Урбанистка

  Я – урбанистка. Даже помню, как я стала таковой. Мне было лет одиннадцать, когда мы с мамой и отчимом отправились в ближайший лес, за грибочкми-цветуечками. Надо сказать, что выросла я на юге Урала, за богатейшую природу это место называют Маленькой Швейцарией, леса там богатые на всякий подножный корм и густые до ужаса. И вот я, в этом самом лесу, решила всем показать, что грибов я наберу больше всех и раньше всех, и, как в сказке, грибочек за грибочком, деревце за деревцем, естественно заблудилась. Сначала весело даже было, приключение, как-никак. Но вот, когда под своими ногами почувствовала неустойчивую хлябь, тут пришло время испугаться. То, что вляпалась в болото, я поняла сразу, болотистую местность я знаю хорошо, и на запах и на ощущения под ногами, и, честно сказать, абсолютно не представляла, как выбираться из болота, когда тебя засасывает, а поблизости ни души. Орала я как российская сигнализация. Потом в голову пришла еще более ужасающая мысль: в этих лесах, пусть не очень часто, но все-таки встречаются волки и медведи и ведь они могут прискакать на мой крик раненного орангутанга. Испугалась я еще больше, но кричать от этого тише не стала, скорее наоборот. На секунду замолчав, чтобы набрать в грудь побольше воздуха, я услышала, что где-то сбоку от меня хрустит валежник; сложно описать, что я испытала в тот момент, с одной стороны – радость, что меня услышали и нашли, с другой – страх, что меня услышали, но не те, кто может меня вывести из этого кошмарного места. Лес я уже ненавидела. Но, все-таки, работники небесной канцелярии сжалились надо мной, это на мои душераздирающие вопли о помощи прибежал отчим. Сперва он от души приложился к моей пятой точке хворостиной, потом за шкирняк вытащил меня из болота на свет божий, то бишь, к машине. Родители еще что-то мне втирали, но мне было как-то не до них. Я смотрела на этот страшный лес и костерила его на все лады, доступные одиннадцатилетнему ребенку. Вот в этот самый момент я и стала урбанисткой. Я не люблю лес и все, что с ним связано. Я могу погулять по парку, но чтоб люди вокруг и различные блага цивилизации были доступны.
Сейчас я живу практически в лесу, точнее, наш городок окружен лесопарковой зоной. Не была там ни разу. Один раз вышли на шашлык, но недалеко и проезжую часть было слышно. Еще раз хомяка хоронила, но это не считается, я там пробыла всего три минуты, а потом пулей домой понеслась. В принципе, я люблю природу, люблю ходить с друзьями на шашлыки, но город мне все-таки ближе. При чем, чем ближе центр, тем комфортнее я себя ощущаю. 

 И вот, меня, закоренелую урбанистку, не представляющую жизнь без мобильного телефона, Интернета, ванной, унитаза, в конце концов(!), за каким-то … понесло в Богом забытую деревеньку. Уговорила меня Светка, давно и безуспешно в меня влюбленная. Если честно, не представляю, почему. Внешность у меня, конечно, не совсем страшная, но и красивее встречаются. При этом я не совсем адекватная, постоянно ною и на что-то жалуюсь. Периодически у меня случаются приступы гиперактивности, я ношусь как бешеная, все крушу на своем пути и украшают эту картину анекдоты, которые я щедро сыплю на каждом углу. Светка не такая. Она тихая и домашняя девочка, младше меня на несколько лет, уравновешенная, спокойная, рассудительная, с тихим голосом. Ей, во что бы то ни стало, приспичило вытащить меня из плавящегося города в лоно девственной природы. Я стояла практически на смерть, но ей удалось меня уговорить, пообещав, что там я вдоволь назагораюсь и наплаваюсь в наикрасивейшем пруду. К воде я уже не подходила почти два года, и плавать хотелось жутко. Я сдалась. Сдалась еще потому, что Светкины голубые глаза были наполнены слезами, жалость, конечно, плохое чувство, но в этот момент я именно пожалела эту милую девочку. Но, дабы сильно не обнадеживать Светку, прихватила с собой еще несколько человек. Привезли нас туда на машине, договорились, что приедут за нами через неделю. Оказавшись на месте, я поплелась осматривать «владения». Пруд, действительно был очень красивый, но вот, что все удобства на улице, повергло