. Но она отвернулась, от собственной силы. Потому что она очень точно сформулировала мысль. И от радости что она не так сильно деградировала, и что она не очень глупая, она немного застеснялась и посмотрела в стену.
   
Галя была пьяна и весела. А ее половые органы лезли вверх и просились на воздух. Она сидела в кресле, положив ногу на ногу играла полуснятым тапочком. Она поглядывала то на Химию, то в открытую дверь, видя за коричневыми открытыми воротами арабскую ночь, девяти этажки которых было почти не видно угадывались ей как минареты. А она себе принцессой Будур. Химия выглядел перед ней тюфяк-тюфяком.
   - Андрей помой мне голову?.. – и по кошачьи, протянула она к нему лапку.
  «Какой еще Андрей»  - подумал Химия, «хотя не важно, пусть будет и Андрей» - снова подумал Химия беря даму за лапку, словно начиная танец. Обняв ее он повел ее по бебаркадеру магазина, обходя хлебные контейнера, которые так и хотели толкнуть их плечом, как будто сами были еще пьянее. Приподняв топ, Химия положил свою руку на теплый Галин бок. Они вошли туда, где были краны и глубокие квадратные грязные помывочные раковины. Около них на полу стояла с давних лет поломойная сломанная машина. Для мытья полов, как в метро, только даже еще хуже. Тускло горела лампочка, отравляя светом даже мух.
  Галя остановилась. Химия сделал теплую воду, покрутив краны. Галя сняла топ оставшись с голыми грудями, они добрыми животными посмотрели на Химию, и поняв что без доброты они погибают Химия не много нагнувшись, взял одну из них себе в рот, он нежно проводил по ней языком, втягивал глубже, слабо-слабо покусывая.  А грудь вкусная, она как бы таяла во рту, но он чувствовал себя врачом, который лечит любовью. Затем к нему в рот попала и другая грудь. Отрытая вода лилась, она была очевидцем (врача который лечит любовью), а в это время рука его проникнув Гали под джинсы проникла в горячую промежность. Галя начала извиваться от экстаза как трех головая змея, а у Химии проснулся в штанах товарищ.
  - Не гони, не гони, - сказала девушка, нежно выбралась из объятий , затем она нагнула голову и подставила ее под струю воды.  Темные волосы растениями свесились в котлован раковины,  нащупав вонючее хозяйственное мыло, Химия взял его в руку, понюхав отбросил. Затем он вспомнил, что под раковиной валялся обмылок белого мыла, он видел его сегодня. Нагнувшись, Химия полез под раковину. Кусок сам прыгнул ему в руку. И вот он уже мылит Гале голову.
  - Галечка, может тебе и там волосы помыть, а то сверху помыли, а с низу не помыли?
  - Я голая в эту грязь не полезу!
  - А давай на улице, что бы звезды видели! – предложил Химия.
  - Ты иногда делаешь то, что надо и говоришь так же! – с восторгом ответила Галя.
   Когда помывка волос закончилась, они вышли из этой штуки, прошли мимо пьяных контейнеров которые хотели толкнуть их своими углами. Обойдя контейнеры и спустившись по лестнице из четырех ступенек, а полуголая Галя в расстегнутых джинсах шла к небу и звездам, которые прищуривались ей через раскрытые ворота. Сзади бегал Химия с чайником, выливая из него старую воду. Забегая в помывочную, наливая теплую, ловя ускользающий кусок мыла, бегя с чайником в грузщетскую за водкой, улавливая своим сознанием смысл скупого счастью. Химия бегал с чайником он  хотел еще помыть ей  волосы забыл что уже Галя помыла волосы. В чайнике раньше была холодная вода, но пока они туда сюда путешествовали она нагрелась на плитке под стулом.
А еще у Химии жила бутылка с водкой, а где она жила, она жила в грузщетской, стояла на второй полке стола. Она как антенна посылала свои сигналы в эфир Химии. – «Химия я водка, Химия я водка, Химия я водка – надо меня пить»! – «Химия я водка, Химия я водка, Химия я водка – надо меня пить»!
А Химия улавливал еще своим сознанием, осознание своего скупого счастья: какое же счастье и водка вибрирует и ночь арабская, и еще девятиэтажки стоят, а еще звезды какие удивительные мигают в небе, а еще голая девушка которую сейчас он будет мыть теплой водой из чайника. Где он ее будет мыть? Где? Да конечно во дворе! Что бы эти девятиэтажки смотрели и завидовали на это. Так вот после этого всего обратимся к атмосфере лета. 
  Пели цикады, как жирафы кивали головами фонари столбы. Стоя голыми коленками на темном дереве тележки локтями она стояла тоже на темном дереве тележки. Эта темная тележка, она потемнела от водички, которая лилась из чайника и намочила деревяшки, когда деревяшки мокрые они кажутся темней. А локти у Гали тоже были темные, потому что они же загорали, она ходит-ходит по улице, Солнце светит-светит-светит а локти загорают-загорают-загорают. И вот этими локтями она стояла на этих мокрых деревяшках. А к небу торчал ее голый зад торчал в небо, как орудие, а сама она себя представляла себя белой грациозной пантерой которой и была на самом деле. Смотрела она на бессмысленную проволоку, которая была ручкой самодельной тележки,  за которую ее возили если надо. А в это время звякнули тихо дно бутылки, дотронувшись до земли, а через мгновение полилась тепленькая водичка на ее жопу и влагалище. Галя чуть не кончила от такого счастья. Она не видела, но ей показалась, что ее ****а раскрылась, словно бутон африканского цветка в ускоренной съемки документального фильма. Рука Химии проникла внутрь ее, и это ее потрясло.
   Химия засунул в красную ****у (она такая и была хотя, но ночью видно не хуже, а лучше) сначала три пальца, потом, подумав, что можно туда втиснуть и руку, поглубже ее втиснул. Он почувствовал, как по Гале пробежала дрожь. А дрожь перебралась с ней и бегала уже по нему. Другой рукой он пробовал расстегнуть ремень и пуговицы на рабочих штанах, во они уже упали на строительные ботинки. Он подумал, что не мешало бы все снять, эти штаны, что бы выглядеть эсетично. Высунув из девушки руку, он все это и сделал, теперь и он был голый, только он вновь одел ботинки что бы не наступить на стекло. Со стороны он выглядел комично, голый в грубых тяжелых ботинках и со стоячим как высотный кран товарищем. А перед ним раком стоящая призывно огненная девушка. Химия решил по ближе познакомиться с ее ****ой и жопой, нагнул Галю по ниже засунул поглубже товарища и начал елозить им в теплом слегка шершавом женском организме напрягая мышцы ляшек и у быстряя темп…
  Галя чувствовала как ее колени нащупав прохладные гвозди которыми был сколочен грубый верх тележки это интересом отмечает, она была босиком и ей захотелось одеть тапочки, что бы подошвы не испачкались от того что она вся была прохладно мокрая – «хорошо что искупалась» - подумала пантера. «А вдруг я забременюю» - была ее вторая мысль, представив и испугавшись как пытку аборт. Испугавшись, она решила про это не думать. Так прошло минут пять, *** обвис и он вытащил его из нее, сходил внутрь за водкой, принес и поставил бутылки около тележки, на которой сидела Галя, жопой чувствуя прохладу гвоздей.
  Химия разливал жидкость по стаканам, сидя на корточках, около ее и тележки вокруг в закрытом дворе магазина с ними стояли в дали ворота, в близи двери сараев, еще ближе мусорный контейнер, запах из него Галя решила не замечать.
  - Ты чего как быдло, водку разливаешь, а чем я закусывать ее буду? Твоим ***м, что ли? Еще бы он стоял! – зло сказала девушка посмотрев на болтающуюся между ног Химии не сильную сардельку.
  - Не волнуйся, не кончил я в тебя, в самый последний момент вытащил, спас экипаж перед самой гибелью, - «иронично ответил брат» - подумала Галя.
   А Химия понимал, что закусить то нечем, чем то надо. А чем? «Странно в магазине работаю а девушку угостить нечем» - подумал  Химия вспомнив про булки в сумке. «Нет, это не эстетично булками водку закусывать. Тем более она поймет, откуда они взялись. Вот если бы яблоко найти» - и он представил, как в овощном отделе в темноте в деревянном ящике лежат-спят себе спокойно яблочки. 
  И он почувствовав себя римским легионером, расправил плечи и подтянув живот, стал выше глубоко вдыхая идти, он голый пошел на штурм алюминиевой рифленой двери, которая была закрыта на скобу и на навесной замок. Дверь перекрывала вход; в винный, мясной и овощной отдел. До двери он прошел по дебаркадеру на котором тускло горел свет, дверь приближалась, вот ее уже видно. Химия прошел под лампочкой, вернее лампочка проплыла над ним, лампочка аварийного выключения холодильников, эта лампочка работала вместе с выключателем «включить- выключить аварийный режим холодильников».
  «В любую минуту может приехать машина с хлебом или молоком – а ну и пусть, я не открою, утром, скажу проспал» - подумал Химия и представил голую мокрую Галю сидевшую на улице на тележке, если приедет машина ему будет наплевать и на хлеб и на молоко. А утром когда к нему придут всякие начальники, он будет им говорить – «Ну и что проспал какое дело».
  - Смерть фашистам! – одновременно выкрикнув и ударил ногой с силой по алюминиевому рифленому листу вставленному в железную раму. Лист погнулся, со второго мощного удара он вылетел внутрь торгового зала. В темноту пролез Химия, представляя себя именно фашистом попиравшим когда-то советскую родину…
  Галя встала, подошла к валяющейся клетчатой рубашке Химии, она немного озябла, хотя стояла теплая июньская ночь. Голова кружилась, но энергия от водки зашкаливала - что нужно для счастья хороший секс, необычайное приключение и халявная выпивка. К Химии она была равнодушна хотя этот скромняга не вызывал отвращение, она была не равнодушна к себе, она даже очень любила себя как человека, так и свое тело. И сейчас она голая себе очень нравилась, жалко, что на этой помойке нет зеркала, она бы сейчас в него посмотрелась. Какие королевские ноги она погладила гладкую нежную кожу, какие красивые сиськи, она подняла и подержала в ладошке небольшую грудь с темным соском. Дальше Галя не знала что делать, ей хотелось потянуться к своим половым органам, они так хотели возбудиться, ведь их вывели ночью погулять, или выпить еще водки, а то когда Химия выпьет, там мала останется,  а бежать еще за бутылкой, то завтра будет тяжело работать. Только Галя залезла в себя пальцами, возбуждая розовую плоть, которую она представляла, как появился Химия. Она увидев его засмеялась, какая в нем была комичность, голый, с болтающимся товарищем, в грубых ботинках он держал зеленые яблоки в руках и казался Адамом укравшим яблоки из сада охраняемые змеем. Больше всего Гали нравилось в нем не тело низкое и полное, а научные мысли в голове.
Химия дошел до Гали. Химия положил яблоки на край тележки, он нагнулся к бутылке, наплескал жидкость в белые стаканчики. Потом протянул один девушки, она взяла. Сам сел рядом, голой жопой на грубые доски самодельной тележки, шляпки гвоздей прикоснулись к его кожице, но он это не заметил.
  - Ты где взял яблоки? – тоном сельской учительницы спросила Галя.   
  - Выбил дверь и пролез внутрь, взял из твоего ящика, так что завтра у тебя будет недостача – ответил Химия, глядя на игру света на поверхности спиртовой жидкости.
- Дурак! – Ты чего не мог у весов взять?! – когда Галя говорила у нее возник план. Ведь можно позже, когда Химия уснет проникнуть в торговый зал, а сначала в отдел и перетащить товар к себе, и тогда она обманет Владимировну (заведующую) у нее будет лишек она его продаст а деньги возьмет себе.
- Ну, давай брат за смелость твою, выпьем – произнеся тост Галя протянула беленький стаканчик и прикоснулась к стаканчику Химии, они выпили. 
  В голову заступили армии, алкогольные атомы занимали лучшие квартиры мозга. Словно голова была не голова, а Москва. Алкогольные атомы, устраивали новоселье, отмечали победу над головой. А их главный маршал совсем обезумел от счастья. И у него и у нее.
  Химия схватил за проволоку тележку, она стала вращаться вокруг оси, девушка подняла ноги и радостно завизжала. Химии понравилась ее оценка необычной ситуации и он поудобней усадив Галю, в центр (что бы не перевернулась) и положив ее ноги на доски (что бы не попали под колеса).  Потом он напрягся, представил себя мерином (лошадь мужского рода). Представил, что он коричневый, что у него черная длинная грива. А что у него копыта и представлять было не надо, только посмотреть вниз и увидишь тупорылые строительные ботинки, самые настоящие копыта. От такого представления он заржал. Галя хохотала корчась на тележке, водка стоявшая рядом звякнула о асфальт (упала), но такую мелочь не кто не заметил. Король лошадей, крутил девушку на тележки, хорошо поднялся и его красный товарищ.
У Гали кружилась голова от кружения, но она смеялась глядя на Химину, стоячую сардельку, она проносилась все быстрее и быстрее перед ее глазами, она даже хотела схватить ее рукой и дернуть, но не успела. Девушку вырвало. 
  Химия, заметив это, затормозил. Он был красный от напряжения, но в темноте это было не видно. Но он не стал предаваться нежности, а плеснул Гали в морду оставшуюся воду в чайнике, так прицельно, что она почти смыла блевотину, на маленькой груди и слабом животе. Вода, смешавшись с блевотиной, слилась на мокрые доски тележки. Пока девушка не опомнилась рысак понес пассажирку, угогокая, вверх по асфальтовому двору. Увеличивая скорость до световой. И вот световой барьер перейден, свет унылых фонарей слился в сплошной свет. В голове появился звон, Химия потерял равновесие и рухнул на асфальт, тележка, доехав до него ударила его больно и остановилась. Галя хохотала как ведьма, решившая голая проехать по деревне на свинье.   
  Химия, покачиваясь встал. Его клетчатая рубашка была порвалась на плече, а кожа содралась. Но он не расстроился, а заигогокав, схватил проволоку и понесся с удвоенной скоростью, вниз с уклона двора, который немного но все таки был с небольшим уклоном.
Если бы читатель был на балконе одной из девятиэтажек, которые окружали двор универсама, они были бы прикованы к зрелище, как голую девку катает пьяный мужик без трусов. А трусы его спокойно лежали, отдыхали около упавшей водки и мусорного контейнера.
Химия понял, что тележка обгоняет его, она неслась по асфальту под горку. Он отпустил ее и бросился в сторону. Тележка с ведьмой, понеслась навстречу стопок с ящиками. Галя визжала.
Они валяются на разорванных картонных коробках. Это великое удовольствие заниматься любовью под звездами летней душной ночью. Химия снял рубашку, она валялась рядом. Его генерал был внутри Гали, она немого подогнула ноги, и немного их приподняв. Она не устала, от удовольствия она не чего не замечала. Ей казалось, что в нее заползал удав. Удав удовольствия.  И она закричала, не могла больше удерживать в себе эту энергию, энергию из другого мира. Который не как нельзя определить, но он не всегда и не везде. Он может быть в тебе. Может во мне. А может передаваться от тебя ко мне, и на оборот.
  - А знаешь Химия ведь эротика, это наше женское оружие протеста. Мир меняется, и что бы он изменился скорее, нужно то что, есть у нас, было у всех. Радость, свобода и счастье, - они лежали голые на картоне, смотрели в небо, ее рука была на животе его, она говорила и пыталась соединить разрозненные звезды в знакомые всем, но постоянно новые созвездия. Он тоже смотрел на звезды и увидел ковш. Показывать его ей он не стал, только сказал что – Луна, почему-то плавает в молоке. 
  Галя встала. Ей захотелось пописать. Но обувь ее осталась около мусорного контейнера, когда Химия начал беситься и превращаться в коня (мерин – это конь импотент). То тапочки Гали слетели с ее ног. И он умчал ее в волшебную даль.
- Чего лежить, ну-ка быстро, принеси мне тапочки – повелительно приказала Галя, показав на тапочки пальцем, словно маршал.
- Сейчас, побежал уже  - ответил Химия, продолжая лежать.
- Я ссать хочу!
- Что ты хочешь, так мерзко среди, этих помоек и ящиков, среди мух  и темноты, посать. Это не эстетично. Вот если бы ты Галя забралась на сарай и посала оттуда голая, на проходящих людей. Это была бы настоящая борьба. Майн канф!
  Химия встал и принес, тапочки, бросив их на картон, возле ее ног.
Она пошла в сторону ворот. Ее худая жопа удаляясь напоминала посередине на качающуюся черную палочку.
- Галя ты куда! – закричал он. Она не останавливалась, а продолжала идти к воротам.
Он догнал ее. Они теперь шли вместе. Два голых человека.
  - Поможешь мне забраться? – спросила она.
  - Ты что серьезно?
  - Ты же хотел что бы было красиво!
  - Конечно помогу, это очень приятно и красиво, посмотреть, снизу – ответил он ей.
И вот она уже карабкается на крышу.  Сначала он помог, ей забраться на собачью будку, в которой не было собаки (кто ее будет кормить и гулять с ней, не кто, не кому не чего не надо, кроме того, как быстрей бы пойти домой и получить как все зарплату). Потом голая девушка подтянулась на руках и занесла ногу на крышу, вот она на крыше.   
  Это чем то было похоже на побег из концлагеря; ночь, свет унылых фонарей опустивших шей, колючая проволока на железных штырях окружающая двор магазина,  абсолютно голая девушка с маленьким черным треугольником между ног которая приседает на корточки, показывая звездам свои тайные места.
  - Погоди, погоди не писай, потерпи. Подожди, я тоже сейчас заберусь, я тоже хочу. Я буду корректировать огонь – донеслось до Гали снизу.
Она посмотрела вниз и увидела Химия, он лез к ней. Вот он уже около нее, подтянулся на крыше, занес ногу и влез. Он посмотрел вниз, там где была асфальтовая дорожка. По ней не кто не шел, потому что была ночь.
- Давай дождемся, кого-нибудь, обоссым и захохочем! – предложил он.
- А ты думаешь, все будут стоять и ждать пока ты их обосышь? Да они увидят нас на крыше и свернут, на другую дорожку, – сказала Галя.
- Не правда ваша тетенька. Человек как баран, прет на новые ворота. Идет по максимально короткому расстоянию, в собственном уверенности в самого себя. Ведь каждый видит мир по своему – ответил он ей.
- Все я уже не могу терпеть.
- Подожди, подожди я вижу, уже кто-то идет, приготовся – сказал стоящий Химия и смотревший на начало дорожки. Там действительно кто-то шел.
  Подростки с пивом. Сначала не поняли, что это там суета на крыши, потом они увидели голого мужика с ***м. Они остановились открыли рты, заметив еще голую телку на корточках, она сидела как Чегевара в окружении колючей проволоки, с фонаря бил свет ослепляя их. Они не успели не чего сказать, как две вонючие желтые струи брызнули на них. Они отбежали и стали материться, люди на крыше хохотали. Мужчина и женщина. Еще не которые, кто курил на балконе тоже смеялись, но это мы точно не знаем.
  Подростки подбежали к воротам, пытаясь открыть или перелезть к ним. Но их остановил, грубый голос Химии: - Пошли вот, от сюда мудаки! Я сейчас бутылку разобью и горло вам перережу!
  На подростков подействовало. Они пошли удаляясь. Только пустая бутылка, брошенная ими просвистела около романтично-голых людей, на толевой крыши сараев.
- А ты смелый сказала Галя когда они спустились и шли к тележки. И добавила: - За это надо выпить…
   
  Химия выпив полез целоваться неожиданно. Сказав, что это самая хорошая из закусок. Девушка была не против, но ей больше нравилось брать у мужиков в рот, особенно после пива. Но как сейчас приступить к ласканию сардельки она не знала, вернее не решила, потому что природно стеснялась, хотя и была пьяная.         
  Их целующиеся языки Химии показались игрой змей, он представил клубок змей. Целоваться ему было скучно, потому что он не особенно умел и поэтому старался, без уверенности, на сколько хорошо у него это хорошо получается он не знал.
  Неожиданно зазвенел звонок, он звенел и звенел и звенел громко и нагло, заставляя целующихся, разъединить объятия.
- Хлеб привезли, гады, мешают людям любить друг-друга, - сказал Химия подбирая синие трусы со штанов. Но потом положил их рядом с Галей на тележку. Штаны были не узкие, но все ровно через ботинки не пролезали, и что бы их одеть ему пришлось ботинки снять, что бы одеть штаны.
- Давай беги, машину принимай – Гале не терпелось, ей срочно захотелось перетащить товар к себе в отдел.
Химия убежал. Штаны он надел, ботинки снял, потом снова надел. А звонок все наяривал. Потом Галя встала и со стаканчиком в который плеснула водки пошла посмотреть на дверь. Только зашла за зажигалкой и сигаретами в грузщетскую.  Трусов Галя одевать не стала.
  Когда подъезжает машина, она к крыльцу пятиться задом (не Галя же, машина пятилась задом, газуя как будто пердит динозавр), а машины приезжали всегда одни «зилы» но с разных баз. Затем водитель, выпрыгнув из кабины пошел к заду машины, там на толстый провод был прикреплен пульт, для поднятия лопаты. И вот он держит в руках пульт, пульт соединен с машиной толстым проводом и на нем грубые большие и круглые кнопки для толстопальцных существ, которые может когда-то в мезозое населяли землю. Вот пока машина пятилась Химия и рассмотрел в кустах кинотеатра рабочих (а в каких кустах кинотеатра? У магазина два подъезда для транспорта, один через ворота и двор, затем прикосновение кормой автомобиля к дебаркадеру, второй на улице, это крыльцо с видом на кинотеатр). И что можно увидеть в эту дверь, с металлическим крыльцом – асфальтовая дорога, серый бордюр, за ним травка растущая а за травкой начинаются кусты только они вдалеке и не много поднимаются на пригорок, в метрах двадцати от дороги, в них сидят всякие выпивающие мутанты а если они пьют-бухают они постоянно смотрят на магазин, поэтому они прекрасно видели как подъезжает машина хлебная, а за кустами стены кинотеатра, который нас совершенно не интересует, словно он давно высохший дождь.
Алкаши прекрасно видели как подъехала машина, как вышел Химия из магазина. Потом как открылась воротина, потом запахло горячим хлебом, запах его побежал, полетел над девятиэтажными домами.
А кто там мог сидеть в этих кустах? Конечно Саня и Пельмень, со своими друзьями подонками. Великие люди от магазина далеко не уходят им надо пить-бухать и не работать. А потом снова, прийти на работу, на которой можно снова пить-бухать и не работать, но что бы гады деньги платили без вычетов, а если вычтут или накажут, то орать на них, на начальников.
Вот Химия пытался рассмотреть этих существ, пялился-пялился рассмотреть, кто сидит в кустах. 
  Саню он узнал, по рабочему халату, в котором он ушел с работы, значит и Пельмень, был где-то рядом.   
Когда водитель держит в руках пульт, он сначала немного поднимает лоток-лифт, что бы снять его с рогов, на котором он блокируется во время движения, чтобы он не опустился и не ударил по машине,  которая движется сзади.  Затем водила нажимает другую кнопку, и лоток немного опускает, затем он лезет на него и открывает ворота, в темноте кузова появляться обозначающие кубы контейнеров, и по улице разлетается вкусный запах горячего хлеба. Затем грязный мужик (большинство водителей комично-грязны и рваны до абсурда) спрыгивает или остается на лотке, подминает очередной кнопкой его до уровня пола и выкатывает два контейнера которые опустились на лопате. Которые потом опускает, а грузчик подхватывает у уволакивает в свои торговые пещеры.   
  - Эй, Химия!.. Ну-ка глянь на меня? Ты чего там смотри… – голос Пельменя был из темного человеческого контура вылезшего из-за машины в халате, который в темноте казался демоническим плащом.
  Химия подсознательно посмотрел в глаза Пельменю, откуда этот монстр появился?
  В это время бухнул об асфальт лоток с контейнерами и Химия схватился за  его бок его и потащил внутрь магазина.
  - Чувак да ты на ногах не стоишь. – А говорят тихоня. – Химия слушай, это не мое дело, пьяный ты или какой, сам такой. -  Я к тебе почему пришел? - Дай  мне хлебушка закусить, - не дожидаясь ответа, здоровенная рука в синем халате потянулась за кирпичом черного, еще теплого хлеба.
  Химия закатывал последний контейнер, когда Пельмень появился из фонарной темноты, он появился и спросил.
- Галя с тобой? – спросил его красный нос.
- Не скажу, - ответил Химия и закрыл перед рылом обезьяньей морды широкую обитую мягким железом дверь.    
  Галя хотела украсть ящик с цукини,  мешок с картошкой, три коробки апельсинов и еще чего-нибудь. Но поднять сколоченный из грубых деревяшек овощной ковчег с цукини она попыталась и передумала (попробуй подними, особенно если ты девушка и тем более пьяная), она передумала - пытаться, для грубой работы  был Химия. Поэтому она решила его подождать. Пошла в кабинет заведующей, от кого его закрывать, когда закрыт отдел, а в магазине дежурят. Поэтому дверь была там –у заведующий приоткрыта. Она села в ее кресло, теплая кожа жопы, поздоровалась с теплой кожей кресла.
