Открывая заново. На краю земли

Дом, в котором мы прожили около 2-ух лет, был удивительным. Впоследствии мне приходилось бывать в разных домах, самых причудливых форм и архитектуры, но тот дом так и стоит особняком в их длинной, сменяющей друг друга по жизни череде. Своей монументальностью он мог сравниться с высеченным из горных пород дворцом, а долголетием – с окружающим его горным хребтом. Но более всего удивительным в нем была его история, без которой, наверное, не обходится ни один дом в тех местах. Ее мне рассказывала мать, но тогда эта история мне показалась скучной и неинтересной. Задумался я над ней гораздо позже.

Дескать одна деревня, расположенная глубоко в горах («на краю земли» -говорила мама и загадочно улыбалась), оказалась как-то, одним чудесным утром, отрезанной от всего остального мира. Ночью был ураган, потом оползень, и дорогу, единственную дорогу из деревни в ближайший город, накрыло землей и камнями. И если учесть, что дело происходило в далеком 18-ом веке, расчистка дороги потребовала немалых усилий и времени. Тогда как в деревне жизнь продолжалась - люди рождались, умирали, потом женились и опять рождались. И все бы ничего, да вот проблема – явной стала нехватка своего священника. Где это было видано,- рождение, и смерть, и венчание без священника? До завала дороги сюда приезжал священник из города и совершал всяческие церковные обряды, а после его отсутствие выбило из колеи привычную, налаженную местную жизнь. Кроме того, деревня эта отличалась сохранившейся еще со средневековья маленькой, красивой церквушкой и вот она-то и запустовала. Народ возмутился, принял необходимые меры, -там письма с гонцами, прошения и прочее, и вскоре церковное руководство приняло решение об отправке в эту деревню одного из священников. Могу себе представить и провести аналогию с ссылкой наших русских священников из Москвы куда-нибудь в Сибирь. Примерно так и воспринимали работу в этой деревне – не иначе как ссылку. Думаю, что слухи о спившихся и свихнувшихся здесь пасторах тянутся и по сей день. И наверное, чтобы хоть как-то смягчить участь ссыльных, решено было им построить задавацкий дом. Огромный, в три этажа, с большой верандой, подвалом, чердаком и садом. Позже пристроили гараж.

Вот в этот самый чудо-дом и занесла нас судьба. Или сослала. Меня, брата и маму.
С замиранием духа мы с братом обходили бесчисленные помещения, углы и зауголья этого строения. «Надо будет как-нибудь найти время и посчитать сколько здесь комнат..» -острил брат и мы с удовольствием обустраивали наши с ним комнаты на верхнем, мансардном этаже. Мансардный этаж был особенно красивым, я бы даже сказал он был гордостью этого дома. Мама называла его «мостовая», мол, «пошли-ка, прогуляемся по мостовой..» Пол здесь был сделан из огромных булыжников. Как будто большая часть камней утопала где-то внизу и на поверхность выступали их стесанные округлости. Камни эти были всегда чуть теплые, то есть можно было предположить что где-то в чреве камней скрывалось отопление. Думаю, что пол был изобретением уже наших времен, вряд ли 2 века назад додумались бы до этого, даже для ссыльных священников. И вот эти огромные, серые в белую прожилку булыжники окружали деревянные стены. Конусообразный потолок в центре самой большой комнаты уходил куда-то далеко вверх, а по краям его поддерживала целая система перекрестных балок. Балки эти сохранились с момента постройки дома и вызывали всеобщее уважение и восхижение. «Мостовая», в которой можно было устраивать балы, если бы не булыжники под ногами, была любимым маминым местом. Окна на мансарде были маленькие, отчего комната всегда была таинственным, полуосвещенным помещением, где пахло камнем и деревом. Где-то в уголке, среди сплетенных балок стоял мамин компьютер и вечерами стук клавиш отдавался эхом по всей «мостовой», в то время как мы с братом прятались на одном хитром балконе, скрытом наверху, видимо построенном для тайного наблюдения за жизнью пасторов. Еще нашим излюбленным местом стал чердак, в котором можно было отыскать самые невероятные вещи.. возможно еще со времени постройки этого дома,- такими странными они нам тогда казались.

Ощущение таинственности и необычности усиливали раздававшиеся каждые четверть часа удары колокола на башенных часах той самой древней церкви, стоявшей совсем рядом. Сначала по ночам я все просыпался под этот звон, а потом привык, как к виду вершины горы-пирамиды из моего окна. Этот звук, один из немногих в тех тихих местах, настолько сроднился с домом и его окружением, что стал почти тем воздухом, без которого дома уже и не представить.
По утрам мы с братом спускались на кухню, а там открывался особенно красивый вид на окружающие нас горы. Когда–то здесь была веранда, и семьи живших здесь пасторов собирались сначала за обеденным столом, а потом выходили на воздух и довольно щурились солнцу и любовались горным великолепием вокруг. Потом веранду накрыли, врезали окна и кухня стала самым светлым, солнечным местом в доме.


Да, это был настоящий дом «на краю земли», из камня, дерева и колокольного звона. Дом, приютивший, и своей удаленностью и уединенностью сводивший с ума ссыльных священников, дом, переживший многие человеческие судьбы и трагедии, дом, построенный в ответ на прошение гонцов. Не знаю, встречаются ли такие сейчас..