меня в ужас. Я носилась по округе и орала, что я так не смогу, пыталась позвонить, чтоб меня забрали немедленно отсюда, но, по закону жанра, сеть здесь поймать было невозможно. Еле как успокоившись (если честно, то в этом мне помогла бутылочка шерри-бренди, прихваченная с собой), я сидела на крыльце старого покосившегося домика, курила и жаловалась на свою судьбу, которая так жестоко забросила меня к черту на куличики. Наконец, меня затащили в дом, накормили нехитрым ужином и отправили, уже достаточно пьяную, спать. Утром я практически смирилась, что мне предстоит неделю пробыть отрезанной от цивилизации. Еле как умывшись во дворе ледяной водой я решила заняться тем, ради чего, собственно, я сюда и приперлась – загорать и купаться.  Переодевшись в купальник и накинув на плечи полотенце, я направилась к пруду. Светка отправилась со мной. В какой-то момент я практически забыла, что нахожусь в месте, не отмеченном на карте, мы со Светкой дурачились, смеялись, о чем-то спорили. Я уже практически другими глазами смотрела на нее, уже не как на девчонку, а как на девушку, очень красивую и даже соблазнительную. Но именно в этот момент, слегка касаясь моего бедра, рядом со мной проплыла змея. То, что это был уж, я поняла уже на берегу, а вылетела я на берег молниеносно, даже сама не поняла как. Я вообще очень положительно отношусь к змеям, люблю их нежно, но одно дело любить их в террариуме, лишь изредка беря их на руки, а другое – когда эта божья тварь касается твоего тела в тот момент, когда ты меньше всего этого ожидаешь.
- Аааааа! – орала я, - Света, какого хрена я тут делаю? Зачем ты вообще меня сюда притащила? Господи, какая же я дура! Поддалась на уговоры, ведь знала, что попаду в какой-нибудь сарай, так и получилось!
- Это не сарай! – Светка попыталась оправдаться, - в этом домике когда-то моя прабабушка жила.
- Мне наплевать, кто там жил! Это – сарай! Знаешь, чем не-сарай отличается от сарая?
- Нет, - Светка с ужасом смотрела на меня.
- В не-сарае есть душ, туалет, телефон, Интернет и змеи не ползают, где им заблагорассудиться!
- Это всего лишь ужик, - ее голос дрожал, - они безобидные.
- Это сейчас ужик! А ночью мне в кровать гадюка залезет? Я знаю, они здесь водятся!
- Водятся, - зачем-то подтвердила она.
- Так, все. Я в дом, забаррикадируюсь и не выйду оттуда, пока за нами не приедут! – я быстрыми шагами направлялась к дому.
Народ, обитавший в доме, смотрел на меня, еле сдерживая смех. Видок у меня был еще тот: мокрые, всклокоченные волосы, горящие безумным блеском глаза и срывающийся на писк голос. Высказав, что я о них думаю, схватив несколько бутылок с пивом, я протопала в сени и там благополучно просидела до вечера, попивая пиво и читая, благоразумно захваченный, томик Лондона. Уснула я там же, но ночью проснулась от странных звуков на улице, как будто кто-то шуршит бумагой. Даже не успев разобраться, что это за звуки  (как потом выяснилось, это был кот, сперевший вяленую рыбу, завернутую в газету), я метнулась в дом и с разбега нырнула к Светке под одеяло, она моментально проснулась:
- Что такое? – в ее голосе не было ни намека на сон, хотя за секунду до этого она крепко спала.
- Свет, там что-то шуршит и мне страшно.
- Руся, успокойся, ничего там не происходит ужасного. Если хочешь, можешь спать здесь, а утром вместе посмотрим, что там было. Ладно?
Я только кивнула и профырчала что-то нечленораздельное, поудобнее укладываясь. Светка сразу же прижалась ко мне своим хрупким телом и обвила меня своими ручками. Я лежала и не представляла, что мне делать. Просто уснуть?  Но ее руки уже достаточно настойчиво поглаживали мою спину, а дыхание становилось тяжелым и прерывистым. Все-таки я решила, что лучше не начинать и высвободилась от ее объятий. Тут Светка повела себя достаточно неожиданно – она, всегда сдержанная, прижалась к моему уху и горячо зашептала:
- Пожалуйста, не отталкивай, очень тебя прошу. Понимаешь, мне не нужны девушки, мне только ты нужна! Пожалуйста! – это Светка уже протянула, как ребенок, который уговаривает родителей вместо того, что бы идти спать, еще немного посмотреть телевизор.