Пока разгружалась машина с хлебом она листала приходскую книгу заведующей, думая, что такое товар номер один и за ним список и вес каждого товара и вспоминая, ее это список или другого продавца.  Потом она стала думать, а что если вычеркнуть то, что записано и как это поймет Владимировна, как проданное, как и возвращенное, или еще как-то. Она все ровно сможет понять.
  Химия все не шел, она слышала, как работает двигатель автомобиля и ей было скучно. Она решила сходить к весам, около них был сложен товар, который не охота было затаскивать в камеру, да и зачем, ведь лето сейчас.  Взяла из коробки банан, взяла, зачем то цукини из ящика и пошла сидеть в кресле руководителя.
  «Да был бы фотик» – пожалела девушка, можно было бы все показывать, как она кощунственно относиться к работе и  она голые положила на стол, одной рукой ела банан, другой вращала цукини внутри влагалища, шершавые вращения овоща сильно возбуждали девушки, а особенно ее возбуждала кощунственость ее поведения, от нее у нее даже зазвенело в ухе.
  - Эй ты Ахапкин, иди хватай ящик с цукини, три коробки с апельсинами, мешок картошки и еще чего-нибудь, и тащи ко мне в отдел, – властно, играя в заведующую послала входящего Химию Галя.   
  Химия посмотрел на нее, но ничего не сказал.  Химия обошел стол с Галинами ногами, увернулся от ее пятки, взял с окна колючий кактус и стал его приближать к коже девушки.
  - А ты садист! – холодно сообщила она Химии, она не двигалась, выжидая когда кактус приблизиться к зоне поражения ее ногами.
И вот удар. Химия не много успел убрать руку или он специально выронил его. Цветок упал между ног девушки больно уколов нежную кожицу белыми острыми как сабля шипами, руку с цукини она убрала, она мешала ей воевать.
  - Дурак!!!
Галя обиделась и выбежала из кабинета.
  Химия вновь шел открывать ворота, звонок застал, когда он побежал за Галей. Она юркнула в грузщецкую, зачем то. Звонок был другой, более тихий, поэтому когда пьяные спят они могут и не проснуться а машина с молоком простояв около дверей уедет в другой магазин или вернется на молоко завод или останется ждать около ворот до утра может быть, когда на пьяного приемщика будут орать нарядные и пахнущие духами тетки заведующие. Конечно, она  попала на прогон машины который надо оплатить за счет магазина, поэтому на нее будет орать директор, а другие тетки заведующие орут из за подружеской солидарности, им же приятно покусать медведя мужика.
  Как было написано – прозвенел звонок, этот звонок означал что приехала еще одна машина, машина с молоком. Черная будка кабины машины выделялась на фоне подсвеченного фонарями ночного города как контур подводной лодки в ночном море. Химия подошел к воротам, из кармана штанов он вытащил связку ключей, которую очень боялся потерять. Ключ завозился в подвесном замке как младенец в пеленках, нажимая своими металлическими лапками на определенные части, полукруг дужки освободился, замок в руке, воротина пошла в сторону, Химия ее толкнул, с другой он отходит на два шага назад, приветственный взмах шоферу рукой с замком, типа «здорово шофер, здорово шофер». С включенным двигателем машина медленно заползает внутрь двора.   
  Химии казалось, что он не работает грузчиком в магазине, ему казалось что он работает на космической базе и в невесомости и холоде вакуума он запускает внутрь станции космические корабли которые через миллионы космических единиц везут грузы с других планет. Себя он представлял в шлеме и в облегающем скафандре, делающим подвиг для государства и всей планеты, это ему казалось пропорциональным.
  Машина закатилась во двор проехала вперед к мусорным контейнерам, затем задом начала заползать в  проем ворот, водитель ювелирно подруливал рулем. И вот лопата с грохотом падает на железо дебаркадера, шофер обезьяной прыгает на нее и открывает ворота. Химия глядит внутрь и узнает невысокие, но очень тяжелые контейнера; синие упаковки молоко, зеленые кефир, желтые ряженка. Он лезет в железный живот транспортника, ворочает контейнера борясь со сломанными колесиками, тащит их приподнимая через припятсвия машины или лопаты, зачем то  на них приварены трубки или пластины, скатывает контейнера на немного поднятый прием дебаркадера, под который заранее положен ржавый швеллер, если он вылетит, во всему креветки, и контейнеру он может упасть, и пакетам они могут вывалиться из контейнера (если падает закрытый контейнер то все ровно многие пакеты рвуться от великой тяжести его, и молоко, за которое отвечает приемщик бежит молочными реками к крысам на радость)  и самому Химии, контейнер может упасть на него если он пытается удерживать его и вовремя не разожмет пальцы. Один раз, один кекс пытался удержать падающий контейнер (на излете его не удержит вся сила земного шара), контейнер перебросил кекса через себя и резко упал, раздробив пальцы (психологически мозг в стрессе не успевает среагировать на разжимание пальцев). А пальцы сразу раздулись и пунцово покраснели, через раны торчали желтоватые косточки, кровь компотом заливала пол, валяющиеся пакеты и одежду, кекс махал рукой и орал. Он просил водки, «дайте мне водки, дайте мне водки», что бы полить на руки и выпить в надежде избавиться от медвежьей боли.
   Когда Химия скатил три низких контейнера с молоком, открылась дверь грузшецкой  и вышла голая Галя, она была полу голая, а когда сняла клетчатую мужскую рубашку, то осталась совсем голая. Она повернулась задом к работающим мужикам, работа в момент остановилась, жопой она поняла, что ее прожигают возбужденные взгляды, только тупой автомобиль не интересуется ее наготой. Галя расстелила рубашку на низкий колченогий стульчик стоящий рядом с дверью, которую она не закрыла, вообще то там еще стоял второй стульчик, сидеть ведь в кампании приятней, и сидеть с приятелем интересней.
Девушки-кошки хотелось посмотреть на работающих мужчин и покурить, заходила она в помещение для чего? Что бы допить водку из другой бутылки, пустую бутылку она бросила под лавку. Волны безумия проникали в ее мозг медленно и именно из за медленного проникновения их девушка испытывала огромное удовольствия, она представляла себя такой красивой останкинской телебашней которая в разные стороны вещает радиоволнами, все волны разлетаются а люди радуются от того что им не скучно и все начинают жить под ее волны.  Ее темные большие соски, это радары облучающие город, ее промежность с бурыми волосиками это уже «седьмое небо», а в ее голове сидит мэрия с мэром и они в восторге.
  - Ну что уставились, дальше работайте, время деньги, - сказала Галя прикрыв складкой рубашки  свое «седьмое небо». 
  Водитель который сначала подтаскивал контейнера помогая Химии вылетел из машины батарейкой из плеера, а Химия все держал балансирующий над пропастью контейнер. 
  Водитель был невысокий молодой человек, худой в грязных и рваных джинсах – только сейчас Химия внимательно рассмотрел его. Он  уже прикуривал Гале сигарету, она вышла  (телебашня) с белой палочкой во рту.
  - Девушка, может познакомимся, - предложил он.
  - Я тебя не знаю и знать, не хочу, - ответила Галя, впуская в себя дым.
  - А я могу тебя по Москве покатать.
  - Не лезь не в свое дело, своими царевнами обходись! – предложил Химия, он скатил монстра и подошел к  молодежи, сказал он.
  На Химию они не обратили внимания словно он пустой пакет. И он стал дальше разгружать машину, скатывая монстров, которые тяжело катались на твердых пластиковых колесах, он закатывал их в холодную камеру, объезжая квадраты выбитого кафеля,  в камере, конечно все ровно был плюс хотя она считалась холодильником. 
  На девятом контейнере Химия увидел, что молодежь исчезла со стульчиков. Оставив после себя синий табачный туман.
  Химия закатил все пятнадцать контейнеров; восемь молока, пять кефира и два ряженки. Теперь ему надо было загрузить пустые клети, сдать пустую тару. Дело в том что, контейнер в собранном состоянии квадратик с полками, а в собранном он похож на птицу на колесиках, его бока как крылья. Он подошел к длинной железной змее из собранных контейнеров, они были вставлены друг в друга. Разделяя их по три, иногда по четыре он стал закатывать их в машину, привычно поднимая ногой перед препятствиями. Закончив с молочными продуктами и тарой, он взял прикрепленные к стене накладные (прикрепленные чем, магнитиком, магнитик очень хорошо держит бумажки сцепляясь магнитными свойствами с корпусом), что бы заполнить ее. Он внимательно посмотрел на конечную дату реализации и количество, затем ему надо было выписать под копирку товарно-транспортную накладную, указав количество и поставив печать. А печать с бланками была в грузшетской, под телевизором, там же лежала ручка.
  Первое что он увидел, когда открыл дверь, это волосатая жопа и волосатые ноги в спущенных джинсах, Химия сразу догадался что там происходит. Он подвинул жопу, стонущую от удовольствия на два шага влево, достал молча печать, бланки и копирки, потом достал ручку, сел в зеленое сломанное кресло, начал заполнять документы и смотреть на миньет шофера и Гали. Она теребила его волосатые яйца, до волос проглатывала его член внутрь себя и сытно урчала, еще Химии очень не понравилась что девушка немного подпустила под себя под ее жопой расплывалась мокрое пятно на красной спинки дивана, про санитарию девушка-кошка забыла, «а на ее моче мне теперь спать».
  - Это вечный кайф,..  Это вечный кайф! – через стон и шепот слышалось от шофера.   
   - Ну все хватит -  сказал Химия и поставил на документ печать.
   - Тебя в других магазинах ждут – повторил он.
   Но его не замечали. Галя принялась изменять свою позу. Галя приняла позу рака с высоко поднятой жопой, водитель пытался найти такое положение, в котором удобно сардельку засунуть в ее заднее отверстие, но места была мала и ее коленки съезжали с узкого красного диванной спинки служившей грузчикам постелью. Ее голова упиралась в стену. Она все таки нашла удобное положение, забившись, головой вниз к самой красной поверхности диванной подушки, упершись в угол головой, а жопу подняв к яркому «дневному свету». Химия сидел и демонстративно смотрел, ему даже было интересно и не каких собственнических интересов в Гале у него не было. Даже на оборот, от куда у него деньги, на ее все желания, ведь если свои желания он игнорирует ему будет неприятно. А стала бы она у него жить – это вообще ужас-ужас. Пить бы с ней пришлось каждый день, а кому это нужно пить каждый день. Пить нужно иногда, а всегда нужно заниматься, чем  нибудь интересным. Вот например Химия идет и видит, сообщество продавщиц собралось, выставили свои жопы и говорят. А Химии стало интересно – о чем они говорят? А он стоит и стоит и слушает их, начинает понимать, они говорят про пьющих мужей. А вывод такой – все мужики козлы. А Химия не спрашивает, а говорит – зря вы этим занялись. Они удивились и спросили – чем это зря. – Ну как, созданием семей ответил Химия. Потом они тоже удивились и спросили – А чем же еще заниматься. – Ну как? В жизни ведь много интересного – ответил он. Одна спросила: - А что интересного? Химия удивился и ответил: - А ты что не знаешь!
  А марафон происходил дальше, вот так: сарделька ходила как поршень, хотя он не видел он видел дрожание волосатой мужской жопы и не много видел конструкцию Галиного тела, зато он слышал платонические звуки страсти они то сопели, то выли, то стонали и было еще биение головы о стену. Но все это не могло длиться не бесконечно, вот и пролился майонез. Водитель отошел чтобы показать свой шедевр Химии и Химия увидел как ягодицы испачканы и в черное отверстие по лождинке, заползают белые сопли, Галина жопа торчала, она была пьяная и в экстазе а белые сопли заползли в черное анальное отверстие, водитель сжал ягодицы с боков и из нутрии отверстия показался веселый пузырь, который потом уполз обратно, он передал привет и снова уполз внутрь. Химия улыбнулся и протянул водиле документы. Водила взял товарно-транспортную накладную, которая была выписана Химией на тару и вытер ей свою грязную золупу.
  - Береги на память – и с этими словами он бросил бумажку в сторону Гали, Химия стало не понятно понял кому беречь ему или ей.
  - А кому беречь? – спросил грузчик.
  - А вы поделите и каждый берегите – сказал застегивая джинсы и уходя к машине.
  Они пошли. Он сел в кабину и что бы выезжать, а Химия поплелся через двор к воротам выпускать машину. В душе была, какая то тяжесть, анализирую Химия решил, что все хорошо, только зря он сломал дверь в овощной отдел. Но это он решил исправить и понял что если он это удачно исправит, то в душе будет вновь спокойно и запоют анделы – так говорила его умершая бабушка.
  Химия стоял у двух сомкнутых дверей закрытых скобой и висячим замком, выбитая ногой железка валялась дальше в коридоре, Химия представил фильм «Чужой» там, где самка рвалась пожрать белковую жизнь.  Там такие же были слегка рифленые из алюминия двери, и такой же ужас был, когда ты видишь чужих (но чужой здесь был он, и магазин также боялся его). Чужие сейчас уничтожат тебя, убьют всех людей на корабле. Но корабль может быть не только в космосе, он может быть главное фантазии, если ты представляешь что находишься не магазине, то летишь через космос, через ночь летишь, а ты находишься в магазине.
   Он залез в отверстие, посмотрел на дверь, железку можно было вогнуть исправить деформацию но вставить в дверь можно только с внутренней стороны, выйти и вновь закрыть дверь на ключ, а ключ был у заведующей, а она с ним придет утром, увидит и будет орать – на него.
  - Ты ****ь, дурак! Что ты сломал! Я сейчас подсчитаю что не хватает!
  - «А скажу что услышал голоса в зале и пошел ловить воров» - подумал Химия, представив каким способом можно отмазаться.
  Он пошел в отдел, погрузил на стоявшую там «роклу» ящики какие просила Галя и повез их в торговый зал, в тишине коридора он чуть не оглох от грохота металлической тележки эта тележка грохотала о кривой и сломанный кафель. В зале у Галиного прилавка он скинул ящики на пол и покатил, пустую тележку в свое овощное стояло.
  В кабинете Владимировны горел свет, Химия решил выключать его, но сначала надо было поискать деньги, кто знает, что найдешь. Сейф был закрыт. Около него лежали тетрадки, туда она записывала приход и выдачу. Химия начал листать их. В верхней не чего не было. Под ней лежала другая общая тетрадка, замусоленная из нее выпали деньги. Выручка за день подумал он. Но денег было мало, значит не выручка, а не понятно что. Из этого «непонятно что» Химия взял немного, тысячи полторы – на две бутылки и еще на кое-что.
  В грузщетской когда туда вошел Химия, все было мирно и по- домашнему а по домашнему у Химии было в душе потому что у него деньги лежали в кармане.
Там стоял огромный лакированный цветной телевизор, который почти не показывал (если и показывал то какие то молчаливые морды потому что звука не было, но иногда он почему то появлялся). На столе лежали пачки из под сигарет, яблоки и печать на фиолетовой промокашке губке, на стуле который стоял за дверью лежала его рубашка, на полу валялась бутылка и бумажка, на спинке дивана которая была когда то грубо отломана от дивана лежала Галина одежда и ее сумочка, Химия вспомнил что трусики ее и свои, они забыли на тележке, а тележка около мусорного бака.
Когда Химия вышел во двор, к мусорному баку и посмотрел на тележку он увидел Галю. Галя спала в такой же позе, только с опущенной жопой – мышцы ведь раслабляються во сне. Из за такой позы ее половые органы казалось открылись еще больше – вернее расширились. Химии трахать ее пока не хотелось, и он подобрал с пола бутылку из под водки, в которой еще оставались капли, он сел рядом. От того что Галины ноги были подогнуты под девушки, то Химия сел очень близко от жопы. В руках он держал бутылку, а в кармане деньги, на которые можно было еще купить такую же бутылку сестренку. Он вставил бутылку в ****у, вставил и стал вращать, горлышко вращалось легко. Галя завозилась но не проснулась. Он вытащил горлышко и стал вставлять в более узкое отверстие, но тута бутылка входила туго, и он немного приподнял бутылку, жидкость стремящаяся к равновесию полилась в Галю. От резкого движения бутылка вырвалсь из рук, Галя вскочила как цербер. Повернувшись к Химии она со всей силой ударила его по лицу, Химия понял что она разбила ему нос. Перед глазами стоял туман, текла кровь на голый живот и строительные штаны, но Химии было не обидно потому что он сам не был дурак (был точно дурак).
   - Галочка, ты не волнуйся, Галочка ты не волнуйся наверное тебе сон приснился как кончает в тебя ящер? Я просто хотел тебя не множко  продезенфицуровать!  - пошутил Химия нагибаясь за бумажкой, которой он собирался останавливать кровь, которая текла из носа.   
  - Я уже ящики перетащил кстати, как договаривались и у меня есть деньги, хватит на бутылку и закуску. Пойдешь красавица моя в ночной магазин?
  - Посмотри что там у меня? – сказала не зло Галя, поворачиваясь к грузчику задом, в руке у нее была бутылка с окровавленным горлышком. Химия раздвинул ягодицы, внутри отверстия была кровь, но там было темно. Химия взял со стола зажигалку  и горящую поднес к тому месту, стараясь не обжечь девушку. Затем он оторвал часть, небольшую бумажку и засунул ее в отверстие, на пол закапала кровь.
  - Не волнуйся Галочка, там не большая ссадина, кровь остановиться, я туда бумажку положил, ты ее пока не отрывай. А водку возьмем, мы твою футерку этой водкой промоем.
  Девушка опять повернулась к нему лицом, потом села к нему на колени, он обнял ее, что бы удерживать. Ее язык начал слизывать кровь с носа, потом змеей проник к нему в рот и они начали целоваться в засос. И Химии стало казаться что они превращаться в одно всесовершеное и неисповедимое существо. Он думал что раньше напротив них стоял бог, но он застрелил его на дуэли как Лермонтова, а спор между ними был как всегда о духовных прозрениях.  Потом он вспомнил часть из своей песни  -
«в мире сказки, в мире мечты.
Жили мы – любили мы».
  –  Ты сходишь? – разрывая поцелуй спросила Галя.
  –  Может ты, я ведь материально ответственный, куда я пойду?
  – А  вдруг машина придет? – Еще должна быть одна машина с хлебом. – Нет я не могу. – сказал Химия и сел (потому что оправдываясь он вскочил) рядом с голой Галиной жопой. Она была пьяна и она была весела и пьяна, и возбуждена – то есть все ее функции были активны.
  - Ты думаешь, что они тебя уважают и доверяют тебе. – Нет, все ровно, ты для них чмо! – ****ь, грузчик! – Да еще низенький, лысый, да еще к тому же толстый!  - Они тебя считают, умственно-отсталой безобидной боженькой, так про тебя и говорят! – Галя перешла в крик.
  - Галя ты чего хочешь поссориться, что ли? – Сориться глупо, это обеднять свою жизнь. – Моя жизнь это стремление к достижению своих идеалов и дар собственных прозрений другим, например тебе я дарю эти собственные прозрения.
  - Тоже мне, новый Прометей. – Думаешь один ты в школе на тройки учился, думаешь остальные на двойки. – Я например была отличницей, и тоже могу поделиться идеалами и откровениями, но ты же меня слушать не будешь, но ты же любишь только себя, и любишь что бы тебя любили за это – гад! – А других ты и слушать не хочешь, хотя они в отношении тебя всегда правы!
  - Хорошо Галочка! Ты права так и есть, я заслуживаю твоего суда – я мерзкое тупое и толстое ничтожество, но покажи мне свое представление о людях. Покажи мне свое представление о людях.  Цель твоя в чем, я вижу что она есть, и твое свободное время ты не тратишь бездумно.
- О людях?! – Об этих животных!? – Не нахожу не чего общего с ними. – Бабы жирные примитивные, стремящиеся пожрать символы успеха. – Мужики, бля!!! Это эгоистичные малые дети, унижающие других мужиков ради собственного значения, и думающие что их вонючий ***, дико возбуждает глупых телок! – Государство наше чмошнее – тюрьма народов! – ****ь цены! Зарплаты – только на хлебные крошки! – взвизгивая и все больше пьянея, продолжала Галя.
  - Ты спрашивал у меня про людей? – Не человеком надо быть, а человечеством, вернее человеком уже поздно быть, они нужны были тогда, когда боролись за выживание с обезьянами и обезьяны победили – выжили только обезьяны, кидающиеся в других собственным говном в других не похожими на них обезьян. – Не человеком надо быть, а нибелунгом, духом огня воды и земли, инфиритом, серым пришельцем с большими глазами без зрачков, спорой внеземной! Быть а не казаться – как ты! За всем твоим духовным – скрывается скупой мелкий собственник, в разных носках. – Хотя разные носки это лучше чем вся это барсеточная солидность, - сказав последнюю фразу, Галя пьяно вскочила.
  - Я тебе сейчас преподам урок, как надо быть феноменом, как восстать против бога, мамы и стать символом. – Давай деньги мразь, я пошла за водкой. – Галя  я говоря – но ничего не сказал, он посмотрел на девушку. Она стояла с изящно протянутой рукой, она напоминала сейчас Химии Французский символ революции.
  Химия порылся в кармане нащупывая деньги и пытаясь вытащить как можно меньше вытащил два полтинника, посмотрел на них понимая что этого мало и достал два стольника. Отдал их Гале. Галя зажала их в ладошке, и твердо развернувшись, быстро пошла по направлению к улице.
  - Галь постой, ты чего, ты забыла одеться! Ты что охуела, ты что так и пойдешь так на улицу! Стой! – Химия выбежал за ней понимая, что она так и собирается идти голой по городу за алкоголем.
  Он догнал ее, она уже почти дошла до железной двери с глазком, отделяющую подсобку от Московской улицы.
  - Я пойду с тобой.
  - Если ты не мамин цыпленок, то ты тоже  пойдешь только голым! По другому я не согласна! Мы же наделенные не человеческой силой духа – ты разве забыл, что с тобой произошло? Я ведь проводник – помогающий умершим окрепнуть. Держись за мою руку, – и Галя протянула Химии руку.
  Химия сбросил штаны и сжав ладошку девушки в своей руке они выбежали голые на улицу.  За ними хлопнула на пружине дверь, оставив не запертый супермаркет – заходи бери любой что хочешь, ведь сигнализации не было, экономя на мелочи можно лишиться многого.
  Химии показалось, что его перевернули с ног на голову, так все было не обычно, «пусть смотрят и завидуют» - пришел он к мысли. Они бежали, легко, казалось, без усилий летели над землей. Ботинки, эти толстые кожаные батоны Химия не одел он бежал в носках.
  Клумба впереди как Бразилия, серое море асфальта, белые скалы бордюра, два самолета уже над джунглями. И вот они падают в траву.
  Фаллос у Химии торчал вперед как труда, когда он падал на газон он не задел им по земле, но когда они стали перекатываться ловя друг друга в объятия он забыл про него и получил несколько не приятных секунд, хотя все время этой голой бесинезации было шедевром. Он ловил это белое тело, раздвигал ноги, проникал в Галины органы горячим языком.
  - Девушка вам по горячее.
  - Кипяточку, пожалуйста молодой человек.
  Химия услышал, что кто то идет по асфальтовой дорожке рядом с их клумбой, но его не видно он скрыт разросшейся акацией. Он увидел, что Галя нащупала в траве у дерева розочку разбитой бутылки и взяла ее в руку. 
  - Я им отомщу… - прошипела она и кинулась к кустам.
  Химия успел раньше ее, он увидел проход в кустах и выскочил на дорогу. По ней шел мужчина в расцвете сил, в руках он нес барсетку. 
Увидев такого пришельца-аборигена, он выпал в транс, остановился растеряно. Из за кустов просочилась голая Галя с острым горлышком бутылки.   
   - Ва… А… Ува… - орал присев от силы крика Химия он начал орать в ухо незнакомца.
   - Не дергайся парень, о то я вену тебе прорежу, а это смерть!
  Химия посмотрел на голос, Галя держала стекло около шей незнакомца, он побледнел. Голос Гали изменился, это был голос Нагайны змеи жены Нага.
  Химия выхватил из рук барсетку, он ему просто вывалилась в руку, как отпавшее от дерева переспелое яблоко.
  - Бежим Галя! – он когда говорил отвел ее опасную руку и показал барсетку.
  - А что нам бежать! Мы не кого не боимся, сегодня все нас бояться! – сказала Галя и пошла в сторону «трех семерок» - ночного магазина.
  Химия пошел за ней, он представлял себя в Африке, где человеческая жизнь только зародилась, они не грабители, они хищники – охота единственный способ выжить.
  Химия начал декламировать стихи.
  Он идет за ней.
  Все вмести они идут по пустыням дней.   
   Они идут за теми, кто давно отсюда ушел.
   Они лишь ингредиенты и каждый в своем…
- Только отдайте паспорт и ключи.  -  Отдайте паспорт и ключи. Мужчина вспомнил что его обокрали, или вы шел от шока перед двумя голыми аборигенами и побежал за голыми людьми.
- Только отдайте паспорт и ключи.  -  Отдайте паспорт и ключи.
  За ними увязался мужик. Его голос был все увереннее и он мог сам напасть на них в любое мгновение.
  Девушка открыла молнию. Затем он выбросила подальше в сторону документы, мужик кинулся за ними. В противоположную сторону полетели ключи, а назад от куда они пришли полетела и сама сумочка.
  Они бежали… А Химия думал, а как хорошо голым в Африке бегать! Они бежали, бежать там было близко метров тридцать. Но они побежали почему то не прямо в магазин. Им сначала надо было пробежать около забора, а что это за забор, там стоянка, там машины стоят спят ночью.
Так вот. Впереди забор, он помог ей перелезть, и они на автомобильной стоянке. Из под машины выскочил пес и начал на них яростно лаять, они поджав жопы заскочили на автомобиль, сработала сигнализация автомобиль за орал как мастодонт в ночь. Они прыгали с машины на машину, у каждой срабатывала сигнализация. Мужики дежурные начали им что то орать матом из своей дежурной будки. Они допрыгали до конца автомобильной дорожки машинные острова кончились и они снова побежали по асфальту, собака готова в любую секунду была схватить за голое тело, но только лаяла. Они добежали до противоположного забора. Он перепрыгнул за забор раньше, у нее не получалось. Он мог перелезть обратно, но понял что у нее уже нет сил взять штурмом этот забор, он для нее слишком высок, а она для него слишком пьяна.
  Авотомобильная шпана из каких то лохматых мужиков приближались к Гале, и вот один до бежав до нее схватил ее за талию как бочку и потащил в  сторону своей стояночной дежурки. Химия орал – «я спасу тебя, я спасу тебя», но автомобильный вой перекрывал его голос. Три мужика были похожи на немцев, которые тащили в комендатуру голую партизанку. 
  - Я отомщу! – сказал Химия себе или забору или небу. И побежал в сторону магазина.
   Магазин встретил его тишиной, у него возник план Галиного спасения. Для этого нужна была зажигалка, бумага и толь. Зажигалку он нашел сразу, она лежала на столике, газеты в большом количестве валялись на полу грузщетского гардероба. Толь он знал, где взять, что лежит около ворот под навесом на опилках, несколько тюков.
  Газеты он постарался взять все. Добежал до тюков через двор, схватил один, он показался ему не большим и легким и побежал с ним через двор. Он услышал что к воротам подъехала машина, привезла товар, но сейчас не до такой ерунды, сейчас надо спасать из плена Галю. Ему даже не когда было одеть штаны, он высочил на улицу с трубой рубероида, мысль его была о пожаре.
Дело в том, что  автомобильная дежурка, был вагончик, стоящая на полозьях трубах, а забор подходил к одной его стороне, обходил всю территорию и подходил к другой, казалось что забор это ремень, а дежурка пряжка. Где-то там были ворота в океан дорог. Собака бегала по территории.
   Колени стояли на шершавом асфальте, но он не замечал давления тяжести (камешки подсунулись под колени и было больно; ну и что, ну и что, какие то камешки)  он рвал газеты, смешивая их с не большими кусочками рубероида, кидал под полозья, поближе к центру, до него доносились сдавленные крики Гали, так как будто в горло ей что запихали и брань матерная лагернаяа лохмачей.
  Чиркнула искра начал поступать жидкий газ, загорелся фитиль, он перенес этот маленький огонек под пол, старался поджечь уголок газеты, он лег животом на грязный асфальт, песок прилип к его потному телу, а он как новый Прометей дарил огонь пожара лохмачам.
  Лоскуты огня начали танцевать под постройкой поедая рубероид газеты и кислород а Химия встал с колен и сложил руки на груди, на его лице красиво как у Гитлера отражались лица огня, а он представлял себя Сократом, человеком с обостренным чувством восприятия.  Не известно кому: себе или огню или богу, он читал стихи.
     Дым, дым, дым – как истинный борец с ересью звонарь Никодим.
     Дым, дым, дым…Дым – не победим.
Постройка уже начала гореть по серьезному, ее охватил дым, бешено лаяла собака но лохмачи не выбегали, они наверное ушли глубоко в исследование своих ***в и Галиной ****ы.
  «Надо спасать людей» - подумал он и побежал в стоянку, перепрыгнул через полосатую шею жирафа, которую он изредка поднимал от лени – шлагбаум. И обжевав какие то автомобили, потрясая болтающимся органом, перепрыгнул через три ступеньки дернул за ручку. В вагончике горел свет, шторки были зашторены а дверь заперта.
  - ****ь, Мудаки, горите! - Посмотрите, сейчас машины гореть начнут, взрывваться!!!
  - Пожар!!! – орал он стуча в дверь.
  Дверь открылась, и с ней Химии в лицо влетел кулак, нос треснул и потек.
…Хм – подумал Химия. – Второй раз мне за сегодняшнюю ночь нос разбивают.
Первый лохмач на ходу застегивал штаны и метался перед пожарным песком, он был в красном ящике, но ведра то не было. Второй лохмач пробежал мимо Химии, который стоял одурело на крыльце и держался за болевший нос.
  - Держите его, это он поджег! – прокричал лохмач, и попытался схватить Химию.
  Но Химия от обиды со всей силы ударил мужики по морде, и попал в очки которые разбились в глаза лохмач согнулся пополам.
За ним выбегала голая девушка, она схватила Химию за руку и потащила к выходу. Они сразу включили третью космическую, что бы надежней скрыть себя домами в которые они убежали. Через лабиринт которых они пробегали. Остановились только отдышаться и еще они бежали дальше, бежали, бежали пока не остановились у о  одного ночного магазина.
  - Это что моя кровь тебя так испачкала? – сказала Галя с кислым лицом. На кошачью морду похоже, подумал и после посмотрел ниже, Химия смотрел на испачканную в крови Девушкины ляжки, колени и ниже, он обратил внимание что она в крови была испачкана и выше живот и сиськи.
- Уроды, ****ь! Они ****ь меня испугались, гандона у них не  было, боялись СПИДа, бутылки мне стали в жопу и ****у засовывать и порвали там что-то. – Надо на свет, посмотри что там?
  Химия повернул зад девушки к свету магазина, встал на колени и раздвинул ее ягодицы. Из отверстия сочилась красная теплая жидкость.
  - Сейчас в  надо зайти надо в магазин зайти, салфеток там надо попросить – сказал он вставая.
  - Хуже всего ****ь, это накопительство, жрать уже не могут, а все жрут. Ожирели, ожирели, ожжиррелии… (у Гали начал заплетаться язык) и теперь жрут и с ожирением бороться, бороться с кем? С красивыми бабами бороться, а ожирение все побеждает! Чем сильнее борешься тем жирнее становишься, ***** на  ***! - добавила Галя при этом рукой, пальцем она проводила по носу и размазывала сопли по руке. Она была пьяная в лоскуты.
  – И не кто не думает что во имя солнышка небесного надо жить, а не жрать.! Любоваться красотой  - Хуже всего когда одно в жизни событие – собственная смерть! – Ждешь, ждешь и не дождешься – сам от себя устанешь, все купишь, чего то копишь, все уже купил, все уже накопил и все еще смерть не пришла – и не чего уже не интересно даже компьютерные черти. – А хорошо ты спросишь что? Спроси что-нибудь? – Галя уже начала говорить сама для себя, ведь Химии давно не было, он в начале диалога смотался в магазин за салфетками, а в конце вышел держа в руке салфетки.   
–А хорошо раньше было война, концлагеря, Колыма; стресс большой хорошо – когда есть то для что то делать и рисковать, а потом рассказывать; врать и смеяться. Вот Химия давай с тобой выпьем, а потом будем врать и смеяться.
– Интересно что все это понимают, но не кто с деньгами не  заставишь добровольно расстаться, только духовно прозревшие, рецидивисты и чеченские полевые командиры. – А квартиры надо все поджечь! – Галя погрозила кулаком на дома, она подняла руку и погрозила им в ночной тише, летней; квартирам в которых горел свет. А квартиры все надо все поджечь!
- Ты малыш настоящий тракен, ты сегодня за меня поджег! – Хуже всего, когда жена, дети, накопить на мебель, купить не чего не интересно, все уже есть – и сидишь как больной целый пень дома.
Химия устал слушать ее и потащил от магазина, пытаясь высмотреть в ночном городе лавочку.
– Все что я сказала это объедки жизни, понял – Химия тащил Галю, а она еще добавляла всякие глупости, которые говорят обычно с пьяну.
- Поле для прозрения, а прозрение это символ силы, которому не всем возможно обладать – Химия тащил а по ляжкам струилась тонкими струйками кровь, Химия ее тащил за талию, девушка не так пьяна что бы абасраться и не так что бы пятки ползли по асфальту. Он заметил лавочку и теперь тащил прицельно.
- А в армии хорошо: там деды бьют, с оружием можно в тайгу убежать, перейти через границу, по воевать в Югославии, потом книгу написать – начав эмоционально, постепенно девушка успокоилась и  тон ее изменился.  Они как трупы голые и пьяные упали на лавочку.   
- Давай еще по одной, и я тебе ветхий завет сделаю, - сказала девушка посмотрев на голого гусара-поджигателя. А голый гусар – поджигатель уже офигел от водки, он сидел покачиваясь как болванчик, и Галины слова блуждали как том дыме. А рядом стояли девяти этажные дома, уходя почти в небо. На мгновение взяв себя под контроль, что бы показать что он не пьяный Химия сказал.
  - А вот…? Забыл…? А вспомнил. – Хорошо в тюрьме сидеть, и от туда убежать, только почти не кто не бежит, сейчас правильных людей еще в тюрьме убивают менты-козлы, еще больше чем гулагах; а списывают это на - умер от туберкулеза, от скоротечного или от открытой формы. И почти все умирают если посадят в карцер голого, а в карцере хлорка, которую через три часа водой поливают. Вдыхая ее трое суток  легкие так разъест что умрешь от тубика через неделя на больничке. – Ладно Галина раба божья пошли, до магазина, - сказал Химия и пьяно поднялся.
- Сядь, сказала! – прикрикнула Галя.
  Химия чуть не сел на наполовину пустую бутылку водку, они несли ее ставили, снова несли и вот она рядом на лавочке рядом с ними, стояла еще между молодыми людьми голыми людьми банка с маринованными огурчиками и  еще лежали не использованные салфетки из магазина. Он туда зашел, а его увидели и испугались, а он просто сказал – дайте салфетки, несколько штук, ему дали и он вышел.
  - А здорова ты их развел, этих толстых теток , а... - «Я сейчас перепрыгну одну бутылку схвачу и десять еще перебью, а потом убегу, пусть потом платят.
- Зачем ты туда пойдешь, у нас уже все есть  - с имитировав ее голос Химия сказала Гали, опускаясь на колени перед ней, он хотел посмотреть какие органы у нее повреждены он посмотрел и засунул туда побольше салфеток, сделал пробку, надеясь что тампон остановит кровь, потом он сел рядом с девушкой на лавочке.
  - А ты это называешь ветхий завет?
  Галя засунула его орган в рот и стала нежно покусывать.
  - Как мы живем счастливо, сидим здесь голые, окровавленные, а люди на нас смотрят и завидуют, вот какие они герои. – Как во времена Гектора, как во времена Ахиллеса, - процитировал Химия окончание «Трои».
  - Как там у тебя кровь больше не сочиться? – Как салфеточки помогли, а я тебе их сам хотел засунуть, ну и засунул,  у Химии вновь начиналась эрекция. 
   - Я бы их и не разводил, только я деньги в магазине на столике забыл, когда за толью и газетами бегал. 
   - Я кошелек того кекса у которого мы барсетку отняли забыла на стоянке, на их ней лежанке, - ,сказала она.
  - Ладно, пошли, уже светать начало, - предложил Химия а ветхий завет можно и завтра доделать.
  - Пошли, согласилась Галя, курить в магазине осталось.
   Они пошли на встречу заре. Голые, испачканные в крови, как первобытные люди, выигравшие бой за свое выживание на этой тогда еще огромной планете. Они шли к заре, к заре будущего с легкой и немого восторженной медианой, в тот мир, где еще не появились машины и религии, но они были легки от того, что универсальны и молоды. А легко голубое небо со сверкающими утренними звездами и с чернотой запада покрывала их космическими узорами созвездий. Они огибали дома утесы и казалось что только что там, на девятиэтажной высоте, на бетонной плите сидел доисторический розовый фламинго, покаркав и почистив перья он растворился во времени. Химии казалось, что у него за спиной лук, а на бедре колчан стрел. Люди, прохожие из далека увидев парочку панков, смотрели на них во все глаза, как на чудо.  Так хорошо было Химии, ему казалось, что утром будет воскресенье, и еще ему было хорошо, от того что утром он пойдет домой и начнется его выходной – а это и есть великое усиление всех функций СОБСТВЕННАЯ СВОБОДА, которая наконец то закончиться. 
   - Хочу наколку татуировку сделать, на плече. Хочу выколоть церковь и написать Х.В. – Христос воскрес, - сказал Химия.
  - Церкви накапливают положительную энергию, церкви накалывают люди которые сидели, а количество куполов, это количество лет там. Ну что ты думаешь, много куполов это плохо? Наоборот чем боьше куполов тем лучше, я же говорю – церкви накапливают положительную энергию.
   Галя презрительно посмотрела на Химию.
- И что ты думаешь, что ты Христос? – спросила иронично Галина.
  - Нет я не Христос, я просто хочу сообщить что он воскрес. А это значит, бессмертие достигается, собственным поведением – вот мое открытие… такое. 
- Есть такая штука в двигатели – называется эксцентрик, он смещением оси диска относительно оси вала изменяет параметры движения, а в итоге и движения, это тебе говорю тебе я бывший автомеханик. Эксцентрик применяется в механизмах, преобразующих вращательное движение вала в поступательное движение ползуна. – Так в жизни эксцентрик этот необычный человек, который борется за уважение собственной индивидуальности и в которой особые ценности: интеллектуальности, дерзости которые были в Сальвадоре Дали - сказал он дотрагиваясь до голого женского зада,  он представил на нем черные полоски как зебре, дотронулся он пугливо рукой.
    - Ты думаешь, я дура! – повернулась к нему и остановилась Галя. Думаешь удивить меня, своим интеллектом, думаешь от этого, я  ослепну!
 -Эксцентрик.  Эксцентрика в театре, цирке, кино, на эстраде, заостренно-комедийное, это часто гротесковое изображение алогичных, нелепых действий персонажа, вот что такое эксентрик, а ты мне что такое вешаешь, про какие то двигатели - не договорив Галя увидела около дорожки булыжник, подбежала к нему и подняла над головой, замахнувшись на Химию.
 - Кричи на всю улицу, что я не дура! А то камнем больно получишь, - революционна заявила она, - целясь в Химино туловище.
 Ну, Химия подумал, ну по ору, от этого только всем интересней будет. И стал орать, целясь голосом в девятиэтажки.
 - ГАЛЯ! НЕ ДУРА! ВЫ СЛЫШЕТЕ! ЭТО ГОВОРЮ Я ВАМ ХРИСТОС ВОСКРЕС! - ГАЛЯ! НЕ ДУРА! - ГАЛЯ! НЕ ДУРА!  – проорал на весь квартал он, ему казалось, что его ушло через дома,  эхо обошло весь мир и снова вернулась назад. 
- И все ровно, ты подлая тварь думаешь что я ДУРА! А я не дура и сегодня же я тебе это докажу – вот увидишь и запомнишь! Х.В.!Понял! – сказав и резко оборвав свои слова, так бывает, когда человек принимает серьезное решение.
  - Галечка, Галечка, ну ты чего обиделась? Мы же панки, я же проорал на всю улицу – что ты не дуру!
  - Ненавижу мужиков, которые просят прощения, все суд окочен – жди его решения. И не дотрагивайся до меня, - сказала она отойдя несколько шагов, так что бы он не смог дотронуться до нее рукой.
  В дали показалось бело-блестящее строение магазина, они приближались, Химия погрустневший и в тревоге. И не зависимая девушка с бутылкой водки в руках, огурчики она забыли на лавки.
Магазин встретил их раскрытой дверью. Феномена дикой усталости и пьяного горячечного бреда было очень много, ведь они отхлебывали из бутылки и потом та полетела на свободу, вернее в ту бутылочную свободу, когда она просто лежит в кустах или около дороги, рискуя быть разбитой бритыми подростками. 
Молча завалились мыться, вода билась об алюминиевую поверхность глубокой промывочной раковины совершенно как мертвое существо. Раковины было две и один кран, каждый мылся в своей раковине по очереди поворачивая к себе кран. Она не смогла залезть в раковину и подмыться, от его помощи она отказалась. Поливала себя из кружки. Потом каждый пошел искать свою разбросанную одежду.
  В дверь начали звонить, потом стучать, Химия решил не открывать, он закрыл ее замок (засов был с отверстием, а ключ положил в карман). Химия еле ходил, мозг на секунды толи засыпал, толи отключался от алкоголя. Тогда он прислонялся к стене и мотал головой как бычок, ему казалось что у него все проходит, ему казалось что он чувствует себя лучше.
  Галина пропала в грузшетской. Что она там делает? Неизвестно…  Может курит? Может дрыхнет? Или не известно что?
  Когда Химия зашел туда, девушка одевшись в джинсы и топ заняла лучшее место и была в преддверии мира проотцов (это место которое самое может быть). Химия не нашел не чего лучшего чем сесть в кресло, вытянуть ноги и закурить подводя итоги прожитого дня. Алкоголь его немного отпустил, он уже мог говорить не прислоняясь к стене и не мотать головой как бычок.
- Так вот… Начал Химия свою лекция оправдывающую себя и смягчая Галю. «Как это глупо вариться в собственном соку, в собственном жопном соку. Я и они. Я уважаю их, они не уважают меня. Я не уважаю их, они уважают меня. Они не уважают меня, я не уважаю их. Если иногда не шокировать общество это приведет в вырождению моей личности. Дерзость укрепляет жизненные силы и здоровье. А это доказывает что полет моего звездолета, от лучшего к лучшему, в лучшую сторону. Я восстаю против них, и одновременно больше их люблю?! А для чего это нужно – я создаю своя язык, свой язык мышления и делюсь с ними, радуясь когда они перенимают или повторяют мое. Короче в завершении могу подчеркнуть что сегодняшний психоанализ прошел просто супериор – Вот так вот Галинычка».
Галя сидела и дико смотрела на него, ей казалось странным что ее и этого человека отделяет всего метр, теперь ее с ним разделяла холодная бесконечность.
  Потом Химия решил отдохнуть. Он положил голову на руку и  задремал и продолжа думать во сне, во сне он смешался с грезами, поверил в грезы и сам стал грезой. Неожиданно какой то удар по голове отправил его глубоко в темноту. Когда он полуочнулся, то есть опять вернулся к грезам (только в обратную сторону) он не мог понять что стало с его головой, она гудел, кружилась и болела, легкое шевеление причиняло боль и он стал строить версии. «Может я пошел открывать ворота и упал и заезжающая внутрь магазина машина меня ударила по голове? Может у меня инсульт и теперь мой мозг полон крови и я теперь буду парализован? Может на магазин напали партизаны, а сейчас идет война? Война, может началась война и бомба подорвала магазин? Может начался конец света или астероид ударился в землю? Где Галя, она точно все знает, надо найти ее и спросить, что со мной!   
  Он попытался открыть глаза, но они были чем-то склеены. Он подтянул руку к векам, это было сложно, рука словно выросла и сделалась не управляемой, она чем-то была похожа на стрелу экскаватора, а именно своей тяжестью, когда он подтянул руку к векам, он обессилел и несколько минут отдыхал, потом попытался расклеить глаза.
  Руки нащупали конец скоча, он скреб пальцами пока не нащупал уголок, больно отрывая его вместе с волосиками век, скотч отрывался целый век, и вот глаз видит. Он лежит на дебаркадере, уже солнце и наступило утро, ворота открыты, стоит «газель» полная загруженная «кристаловской» водкой и другим алкоголем. Химия расклеил второй глаз, нос и рот тоже были заклеены, как же он дышал? Он встал на четвереньки потом сел на плиточный пол, стараясь понять что с ним, как он и что во круг. Химия лежал в луже своей крови, рядом валялись белые осколки бутылки и чугунная сковородка с ручкой. А зачем – подумал он, глядя на все?
  Сколько сейчас времени? Не ужели открылся магазин все пришли и застали его в таком виде, это ужас.
  Точно начался день, и магазин открыт и его увидели в таком виде! Он услышал роклу, в вином отделе в складе за стеной катилась рокла, тяжелая на маленьких но твердых колесиках. И вот она выкатилась на дебаркадер.  Ее тащил за ручку Саша, в синем грузщетском халате, Пельмень придерживал поддон с шампанским с боку, он был не брит, усат в дешевых кроссовках и трениках, Галя толкала поддон сзади. Какой то мужик шел за ними, наверное это водитель подумал Химия.
  - Влезет не больше десяти ящиков. Это все! Пора ехать! Уже пять часов! В шесть менты просыпаются! – сказал задний мужик.
  - Остальные из коробок вытащим и в кабину положим, - ответил ему Александр в халате. 
  - А? Оклемался андел, плохо ты ему врезала, Минерва, - вырвалось из Пельменя казалось он рассказывал себе, хотя все прекрасно знал.
  - А… Это вы что магазин грабите? Это ты Галя специально все подстроила и их впустила? – Не стыдно тебе… - обратился Химия к Гале и грабителям.
  - Стыдно у кого видно, а у меня видно и мне не стыдно, - ответила Галя.
– Нет дорогуша, слоник в очках. Не чего подстроено не было, просто я тебе обещала, еще сегодня ты пожалеешь, что меня дурой назвал. – вот и жалей теперь, - сказала Галя заходя за Химию. Донеся какой то чугунный звук, Химия обернулся. Галя за ручку подняла сковородку.
- Это ты мерзость меня сковородкой по голове била! - Химия рванулся, что бы уклониться от взметнувшейся сковородки с женской рукой, но нарвался с другой стороны на ногу Пельменя. Нога ударила больно по ребрам, он услышал как они хрустнули. Еще больней ударила в ключицу сковородка, Химия внутренне содрогнулся от второго перелома. Рука повисла как ниточка. Последнее что он слышал это гул в голове, это утренний колокол, рожденный от удара по чугуну (так не известно в чем звук, в сковородке черепе или колоколе который выдумала голова), удар звучал, долго – долго – долго.
  Почему он так долго звучит, ведь сковородка может звучать долю секунды, а она звучала и звучала…
Все как то для Химии переместилось на вторые планы, как во сне, стало все не значимым и окрашенным в какие то серые краски, цветность из глаз куда то пропала, и он со звоном закручивался в какую то воронку. А как можно со звоном закружиться, это означает превратиться в какую то темноту или полужидкость и завертеться – завертеться – завертеться уходя всем телом в воронку… 
  - Относись к людям как курам, ты слышишь Химия. – Я не давно ехал с этим Пельменем в метро, а там рекламный стенд «ростикс», там курица в поварском колпаке с желтым носом. – Я ему говорю, смотри Пельмень вон твоя фотография. – а он мне ты охуел что ли? – А я ему – «относись к людям как курам Пельмень».
  Химия не знал кто говорит глаза видели но голова больше не поднималась и не поворачивалась, но он понял по ногам которые видел перед глазами что это был Саша.
В этот миг он увидел все как бы со стороны, или как он это себе представляет и как он себе это представлял так и увидел. «Как это хорошо, как это я себе представляю так это все я вижу, это все ровно что смотреть кино с закрытыми глазами. Представляешь по голосам что там происходит, открываешь, да так и происходит». 
Он увидел себя самого. Вот он я лежу, с остекленевшими раскрытыми глазами. Из проломленной сплюснутой башки течет кровь, только сейчас он заметил свой валяющейся рядом ремень, им наверное мне завязывали руки. Газель выехала за ворота, воры погрузились в кабину, а на дебаркадере остались не погруженные ящики с шампанским, те которые не влезли.
  «Что теперь я скажу заведующим» - подумал Химия. И передним, или в нем забегали воспоминания из прожитой жизни, всякие веселые сценки и дураки, которых он выдумывал из людей, приятно прожитые дни, сделанные им покупки, посланные другим существам добрые слова. Он погружался в воронку бессознательного и вырвавшись из нее борясь со смертью, он представил что. Бандиты украли две роклы. Это он сказал Лилии Васильевной, когда запускал ее утром в магазин, когда она спросила как прошла первая ночь.
- «Как ты это допустил, ведь они сейчас подсунут их под другой край магазина и перевернут его, кверху ногами… Все ведь с прилавков упадет, а кому поднимать, тебе и поднимать» - сказала старая ворчливая курица заходя в магазин, идя в свой кабинет, который был на лево от входа. 
  Химия стоял у другого конца магазина на асфальтовой дорожке, он стоял у перевернутого кверху снизу магазина. Магазин лежал на потолке, в вверх уходили стены и оканчивались в небе дверями. Он представил как все внутри, как из перевернутых прилавках высыпался товар, как разбросаны вокруг колбасы, которые смешались в одну гору, прилавки с товаром упали, приправы.
- Да сколько работы, это меня после ночи в свой выходной заставят работать и не отпустят домой, и это все мне предстоит сделать одному, ведь Саша, Пельмень и Галя убежали на машине.
   
   
  Гале было холодно, действие водки проходило, плохо, что она была в короткой юбочке а не в джинсах. Хотелось спать! Ночь! Она была счастлива от новых изменивших ее метаморфоз. Она, уткнувшись в воротник куртки засыпала, под тихо игравшего убаюкивающего Дюмина, ее голова тряслась в так движения автомобиля.