Велика глубина человеческой глупости. У меня, похоже, глупость переросла в дурость. Вот знаю ведь, что жалеть нельзя, но ничего с собой поделать не могу. Меня вообще разжалобить легко, я до сих пор реву над песней из фильма «Республика ШКИД», про кошку с четырьмя ногами и длинным хвостом. Интересно, Светка просто поняла особенность моей психики или так получилось случайно? Но что бы там ни было, я все-таки поддалась на ее уговоры и сделала то, чего делать категорически не стоило. Было немного не по себе, когда ее тело подрагивало под моими горячими пальцами и губами. Когда все закончилось и Светка уснула на моем плече, я лежала, сверля взглядом потолок и чувствовала, как внутри меня растекается горячая волна стыда. Стыдно было до ужаса, только не понятно почему.

  Утром Светка разбудила меня, принеся кофе в постель. Вот только этого еще не хватало! Народ начал странным образом на меня коситься, хотелось спрятаться от этих взглядов под одеялом и не высовываться до самого отъезда, но желание это было неисполнимо как минимум по двум причинам – еда и сигареты, жутко хотелось и того и другого. Закутавшись, как в тогу, простыней и схватив кружку с кофе, я направилась на крыльцо – удовлетворять свои низменные потребности в никотине. Краем глаза отметила, что за мной не последовала Светка, зато направился Женька. Женька – удивительнейший человек, неисправимый оптимист. Что бы не случилось в его жизни, будь то лишение премии на работе или очередной уход очередной девушки, с которой у них «на этот раз все серьезно», Женька вечно радостный и порой напоминает мне счастливого идиота, но я прекрасно знаю, какой он. При всей его безбашенности, он умный и проницательный. Он присел со мной рядом и стрельнул у меня мою вкусную сигаретку.
- Марусь, рассказывай, - начал он.
- Что ты хочешь услышать? – я лишь пожала плечами.
- Чем вы со Светкой всю ночь занимались?
- Жень, тебе на пальцах показать? – меня начал раздражать этот разговор, точнее его начало.
- На пальцах не стоит, но ты просто подумай, что ты делаешь.
- Вот только давай мне мораль читать не будем!
- Я тебе не читаю мораль, я тебе просто говорю.
- Думаешь, я ничего не понимаю? Что случилось, то случилось, прими как факт.
- Я-то приму, только вот ты же еще больше дров наломаешь!
- Да отстань ты от меня! Я сглупила, теперь жалею, но поделать ничего не могу, изменить что-то – тем более. Так что, если что, придется Светке все популярно объяснять.
- Не «если что», а поговори с ней. Так будет лучше.
Женька, конечно, был прав, но поговорить с ней я так и не решилась, лишь трусливо поджала хвост и пыталась не сталкиваться с ней взглядом. Через пару дней все улеглось, но между мной и Светкой чувствовалось напряжение, еще немного и двести двадцать шандорахнет. Она изредка пыталась остаться со мной наедине, взять за руку. Но я неизменно сбегала. А что я могла сказать этой девочке? Что она, по большому счету, мне не нужна? Что, все, произошедшее той ночью – ошибка? Что я переспала с ней из жалости? Нужно, конечно, было что-то сказать, но язык не поворачивался.
  За пару дней до отъезда мы с Женькой сидели на какой-то лавке возле дома, курили и травили анекдоты. Было, наверно, уже часа два ночи, все в доме спали, одни мы – полуночники. Вдруг, рассекая тугую ночь, из-за дома раздался вой. Громкий, надрывный вой. Наверно, я научилась телепортироваться, только так можно объяснить, как мне удалось преодолеть расстояние в десять метров за одну секунду. Я закрыла дверь изнутри и вооружилась стоявшей в углу лопатой, при этом истошно вопя. Проснувшийся народ быстро подтянулся на эти крики о помощи, все дружно решили, что меня убивают как минимум. Увидев эту неслабую картину – я с лопатой и в истерике – все кинулись выяснять, что случилось. Не сразу обратили внимание, что кто-то долбиться в дверь. Из-за паники, разведенной мной, все решили, что это тот самый маньяк, который за мной гонится. Кто-то решил огреть его лопатой, но из моих рук ее вырвать было не реально, во-первых, я размахивала ей во все стороны и подойти ко мне не представлялась возможным, а во-вторых, я вцепилась в нее мертвой хваткой, что даже домкрат бы не помог. Наконец, Светка решила все-таки узнать, кто ломиться и припала к щели между дверными досками.
- Это Женька! – выкрикнула она и открыла дверь.
Женька налетел на меня, словно коршун:
- Истеричка! Ты чего вытворяешь? Я перепугался!
- Да что случилось-то? – всех это очень интересовало.
- Да там собака завыла соседская, а эта психопатка подорвалась и устроила тут сами видите что! – Женька был зол.