- Фрол, где ты говоришь больничка то? - Мы сейчас сгоняем туда, твоего директора похороним, чтоб ты братан легче дышал, о капусте заработанной думая. Помочь могу. Сам пойду и кончу. Хватит гулять дело делать надо. Чтоб тебе легче подумалось, где Химию можно найти, - не выпуская сигарету из зубов и управляя дорогой уверенно превращал задуманное в реальное.
- Его наверняка охраняют псы его, скота этого, а еще я не догнал хитростью своей как бы обнюхать мероприятие. Ты Хохмачь скользкий тип, хочешь и на моем деле наварить, обжорство твое не уместно, за те пять косых что я получил аванса, возвращать их придется если дело не сделаю. И на нож могут поставить, обещал не сделал, - были слова Фрола.
-Обуем другого, ебнем первого, как пел Расторгуев наверное, - пошутил Хохмач.
Москва и ночь проглатывали автомобиль как булавку.
- Хохмач найди сугроб по больше. Царевну давай утрамбуем, а то узнает много, - предложил убить Галю Фрол.
-Не помню, где на какой зоне ты был, под Рязанью гнил или под Ярославлю, у тебя и «веселая жизнь» наколота. Не знаю кто тебе ее устраивал, те наверное кто тебя на хую вертели. Не перебивай скотина... Так вот, послушай, про кого рассказали с любовью тот и сильный, эти слова может самое главное для чего мы живем, - мудро сказал Хохмач, ему было все ровно обидеться или нет Фрол, мужское дело стрелковое.
- Хохмач, не было бы сейчас кодлы твоей придушил бы тебя и тачку ***вую твою продал бы, вместе с тобой в багажнике, вот обрадовались бы когда тебя доставали, и дело уголовное на них бы повесили. Такого отморозка как ты поискать еще надо. А на этапе я только злее стал, как крот слепой могилы пердунам рою.
  В салоне началась борьба возня, Хохмач сначала, услышал посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, перекореженное от злобы лицо Фрола поднявшего руку с «саблей» как святополк, в эту руку вцепился Горностай с одной стороны, с другой Галя голосисьная.
  Автомобиль остановился, засвистели тормоза. Хохмач выскочил из за руля на воздух.
  -Мужики давайте разыграем ее, в сику? - предложил твердым голосом из машины Горностай.
  -Лады, только сейчас не охота, может потом, дело делать надо. - сказал Хохмач и снова сел за руль.
  Поехали по улице вперед, молчали, молчание было враждебным. Словно четыре злобные воробья в летающей тарелке летели к планете, что бы ее уничтожить, сжечь и города превратить в пустыни где между многоэтажек гуляет ветер, а в проемах когда то бывших окон можно увидеть белые черепа.
  - Хохмач ты знаешь куда ехать, то, так что ли по кругами по крыше ходишь. Давай во вторую Людерецкую, поедем его чикнем, можешь мне помочь, но дабла не уведешь, могу дать наколку, сам знаешь какую, если выгорит семь косых отдашь, сам просил. - начал деловой подход Фрол.
Остался позади пост гаи, пронеся над головой мост кольцевой. Все таки здорово преобразился этот район, Жулебино настоящее тусовочное урбанистическое место, с боулингами и ресторанами стоит над высоковольтными вышками в которых ворчит ток, а ток этот информационный поток, можно было бы не есть в ресторанах не покупать компьютеры в дорогих магазинах, не путешествовать по разным Хургадам, а голыми стоять над гудящими проводами и даже зимой не чувствовать холод, а уноситься в метафизическую информационную нирвану имя которой творящий вакуум.
Поворот еще поворот. Появилась хилая больничка.
- Горностай за руль. Мы клинки берем и на дело идем. - размахивая рукой про рэповал Хохмач.
- Фрол ну ты чего щеки надул, радуйся пока живой.
Я просто не понимаю куда тебе столько бабла и для чего, жрешь ты что ли его. Вчера директора не давалил аванс проиграл, завтра я тебе семь штук дам. Слух пошел что ты мониторов полную «газель» на радио рынок свез и за полцены барыгам сдал.
- Хохмач, все это мышкины слезы, вот у Будильника постоянство, не какой тряски, не какого фарта. Цистерну бензина украли, даже не воруют а покупают из под полы с нефтеперегонного. Затем по собственным стоянкам разливают.
  Хохмач, машину здесь оставим, потом через забор перелезем, нам лишние глаза не нужны. Ты смотри штаны не порви, а то яйца к решетки примерзнут. Ну пошли.
  Если бы кто то смотрел из соседнего дома, куря в форточку. Он бы увидел как две фигуры отделились от машины и черные как черти стали подсаживаться на забор, перелезая через него. Но черные они были не потому что черти, а потому что были в черных джинсах и кожаных куртках.
  Снег хрустел ночью мороз, всегда сильней, об этом можно было спросить и замерзающих синичек на больничных деревьях.
Больничный корпус как корабль стоящий у причала, как межконтинентальный лайнер горящий не веселыми иллюминаторами. Только везет туристов по морю страданий он не хэпи-энд, а на тот свет.
Надо только выбрать палату. На них обычно разные больные мумии наклеивают бумажку с номером.
Стук в окно, еще настойчивый стук, опять стук. Хохмач стучит палкой которую нашел под деревом.
  - Откройте люди добрые. Откройте.
Какая то тетка в халате подошла к окну.
- Молодые люди не мешайте, уйдите, не стучите, здесь больные спят.
- Тетенька мы к умирающему, приемный закрыт, лекарство принесли, не обходимо срочно, откройте окошко. - взволнованным голосом по просил Хохмач. Поэтому его и называют Хохмачом, артист потому что.
- Отройте окошко. - тоже попросил твердым голосом удава Фрол.
Заскрипел в ночном воздухе шпингалет, борясь с замерзшей рамой и краской. Вялые женские руки пытались справиться с окном.
  Вдруг Хохмача озарило. Ведь если, сейчас в окно полезет первым, Фрол он будет не опасен, спина его не может сделать плохого, надо пороть. Только надо будет попасть между ребер в сердце. И он стал вспоминать где у Фрола лево, там бьющееся сердце, которое от его железной воли остановиться. Хохмач вспомнил эту белую «газель», на которой мог мониторы привезти Фрол, он видел ее в сервисе где работал Химия, Химия ее чинил, значит, он может прятаться у него, этот Химия поганый, как же его зовут подельника Фрола? Тем более если они сдали мониторы, то деньги поделили попалам, а он значит их еще не истратил.
- Фрол, я забыл в каком доме живет Саня. - назвал Хохмач самое распостоненное имя.
- Какой еще Саня? - сделал удивленный вид Фрол.
-Ну тот с кем вы вчера мониторы сделали!
А шпингалет победил, щелкнул, окно открыто, холодный воздух проник в палату как ядовитый газ.
- А этого я тебе не скажу. Как не проси. - так Фрол выписал себе путевку в новую жизнь.
- Давай лезь быстрей, а то старушек простудишь. - подталкивая Фрола приказал Хохмач.
  Фрол полез, как утопающий на лодку.
  Беззвучная молния клинка ударила Фрола между пятым и шестым ребрами в спину, он не почувствовал боли, а стало как то вяло лениво.  Звон в ушах нарастал, он подумал что в больничный двор въехала тройка с бубенцами. Сколько здесь новых русских лежит кто то наверное заказал цыган в больничку. Руки ослабли, его тошнило, тяжело было не только лезть в окно а и сидеть, только бы прилечь, что бы стало хорошо. Что это со мной! Испугался Фрол.
Пронзающая боль из спины.
- Ах ты паскуда! - зашипел Фрол.
Он хотел дотянуться до оружия, но осел в сугроб.
  Тетка кричала, звала на помощь, ее руки судорожно закрывали шпингалет, от волнения он не подавался.
Хохмач ударил клинком в горло Фролу, потом ударил ножом в сердце уже спереди. Фрол перестал быть жильцом, его выселили из квартиры которая называется тело.
Хохмач поскрипел назад по тому же снегу, он согнулся словно за мгновение превратился в старичка.
Уже в машине, доставая из бардачка техническую грязно масленую тряпку затем вытирая окровавленный нож сказал.
- Горностай, что то наш кореш Фрол заболел, в больнице остаться поросился, полечиться захотел, говорит «сердце ноет».
- Ну поехали что ли за водкой? За Галю надо выпить, да Галечка! - Повернув улыбающуюся мордашку хорька и улыбнувшись посмотрел на бледную от безумия происходящего девушку.
-Галя с днем рождения, я ведь твой крестик крестник, догоняешь сестренка?
Галя улыбнулась.
- Горностай, поехали к Фролу он ключи передал, в больничку привезем костюм спортивный, тапочки белые, цветочки его полить надо, что бы не завяли. Говори куда ехать то, ты маляву к нему носил знаешь где живет.
- Он в комуналке на пятом этаже, с какой то ****утой старухой обитает, как еще не придушил не знаю ведь душегибом после зоны стал. -был ответ.
Колесо крутилась, колесо ехало в Москву, встречай Москва.
- Галя ты помнишь это место? - пошутил он, хотя кто не умело значения.
Горностай припарковал автомобиль к тому же месту, где Галя боролась с лошадиной головой воображаемой ей в небе.
Хохмач пошел в супермаркет за покупками.
Горностай вылез из салона, не застегивая куртку, он хотел пообщаться с тишиной. Звезды на ночном небе подмигивали ему. Кругом на Манхеттене все в  световых вывесках и рекламах словно для ориентира летающих тарелок из темного космоса.
Галя играла в кошку, свернувшись на заднем сиденье.
У Горностая заговорила «труба», голосом Хохмача.
-Встречай клиента, действуй сам знаешь как!
Горностай подорвался к входу.
На встречу выкатывал тележку со жрачкой какой то дорого одетый чурка. За ним с корзинкой быстро шел Хохмач, в корзинке была водка и закусь.
- В левом кармане в куртке, вот такая котлета, - сказал показав пальцами какая Хохмач.
Сам пошел к автомобилю. Пошел, дошел, бросил корзинку в салон, сел, включил двигатель.
Горностай выбежал из за угла куда уехал с тележкой чурка.
- Братан, ты как из спецбольницы убегаешь? - пошутил он когда Горностай залез в салон.
-Чего ждешь, поехали!
-Да, ждать не вижу смысла - сказал Хохмач.
И машина уноситься в ночь.
- Здесь не далеко, шашлычная есть «Кавказ», круглосуточная.
- А зачем водку покупал, думаешь там кончилась?
- Береги копийку мать твою, там, показав на оставшийся в дали супермаркет, стоит 95 руб а здесся, показав в сторону «Кавказа» 195 руб.
В «Кавказе» было хорошо, полутемно, пахло шашлыком. Ребятам принесли хрустальные рюмки, три порции жареного мяса.
- Галя не грусти, кофту мы тебе порвали, так мужчины постоянно выражают свою страсть со времен высыхания морей. На бабла купи себе что ни будь. И Хохмач достал, из кармана пять зеленых бумажек, подумав две отдал девушке, три убрал в карман.
Выпили.
- За тех, кто пролил кровь. - сказал запоздалый тост Хохач, все поняли что он хотел сказать.
- Пробиваю я в кассе хлеб насущный, вижу толстый ара, к аптечке подошел и котлетой своей светит, лекарству покупает. Я тебе и позвонил. - сказал Хохмач, что бы завязать беседу.
  -Я Хохмач детство вспомнил, как утверждал академик Фрейд, завсегда каждый взрослый должен превращаться в ребенка. Вот я и превратился, ара тележку подкатил к машине и стал еду внутрь как в печь в салон бросать, потом замешкался наверное понял что его обманули котлету достал стал перещипывать. Ну я выхватил. Он рыпнулся, я подножку поставил он упал и башкой об угол ударился.
Горностай протянул денежную котлету Хохмачу. Тот взял половину.
-Горностай детям принято игрушки дарить, мальчики пистолеты любят. На вот. - Хохмач под столом протянул Горностаю что то железное и холодное.
- Хохмач ты чего утюг хочешь мне подарить? - с лицом Бреда Пита удивлено и шутливо улыбаясь, спросил Горностай.
- Фролу  в больничке он не к чему. Если только простынь на дверь палаты повесит и гуталином мишень намажет и шмалять начнет, какой то кривоголовый в последнее время Фрол стал, хотя я его раньше и не знал, ему наверное шайба в детстве в голову попала, а мы не знали - сказал Хохмач лоснясь.
- А какой, какой шмайсер? - поинтересовался Горностай.
- «Берета»!
- Спасибо! - обрадовался Горностай.
- Спасибо, в цирке скажешь!
- Хохмач а почему в цирке, то и кому, клоуну или директору? - спросила Галя, она уже считала себя своей.
- Попугаю, - схохмил Хохмач.
Выпили. Шашлык стал еще вкусней. Играл Вили Токарев. Дым повисал подеяльником. По стенам крались тени дураков. Часы шли в обратную сторону. Только глаз евнуха Луны прожектором стройки освещал мир, но его можно было увидеть только тому кто вышел посать на дорогу.
  -Ребята, мы а наверное живем не так. Даже без - наверное. Многие из нас живут не так. Потому что считают целью жизни успех, а кому он нужен, мало кто будет завидовать, а ведь только для этого и нужен успех. Ведь почти у всех все есть. Но все в своей душе обнаруживают опустошение, даже если они окружены комфортном.
Девушкам не нужны мужчины, им нужны их деньги. И даже деньги эти бес, бессмылены. На них они покупают такую же одежду какая есть, и какая есть у других. А за тем что бы подруги просто поверили в беседе, и увидели тебя, таким какой такой тебе хотелось быть. Этот мир галлюцинаций. Задумайтесь. - сказала пророчески окосевшая Галя.
-Мальчики а вы меня еще выебите, мне так хорошо сегодня было? - жуя кусок шашлыка добавила Галя.
-Галя, мы с тобой будем дружить, ты настоящая а не болванка, ты еще наверное работаешь стюардессой. Дай свой телефон, погулять может завтра сходим. А сегодня нам с Горностаем в ночь на работу, извини.
-Ну ладно, спасибо. Мне здесь не далеко, я пойду.
Галя налила себе еще водки, из бутылки в которой сидел зеленый змей. Выпила. Пожевала мясо. Попросила зажигалку у Хохмача, хотя она лежала на столе. Хохмач прикурил сигарету. И Галя окутанная дымом как броненосец на русско-японской войне пошатываясь поплыла к выходу. Обернувшись, показала рукой «пис». И скрылось в двери как корова уходящая из морга. 

  Композиция разомкнулась, словно любящая мать успокоила мертвого ребенка, простое и нежное вдруг стало самым главным. Не надо стало казаться больше чем есть, ведь пирог есть у всех он не бесконечен (причем этот пирог ест всех), море есть у каждого просто надо увидеть и полюбить его и оно встретит нежностью ведь материя разложиться а ум останется. Хотя это время не определенно, потому что после жизни оно кончается.
Фрол ощущал себя в темноте, только она была не плотная, потому что была какая то полу воображаемая.
-Я что на кладбище? - обратился он к двум безлицым темным фигурам, одна из которых была толще.
-Можно и так сказать. - ответила обычная.
-А как тебя зовут? - спросил Фрол.
-Здесь имен нет, сдесь есть ники, как в чате, придумкай себе какой хочешь. Например мой ник «Бартоломью». - ответил худой силуэт.
-А твой? - обратился он к полной фигуре.
-Мой, «Зевс».
-Мы встречаем души и направляем их.
-А что я умер? -  спросил Фрол.
Они засмеялись. - Этот вопрос задают все без исключения, если бы кто то не задал, для хохмы мы бы его воскресили, но таких нами воскрешены единицы.
-А у меня есть какие-нибудь преимущества, по отношению со остальными спросил Фрол.
-Да ты на все материальное из жизни обладаешь частью контрольного пакета одного обувного магазина, ты его найдешь когда попадешь в город. Он такой красивый трех этажный из красного кирпича. - ответил «Зевс», часть его лица появилась он был молодой лет двадцати пяти.
-А какая улица? - спросил Фрол.
-Здесь все улицы без названий. - ответил ему один из силуэтов.
Фрол как бы спускался с горы. К нему приближался бесконечный город, светящийся как елочная игрушка или как регалия адмирала.
Фрол бы счастлив, ему было легко и спокойно, он не кого не боялся, все что осталось в жизни человеческой казалось таким неинтересным и малозначимым что о ней не хотелось думать и вспоминать.
Город был сказочно красив, Фрол не мог устать, потому что во сне не кто не устает. Расцвело, вернее в этом городе всегда было утро. Современные здания, прозрачные автоматические двери, реклама подсветка, чистота. В зданиях были какие то магазины, какие то учреждения из которых не кто не выходил, всех кого он встречал были молодыми и красивыми в современной стильной одежде, не было не толстых, не несчастных все были прекрасны.
Однажды он спустился по чистой дороге, по дорогам не ездили машины их здесь просто не было и они были не кому не нужны.
Он увидел обувной магазин, он был окружен строительными лесами и этим отличался от других зданий. Вход был в эркере. Там стояло двое молодых лет двадцать три, все было ярко как утром. На них была чиста новая одежда, один был почему то в камуфляже.
-Открытия ждете, - дружелюбно сказал Фрол он придумал себе ник «Поэт».
-Открытия, но не этого, а другого. - ответил штатский.
-А где вы умерли? - спросил Поэт.
-Убиты по Хасавюртом в Чечне, мы из одной части, сказал штатский низким мужским голосом.
-А сколько тебе лет? - поинтересовался Поэт.
-Я бывший контрактник из Рязани, мне было тридцать восемь. - ответил штатский.
-Тебе можно дать двадцать. - сказал Поэт, словно блаженно купаясь в теплых водах.
-Мы же себя представляем такими какими хотим казаться, и это легко получается. Здесь все случайно и относительно, потому что здесь все мгновенно и бесконечно. - ответил в камуфляже.
Как легко быть умным, когда не хочешь.
Стояли шутили, ждали открытия, как хорошо ждать не волнуясь, в городе не кто из молодых не волновался потому что не было повода волноваться.
Появлялись новые молодые, выстаивалась очередь. Поэт понял как отличить молодых по настоящему от тех кто ими стал после смерти. Они были игривы как котята и искренни словно играли в футбол, всем было хорошо без пива, о пиве и сексе было думать смешно, потому что это мелочь, которую даже не стоит подбирать...
За поэтом стояла низенькая милая девушка, одетая в коричневое платье и непонятную шапку. Она была молчалива и грустна, казалось она о чем то сожалеет.
-Миленькая, сколько тебе лет было, - поинтересовался Поэт, это была единственной собственностью умерших, после смерти в городе счастья, все отвечали откровенно, потому что собственность скрывают только живые.
-Меня зовут Оксана, мне было восемьдесят три.
Поэт понял что скрывается за молодым очарованием, привязанность к семье к внукам к земной жизни, то что утрачено навсегда.
Очередь гудела и бурлила как перед каким то интересным событием, как перед концертом.
Открытие произошло двери открылись, псевдолюди проникли внутрь обувного магазина. Внутри за компьютерами сидели серьезные мужчины в дорогих очках с голубым оттенком в линзах.
Химия был третий в очереди.
-Сейчас я скажу что мне принадлежит часть контрольного пакета собственности этого магазина и мое положение измениться я даже не знаю как. - подумал Поэт.
Когда наступила его очередь, мужчина спросил два вопроса. Первый какое имя и фамилия у него было на Земле. Второй сколько ему было лет. Больше их ни чего не интересовало.
-У меня есть привилегия, мне принадлежит часть контрольного пакета этого магазина. - обратился к ним поэт.
Это не произвело никакого впечатления. Как будто поэт ничего не сказал.
Поэту было все ровно, он не огорчился ведь все принадлежало ему и всем, потому что ни у кого ничего не было и не могло быть кроме ума.
-Ничего не страшно, ничего не спрашиваю, ничего не нужно, а что получить?
Внезапно его ночи вынесли его на улицу, или то что он считал ногами некая память о себе, или о сне в собственном сне, после сна в котором нет себя, а что есть либо сон, либо подобие сна, хотя никакого сна ни у кого не было, реальность это частица, реальность это волна в разных состояниях. Но противоречие в том что частица это волна хотя это не может быть, зато происходит.
Поэт стало жалко, он понял что обладал каким то при жизненном талантом который в жизни был пропущен и не оценен, может здесь его можно воссоздать и владеть на радость себе погибшем и на радость всему бесконечному. Хотя не кто не знает что такое бесконечность, не определенно что такое Вселенная, и тем более бесконечность Вселенной.
Вокруг была равнодушная «улица», хотя отношения между «людьми» были откровенны и легки.
Поэт «пролетаю» искал ВУЗ в котором он мог поучиться после «смерти». Вот он «дом» в классическом стиле, этажей пять, вывеска, на ней «написано» филармония.
-Вот музыка подтвердит мой не реализованный талант при жизни, здесь наверное я буду учиться, а кто учиться тот продолжает жить.
В «филармония» была очередь из «молодежи». Стали ждать, эмоционально реагировая, причем эмоции у всех были положительные.
Настал момент когда Поэта пригласили внутрь, там было полутемно, там напоминало больницу глазных врачей, несколько столов с приборами, мониторами. Как ему пояснили знание копируеться на несущую глазную матрицу или на ту матрицу которой не живые субъекты представляют, все это происходит в периоде шести минут, вместо шести земных лет.
-Проходите пожалуйста за столик номер шесть, как один из наиболее талантливых «сказал» женский образ вкрадчиво.
На маленьком монохромном мониторе появились музыкальные программы с нотами, лазер начал переносить информацию и законы в сознание Поэта, «еще пять минут и я закончу филармонию с гордостью о себе думал он».
Неожиданно за «окнами» померкло, наверное, там началась война. Голос рупора стал предупреждать о войне, о страшном, о том что не кому не чего не грозит ведь все что существует все не реально, но все ровно всем желательно укрыться.
«Учение» было отключено, мониторы погашены, все «легли» на пол стали смотреть на померкший «мир».
В «небе» появилась летающая некая фигура в форме окорока, «светящая» чернотой как фонарем по всем всегда и везде. От нее полетели  черные «торпеды» от которых содрогалась «земля».
Конечно все закончилось, но неизвестно чем и когда. Поэт снова оказался на оживленном бесконечном «городе» где также было все легко, что даже дико было думать о прошлом, о живом, о земном.
«Образование» его было не законченно и он для себя перестал быть значимым, ему стало казаться что постепенно он переходит в состояние не личности а слитности со всем материальном когда то бывшим и информационным никогда не существовавшим. Он и бывший человек и карамелька которую сосал этот человек и снег какого то года по которому ходил этот человек и так до океана в которой он капля, или он океан а в нем множество капель.
Последнее что Поэта удивило это множество «людей», заполняющих «улицу», наверное наступил час пик на том свете.
Он спросил «пробегающего» мимо «мужчину», что произошло почему так много всех стало?
-На Земле прошли тысячелетия, после твоего появления в этом образе, там все погибли, была война с пришельцами, но здесь ни чего не может измениться.
-Как глупо, но меня мало интересует прошлое, подумав так Поэт еще больше испугался за будущее. Он попробовал представить себе его. Но это было последнее мгновение его существования потому что даже живому телу не выдержать стресс не определенного а дух мгновенно отключил себя за не надобностью, потому что в будущем он не имел места.
Человек спорил с тенью которой вдруг не стало, хотя эта тень может была Поэтом.
-Все что происходит с людьми и вокруг них, определенным образом накапливается в их памяти. Накапливается опыт. Складывается система оценок хорошо плохо, как следует поступить в тех или иных случаях. Все это передается из поколения в поколение, опираясь на этот опыт, люди принимают решения избегая того или иного пути. Это помогает жить не повторяя ошибок. И лишь до тех пор пока не измениться окружающая действительность. И тогда возникает конфликт, противоречие между реальной жизнью и привычным представлением людей о том, какой она должна быть...
А все изменилось даже до твоей смерти, чем быстрее движение тем короче отрезки, мы перестали понимать все еще при жизни...

  Машина медленно ехала между хрущебами, хотя в не которых люди уютно устраивали себе жизнь. Все ведь в отношении. Старые деревья, гнутые качели, на которых лет пятнадцать назад качались «электроники» и пели «взлетая выше ели, не ведая преград». Сломанные песочницы под снегом, все проплывало мимо. И не кто не хотел помнить о бабках и стариках умерших в этих домах, ведь умерло поколение, прожив бессмысленно, а дома даже не покосились.
-Вон следующий дом, видишь? Там стойбище Фрола. - показав пальцем на немного желтый дом сказал Горностай.
-Ко второму подъезду. - снова сказал он.
В доме почти все спали или молились в отсутствие веры или делали отсутствие дела, почти не где не грел свет.
Зашли в подъезд, хлопнув дверью, Горностай знал шифр замка.
Впереди поднимался с продуктовым пакетом Хохмач, его рука цеплялась за старые деревянные перила как «кошка», прилетевшая на борт корабля из «Пиратов двадцатого века».
-Не звони, зачем бабулю будить, сейчас откроем. - сказал Хохмач.
-А я и не хотел, даже руки не поднимал. Я же не пакет, все понимаю, знаю я как «Фрол в больничку попросился», и знаю что ключи забрал - ответил Горностай.
Хохмач зазвенел ключами. Подсветил замок. Выбрал нужный. Дверь открылась, из комуналки вырвался запах старости из комуналки. Вошли. Горностай нащупал выключатель. Свет осветил. Впереди занавесочками встречала кухня. Квартира была двух комнатной с большими комнатами и высоким потолком с ободранными обоями и всяким старьем.
-Фрол рассказывал, что когда он вернулся из СИЗО, его выселили потому что срок мотал семь лет и мать умерла от горя. По бумажки наклеенной на подъезде снял здесь у бабки комнату, сказал бабак нет, обещал оплатить в старый новый год.
Так бабка его достала, «плати да плати ирод рожа поганая». Он ее кота повесил в ванной и ее обещал, если она ему еще когда про деньги напомнит. - открывая не запертую дверь Фрола рассказывал судьбу бабки Горностай.
В комнате Фрола было даже уютно: старомодная стенка, стол на полированных ножках на котором стоял музыкальный центр с рядом валяющимися дисками, на полу телевизор черный с пультом. На подоконнике разные бритвы, одеколоны, наручники. Разобранный диван со скомканным пледом был похож на надвигающийся танк.
Деньги нашли сразу Фрол из не прятал, были в хрустальной вазе в стенке. Несколько тон зелени. Там они нашли патроны от «калаша». В гардеробе из интересного прихватили бронежилет.
-Как думаешь эти деньги кукла, чтоб отвлечь от поиска, или это все что есть? - глядя на Горностая спросил Хохмач, видно его компьютер в голове требовал поддержки.
-Кто ж его знает, если бы мухи летали, можно было бы их спросить. - ответил Горностай.
-Ты лучше обрежь провод а сначала предложи бабульки выпить, я эту водку пить устал, на сок пора переходить.
Горностай быстро вернулся. Хохмач шарил в поисках еще чего нибудь.
-Слышь, точилка, бабульки нет, может в деревню поехала.
; Нет так нет. Пойдем помянем Фрола. - Хохмач сказав это пошел на кухню.
За ним пошел и спутник его.
Горностай порылся в пакете, достал водку, стал доставать закуску.
-Оставь. Что ни будь домашнего схаваем. - сказал Хохмач показывая на холодильник.
Хохмач начал мыть стаканы которые он нашел среди посуды. Бутылка как на старте стояла на столе. Горностай сел на стул отдохнуть, как после трудного рабочего дня.
-Устал, Горностаюшка? Поработали мы сегодня просто супер, премию заработали. А все таки. День прошел не зря. Вот будет у тебя сын Горностай. Ты ему так можешь и говорить. «Если убил фраера, унизил мента, выебал телку, украл денег, значит день прошел не зря»...
В принципе это обычный день нормального мужчины. Вот нас называют бандиты, бояться. А зря мы плохого людям добрым не делаем, наоборот помочь хотим, на этом и живем. Просто мы скальпель, то есть острый инструмент котором работает природа. Что ж нужны и такие.  - несколько задумавшись сказал Хохмач, этим он показал что говорит вполне серьезно и не хохмит.
-Смотри Хохмач, почему то пила валяется, он что на по лесозаготовкам соскучился. - показывая пальцем на полуржавую пилу которая лежала около мойки удивился Горностай.
-Обычно когда пилят, то нужен упор, упор это как правила табуретка. Посмотришь, увидишь ли напилы. - отвинчивая пробку сказал Хохмач.
Горностай окинул быстрый взгляд ищи напилы, их не было. Он протянул руки и открыл белый холодный холодильник.
-Бох ты мой! Ничего себе! Фрол то старушку скомпактировал. - удивился Горностай глядя на торчащие из холодильника человеческие кости и ребра, куски мяса с кусками кожи.
-Ух ты, анотомия! - заглянув в холодильник удивился Хохмач.
-А ты уверен что это старушка? - с этими словами Хохмач открыв морозильник удивился еще больше.
-Настоящего каннибала сегодня кончил, все таки день на редкость хороший. - беря за длинные седые волосы голову старухи и вытаскивая ее из холодильника торжественно сказал Хохмач.
-Похож я на Геракла с головой Горгоны? - пошутил Хохмач.
-Не догоню что то братишка, что за Горгона такая, Геракл я знаю это негр какой то с Тайсоном когда то дрался. Но Тайсон по-моему этого Геракла от****ил как грушу. - ответил Горностай.
-Ох уж это поколение «некст», не пойму тупой ты или прикалываешся? - кладя бошку на место и закрывая холодильник сказал Хохмач.
Сел. Налил.
-Ну доставай, что там схавано. - сказал Хохмач кивая на пакет стоявшим прислоненный к стене.
  Выпили. Не кто ничего не говорил. Ели хрустящую картошку и крабовые палочки.
Тишина тянулось как бесконечная дорога. Головы кружились от алкоголя, мужчины превращались от него в роботов.
-Хохмач, а я тебе рассказывал как я у одного аквапарка на дне рождении был...?
-Ну расскажи если хочешь. - был ответ угрюмо смотревшего, почему потерявшего кураж.
-Я с ними в одной школе учился, с бакланами этими. Они меня находят когда бабу снять надо, сами не могут тупые потому что.
-Да Горностаюшка что бы бабу снять некотором... и жизни не хватает. - перебил плющенный водкой Хохмач.
-Одного Леща Динозавр зовут, таксистом по вызову на «волжанке» гнилой подъедаеться. У него отрос живот в пиджак малиновый не помещается. Купил он его когда мода на них была, сейчас и пуговицы на пиджаке этом оторвались. Он в нем и под машиной и в гости. Штанов у Динозавра нет, все порвались он их лет пять не покупал, появились треники не давно, на новый год родители подарили. Так он дома почти и не бывает, может деньги занять и приходит. Орут, «пьянь чертова». Живет с матерью и сестренкой у которой уже своя семья. Постоянно его в гараже можно застать Динозавра этого. Его и «волгу» его с антенной, если по антенне говорят есть клиент Динозавр едет если не пьяный, когда пьет он ее отключает. У него в гараже печка из бочки сделанная, телевизор и всякое машинная рухлядь. Спит в машине как бомж, сидит на покрышках. Кипятильник у него рядом с аккомулятором. Погреб еще есть, не знаю что там. Так самое красивое гараж этот на берегу Москвы-реки. Сидят они пьют. Динозавр, его друг Шизофреник охранником где-то работает, дом охраняет, тыщь шесть ему платят. Все жалуется что плохо ему, девушки нету. А у кого есть? Но не кто не скулит...
Помолчали как бы осознавая. Тишина опять как бесконечная дорога...
-Трекай дальше, слушаю тебя и как сам там нахожусь, Горностаюшка.
Бомж с ними иногда пьет, Циррозом кличут, они его в гараж не пускают.
Так вот Хохмач представь, красота какая, по реке корабли белые плавают, костер горит,  пьют они и на эти корабли любуются.
«-Еб твое мать, совсем охуели». - говорит Динозавр, смотря на корабли как на символ уходящей жизни, как бы осуждая ее, или то что она так не справедлива к нему.
«Пидорасы ****ые, и бабы сраные» - зло говорит Цирроз.
«Я думал все говно, причем засохшее, да все говно засохшее, но если его ковырнуть оно как завоняет» - философски добавляет Шизофреник.
-Хохмач не спи! - сказал громче Горностай глядя на закрывшего глаза Хохмача.
Хохмач открыл один глаз, посмотрел им на Горностая.
-Меня на день рождения Шизофреника позвали, позвонили. Это летом было, мы по-моему каникулы устроили типа школьных, Гагарин земля ему пухом их очень любил.
-А помню мы тем летом, иногда под Подольском фуры грабить любили. И Будильник хотел что бы мы на него работали и в общак платили.
А я ему - : «Будильник какое работали, сейчас же каникулы летние, ты что в школе не учился что ли или забыл, мы до сих пор учимся». - вспомнил Хохмач прошлое лето.
-Ну пришел я в гараж, кошелек в кармане. Настроение хорошее, знаю на баб охота будет. - продолжал дальше Горностай.
-Они шашлык гоношат, в кастрюльке замоченный. Фанеру на покрышки положили, там водка «Русский размер» литруха, пиво, колбаса, ну дальше перечислять не буду не гастроном ведь. Сели пьем едим, корабли проплывают. Спрашиваю - «А Цирроз где?»
«Налили и прогнали, нюхать его желания особого нет» - ответили. 
Спрашиваю: «Сколько лет то тебе, мальчик Женя?» - у Шизофреника.
«Ты что забыл сколько тебе, мы с тобой вместе учились» - отвечает.
Динозавр на шампуры мясо нанизал, жарить стали, запах пошел, а корабли все плывут и плывут.
Так и вечер пришел, стемнело.
Динозаврик Леща и говорит Шизофренику, «Мы сейчас съезим, а ты уберись в гараже».
Он якобы удивленно «У меня день варенья, не подарка, да еще уберись в гараже».
Поехали.
Едим к метро, люди и деревья мелькают.
«Ты в доли, с тебя штука, понял» - крутя руль «волжанки» говорит Динозаврик.
; Пьяный а ведешь нормально в столб пока не врезались. - говорю и достаю штуку Шизофренику на подарок.
«С детсва пьяный и дества за рулем» - чудище Динозавренное отвечает.
-Короче не буду тебя Хохмач подробностями утомлять, сняли мы не самую красивою путану  у метро а самую дешевую. Не наши ведь. Будильнику платят.
Полторы отдал, у Динозавра пятьсот только и было.
-Телка не молодая, толстая, зубы с дырками, зато бровь проколота с претензией на белый полет, сережка там у нее.
Приезжаем, Женя как дворник метлой гараж метет.
Напряженность какая то.
-Вот тебе подарок. Ты первый, все таки праздник, а мы после тебя. - говорю.
Мы еще бухла привезли, сидим на покрышках, бабищи проливаем, пьет ест, красиво, корабли все плывут и плывут.
Она уже пьяная, про мужа чего то рассказывает, а сама уже голая сидит на колесе. Женя одежу с нее постепенно стягивал. Красиво, костер пионерский искры уносятся в небо как корабли на другие планеты, с кораблей музыка. Дрова трещат, кузнечики в траве играют. И баба мне эта нравиться стала, не такая уж она и толстая, живот не висит, сиськи стоячие, соски черные, ноги привлекательные от того что она высокая.
И ты знаешь когда костер женскую ногату освещает, в этом самое главное и есть, вся суть мужская поднимается, потому что от дедов пещерных этот образ в нашем подсознании прописан. Часовой мой уже через ширинку в самоволку бежать собрался, я его все удерживаю.  Пошел в салон приемник включил, дэнс устроили. Хохмач я тебе скажу «Что выпито и проебенно все в дело произведенно». Баба прыгает танцует, сиськи ее пляшут, жопа трясется. А корабли все плывут и плывут, а голодные смотрят с них на нас и завидуют.
Баба эта по берегу за кораблями бегает, руками им машет. Вот такое красивое лето. Шизофреник за ней. Ее в крапиву она кричит, крапива жеться, он ей что это полезно. Потом успокоилась когда в рот взяла.
Вылезли они из крапивы, бабу раком и в жопу и в ****у он **** а мы сидели курили и смотрели о чем то счастливым мечтали, а по небу спутники все летели и летели, через телескопы все смотрели и смотрели.
Динозаврик ее в салон на заднее сиднье потащил, а оно грязное, коврик какой-то постелил а он еще грязнее, если голой жопой сесть то прыщи точно пойдут. Газетку постелил, а к мокрой жопе она прилипла вот умора.
Я потом ее тоже выебеал, так вот ее «кармашек» маленький, что меня и поразило, а ебут ее каждый день.
-Горностаюшко спасибо тебе за рассказ, я думая так и должно быть это всякие чмошники кто не раздирается  в анатомии говорят ****а такая что рука пролезает вся раздолбанная. Ведь если кто низкого роста сколько его за уши не тащи все ровно выше не стане. Понял, да.
-Ты лучше вспомни что она про мужа трещала, базар воспроизведи это самое интересное.
-Вспомнил. Она рассказывала что с дачи вернулась. К двери подошла а она из нутри на щеколду закрыта. Ну она психовать, муж кого то **** пока она на даче. Она к соседям, через балкон проситься перелезть. Полезла как тумба. Я спросил какой этаж. Пятый сказала, расстояние между балконами метр. Перелезла, а говорит холодно было, дверь балконная с той стороны закрыта. Взяла банку трех литровую и расхерачаила стекло, дверь открыла ворвалась соперницу искать. Не нашла. Мужа пьяного на диване нашла он спал...
-Да слов просто нет, здорово ты меня брат развлек. Ну пора нам по домам, отдыхать. Завтра Химию пойдет искать, по спрашиваем про подельника Фрола, я дом знаю, квартиру только узнать и нагрянеем, но это будет завтра - встовая из за стола говорил Хохмач.
-А про сережку в брове эта корова, это корова рассказала, что с мужем она нажралась от стресса что он ей изменить мог. А утром с бодуна пошла туда где пирсинг делают. Сказала что проколоть хочет бровь. Только у нее спросили какую левую или правую. Она как запрограммированная, словно это ритуал какой-то говорит правую. 
-Хорошо живет твоя мордасова, каждый день праздник, ебут и деньги дают. Небось ей штуку и Будьлиники пятьсот. Да еще и муж верный дома бухает. - в завершении добавил Хохмач.

Снег улетал, машина рвалась к городам. Девушка ас, за штурвалам сейчас. Почти стихи, и в этих почти стихах моталась взлохмоченая Химическая голова, он то просыпался, всматривался в реальность морока, в мелькании деревень, городков, сосен и прочих российских беспорядков. То проваливался в морок, и в мороке он задал себе вопрос – «А что приятней? Этот приятный морок смерти, где образы интересны как киноленты, причем сам в них участвуешь и получаешь почти реальные ощущения, эти ощущения равны ощущениям реальным и в снах мы их вспоминаем и ощущаем. А ведь за одну ночь можно пережить три судьбы». На этот вопрос он отвечал взвешивая неудачную жизнь и интересные сны, что да смерть конечно интересней. Но жизнь обширней – это лучшее в лучшем, она одновременно растет и в вверх и вниз, в глубину и высоту, а потустророний нереальный мир, более вторичен, он же отражение реального, хотя он тоже дихотомичем  и динамичен.
  Они остановились. Автомобиль дернулся и остановился, девушка выключила двигатель. Химия посмотрел на нее.
- Все приехали, до твоего поезда еще двадцать минут, и на пять он задержится, а может и больше, - сказала девушка с жалостью посмотрев на Химию, жалкого, без ботинок, без денег, практически бомжа, рискующего замерзнуть и получить ампутацию ступней и кистей, или вообще стать белым - белым шаром и улететь…
  - Куда я еду? –Зачем еду? – Разве это круто противостоять людям, пить и деградировать (противостояния в этом нет никакого ведь, все пьют и деградируют), противостоять матерям и богу, круто помогать людям, матерям и богу. Противостоять тогда когда все пьют и деградируют, противостоять так: положить цветы на памятник Юрию Гагарину, подарить детям  то, что они хотят, поставить дорогой памятник умершему и этим получив милость от бога.   
  - А еду я на бандитские разборки, наверное, какому-нибудь гиббону захотелось миллион долларов, а я должен может за это кого то убить, как это низко, и мне не нужно, и вообще я не хочу за эти героины умирать и воевать. – Так что Вика, не поеду я на поезде, а давай поедем к тебе, я на тебе женюсь, если хочешь, приезжай ко мне в Москву, будешь жить у меня, я живу один в двухкомнатной квартире?
  - Хорошее слово изобрел, хотя применил, я еще его не применяла гиббонство. Действительно все мужики хвастливый гиббоны, разбрасывающие свое дерьмо, и жрущие его сами… – А я изобрела другое слово «адость». – Вот ты это слово и есть, плюс еще некрасивый, толстый и низкий гиббон, пьяный, без ботинок, не хочущий заботиться и работать, я хочущий всех лишать и питаться чужими душами. – Иди ты к вию!.. – Вика сказав замолчала, а Химия продолжая продолжал сидеть и смотреть, на желтое тело дворца прибытия и от бытия поезда, до которого оставалось десять двадцать минут. Он был полностью согласен с Викой он ничтожество: был ничтожество, есть ничтожество и будет ничтожеством, то есть не уверенным в себе мужчиной, который не может не о ком заботиться смело двигать вперед интересы своей семьи, ведь у него нет автомобиля как у нее, а у какого мужа есть он тот считается сфинкс, за которым можно идти, которому можно верить, и которого удобно и приятно предъявлять другим как прирученную собственность. 
  - Ну что замолчал паносюк! – Почему не оправдываешься, не бьешь себя кулаком в грудь? –Ведь ты же самый-самый, как все мужики.
  Химия посмотрел на Вику, в его желто-зеленых глазах цвета осеннего болота отражалась маленькая-маленькая в несколько миллиметров девочка сжимающая руль.
  -Я соберу все самое ценное для воровства,
   Все что горит для огня,
   Жизнь для палача.
  Процитировал он. Той девочке изображенной в его зрачках. Она продолжала сидеть в этой капле этого автомобиля, но уже казалась менее угловатой, а стала более домашнее овальной. Помолчав еще немного она сказала.
- Муж и жена, что их сближает? Семья, а сейчас в стране и везде такое, что нет настроение создавать что то прочное, рост цен, деградация, пьянство. Почему я таксист? Потому что черножопые понаехали, одни занялись торговлей и скупили все магазины, другие устроились в дворники и прочие, нам нет нигде места, наше место быть бомжом а наши квартиры забирают бандиты и приставы, мои родители пенсионеры подыхают на трехтысячные пенсии, собирая и плюща ногой банки. В любом трудовом коллективе такое рабство перед начальством, которого не было даже в Карфагене. А правящий страной дзюдоист передает власть как царь, кому хочет а все за, потому что не кому ответственность не нужна. Воровать и повышать цены, им нужно благосостояние из пены, им нужны наши стены!
- А еще между женой и мужем есть секс, которого почти не когда нет. – А посмотри какие красивые продаются красивые вибраторы в сексшопах. Святящиеся неоновым кислотным светом, с перекатывающимися космическими белыми шарами, вибрирующие разными вибрациями, возможность по разному менять такты, про формы и размеры их я вообще не говоря, такому бы позавидовал бы Александр Македонский. С таким и муж не нужен, и на транс прикольно пойти, вставил его в темноте, танцуешь, а он тебе возбуждает и красивый. – А ведь нам девушкам, что надо? Продемонстрировать свою красоту и независимость – это самое главное. Отдаться мужчине, это принести ему ее в жертву. А не поделиться собой, а возбудить дикое желание, голой, свободной, возбужденной, красивой и недоступной, это сэкономить энергию и не впустить в свой дом и судьбу, всяких пьющих ничтожеств. – Пусть даже свою творчество проявят, даже можно их пригласить на наш девичник. И дать им пульты в руки от вибраторов, пусть на расстоянии управляют вставленными в нас вибраторами, глубоко-глубоко и переключают скорость поступательного движения головки, которую господь у них сделал не вращающейся. – И пусть идут они со своими отростками к врачам с вопросами, почему у них не стоит. А мы, трое подруг в уютных комнатах за арганзой с Интернетом, выпьем коньяка, запьем спрайтом, разденемся и начнем смеяться и тестировать фалоимитавторы, а за окном будут стаять наши миниатюрные иномарки.
  Объявили роботы по громкоговорителю, что прибывает поезд, просьба пассажирам занять места. Химия отрыл дверь, и прежде чем вылезти он посмотрел на девочку за рулем. Видя ее он видел будущее, то будущее которое уже наступило по мере расширения и оттачивания наших представлений о самих себе, о справедливости и много о чем, этим мы расширяем символы самих себя. Ведь самое значимое это круговерть ее процветание и новые гиперформы жизни вокруг тебя, и даже своя собственная смерь, втянута туда как белье в центрифугу. Мы снова восстаем против формы бога, исходя из того какой формы должен быть бог в его новом видении, причем его новый символ должен быть любопытен.
  Химия вылез из салона, ступил на снег носками, от чего разогретые печкой они сразу же неприятно почувствовали обжигающий холод, терпя его и не чего не сказав он поплелся в вокзал, перешел через него, вышел на перрон. И стал смотреть как приближаются три огня, затем эти три огня стали зеленолицым индейцем, с красными полосками на щеках, а из индейца превратились в локомотив поезда.
Поезд закрыл пол мира грохочущей металлической массой, а Химия всматривался в номера вагонов, ища свой, что бы ехать туда, куда он не хочет.      
      
  -Хотел бы я дома сейчас оказаться, борщ со сметаной, сигарета, футбол, но вот жена, да эта бессмысленная жизнь. Просто время жалко, сидишь, лежишь, хотя не устал, заняться нечем. И сам это чувствуешь. И каждую секундочку жалко, как родную сестренку, словно ее чем то обидел. И котлеты, эти, котлеты сколько их есть то можно. Все ешь их ешь, не какого желания их жрать нету, а жрешь от скуки. Водку пить пробовал, да не могу я в животное превращаться, родных жалко и судьбу губить не хочеться. Верующим что ли стать, книги церковные читать, молиться. Только не молиться, хочу я а бороться, - слова Старожила монотонно, на стыки стучащих рельс были похожи. Только правильных рельс, по нужной и важной дороги. 
Ступали след в след, по размокшей и мягкой торфяной почве. Каблук сапога оставался на ней как печать. Тайга приоткрыла ворота. Деревья начали медленно обходить четверку смелых людей, идущих вперед с тревогой.
; Словно собачники в тайгу приехали, твари все попрятались, не птицы не белки, даже жуков не видно. - заметил Мигуля.
Москвичи, то есть мы, шли вперед в темный лес, как в страшную сказку. С топором в руках, с шестом как с копьем, и пищащим приемником. Пес скулил но шел.
До тракторного было еще далеко. Хотя далеко или близко, имеет ли это смысл?
Перелезли овраг, в нем к реке спешил ручей, весело звеня, казалось он смееться, словами: «Все ерунда, все ерунда». На верно в этом овраге раньше хоронились волки или медведи. А сейчас не видно на коричневых корнях медведки.
Дождь перестал.
Карабкаясь среди ветвей долго выбирались из оврага. По дороге даже мысли идти не возникало, сразу вспоминался кран, и то что с ним стало.
-Ребят, не знаю кажется мне это или нет? Иногда какие то всполохи, вы не видите? Или мне это кажется? - настороженно сказал Володя.
-Не чего не кому не когда не чего не кажется, если кажется значит есть - говорю. - Надо разделиться, мужики, пришли кажется?
Вы пойдете дальше, сделаете крюк по лесу, и зайдите с другой стороны. Встречаемся там, ждем вас два часа, потом пойдем вас искать. Так же и вы поступайте. - опять говорю.
Они ушли.
Они ушли как войны рискующие не вернуться.
Они ушли как партизаны взрывать мост.
Они ушли не смея оглянуться, боясь своим взглядом увидеть свой погост.
Посмотрите когда будете в лесу как сосны раскачивают верхушки, их стволы это мачты и все мы плывем на этом корабле ища успех и понимание. Любимых и друзей, в их глазах это признание, и приходящее за этим собственное понимание, того что главное сделано. Затем наступит боль и страдание и страх, появиться цель скрыть это, собственный возраст, болезни, убежать от смерти. Фрегат плывет и вот бухта безразличия, очень спокойное море, даже собственная потеря кажется незначительной. А вон и берег, на нем тоже стоят дома, такие же высотные как и на этом, там тоже можно разглядеть детские карусели, значит там тоже солнце, а солнце это искренность. Возможно ведь и такое, это же другой берег Волги.
-Мигуля, как странно тебя зовут. Миг (быстротечность), Уля (женский оплот стойкости и переживающая за предоность), на верное ты не простой человек, который не только производит говно. Пойдем и мы не простой человек. Вон туда. Видишь, где начинаются маленькие овражки. Председатель видел там «волосы», значит там и есть то самое начало. Для многих ставшее концом. - я сказал это представил как мы устремляемся туда и сделал первый шаг. Почему то его я запомнил.
Первый шаг еще не сломанного человеческого организма, в самую мясорубку идущего. Мигуля поплелся за мной, словно он уже не живой, как скот идущий на убой. Все его наверное скоро не будет, ведь будущее можно почувствовать.
Лес медленно уходил за спину, впереди появлялись просветы, там за этими просветами и находиться тракторный. Казалось все по прежнему, не «волос», не всполохов. Иди просто и радуйся, до забора. Потом перелезть его, дойти до тракторов, стоящих под навесами, завести их, они затарахтят, окутаються синем дымком. Рычаг на себя. Четыре трактора, там их девять, хотя бы четыре должны завестись. Сибяриков говорил : «Все исправны!» Посмотрим.
И все домой, мы не спасатели, не ученые не чего здесь нам не надо, не тайны какие то научные не пришельцы. Главное деньги уже есть, а это значит хоть сейчас прямо домой, только людям поможем от эпидемии спастись. К тракоторам прицепим прицепы, и поволокут они нас до Николы или до Погорелово. И жителей и нас с рюкзаками счастливых и богатых. А потом в городе сгонашим, купим чемергеса, и выпьем чтоб забыть...
Вдруг все замелькало в каком то ослепительном свете, лучи которого были как то искревленны, но как описать такое нельзя, как то не по земному, такому не сравнения.
Сам не понял почему лежу на земле, приемник улетел вперед шагов на шесть и сейчас попискивает на хвои.