- Ничего я не психопатка, - насупилась я, - это вообще-то волк! Я знаю, как собаки воют, у меня самой собака дома живет!
- Маш, успокойся, - положила руки Светка на мои подрагивающие от рыданий плечи, - это собака. Идем, я налью тебе коньяку и уложу спать.
С коньяком она, конечно, погорячилась. Захмелев, я сидела в кресле до утра и ревела о своей несчастной, загубленной молодости. Уснула я, когда уже первые солнечные лучи начали пробиваться сквозь окно, но поспать по-человечески мне не удалось. Сквозь мой чуткий сон я услышала, как Светка, войдя в дом с улицы, сообщила всем:
- Маруся права была, ночью волки выли. Там у соседей корову задрали и собак.
- Аааааа! – подскочила я с кресла, сон сняло как рукой, - я же говорила! Мы не выберемся отсюда живыми!
- Господи, да она успокоится? – спросил кто-то, и вопрос был явно риторический.
- Зачем я сюда приперлась? – бесновалась я, мой гнев обрушился на Светку, - это ты, ты виновата, что мы застряли в этом гадюшнике! Ты меня сюда заманила, что б меня тут сожрали дикие звери? – несло меня конкретно, осознавая, какой я несу бред, я уже не могла остановиться, - я видеть тебя не хочу! Проклинаю тот день, когда мы познакомились!
  Вдоволь наоравшись и забыв про волков я, хлопнув дверью, ушла к пруду. Усевшись на камне и откупорив бутылку пива, я закурила. Я, конечно, нервная, но отхожу быстро. Вот и сейчас, я сидела и думала о Светке. Было стыдно за свои слова, за свое поведение и, самое главное, я поняла, почему мне было стыдно той ночью. Мне было стыдно от того, что я обманула этого нежного и светлого человечка, пошла на поводу у своей жалости. С жалостью нужно было что-то делать, лучше всего – душить в зародыше. Еще нужно было все-таки поговорить со Светкой, извиниться. Собравшись с духом, я отправилась в дом. Все обитатели этого жалкого пристанища собрались во дворе и мариновали мясо на шашлык. Догадываюсь, что мясо купили у бабушки, чью корову так жестоко задрали волки этой ночью. Светки не было. Женька кивком головы показал мне, что она в доме.
  Светка лежала на кровати, забившись в угол и зарывшись лицом в подушку.
- Свет, прости, - начала я, - мне очень стыдно за свой истерикоз. Прости за то, что наговорила тебе.
- Все хорошо, - всхлипывая, ответила она.
Наверно, не буду оригинальной, если скажу, что не выношу женских слез.
- Ну, пожалуйста, не плачь, - обняла я ее, - скажи, что мне сделать, чтоб ты не плакала?
- Останься здесь со мной еще на неделю, - Светка говорила на полном серьезе и это пугало, - побудем неделю вдвоем.
Первым порывом было согласиться, лишь бы она не плакала, но потом я вспомнила, что собиралась душить жалость в зародыше.
- Свет, пойми, - заговорила я, - это ничем хорошим не закончиться. Все, что произошло той ночью не должно, было произойти. Наверно, это подло с моей стороны, но я жалею о случившемся. Я понимаю, что глупо предлагать тебе остаться друзьями, поэтому я сейчас уйду, а завтра мы возвращаемся в город и там наши пути расходятся. За боль прости еще раз, но потом ты поймешь, что я была права.
Слова давались мне тяжело, словно были прибиты к горлу, и все-таки я договорила все это. Светка зарыдала уже в голос. Появилось желание прижать ее к себе и начать успокаивать, но это было не лучшим решением, вместо этого я просто погладила ее по волосам и вышла из дома.
  Ночь была веселая. Мы прямо во дворе пожарили шашлык из невинно убиенной коровы, потом разгоряченные всеобщим весельем и алкоголем, начали прыгать через костер. Когда шашлык был съеден, мы сели вокруг костра, Женька взял гитару и веселье пошло второй волной. Светка сидела с отсутствующим лицом и во всеобщем празднике не участвовала. Я по глазам видела, что она хочет, чтобы я подошла. Но я нашла в себе сил не делать этого, один раз мне удалось подавить жалость, но неизвестно, смогу ли я сделать это еще раз. Утром за нами приехали. Наверно, такой радости я не испытывала никогда. Машина ассоциировалась у меня с цивилизацией, которой мне так не хватало.

  Дома я посмотрела в зеркало на свой достаточно помятый вид и подумала о том, что в гробу я видала такой отдых. Все-таки я – урбанистка.