Приподнимаюсь, где Мигуля?
Мигуля сидит сзади, спиной прислоненный к дереву, «удочкой» играет, вижу он на конце проволоку загнул. Вот гад, так он мне подножку поставил этой проволокой. Он что дебил?
-Ты бля мудак ****ный, ты что вообще не соображаешь, бестолковый!
-Анатоль послушай! Идем мы с тобой, идем, все хорошо, и думаешь так до тракторного и дошли бы. Много таких ходоков было, а где они сейчас, даже на березах не висят.
Я специально проволоку согнул, думал может башкой ебниться может поумнеет. Не так надо идти, включая свою тупость.
-А как? - спрашиваю, злоба моя сразу к Мигули почему то пропала.
-Да что такое земляне, да что такое пришельцы, вспомни. Земляне явно отстают, а почему? На своем сознании и тщеславии уехать хотят, а когда не получаются злиться начинают, агрессия называется. Стачало игрушки ломают, затем ближних начинают, некоторые кто может войны начинают. Потому и умными не стали, понять ведь труднее. А что такое понимание это мост. Мост между мирами. Мост между своим сознанием и интуицией и детскостью выбирающей самый простой и правильный путь.
Дальше. Я не знаю что это за пришельцы, но видно, технически нас превосходящие... И то что многие погибли, то по причине собственной глупости нарвались на защитную систему пришельцев этих. От нас это зависит как мы через мост между мирами пройдем. А примут они нас если дать что то сможем.
В журавликов надо превратиться в белых и добрых, как бы войти в резонанс с самим собой и со всей Землей, потом уже входить в резонанс с ними. Возможно я говорю не понятно, но представь свою бабушку. Бабушка ищет резонанс между своей любовью к внукам и любовью к детям относительно этого строиться ее личное счастье. Входящая в резонанс собственной жизненной программы, потери и обретение мира. В раскрытии перед собственной семьей и перед мирозданием.
Мигуля сидел а разглагольствовал прислонившись спиной к дереву, как бы говоря от имени леса. Я тоже сел.
-Пока мы не выработаем нужное состояние, я считаю, что если мы пойдем, мы также глупо погибнем. - Мигуля говорил обращаясь ко мне остро смотря в глаза.
-Вот например моя бабушка очень вкусно готовила печенье. Она его раньше не готовила. А потом купили герметичную сковородку, в ней можно было жарить тесто с обоих сторон переворачивая. Бабушка сначала испортила тесто, печенье подгорело и получалось невкусным. Но бабушка продолжала экспериментировать и печенье стало получаться замечательным, она угощала им всех в подъезде, даже пьяниц все ели и радовались, хвалили ее. Но первым печенье ел я, я его ел сколько хотел. Когда оно кончалось бабушка пекла его снова. Сама она его по моему не ела, только пробовала, потому что не оставалось. Ей приятно было им угощать. Только мой отец ее сын не ел печенье, он пил. Его каждый день после работы приводили. Потом бабушка его приводила в трезвое состояние, а он орал с пьяну. Моей маме надоело это хамство и деградация и она стала встречаться с другим мужчиной, не пьющим и увлекающимся кинофильмами и музыкой. Хотя я был маленький и не знаю с чего все началось, либо с того что отец начал пить, либо что мать стала встречаться с другим. Но мне от этого было плохо я нервничал и расстраивался иногда плакал. Потому что ориентировался на мнение бабушки, я и начал воспринимать мир как бы ее глазами. И когда она расстраивалась я тоже расстраивался. К нам часто приходила и другая бабушка мамина мама, тоже добрый и замечательный человек, она очень интересно рассказывала про театр, даже играть было не интересно, только сидеть и ее слушать. Бабушки постоянно пытались примерить родителей, они это называли : «Все у них не как у людей».
Но родители были упрямыми эгоистами отстаивающими свою свободу выбора своей жизни в ущерб чужой, что это к слезам и ругани только и приводило.
В конце концов их примерило, банальное материальное и простое, хотя за этим и скрывалась миротворческая миссия бабушек.  Отец перешел на более высокую зарплату, ему помогла одна из бабушек она нашла способ действовать, ведь отец был не против денег. У мамы по законом природы материнский инстинкт подсказал что ребенка главное для чего она живет лучше воспитывать в более лучшей среде. И теперь тот мужчина может сколько угодно смотреть свои фильмы, играть в шахматы и прочее, потому что ему не будет не кто мешать. А отец бросил так часто пить, выпивал конечно с друзьями, но никогда больше пьяным не был.
Что мне было рассказать бабушек не каких я не знал, да и вообще не хотел говорить, хотел быстрее дело сделать и домой уехать.
-Мигуля, я про бабушек не хочу тебе ничего говорить, я тебе не сестра хозяйка. Зато как придушил одного мужика на заводе могу.
Устраивался на работу. С похмелья я злой обычно бываю. Даже ударить слабого могу. Один раз в автобусе, контролеры зашли, голова болит, душно и страшно как то. Автобус переполнен, все волнуються.
-«Где ваш билет. Оплатите штраф. Мы сейчас вас в отделение отвезен, там с вами разбираться».
И удостоверение мне протягивает, такую красную книжечку. И взял и вырвал из руки этого гада, бестолкового. Вырвал. А форточка у автобуса приоткрыта. И швырнул на проезжую часть ее эту красную книжечку.
Контролер побледнел, растерялся.
-Ну что, тетеря иди теперь штрафуй, - говорю.
-Так вот на завод пришел в цех устраиваться, там грохот, жара, ноги под штанами вспотели, с головы холодный пот.
Один фраер мне в курилке что ляпнул, я даже не понял, только тон его надсмеивающийся понял.
Руки мои словно клещи какие то, его шею схватили, душить начали, по серьезному так, поэтому и страшно. Чуть не задушил, хорошо мужики разняли. Только шею ему вывихнул, повернуть потом было ему ее больно.
Встали, пошли вернее побрели. Мугуля говорит подарить им что то надо этим, сами знаете кто. Что им подарить мешок шурупов что ли?

Вокруг чужие имена, табачный дым стоит стеной.
Вино, злословье, тишина, и любимой женщины образ  созданный мной ...
Что выбираю и делаю своей судьбой?
От работы стучат в виски,
Череда мучительных дней зажимают мою свободу и меня в тиски.
Но восстаю на перекор всему, встаю и за ново себя воссоздаю.
Стихи и рифма, глоток свободы, спокойный сон среди бессониц.
Мои стихи как сад в котором я горю.
Мои стихи гарем любовниц.
Об этом я заявляю вам, об этом пишет парень из под Брониц.
И вот шел а сам в своей голове стихи создавал.
Молодец все-таки Мигуля, замечательный человек попался и про бабушек он здорово рассказал. Прав он. Вот эти стихи я пришельцам и подарю.
Чем ближе к опушки мы подходили, тем тревожней как то становилось. Появились всполохи, свет стал какой искривленный. Вернее лучи, хотя и пасмурно. Сознание словно в застенке металась и просила и предупреждала об опасности.
Жизнь постепенно уходила из этих мест, трава стала какой то неяркой как после иссушающего лета без дождей, кустарник как осенью потерял жизнь. По земле бежали какие то пыльные «водоворотики», хорошо что не один еще не задел нас. Все здесь стало враждебным, от всего можно было ожидать смерти.
Наконец мы добрели до первых ямок. За ними и лежит начало. До них не кто не страдал, а после них вернулся только один Сибиряков.
Здесь в ямках начинался новый ланшафт, чем то похожий на Бородинское поле. По земле ветер гнал какую то «золу», земля стала черной в некоторых местах были коричневые и серые пятна, как на коровьей шкуре. Тянулся частокол выгоревшего леса заслонял тракторный, казалось мы попали вдруг в прерию Мексики, обгорелые и поломанные деревья торчали как кактусы политые серной кислотой и что то в них появилось не земное, хотя что этого я еще не понял. Когда здесь бушевал пожар? Может ночью? Пожар конечно был как говорят, но в первый день, не кто себя не сознавал. Хотя не знаю может кто то себя и сознавал поэтому запомнил. Хотя я в это не верю. Легко языком чесать тому кто живой остался и не болеет.
-Я кое что помню про черные дыры. Послушай.
Черная дыра образуется, благодаря взрыву и сильнейшей гравитации, звезда взрывается но взрывается внутрь. Радиус колапсирующего тела, при котором оно превращается в черную дыру, называется гравитационным радиусом. Для Солнца гравитационный радиус равен 3 километрам, для Земли - 0,9 сантиметров. Если бы Солнце сжалось до 3 километров оно бы превратилось в черную дыру. И при коллапсе гравитационном запускается гравитационная сила равная бесконечности, то есть является бесконечно большой.
Для внешнего наблюдателя процесс сжатия коллапсирующего вещества будет протекать бесконечно длительное время. И, как показывают расчеты, момент вхождения массы «под» гравитационный радиус он вообще никогда не дождется, так как вблизи границы черной дыры время практически останавливается. - Мигулин рассказ был приятен, он чем то был похож на мини лекцию и это было приятно, приятно когда в деле люди серьезно относятся к себе и всему. 
Мигуля шел в перед, он был похож на гарпунера, он «удочкой» ощупывал пространство, а этот обоженный лес на море, и наверное мы хотим загорпунитиь кита, хотя для кита мы такая мелочь, что он наверное даже не будет волноваться когда будет нас убивать и этот кит совершенен, потому что он обладает бесконечной возможностью вариантов нашей смерти. Да но пока он не отличался от нас жестоких созднаний почти не чем, постоянно убивающих. И на рыбалке и на войне, даже в игре.
В ушах звенело, запах был подгоревшего кофе или это какой то газ? Тут я пристально почему то посмотрел, что не то?
Я посмотрел пристальней, вокруг пепел, дождя нет но кончился не давно, этот пепел не успел бы высохнуть.
Еще когда опасаешься на дно не большой ямки, среди погорелых кустов, голова как то по особому начинает кружиться, словно все происходит во сне, и легко при этом меняет форму.
Но не это меня удивило.
-Мигуля, ты ничего не видел?
-Кажется пролетел длинный волос. - задумчива ответил Мигуля.
Дальше начался какой то кошмар.
Он начался с того что захотелось прилечь, такая стало слабость, она обычно приходит перед потерью сознания, затем пришел свист в уши. Лучи света стали прозрачны и искревленны, воздух стал видимым, потоки ветра были чем то похоже на завикряющие лучи.
Мигуля выронил «удочку». И стал медленно оседать в ямку, словно он был из сыра и этот твердый сыр растаял в нем. Если мы ляжем здесь то умрем, не заэтим мы сюда пришли, нас ведь ждут. Почему то я сам начал подсказаывать себе.
-Мигуля вставай, - произнес я, но звука не было, словно говорили какая то рыба, открывая рот в воде, все тонула в этом звоне.
Двигаться стало как то очень легко, как будто я из своего тела пересел в вертолет.
Приближаясь к Мигули, что бы поднять его я почему то понял что смотрю ему в лицо, хотя я шел к нему а он оседал ко мне спиной. Еще шаг, еще шаг.
Чья это спина?  Рядом с Мигелей появилась, чья то спина, здесь что еще кто то?
Что она очень на кого то похожа, и одежда какая то знакомая. Так это ж я вижу свою спину, вернее себя сзади, как будто я смотрю на себя идущего впереди!
Вот они какие эти «водоворотики»!
Чем я сильнее действовал что бы поднять Мигулю, тем слабее становился. Меня вырвало. Теперь мы оба  были из сыра, и таяли вместе, я и Мигуля.
Откуда столько Солнц, и почему они бегают по небу, в салочки что играют?  Почему они такие маленькие и не яркие?    
Постепенно зрения сфокусировалось, Солнца остановились и слились в одно. Оказывается пока мы валялись, тучи как поезда уехали на юг, там где дом.
И поднялся из овражка, наверное раньше в нем была лужа, камни палки, высохшие водоросли. Мигули нет.
Поднимаясь на поверхность заметил ботинки, эти ботинки вели в ноги, это был Мигуля, а рядом приемник, он молчал.
Нагнулся перевернул Мигулю на спину, заболела спина, наверное ударился о камень на дне.
Мигуля был живой он зашевелил руками и ногами, затем открыл глаза и прищурил потом сразу же закрыл.
-Меня чем то ослепило, не могу глаза открыть, словно целый час смотрел на Солнце. - сказал он приподнимаясь.
-А сколько сейчас времени, - опять спросил он.
-Часы сломались, - ответил я, поковыряв часы на руке.
-Не помнишь, что произошло? - спрашиваю.
-Когда это началось, мне стало плохо, ты стал меня поднимать, затем упал сам. Я увидел наши спины, потом какая то волна на сбросила вниз. Я стал выползать, посмотрел в небо а там было миллион Солнц. Все было искривлено и свет и воздух. Мы были как в водовороте. Я бросил вперед приемник, что бы пробить водоворот. Потом мне стало снова плохо и прилег отдохнуть. Вот и все. - был его рассказ.
-Значит это все от «водоворотиков». Их избегать надо.
-Ну слушай, идти надо, хватит отдыхать, - говорю.
-До трактороного идти еще и идти, если мы так дальше пойдем, не известно что там дальше. Вот еще что, надо еще карту рисовать. , - сказал.
Я достал записную книжку и начал чертить коротким  карандашом траекторию нашего движения.
Вновь медленно ползем, присматриваясь и оглядываясь. Земля под ногами приобретала какую то стеклянную прочность. А ведь деревья не горели, это они наверное от вируса какого то стали такие, вдруг понял я.
-Вирус, ведь вирус. Понимаешь Мигуля, я же за людей отвечаю, за вас, я ведь бугор ваш. Надо нам из школы быстрее выбираться, везде вирус ведь кто то может заболеть, как эти деревья, как многие в селе.
Надо из школы уходить и лагерь подальше в лесу.
Ты Мигуля иди я в лагерь вернусь, всех в лес у виду. Знаешь дальше по дороге километров четыре от села.
-Анатоль, мы через некоторое время будем в школе, тогда либо поедем домой, либо пойдем в тайгу. Мы же здесь не собираемся засиживаться. Может через час уже будем домой собираться. - ответил Мигуля.
Двести шагов по бесконечному молчанию. Даже шагов было не слышно из за «стекла», странное свойство было у почвы, она выглядела еще как будто по ней прошла ступа, тонн двести, так уплотнена. Молчание казалось молчанием не потому что было тихо, а потому что из не видимого эпицентра доносился гул, иногда похожий на громовые раскаты, именно этот гул подчеркивал молчание, казавшимся священным. Из под земли иногда вылетали «шары» какие то из не понятной энергии некоторые были голубые с оранжевым свечением, или зеленым, а не которые были не видимые просто органы как бы предугадывали их присутствие, как можно в детстве было предугадать появление в покореженном лесу чертей или бабу-ягу. Эти шары не высоко появлялись над землей иногда зависали, иногда сливались друг с другом, почти всегда они опять уходили под землю как выбегающие на проезжую часть дети, и снова убегающие назад боясь машин.
Бояться этих шаров было бессмысленно они имели огромную подвижность и скорость, наверное потому что были не материальны либо их материя было иного свойства.
-В сторону, в сторону! - закричал мой товарищ.
Я прыгнул в сторону. Казалось я оглох, но не какого шума не было, только тот гул в дали. Потом мне послышалось как будто рвут фольгу. Вдруг на ногу как будто наступил слон, резкая боль. Она была такая неожиданная что я не успел закричать. Рядом что то шарахнуло, только в разные стороны полетели какие то комочки.
Не сразу от волнения не знаю через сколько но это как бы отдалилось. Я лежал на земле, а гул все доносился. Что с ногой, я посмотрел на сапог. Вроде бы внешне все хорошо, я подвигал ногой, нога работала, только болела около щиколотки. Я встал. Мигуля сидел рядом на земле или это уже не земля.
-Я посмотрел неожиданно на землю когда мы шли, вдруг она стала вдавливаться внутрь, так не особо сильно, я испугался вдруг нас давит и закричал, наверное это была та «ступа». - сказал Мигуля.
До опушки было не далеко, когда впереди показалось что то словно облитое томатным соком, словно кто то открыл банку трех литровую с соком и полил. Но идти на прямую было как то глупо. Стояли около «томатного сока», какие то дымовые столбы очень узкие и поэтому страшные. Дым в них был какой то вишневый, я такого никогда не видел. И стояли эти столбы на месте словно это и не столбы а какие то часовые около мавзолея. А гул кругом только подчеркивал молчание, казалось мы в монастыре вокруг злые монахи, предавшие нас анафеме и избегающие общения с бесами.
Мы  легли на животы.
-Мигуль я присмотрелся, это не сок томатный это кровь, вон видишь с «соком» трепье какое то, это наверное бывшая одежда.
Я думая смысла нет туда идти, лучше обойти.
-Давай пойдем левей, вон видишь от опушки, где раньше деревья были, подальше от «столбов». - показал я Мигули рукой, на бывние большие деревья, теперь черные уроды, с которых летел какой то пух, похожий на одуванчиковый. Только мне это «пух» не нравиться. В деревне когда он появился многие либо сума походили либо пропали.
-Тогда пошли правее, это же даже ближе к тракторному. Там вроде ничего такого, только трещины какие то. - показал Мигуля.
Да трещины там есть, только от чего они, само по себе ничего не треснет, судьба только если, когда смысла жизни нет.
-Мигуля ты возьми удочку, подползи к ним и поводи над трешинами проволокой, посмотрим.
Мигуля пополз. Ползет он ползет, трещины ближе, а мне все страшней. Словно я маленький мальчик боюсь но заглядываю в темный шкаф, боясь увидеть там скелета.
«Мигули все ползет до трещин довольно далеко, как до магазина, дойти можно быстро, а ползти можно всю жизнь. Столбы стоят на месте молчат, ну и хорошо стойте спокойненько, не кто же вас не трогает.»
Мигуля тянет удочку, тянет, тянет. Вот проволока почти уже над трещиной. Словно не проволока а слепая курица семечко ищет.
Вдруг треск раздался как будто на грецкий орех наступили. Меня как будто отбросило, но не отбросило. Смотрю у Мигули руки горят, а он не поймет что происходит. Смотрит и не поймет, что делать. А я посмотрел на «дымы», зашевелились собаки, и на Мигулю направились, на звук наверное реагируют.
Я ему знаки показываю, пальцы ко рту прикладываю что бы понял что шуметь нельзя и двигаться, на столбы показываю. Тут Мигуля заскулил, наверное боль дошла, рядом жалко нет лужицы что бы засунуть в нее горящие рукава.
Вокруг все завибрировало, мой язык во рту сошел с ума, начал трястись в каких то конвульсиях словно одновременно к нему подключили дрель, фазу и борашину. Из ушей потекла кровь, я проверил пальцем, этот палец двоился перед глазами как язык кобры. Началась какая то черная метель, над головой били огромные колокола. Хотя может это все было воображение. Потом я увидел необычное. Мигуля шел по небу. Вернее он поднимался на небо как по лестнице, шаг за шагом. Я закрыл глаза. Дальше, не знаю что происходило вокруг меня, наверное тоже самое, но только мне казалось что на меня сыпали соль. Разрывали пачки по килограмму и посыпали равномерно везде. От этого я и уснул.
Мигулю я нашел за остовом заржавевшей машины, внутри ее почему то пылало пламя, но остов был холодным как бывают холодные железки в тайге на болоте. А почему огонь внутри пылает что это вечный огонь что ли. Это остов лежал на опушке, сам не знаю как я до нее дошел и через «дымы» и через «толкушку» и через всполохи и через «водоворотики».
Вон она изгородь тракторного, тоже «черной болезнью покрылась» , уходит в черные головешки и приходит из черных головешек.
Я сидел и курил, Мигуля тряся и плакал. Он был грязный и жалкий чем то похожий на грязного игрушечного зайца, валяющегося на помойки. Я оставил ему «бычок», люблю я эту «приму». Мигуля затянулся дым пошел и его носа и рта как из идола, я присмотрелся не вижу ли я дым из ушей?
-Не помню что было, помня только больно было очень когда руки загорелись.
Я посмотрел на его руки, да действительно рукава сильно обгорели. Руки были в струпьях, но ожоги затянулись новым темным мясом. А прошло наверное с его полета не больше часа. Все это время я приближался к опушки, то полз, то крался, то отлеживался при приближении «дымов». А «пух» все летел и летел с тех деревьев, ведь я к ним и приближался. Этот «пух» горазда опасней чем все что было перед ним. Почему то подумал я.
Перед оствавом я подумал «наверное кто то грызет орехи», это были не орехи а стучавшие зубы Мигули.
-Интересные они эти пришельцы, наверное, губить все научились это точно, без них тошно.  Пока человек живет все ему мешают. И президенты «новые наполеоны» и собственные знакомые, тем более если он им подчинен. Смерть унижение и рабство обычное дело на Земле, наверное это тоже обычное дело везде.
Я не удивлюсь если они похожи на полу людей, полу крыс. Поедающие самих себя и прилетевшие сюда, на Землю как в гастроном, поесть человеченки! –А, …А, …,А… -был мой с кулаками я размахивал обращаясь к забору смерти, даже не к нему а тем кто стоял за ним, хотя кроме всполохов с имитацией каких то чудовищно искривленных человеческих лиц не кого не было видно, да еще посеребряный корпус тракторного выглядывал из за «погорешик».
-И пусть гады слушают! – кричал я ненавистью смотря на забор, скорей всего прикосновение к нему будет гибель, ведь перелететь его вертолета нету.
Мигуля не курит, из за своей интелегентности, а я закурил «приму».
Мигуля взял шест потыкал забор, шест легко проходил сквозь забор словно он был мираж.
Сигаретный дым, обладал странным эффектом, он не растворялся, не поднимался вверх к Солнушку, а оседал к низу как беременный и очень тяжелый, он сворачивался, напоминая ленту Мебиуса. Тот первый сигаретный дым выкуриной мной сигареты был тоже здесь, он следовал за нами вот пол часа от той покорежиной машины. И сейчас он сливался с новым дымом.
-Все, шабаш! – произнес я сквозь зубы, и одел на руку сапог.
Начал бить по железной сетке забора, которая крепилась на бетонных столбах, их слегка только посеребрило. Черная труха не осыпалась, держалась как приваренная, зато бетон почему то начал крошиться, словно моя рука превратилась в тяжелую и тяжесть и масса ее была сравнимой с чугунной ванной.
Вдруг через меня прошло что невидимое, прозрачное, но я понял что оно прошло через меня, встрепенулся каждый внутренний орган, но боли не былою. Мне показалось что у меня утонула голова, хотя тело по прежнему жило, я даже начал видеть его со стороны.
-Стоп, я вижу себя со стороны, значит меня нет в теле, но почему тело куда то рвется, бьет рукой в забор, пытаясь попасть внутрь.
Так себя я не вижу, все значит я стал духом.
Я с легкостью перешел на ту сторону забора, ничто меня не удерживало не железо не бетон, обернувшись я увидел себя валяющимся и корчившимся и Мигулю делавшим мне искусственное дыхание, спасибо ему он настоящий друг. А что дальше?
Наверное как в старь нужно было как Одиссею идти за золотым руном. Я и пошел.
Какой вокруг был полный мир, мы лишь живем в темноте не ведомой, не знающие сложной спектральной структуры того мира, которой наступает за гранью нашего белого света.
Видимый завихряющиися воздух, аура неведомого мира похожа чем то на соборы теряющиеся в бесконечной спектральной дали. Я все время повторяю спектральной это не случайно, свет он же спектр на много богаче чем семь примитивных цветов, свет приносящий информацию из космоса не описуем в своей многогранности, это же история всего. Ведь обратившись к чему то открывается скрытое, это как библиотека из образов. В которой рождения звезд и галактик, виды других планет, и очень много, очень много не постижимого…
С легкостью воздушного шарика я преодолеваю расстояние до корпусов, здесь везде полно вне земной опасности и она очень сложна и практически не преодолима для живых, все уничтожают не материальные механизмы. Я по пробовал определить суть того что случилось, но это закончилось не удачей. Мозг отказался определить это, просто ему наверное не хватило развития, люди мы все примитивны, но в нашей примитивности есть очень главнейшее и ведущее это как река из добра, лучше и не скажешь.
Вот они трактора, все девять тракторов, освещенные Солнцем, блестят, хоть сейчас садись и ехай.
Вот я в кабине, ключей то нет как завести движок?
Трактор заработал, появился синенький дымок, оказалось достаточным простого желания.
Трактор начинает движение, оказывается можно просто управлять просто представить направление в котором хочу оказаться и все, он едет только медленно, он на большее не способен. Хочу сделать круг что бы убедиться. Когда выехал из под навеса, то я увидел это…
Это черная сфера она висит в воздухе, она не отражает свет. Размер ее наверное метра три, но она не познаваема. Значит ее надо опасаться. Она искажает лучи, воздуха вокруг ее нет, значит вакуум.
Со всех сторон приходят люди, но не живые, они это мыслеформы, наверное это те кто умер. Они бродят стоят возле тракторов, на них образ той одежды в которой они погибли. Я пробовал к ним обратиться, они наверное еще не умеют общаться в новом мире с помощью представлений, или они не видят меня. А может меня здесь и нет это просто мой бред?
Выруливаю из трактороного еду от куда пришел, там где около забора меня ждет Мигуля.
Хаотично какие то поля с красными искрами или блуждающими огнями, похожие на ягоды, называю их «волчанкой». Странно когда я стремился сюда от забора их не было?
Значит они реагируют на трактор. Стараюсь их объехать, потому что так подсказывает мое подсознание.
Пока мне это удавалось, «волчанки» были как лужи, но чем ближе к забору этих «луж» становилось больше и больше. Я остановился «волчанки» слились в какой то живой архипелаг. Проехать было нельзя. Вон уже не далеко и забор, вон и Мигуля сидит около моего сидевшего тела.  И «погорельцы» встречают. Нечего не поделаешь, придется ехать по «волчанки». Вперед рычаг, у меня почему то появились руки. Только пропусти меня «волчаночка» а то люди ждут!
Она уже около гусениц сверкает «ягодками». Уже наехал. Нечего было ее бояться, обманка какая то, еду спокойно.
Зы,Зы,Зы,Зы.... Зы,Зы,Зы,Зы.... Зы,Зы,Зы,Зы.... Зы,Зы,Зы,Зы....
Как я очнулся за забором? Не помню, может Мигуля меня притащил? Очнулся я привалившимся к бетонному столбу, слюна из рта до рубашку соплей висит. Слабость, голова болит.
Зы,Зы,Зы,Зы.... Зы,Зы,Зы,Зы.... Зы,Зы,Зы,Зы.... Зы,Зы,Зы,Зы....
Трактор это оказывается звенит, не понятно на что этот звон похож, но звон это точно. Стоит милый и звенит. В метрах дести а мотор работает дым пускает, он в комочки собирается и на земле стеклянной оседает.
-Очнулся? Я думал все чердак у тебя, того?
Припадок у тебя эпилептический начался, бьешься в судороге или валяешься. Я тебе и дыхание делал и вставлял проволоку в рот. И вдруг мотор слышу заработал, смотрю трактор сам выезжает и ко мне едет. Но вот видишь не доехал. Дурачок какой то этот трактор, что ему было выезжать к нам, если не доехал и звенеть начал?
-Это я его пригнал, я когда без сознания был моя душа «сходила» и я приехал сюда на нем, а он зазвенел и я здесь очнулся. - говорю ему этому Мигули.
И словно в зеркало взглянул, сразу из многого изображение нашего проживания выдвинулась, и это показалось самым главным. Ведь я как бригадир за каждого отвечая, и за всех вместе. Ведь уводить их надо, причем срочно. Ведь это субстанция очень компульсивна и многогранна, причем радиус действия не определен. Если такие вещи как перемещение души для нее это просто, то дальше уже можно и не говорить.
-Мигуля я пойду к нашим, выводить их срочно из зоны надо, туда где условились - проговорил я в ошеломленной задумчивости. Встал и пошел, по старому пути надеясь на милость потусторонего.
Это были последние секунды когда я видел Мигулю. Я верил что он правильно поступит, ведь он старается выбрать вечное время.
Дорогу до машины с пламенем я не помня, как будто тень закинула удочку я на нее попался и она меня вытащила к машине, минуя «ступу», «волчанку» и «дымы».
Куда это движется эта жизнь, эти галактики разбегающиеся расстояния между которыми возрастает суперстремительно. И как можно пересечь звездные океаны, вернее с какой скоростью. Если их разбегание похоже на шпиона убегающего сначала пешком, затем запрыгнувшего на самокат, пересевшего на велосипед, запрыгнувшего на скорости в салон автомобиля, затем на переезде запрыгнувшего на стремительный поезд уносящийся в ночь физической неизвестности, и стартовавшего с крыши вагона на штурм тросе спецназа затягивающего шпиона внутрь вертолета, в воздухе перескочившим на крыло реактивного истребителя, улетающего в космос для передачи шпиона астронавтам на межзвездный фрегат летящий на Марс с пятой космической скоростью. Это все суперстремительность равна удалению галактик по сравнению со скоростью мыши, двигающеюся хаотично и не имеющей явной цели, так вот эта мышь эта земной разум людей и их представления о всем. Потому что все решения рассматриваются как статистические не принимаются не статистические но явно существующие наверное может быть только из принципа.
Возникает вопрос от куда началось  это гонка. Об этом знают многие
но может в этой точек от куда началось разлет материи и есть решение все вопросов из сингулярности, точки с супермассой и не вообразимом количеством измерений вложенных друг в друга.
Хотя рождение мира произошло недавно всего около двадцати миллиардов лет назад, но мы люди в данную эпоху не можем заглянуть за оптический горизонт. Объекты за этим горизонтом, находяться от нас на столь большом расстоянии что электромагнитные излучения не успели преодолеть их за то время, в течении которого Вселенная существует.
А конечно ли все? Прежде всего мир то есть Вселенная?
На этот вопрос есть ответ. Надо только было посчитать среднюю плотность материи. Если собрать все массы звезд и планет, туманности и элементарные частицы и распределить эту массу по всему пространству, превратив в статистические для удобства вычислений в ядра атомов водорода - протоны. И подсчитать сколько протонов попадает в каждый кубический метр. Если больше дести или десять - Вселенная замкнута и конечна, если меньше - незамкнута и бесконечна. От величины средней плотности зависят геометрические свойства Вселенной. Но не только геометрические а еще и физические. Если фактическая средняя плотность больше критической, то расширение Вселенной со временем должно смениться сжатием. Тяготение остановит разлетающиеся галактики и заставит вернуться к исходной точки, как камень брошенный в небо упадет снова на землю. Если же плотность будет меньшей или равной критической - расширение Вселенной будет продолжаться не ограниченно. У различных ученых исследователей результаты получались не одинаковые. Но все же на существующем уровне наших знаний принято считать, что реальная средняя плотность вещества весьма близка к критическому значению. Это доказывает что наша Вселенная незамкнута и бесконечна. Но эти вычисления равны при вычислении вещества без скрытой массы, при количественном переходе на вычисления с вероятной скрытой массой вычисления получались обратными.
Это теоретическое вступление я внес в дневник потом при записи.
Вернемся опять к тем событиям.
Вдруг меня схватила какая то лихорадка, иду и не понимаю. Около капота с пламенем собака сидит и греется, но не наша собака, а какая то не собачная собака, словно пустая внутри. Меня увидела и через капот горящий насквозь и прошла, и появилась в противоположном месте не далеко от капота, на какой то миг ставшая не видимой и морда у собаки какая то не собачная, полу бредовая.
Смотрю а откуда я пришел старуха идет, нагибается и что то с земли поднимает, словно грибы какие то собирает. Сапоги коричневые резиновые на бабке заметил. Но не может здесь быть старух. Все ведь живое погибло. Только мы с Мигулей оседлали смерть.
Кости человеческие она собирала а не какие не грибы. И этих костей было не видно не видимые они были, но только в руках у бабки проявлялись. Но самое странное они собака и бабка были как поросли, то сть как бы прикрепленные к одному месту, хотя и передвигающиеся но в пределах, это я понял умом.
-Мил человек, принеси хлебушка черного помянуть усопших - сказала старуха хотя была полная тишина.
Собака залаяла белым огнем и в нем как кинопленка показывала пожар. Мне стало страшно так что от моего страха испугался бы Бог.
Возможно он испугался может он тоже считал происходящее противоестественным.
-Меня тоже скоро похоронят - опять сказала бабушка, сказала и превратилась в черный смерч.
Я был определен и значит спасения от этого не большого метров пять смерча не было. Я стал пятится назад, обо что то споткнулся и упал на спину. Боли не было, потому что он приближался. Чернота заволокла ноги я уснул.
«Проснулся» я не ожиданно от боли, от такой боли я в небе увидел десять Лун и еще больше Солнц. Болели ноги. Я посмотрел на них их не было, вернее я по пояс был разжижен.  Ноги и низ живота словно разжижило какой то кровавой слизью. Как кровяной холодец растаявшей на теплом летнем асфальте.
«Это все не дойти мне до наших, не смогу им я больше не чем помочь, скоро умирать.» - думаю так а в голове ясно, как никогда не было, даже в детстве и боль прошла. Лежу руками шевелю как червяк дождевой лопатой обрубленный. Скучно стало, а смерти все нет.
Опять «собака» залаяла белым огнем, и вижу что «собака» превратилась в сферу а сфера потом в сгусток дыма, как маленькое синее плотное облако по земле путешествующее. Оказывается мой дым за мной шел.
Белый огонь пролетел на ногами, остановился и ушел в них. Я опять уснул. Проснулся также от боли, боль была страшной. Я от нее сразу вскочил. Ноги были и живот тоже, но все какое ободранное сочившееся кровью, одежда размочаленная повисла лохмотьями. Я мог идти, хотя каждый шаг как удар грома, хотя стояла тишина.
Я старался идти прежней дорогой, даже спешил к своим, но сознание мое настолько мутным, словно я был пьян как улитка. Постоянно падал и забывал где я и что надо делать. Потом понял что заблудился. Это ведь тоже смерть, я ведь не помню прохода. Мы с Мигулей шли опасаясь минуя опасные на наш интуитивный взгляд участки. На которых всякие «волчанки» и прочее.
Не чего оставалось делать и почти без сознательно пополз наугад.
Казалось я не полз а поднимался в гору, на вершину, как герой песни Высотского. Скрипя зубами передвигал тяжелые альпиниские ботинки, этими тяжелыми ботинками давя воображаемых муравьев. Мне подумалось что на вершине я встречу Будду или аналогичное божество, но до него было семь тысяч метров, хотя метры я почему то переводил в шаги.
Я представлял что вокруг тропический лес, в ветвях кричат попугаи и беснуются макаки, и продираюсь я через джунгли, обрубаю лианы, сторонюсь змей.
Очнулся я неожиданно от кашля, кашлял я чем то черным, откашливал и выплевывал, наверное это была зола.
Рядом стояла какая то обгорелая сараюшка, а я валялся рядом на головешках.
Сколько интересно времени, я посмотрел на часы, забыл что они остановились. Но определенно что еще сегодня, Солнце как желток яйца плавало в небе. Может это оно меня и воскресило протянув теплые длинные руки.
Не мог вспомнить где в зоне эта сараюшка, как амбарчик. Потом вспомнил я не далеко от речки, это же бывшая банька, а банька должна стоять около речку, потому что вода должна находиться близко.
Встать получилось с трудом, в голове был перезвон каких то колоколов, от слабости и почти сразу присел, а потом и прилег.
Увидел я часть этого задвинутого  черного мира а точнее крыши коровников, они почему то не обвалились, хотя все вокруг было как после пекла, черное или разломанное, жалко что от туда не видно было сушилку, она высокая метров двенадцать интересно осталась ли она. Странно как я дополз сюда, ведь от сюда до тракторного километра два. Кроме этого я увидел множество не понятных объектов. Многие из них были прозрачны как полу фантомы постоянно меняющие форму, вращающиеся шары разных цветов в основном желтых оттенков и еще я увидел диск, окруженный толи паром толи дымом, диск иногда проступал через этот дым. Диск был почти плоский и хорошо что он был в дали в стороне тракторного но тракторного было тоже не видно, наверное потому что мы часто хотим невозможного. Сюда по моим бредовым мыслям диск был метров пятьдесят в диаметре из какого то фиолетового материала он казался похожим на большой цветок, от того что не был полностью круглым и он шевелился. А речки я не увидел, потому что увидел пересохшее грязное то место возможно оно называется русло, сейчас не помню, вода куда то делась.
Это было очень плохо, я хотел омыть и перевязать раны, за мной тянулся кровавый след. Надо хоть снять и разорвать рубашку, что бы перевязать ноги. Рубашку я снял, но разорвать от слабости не смог, много крови потерял. Потом отдохнуть решил и продолжить путь хотя я полз в противоположную сторону от школы, как вернуться если здесь время и пространство искривлено?
Около баньки я нашел какую то трубку, в ней почему то свистел воздух. Я решил опираться на нее как на костыль. Побрел через адское пекло. Не помня когда это пекло началось и где только воздух казалось плавился такой он был горячий и густой, мне показалось что я чувствую как пахнут подгоревшие подошвы моих сапог. Меня жгло во всех сторон. Рубашку я на кинул на голову что бы не загорелись волосы. А может эта труба создает этот жар?
Ведь до нее жара не было. Ее оставил лежать а сам спотыкаясь брел дальше жар был такой же идущий от земли, как будто по землей был огромный утюг его наверное забыли выключать из розетки.
Не знаю сколько я брел, сознание мое вновь замутнилось, опять казалось что до божества не далеко, я уже спускаюсь с каменистого склона на котором кроме жары ничего нет и вновь приближаюсь к джунглях с другой стороны горы, я почти был уверен что там встречу божество.
Оазис, оазис. Я лежу в нем.
Может шаги мои были столь огромны что один шаг резиновую ногу растягивает на десятки километров. Сам не зная как перешел Волгу и горы и множество городов. Но кажется это не важно, если расслабиться.
Травы двух метровые, стебли из огромных зеленых клетках похожих на рисунки детских комнат. Травы шелестят над головой.
Покуриваю «приму» лежу и покачиваю в воздухе ножкой,  словно на надувном матрасике через Ламанш убегаю. Ноги то прошли.
Не помню как в тумане шел  оазис за мираж принял, оказывается не мираж. В жизни я этих миражей много насмотрелся, работаешь пол года деньги копишь мираж вещей желаемых видишь, кажется вот уже все завтра покупаю, останавливаешься перед миражом подчиняясь стереотипу, так только полюбоваться а на завтра тютю либо жена деньги потратит либо пропью.
Конечно удивительно попасть в такой оазис, после всех мучений и откуда он здесь на северной земле, наверное это какая то эксперементальная база пришельцев этих климат и флору нашу генетически изменили и наблюдают что дальше.
Особенно березки наши русские здесь интересно мутировали, сами низенькие не больше метра, но толстые как сыры и бочки бензиновые, я их стволы имею в виду, ну ветви длинные как паучьи лапки по земле стреляться за сапоги хватают как кальмары хищные.
Это еще ничего только березки эти говорить начали, что говорят о чем не понятно, да и чем говорят тоже, ведь этот разговор не слышан, а разговор тоже не понятен, потому что восприятие мира у деревьев свое деревяное. Но что говорят, это точно и говорят такое важное что без причины заволнуешься.
И растения здесь не узнаваемы, что раньше было крапивой или лопухами стало чем то другим и по виду и по цвету, другим агрессивным каким то.
Крапива особо сильно не вымахала такая же почти и осталась, сиреневая только сделалась и шипеть начали и чем ближе к ней подходишь тем сильнее шипит, я не испытывал что будет если ближе подойти...
Лопухи вымахали со стол письменный, из корней иногда яйца вылезают, некоторыми яйцами (брак наверное) завалино под лопухами почерневшими. Из других, сам видел «зайцы» какие то вылуплять толи дымы, толи не поймешь что и куда то «убегают», может влечет куда их я не знаю. Бросил я такого «зайца» камень или палку, попал его как «вырвало» метра на четыре какой то жижой на гуляш похожая, даже запах похож. Хорошо что на меня гуляш этот не попал. После него все что было в нем «остекленело», я палкой бил по стеблям они разбивались как хрустальные.
Вообще то я здесь не праздно лежу полеживаю, товарищей выручать тороплюсь. Только я здесь от «белого монаха» прячусь. Он действительно на старца в белой простыни похож или на торос ледяной, вышины метра три стоит на полянке вращается и как трансформаторная будка гудит. На него я нечаянно вышел, выход из оазиса искал, когда ноги прошли. Как только его увидел вибрация какая то началась из ушей кровь, прыгаю в сторону в траву и покатился колбасой подальше, думал укачусь от «сторожа» белого этого подальше. И во время где стоял с этого места в небо палки разные, стебли, комья земли в небо почему то полетели и так сильно что пока еще не упали, может они так и до другой их планеты через вакуум и космос и полетят. 
Начинаю ползти вибрация начинается голова болит и кровь из ушей. Думать надо как этого белого сторожа перехитрить.
Не думайте что шучу, просто хотя и угроза здесь моей жизни прямая, но в оазисе как то легко и не страшно, просто умираешь и радуешься и не страшно, наоборот настроение творческое стихи писать хочется. Так вот пока я лежал ногой качал шмель ко мне подлете или оса, что то средне, обычного пчелиного размера, не больше и не меньше. Подлетел так и завис перед лицом словно интервью брать собирается. И лицо у этой осы человеческое, даже не просто человеческое а мое это лицо. Как в зеркале только моложе. Каким я в двадцать пять лет был.
-Эй ты тварь поганая, и не стыдно тебе надо мной издеваться мое лицо примеривать, лучше расскажи как от «белого монаха» избавиться! - спрашиваю и «примой» затягиваюсь.
-Гадом буду оставь докурить вот уже дня три не курил. - тихо, тихо по пчелиному мне кричит.
-Как же ты курить то будешь, рот то у тебя маленький, тебе нужно в пчелиный магазин слетать там для вас может маленькие такие сигаретки и остались. - отвечаю.
-Я не пойму я это ты, почему лица у нас одинаковые? - спрашиваю.
-Не лицо я и изменить могу и форму могу любую принять, хоть в жирафа могу мгновенно превратиться потому что не живу я на белом свете больше, жил помня в селе этом, фамилия моя Пантелев была. Механизатором работал, каждый день с мужиками подавали и утонул я по пьянке прошлым летом. Смешно даже глубина там под мостом не больше метра, только трактор перевернулся на мосту, на бок упал а я о сваю головой ударился и воду.
Я с кладбища прилетел, квартира моя там. Семьи не оставил не жены, а в хате моей чужие поселились, а мне их жизнь до фонаря. Те мужики кто семейный так и живут со своими семьями. Только не видимо, почти всегда от горя плачут свою жизнь жалеют. Вообще то я не три не курил а с тех времен как умер. Да на кладбище скукатища, не выпить не покурить, не поебаться, не поесть, даже спать не хочется, только разговоры эти нудные слушать, старух разных, кто как жил, у кого чем дети болели.
Как только эта поебень началась, сам знаешь какая, мы кладбищенские люди кто в кого превращаться начали, чувствовать опять начали, спать опять можем и есть и наверное прочее. Хорошо.
-Слышь мужик, а эти кто ну например «монах белый» этот? - снова спросил я глядя на маленького Пантелеева.
-Даже не спрашивай, не наше все это, не знаю, да и сам я их боюсь, хоть и умер. А кто они и что не в моей голове не чего похожего на что они похожи, кстати выглядят они по настоящему я не знаю, этот их это как спец одежда, одел снял, а как выглядят без нее не зная, скорей всего вообще никак, да может это даже и не пришельцы. - тоненьким голоском ответил Пантелеев.
-А ты говорил что можешь превращаться, в любого хоть в жирафа, может превратишься на тебя «белый монах» отвлечется а я убегу. Ты же вибрацию не чувствуешь, кровь у тебя из ушей не течет? - предложил я Пантелееву.
-Я могу превратиться во всех кого знаю, хоть в паровозный пар, но суть то в том что свойства мои меняются, если я представляю пар то он горячий, в не горячий пар превращаться не умею из за скудости фантазии, даже в школе из нее на двойки учился, особенно по алгебре и геометрии не мог не чего представить большим единицы особенно корни квадратные. Да и превращаться подставлять себя перед не ведомым боюсь, хоть и умер. Ведь я снова воскрес, причем не человеком а богом. Так что жизнь моя мне сейчас особенно дорога.
Когда проноситься серые птицы крася за собой в серое безнадежное, становиться тоскливо и думается что судьба не зависти от человека. Человек становиться таким маленьким может несколько сантиметровым. Грустно мне стало после отказа, а что оставалось ведь всегда необходимо использовать все возможности, я где то прочтитал - «когда бьют вставай и дерись».
-А ты не пробовал превращаться в человека, например в самого себя? - спросил я глядя на малюсенькое лицо перед собой.
-Как же в себя ведь если я умер, вдруг когда я превращусь в себя я снова умру уже окончательно и навсегда, ведь это не по вере. Бабка меня всегда грехом пугала, не пей говорит это грех. А я пил и ее не боялся, а зря. - ответило маленькое лицо.
-Пойдем со мной, в сельмаг, дерябнем, наверное по водки соскучился под землей, превращайся и пойдем. В селе все разбежались, а сельмаг закрыт, мы его ломиком подденем и расколем. - сказал я крылатому мужику.
-А была, не была, уломал гад! - ответил махающий крыльями.
-Э стой не превращайся как я с тобой пойду ведь вибрация, превратись лучше сначала в динозавра а потом в мужика. - предложил я.
Чудо произошло, как то сразу, словно обрезали два конца кинопленки. Был насекомое, что то черное промелькнуло и вот...
Он же в не то превратился передоимной оказалась большая трех палая когтистая лапа, а запах, запах чего то перепревшего.
Рептилия закричала на весь лес, если бы в селе были бы живы они тоже наверное испугались и подумали зверь лесной с ума сошел!
Шершавый хвост проехал мне по шее и шеке, тяжесть опрокинула в траву. Ящер отбежал немного, наверное он видел плохо в близи своими тупыми глазками.
Когда Пантелеев превращался в динозавра он представлял тиранозавра, как бренд мелового периода, изображеного во многоих книжках на эту тему.
Динозавр большой и с маленькой головой, питаеться ветками. А тиранозавр был высотой метра три, с маленькими хилыми ручками, такими удобно играть в карты, и с огромной яростной пастью, откушу все живое.
Я вскочил и побежал, а что еще оставалось делать. Вибрация наверное действовала сейчас на рептилию, но она толстокожая.
От тиронозавра не убежишь, даже от паровоза можно убежать он может ехать только в одном направлении. А тиронозавр бесконечен в своей ярости и голоде. Земля тряслась, может это на школьный двор выехал каток. Шаги быстро приближались, вернее я даже не успел это подумать, как что, наверное хвост сбили меня с ног. Пасть как телевизор с акульими зубами распахнулась словно чемодан. 
-Стой Пантелеев, что ты делаешь...
В глазах появился ослепетельный свет, что он сделал с моей рукой, почему она больше ничего не чувствует?
Какой то хлопок и все полетело, какая то красная жижа, камни, какие то шкуры и я вместе. Я не успел упасть как вскочил от боли и как курица без головы по бежал...
Не помню что было дальше. Упал кажется. И только падая хотел опереться о землю на руки, но почему то встречать землю стала только левая рука. А где правая?
Правую гад мне откусил, только культяпка, ободранные лохмотья рубашки и говяжья косточка торчащая как из кастрюли с холодцом.
Это был не страх, это была не боль. Только солдат может читая это понять.
Кровь не остановить, она выплескивалась в ритм пульсации сердца. Я зажимал ее левой рукой, она текла между пальцев как из разбитой банки томатного сока.
Я умирал около нового русла речки, русло которой изменили пришельцы. Сейчас она шумела в огромном переполненном овраге. Вокруг все тоже, все те же деревья уроды, почему то все разные.
Что же интересно взорвалось, понятно что взорвался Пантелеев, а «белый монах» где интересно? Думал я стоная и теряя сознание от боли. Вот и все если я сознание потеряю то уже никогда не чего не увижу, здесь меня ничего не спасет. Если бы найти подорожик, когда я был маленький мама говорила когда я поранюсь, что подорожник хорошо останавливает кровь. Но не такую же.
Эти поющие травы, они тянулись к крови как вампиры. Я вставал и падал, подорожника не было. Словно об мою голову разбили бутылку, говорят если что когда бьют полную она бьется легко, почти не больно, если не обрежут осколки, а пустая может не разбиться голова может оказаться менее прочной. Возможно как раз о голову и разбили пустую.
Подорожник я так и не нашел, «уснул» наверное. Когда «уснул» боль стихла. Так было хорошо, словно я снова маленький, а на улице зима, так холодно что не согреют даже вязаные рукавицы, хотя мне теперь нужна только одна.
Приходил в себя и снова погружался в детство, только слегка ныла рука.
Очнулся я от боли. Мозг работал нормально, слабость почти прошла. Меня встретило огромное звездное небо, как бесконечный ночной город. Я и не заметил как наступила ночь. Рука болела очень сильно. Рука!
У меня опять есть рука! Только болит собака. Может это сон, ведь ее откусил Пантелеев?
Нет кровавые тряпки рубашки слиплись, а рука есть только лучше ее не сгибать.
Надо выбираться из этого поганого места.
Продираясь через бурелом я шел к оврагу. Если его переплыть еще пройти километра два, сделать крюк, может это поможет выбраться из зоны.
Плыву в холодной водичке, купаюсь, только боль терплю. В воде светло, под водой какие то световые круги, может это фары автомобиля еще работают.
Когда выбрался из новой речки побрел как оглушенный во тьме не известно куда. Что с людьми?
Плевать на ответственность, дело не в ней, эти же люди доверили мне, они мои друзья, и что сейчас с ними. Ведь в селе многие сошли с ума. Затем превратились в чудовищ, которых потом сожгли в больнице.
Так шел я и думал, не волнуясь о собственной участи, по опасной убивающей все земле.
Шел я по каким то пригоркам, лезя через кусты. Доверяя себя евнуху Луны. На которой огромный кратер с Америку разявил рот, как то ящер откусивший мне сегодня руку.
Не знаю сколько я шел, спотыкаясь. Только впереди я увидел не ожиданно черный предел. Вернее не ожиданно обратил на него внимание, ведь это лес, настоящий живой лес. Значит я выхожу из места «погорельцев» живой!
-ААААААаааааа... - закричал я от радости. И побежал к темному лесу как с собственной Родине.
Между мной и лесом была речка, та речка со старым руслом. Значит я вышел на ту сторону села, где нет опасности. Если пойти по течению значит будет скоро село!
Я снова побежал. Бежал я вдоль реку по пологому плесу, иногда забирая воду ногами. Брызги словно радовались.
Село было темное, я даже не сразу понял что это село, какой то термитник с крышами, огней не где нет. И на той стороне, почти везде опасность.
Вода меня снова встретила меня как галеоны Колумба возвращающиеся в Европу.
А село меня встретила как вора, даже может как Багдадского вора.
Странное все таки это место «зона». Когда в нее входишь, словно депресивным психозом болеть начинаешь, все как то не так, как будто что то плохое, очень плохое и обязательно произойдет. Так плохо делается внутри, как будто суда какого то ждешь.
Выползаю как червь из речной грязи, пробираюсь через обитые кусты, а сверху дорога, хоть и не асфальтовая, до асфальтовой далеко, словно до Москвы.
Иду по ней, лужи еще не просохли, ведь вчера еще был дождь. Тишина как в мертвом городе, находящийся в мертвом море. Вот база, вдали церковь, но ее видно. Если пойти в горку то там через несколько десятков изб будет сельсовет. Мне надо взять чуть правее, через несколько улиц и пустырь за ним школа, странно это что школу построили вдали не много от села, наверное боялись своих дебильных детей, которые вырастают женятся и спиваются, вот она в чем обычная русская жизнь.
Так стоп. Это же сельмаг. Мы же должны были сюда прийти с Пантелеевым, упокой его душу.
На меня «смотрел» зеленоватый одноэтажный сарай с белой обшарпанной дверью. Сарай словно надвинул на лоб покосившуюся буденовку, так мне увиделась его кособокая крыша. Дверь закрытая металлической скобой с амбарным огромным замком, на не больших окнах решетки.
Надо выпить!
Подошел подергал скобу, решетки, от таких дергачей их и поставили. Надо поискать что то по серьезней.
Вот ближайший двор. Перелез через забор. Зря калитка оказалась открытой, здесь доверяют и не принято запирать. Собаки не было, в собачнике только видно было цепь, собачку отпустили на вольные хлеба. Порывшись у сарая, нашел косу, грабли и лопату, да еще пилу, это не годиться. Когда уходил заметил что то от трактора какую то хреновину, может ей и получиться, хреновина была в виде оси.
Вот с ней то я и пошел на штурм «брестской крепости». Сломать решетки я и не пытался, все таки не бестолковый. А замок я ломал с остервенением. Рвался к портвейну как зверь, как Гитлер на Волгу.
Ломать у всех хорошо получается.  Замок улете к речке, пусть полетает. Внутри оказалось темно и тихо, даже мыши или умерли или разбежались. Но прилавок я разглядел. Как алтарь многие тянуться к нему за спасением, наверное может что бы избавиться от тягостных чувств и найти приятное разнообразие не зная как это сделать другим способом.
Я такой же, не больше не меньше, и пусть эти слова когда ни будь прочитает мой сын, что бы осудить меня за слабость, глупость и боль мною приченную. Сам же я раскаиваюсь, и продолжаю поступать как прежде из за сказанного выше.
На пустом «алтаре» нашлось несколько бутылок портвейна. Может где храниться и еще, какая разница «когда жена красавица». Нож тоже нашелся, им резали хлеб, нож с тупым концом и широким как дорога лезвием. Им то я и обрезал пластмассу, краснота полилась в горло, как говно в канализацию. После нескольких глотков бормоты, захотелось перебить ее поганый вкус, закусить. Я нашел только соль.
Приятно так иногда поживать соль, особенно если живой остался.
«Примочка» намокла, в магазине я нашел «Беломор» и спички.
Сижу на крыльце, пью из горлышка. На что смотреть?
На природу смотреть не хочется, она же стало антиприродой, смотрю на небо. Вспоминаю мультфильм про медвежонка Умку, как он искал маму. Я заплакал...
Первая бутылка с солью прошла не заметна от жажды. Но после нее в голове появились «гномы». Двигательная буря подхватила меня, от радости я стал психом разламывающим магазин. Я ломал доски бил стекла и хохотал. Решил пойти в школу и все набить морду, поджечь сельсовет, поджечь все село, и пере убивать всех живых. «Гномы» страшны!
Когда я подошел к школе шатаясь, в правой руке держа хлебный нож, в левой не допитую бутылку «портвейна». За ремень я засунул еще пару бутылок, в единственном кармане у меня засунута пол пачки соли. Я был пьяный, оборванный и грязный монстр которого хлещет железной цепью весь этот мир с его силой и собственная слабость с ее диким одиночеством, ощущением собственной не значимости, ненужности, неуверенности в себе, не умение выражать свои мысли.
-Эй гандоны, говножопы отсосавшие ***, левши безрукие в манде застрявшие, очкоеды посыпающие друг другу очко хлоркой ****ой.
Выходить и строиться через одного идет ****ь вас старший брат, всем лечь и жрать, у вам идет король, король Месопатамии. - орал я размахивая хлебным ножом надвигающемуся  черному дому. И глотая из бутылки вино, изобретенное на туманных берегах Англии.
Из дома появились три фигуры. Вот они гады, это они виноваты во всем! Я бросился в атаку как легионер. Хорошо что, нож был не острый, им не возможно было пырнуть, точно убил бы, одного из темных я пырнул. Потом они начали меня бить и связывать руки моим же ремнем. Я смеялся, и успокаивался, скользя по пьяному льду.
Когда меня связанного и голого засовывали в погреб я им сказал.
-Мужики да успокойтесь, сам не знаю что на меня нашло, все уже отпустило. Отпустите меня. Там в сельгам вернее сельмаг откккррыт, вот винищуу приннннессс... Там еще есть ббббегти, ббегитееее!      
Проснулся я в погребе, даже не испугался помнил что меня туда поместили. Легко стащил ремень на руках, встал с четверенек поднял спиной крышку, погреб у нас был самодельный, глубиной чуть больше метра.
В коридоре горела керосиновая лампа она стояла на столе среди не мытых тарелок. За столом сидели какие то рожи я сразу не понял кто это. О чем говорили не знаю я не прислушивался.
Была еще ночь, только не понятно та или эта.
-Анатоль, ты чего от комаров что ли в погреб лазил? - сказал кто то, кажеться Лесовик, рыжий толстый и высокий мужик, могущий пить всю ночь и не пьянеть.
Я не чего ему не сказал. Взял со стула полотенце и пошел на крыльцо умываться, там висел металлический холодный рукомойник. Вода прожурчала попадая на ляжки во оборванных штанах.  Надо переодеться. Умываюсь смываю грязь и остатки крови. Надо все новое и трусы и рубашку и спецовку. Есть кроссовки в которых приехал, рубашка и штаны, они под моей кроватью в рюкзаке.
И вдруг меня привлекли голоса внутри школы, вернее не голоса, их я знал давно а тема разговора.   
; Нам бы пора фундамент закончить под агрегатами, все уже почтиготово пора монтаж агррегатов начинать, полторы недели осталось. А там коммисии - ***сии. Не известно сколько еще переделывать будем. - говорил вроде Жмота, черствого и грубого, лысеющего шабашника.
-Гричоричь молоко еще осталось? - был голос Мигули.
Что,Мигуля здесь значит он тоже выбрался!
-Мигуля как ты выбрался, дорогой, я уже не думал живым остаться. - говорю я и вхожу в помещение.
Нам меня смотрело четыре пары не понимающих глаз. Словно я не я или позади меня обвалилась стена. Все застыли. Мигуля так и не донес кружку до бидона.
-Анатоль все конечно понятно, но зачем ради шутки вылезать в окно, и в пугало превращаться не понятно. - сказал Механик (Григоричь).
-Смотрите как Анатоль помолодел, или похудел! - сказал Мигуля.
-Он не похудел, он похуел!
-Жмот, сейчас я тебя в кружке с молоком утоплю! - сказал я и со злобой почему то дернул этому шабашнику за воротник рубашки на которой были узоры из каких то глупых цветов. Воротник оторвался почти до половины.
Жмот вскочил забыв про свое молоко.
-Ты чего Толик в авторитете, да я срал на твой авторитет. - сказала паскуда.
Руки мои напряглись и вот кулак летит ему в морду. Но не долетает ее отбивает Лесовик. Хватает меня. Сажает на лавку. Я сажусь.
Он наливает мне из бидона молока в чью то кружку. Молоко это белая доброта.
-Странно ты  Толик выглядишь, ой странно, и помолодел что то слишком сильно, даже и не мужик уже а подросток какой то? - интересуется Лесовик моим видом, а что мой вид, он меня мало волнует, как колокольню моросящий дождь.
-Володя то с Шариком пришли или не, как там они, а где трактора? - спрашиваю, самое то что меня больше интересует.
-Володя с Шариком спят вон как хомяки на вате, носиками сопят, ножки под одеялом греют. А трактора то зачем, мы ведь уже прошлинулевой цикл? - примиряясь спрашивает Жмот, таков уж русский человек: одержимый и милосердный.
Я уже совсем ничего не понимаю! Ну ладно штаны надо переодеть, за столом не прилична в грязи сидеть, тем более откуда я пришел смерть одна и чужеродная жизнь, а здесь молоко которое все пьют.
Только я встал, хотел в класс пойти, где у нас спальня с печкой. Вдруг дверь открылась передо мной, ее какая то волосатая рука открыла, какая то очень знакомая ... !!!!
Из комнаты вышел я сам, может мой двойник!!!
Если бы водородная антибомба взорвалась, тишиной, потому что бомба взрывается грохотом, это было бы похоже. Наверное все кошки мира зашипели. Хотя я это только представил от удивления. Удивления было и у моих друзей. Горло пересохло. Не своим голосом я спросил.
; Ты кто такой ?
; Это ты кто сучий потрох? - спросил двойник.
; Я из зоны пришел, а тебя она наверное создала. - говорю удивленно.
; Не знаю из какой ты зоны пришел, не сидел, а создала меня не зона, а мать родила! - нагло гад мне отвечает.
; Ребята что то я не пойму, вы что про то что твориться не чего не знаете, что инопланетяне прилители, что в селе твориться. Где кстати деньги Григоричь, наш общак?  Может вы его поделили а теперь в прятки играете, не знаем мол ничего, не помним?
; Да ты чего Анатоль, за что деньги, мы только строить начали! Сходи посмоти! - говорит удивленно Мигуля.
; Ты чего это всем здесь интересуешься, вали отсюда! Мужики гоните его, что вы с ним разговариваете, он же не настоящий, похож только. Да и моложе он меня, разве не видите! - говорит мой двойник и показывает на меня, я не верю что он только похож, так похожи не бывают, знаю потому что он это я.
-Ты сопля, вот и все, зачем пришел, шел бы мимо, а то еще зашел сюда и разыгрываешь из себя меня! Может ты еще скажешь, что живешь там же где я? - говоря я и ищу глазами предмет какой ни будь или инструмент что бы напасть, на этого хорька. 
Дальше случилось еще странней, двойник сказал мой адрес и как зовут мою жену, ребенка и мать, также где я, он работает. Я понял что именно как он выглядел, я сам видел себя, это было мое идеальное состояние каким я стремился быть. И каким представлял со стороны, именно таким молодым и наглым я сам себе и казался. Что это, может это представление мое о мне, мне вернулось?
-А вдруг и наши двойники сюда сейчас начнут приходить?! - сказал со страхом не помню кто, кажется Григоричь.
Блеск от возбуждения стоял, казалось даже бок кастрюли превращается в угол и блестит каким то светом двойников в космосе.
Штукатурка полуосыпавшаясь на потолке стала тоже какой то враждебной как перед войной.
-Так ведь они денег потребуют, скажут что бы мы делились, а еще они могут с нами домой поехать?! А ведь паспорт один, и жены и квартиры одни, а оборотни если начнут приходить свое требовать начнут?! Убивать их надо!
Двойник схватил пилу. Она заиграла своим железным голосом как не мая рыба, говорящая и кричащая перед смертью на сковородке. Отступил на два шага. Пила оружие но не страшное.
-Как то все глупо происходит и сознание мое стало каким то слабым, как одно на двух человек. Я говорил но когда я говорил с двойником казалось я не говорил а думал, а диалог между нами был внутри моего ума. А когда он говорил, я знал что он говорил потому что именно это я и думал, внутри себя но по другому потому что сам боролся с самим собой. - сказал я ему, то есть себе.
-За то что ты посигнул сопля на мой мир, на мою жену и на меня, на мою работу, я убью тебя! Держи зверя мужики! - закричал двойник.
Спорить было некогда, я вскочил на стол. Схватил кастрюля, из нее высыпалась какая то еда. Наверное я был пиратом, а эти бородатые рожи устроили бунт. Они размахивали руками ловя меня, у некоторых уже были лопаты. Те кто спали в классах, давно уже были здесь. Как грубые дворники метлами хотели подмести меня.
Двойник бил пилой по ногам, от нее не увернешься я даже подпрыгнул, но пила ударила по другой ноге, которая еще не успела оторваться от стола. Было чувство что я упал на острые стекла. Разбежавшись по столу как по взлетной полосе я прыгнул через головы на веранду, нога стала как березовая от удара.
Неужели я правда попал в прошлое?
Если я побегу к объекту, и он в начальной стадии и нет аномалий в селе значит это действительно прошлое. То как же я буду в нем жить? Может не стоит связываться с тем человеком, похожим на меня, претендовать на его жизнь и успех.  Пронеслись мысли в моей голове как стрелы.
Погоня была за мной, шабашники и тот человек, ловили меня что бы убить. Я бежал к объекту. По деревне. По русской планете. Где за оградами дома, баньки, сараи и огороды с банками закрывающие молодые огурцы от суровой и холодной Вологодской погоды, от ночных замаросков, а небо было как гороскоп.
Самое печальное что я хромал на больную ногу, бежал и хромал.
Сзади был шум людской словно со свадьбы украли невесту.
Колдобины, колеи и лужи. Я бежал задыхаясь.
Впереди стройка, наверное начало стройки, пока видно лишь силуэты, контуры будущего здания. Да это есть прошлое, и как мне попасть в настоящее?
И где та грань когда я попал в прошлое? Может когда я переплыл через реку, может когда подошел к школе? Может там на зоне?
Эти люди догоняют, и страх что надо с кем то поделиться, страх что кто то может претендовать на их материальное на их деньги, превратил их во львов, договориться с ними нельзя, законы не действуют когда происходит не обычное. Наверное сейчас они меня поймают и убьют.
Я уже почти добежал до кирпичной кладки, вдруг из проема вышел какой то знакомый, профиль его не различимый в темноте был узнаваем.
-Стойте гады, все из за денег беситесь! - сказал голос силуэта. Это был второй Мигуля.
Он преградил путь толпе, размахивая лопатой.
Все остановились. Из толпы к двойнику подошел другой Мигуля.
-Чего встали? Бей те их это же оборотни! - закричал какой то шабашник, из ночи как шакал в Африканской пустыни.
Началась драка, я отмахивался пилой почему то оказалась у меня в руках, возможно я ее подобрал как то подсознательно где то пока бежал. У того человека тоже по иронии была такая же пила. 
Мы с Мигулей отступали к стене отбиваясь. По мне уже попадали несколько раз молотком и кулаками.
В какой то момент я ударил в лицо Анатолия. Я даже не дотронулся до его кожи, как все замерло. Движения, руки замерли, пилы и лопаты окаменели словно они были из камня в руках у статуй, может кто то нажал на паузи и фильм который я смотрел остановился. Хотя показалось что произошел черный взрыв!
Где это я, почему так темно? Ведь сейчас вечер! Почему так болит голова? Почему какая то рассыпанная соль?...
С похмелья голова качан капусты гнилой.
Я пошел в школу как во сне с двумя бутылками и пачкой соли в кармане. Голова не поворачивалась, наверное я робот с откручивающейся головой и резьба сорвана.
В школе горел огонек. Небо было почти светлое.
Я вошел. Перед этим умылся.
Куда то все подевались. Может они были из соли, пошел дождь и они растворились?
От куда то из под шкафа вышел Кукольник.
-Анатоль, хорошо что ты вернулся, а мы думали вы сговорились и кинули нас, Володя, ты и Механик? Мы здесь подыхаем и боимся этого всего. Приходил Мигуля, но это был его дух, потому что можно было видеть сквозь него, а его голос звучал как из печки, он просил прощения за что то, от страха мы его не поняли и он растворился как растворяется сигаретный дым... Механик с деньгами убежал. Мы пошли его искать, но он убежал туда... Мы боялись туда пойти и вернулись сюда. Когда вернулись здесь было пусто. И вот пришел ты. С вином.
-Там кто то магазин подломил, я кроме вина и соли нечего не нашел. Вино там еще есть. - говорил мой голос, но словно он был не мой.
Кукольник зачесался, этим он показывал желание выпить.
-Пейте если хотите, теперь уже все равно - опять был мой голос, из больной головы.
Не знаю что они делали. Я помылся холодной водой, выбросил окровавленное рванье, переоделся в штаны от спортивного костюма и байковую рубашку, одел новые носки, старые я выбросил. И лег на свою кровать, засыпал я под пьяный базар рабочих.
Проснулся я от шума трактора.
Пол был покрыт чем то белым, это была осыпавшаяся штукатурка. Потолок осел, наверное потому что по не нему походил огромный похотливый осел, потолок мог обрушиться он держался либо на каком то воске или на вологодском воздухе. Стены покосились, опять эта ступа!
Я выбежал на шум трактора. В тапочках.
Трактора еще не было видно, но по звуку он мог ехать только к школе. Пейзаж села особо не изменился, если не считать обрушения нескольких крыш. Они рухнули внутрь домов.
И запах был какой то новый какой то острый словно что то подгорело.
Трактор выехал из за поворота. Он ехал сюда. Пока еще было не видно водителя. Через несколько секунд я понял что в кабине Механик.
Механизм ехал какими то рывками. Его движения было похоже на лыжника в кривой лыжне. Не доезжая до школы метров тридцать на мусорном пустыре, поросшей не высокой полынью, трактор завертелся на одном месте потому что правая гусеница перестала  двигаться а левая куда то спешила, наверное не могла нарадоваться что вырвалась из зоны. Трактор снес часть забора соседнего дома и остановился. Полынь молодая принялась вдыхать дизельный дым. 
-Напился? - такой мой был первый вопрос когда я увидел толстые котлетные щеки, красные, как помидор разрезанный пополам. Я даже не спрашивал, все и так было ясно по нелепой метафизике пьяного.
Механик опустился на четвереньки в кабине пачкая коленки чистых штанов в не отстирывающейся черной мазуте которая жила на полу кабины. Механик что бубнил словно ему в рот была вставлена какая то детская сопелка.
Выползал механик пятясь ко мне задом. Даже уже не только ко мне из школы выбегали волнующиеся за свои деньги строители. Ведь Григоричь (Механик) прихватил общак все тысячи.
Как только его тело стало находиться вне кабины он потерял равновесие и сел в полынь так не плавно как может сесть детская меховая игрушка. В глазах пьяного отражалось сразу несколько миров, это был для него последний.
Я запрыгнул в кабину. Среди каких то мазутных рубашек использованных покойным трактористом в качестве ветоши и запчастей я узнал две Григорича сумки. Ногой задел за недопитую бутылку из под портвейна, знакомая бутылочка. В одной сумке судя по формам лежали бутылки братья, ясно итак откуда. А другую сумку я решил исследовать. В ней к счастью завернутой в газету лежали пачки общака. Странно в сумке, лежал оставленный в зоне нами с Мигулей мой приемник, был он почему то немного позеленевший, словно его вытащили из или, который потом высох. 
Шабашники обрадовались деньгам, хотя назвали Механика мудаком. Потащили его в дом и бросили на кровать.
Смертных (шабашников) было не полное количество, половина где то скиталась не то прячась в лесах, боясь смерти от анормальности или как говорили очевидцы решили податься пешком до реки Сухоны, потом до Николы, а от туда домой к водке.
Все пространство наполнилось болью, даже травинка малюсенькая кричала. Как мы еще люди живые здесь?
Я кабине завел двигатель он затарахтел, дым отнесло в сторону. Поеду к школе, там трактор ждут не до ждуться.
Внезапно словно ноги мои пошли сами, это началось ступенчатое медленное тракторное движение.
Наверное так плывут в лодке по земле, а грохот двигателя близкий ревущий водопад где то на Замбези.
Трактор и я вместе с ним поднимались в гору, на горе была контора. Там был Сибяряков и мучающиеся колхозники, даже больше не собственной гибели, сами они себя считали уже мертвыми а потерей материального дома например или умершей скотины.
Да вчерашний день прожит не зря, если кому то помог тем более. Кто я такой - карлик, но карлик забравшийся на плечи великана.
Постепенно оставляя позади дрожащие дома, я приближался к конторе, уже деревья ее закрывающие видны, машут засохшими зелеными листьями как вениками в бане. Что это за оспа такая инопланетная?
Подъезжая, разбросанных вещей все больше не кто их не охраняет, эти электоргитары, телевизоры и магнитофоны, словно они резко потеряли смысл и стали не нужны бывшим хозяевам, хотя это не так, наверное что то плохое случилось. Если плохое не случилось, значит надо готовиться к еще более  худшему. Как написал Шекспир, «что и не снилось нашим мудрецам».
У входа в контору я увидел два припаркованых трактора!? Значит Володя с напарником тоже дошли и вернулись. Значит пропал только Мигуля.
Двигатель работающий меня особо не волновал, я бежал к друзьям с волнением. Когда я уже добежал до входа в контору, из за двери на меня уставились две знакомые сонные рожи. Не знаю выступила ли слеза из глаза или туда попала соринка, какая разница для такого викинга как я.
; Давно вы здесь? - спрашиваю.
; Да вчера вечером и были здесь уже, в школу не пошли, здесь заночевали продукты здесь лучше. Пойдем Анатоль тушенку есть, у нас еще осталось - пригласил напарник.
; А где люди то? - спрашиваю.
; Когда мы здесь были, здесь уже никого не было, даже твоего Сибярикова и сейф пустой. Напрасно старались, хорошо что хоть живы, да ладно теперь все равно домой больше ведь не куда! - радуясь ответил Володя.
Про Мигуля я ему не сказал. В конторе на столе, среди бумаг стояли открытые банки консервные, рыба, тушенка, какой то компот. Водка и шампанское.
Володя разлил по стаканам их было много, наверное раньше из них пили воду на заседаниях и водку после.
-Помянем погибших! - был его тост.
Не люблю пить с утра, так ведь дорога домой.
; А может жители сами ушли в лес не дождавшись помощи и сейчас там лагерь, кстати там должны быть и наши. Надо проехать окрестные леса минуя зону, кого найдем того спасем - предложил я.
; Если помогать приодеться так что ж их до города вести? Вы мою долю мне отдайте и делайте что хотите а я домой - заупрямился напарник.
; Не боись! - холодно ответил я, но так что бы он понял что по его не будет.
Закусываю выпускник МГУ Володя начал опять как всегда с научного аспекта.
; Я хочу сказать что травма приводит к кризису. А кризисы разнообразны, как ситуации и травмы. Кризисы развития, кризисы отношений, кризисы состояния души, кризисы утраты, даже кризисы смысла жизни и морально-этические кризисы.
А что такое кризис, и вообще мы столкнулись здесь с преодолением кризисов и тех что внутри нас и тех которые переживали исчезнувшие колхозники. Так вот кризис это - состояние человека при блокировании его целенаправленной жизнедеятельности в дискретный момент развития личности. Затяжной кризис несет в себе угрозу социальной дезадаптации, суицида, психического страдания. Люди с однонаправленной жизненной установкой или какие то не зрелые утверждают «мир ужасен». Такие люди нуждаються в помощи при переживании кризиса. Потому что они начинают считать что их будущая жизнь бесмыслена.
Так вот ближе к теме. Кризисной называется ситуация, когда человек сталкивается и не может справиться с ситуацией с помощью обычных средств. Кризисные ситуации бывают; обусловленные изменениями в естественном жизненном цикле или травмирующими событиями жизни.   
Попадая в критическую ситуация или воспринимая ее как таковую человек начинает взаимодействовать с ней. Он и ситуация выступают в качестве объекта и субъекта взаимодействия которое есть переживание преодоление критической ситуации.
На начальном этапе возникновения критической ситуации человек выступает в качестве объекта ее воздействия. По мере развития человек становиться действенным субъектом взаимодействия. В ходе процесса происходит изменение ситуации в сторону преодоления или не преодоления или ухудшения или углубления. Поэтому человек стоит на пути становления- развития либо деградации.
Вердикт если не кого здесь нет значит все деградировали и стали приняты этой внеземной системой и поглощены. Мы же были ей отвергнуты из за нашего становления-развития поэтому мы найти ничего здесь больше не можем. Это ключик от замочка.
Так и закончилось это число вернее я описывал события которое происходило сами знаете когда, эти строки я пишу, а мы с остатками бригады едем на «ракете» по Сухоне домой. Те кто вернется домой получат свою часть денег. Те кто не вернется те сами выбрали свою участь.
                Анатолий.