Дождь

Все верно...
Вот до чего ты дошел.
Вот до чего дошло.
И это был такой долгий путь,
И это был такой странный путь.
(М. Науменко)

Я хочу рассказать вам один день из моей жизни, который приблизил меня к осознанию моего положения в мире окружающем. Почему именно этот день? Потому что он дал много вопросов, на которые впоследствии я не смог получить ответ. Прошли года, но я понимаю, что именно в этот день я вошел на эскалатор, который начал поднимать меня, да и сейчас поднимает все выше и выше в жизненном пути. Но чувствую, что очень скоро этот путь подъема, эти бесконечные ступеньки наверх и это ожидание окончатся. Увы, все конечно...

I

- Что такое?? Что это??
Невольно зажмуривая и потирая глаза я проснулся, услышав странные на данный момент звуки.
- Фу... это же всего лишь дождь стучит по карнизу. А может быть капли, большие и увесистые падают с карниза верхнего этажа, - пробормотал я себе с некоторым недовольством...
Спросонья каждый звук становится непонятным и интригующим. Нехотя, я поднял голову на уровень окна, увидел серое-серое небо, темно синюю реку, на поверхности которой белая рябь и барашки; далее моему взору предстали забавные точки-зонтики прохожих, которые шныряют туда-сюда, стоят в очереди на автобус, в палатку, в газетный киоск... Забывшись на несколько мгновений, я следил за этими «неуклюжими» цветными точками.
- Брр, ну и погодка, - невольно по телу пробежали мурашки, и я понял, что день сегодня предстоит мне не шибко веселый, поскольку бегать в такую погоду по городу из-за различных дел - не столь весело. - Так, главное не забыть зонт, а то опять вечером суши пиджак, да гладь его все утро...
Дождь усиливался, казалось, над моим домом кто-то решил провести главное собрание всех свинцовых туч на земле - с севера шли тучи одна хмурее другой. На кухне даже пришлось включить свет, хотя уже утро, и отнюдь не раннее. После всех утренних приготовлений да «церемоний» в виде завтрака, всевозможных сборов и прощупывания по карманам, все ли необходимое на месте, я посмотрел в зеркало и вышел из квартиры.
- Черт! - прервало звук закрывающегося замка моё изречение - опять забыл зонт! Да, что же это такое!
Судорожно, с долей негодования, я вошел обратно и стал искать зонт; в прихожей - нет, в шкафах да тумбах - нет. «Наверно его забрала К...»,- вдруг подумалось мне. «Да что со мной! сколько это можно вспоминать... Ведь привык, освоился... Но я ведь понимаю, что все ушло и ничего не вернуть!». Уже порядка нескольких недель живу один и К. не могла никак быть причастна к тому, что я не могу найти зонт. «Ааа... он же у меня должен быть в сумке, ведь неделю назад брал его с собой в поездку»,- вспомнил я и, пройдя обутым в комнату, вытащил из сумки зонт. Со второго раза удалось закрыть дверь квартиры, и выйти к лифтам. На площадке была открыта форточка. С улицы, как всегда во время дождя (особенно в середине мая), веяло несколько чистым и свежим воздухом вечно грязного города.
«А ведь тогда тоже шел дождь»,- проговорил я шепотом, но, поймав себя на мысли что опять, а точнее снова и снова начинаю думать все о том же, встряхнулся и стал ждать лифт.

При выходе из парадной меня сразу же поприветствовал влажный ветер. Как раз, как только открыл дверь и сделал первый шаг, ветер показал мне, чтобы я не расслаблялся, так как сегодня на улице торжествует природа и делает все, что ей вздумается. Я начал было открывать зонт, но он как всегда не хотел раскрываться с первого раза, и уже несколько капель, холодных и настолько чужих, попали на меня. Я съежился от неприятного ощущения.
- Брр, - невольно вырвалось у меня.
«Да, а ведь тогда тоже был дождь». Даже старался об этом не думать, но мысли сами лезли в голову и завлекали меня все дальше и дальше...
- Тогда тоже шел дождь... Медленно, с долей пренебрежения в голосе проговорил я, оглядываясь по сторонам. Несмотря на серое и невзрачное небо, вся природа вокруг меня была настолько свежей и настолько ожившей, что даешься диву – как за несколько дней все преобразилось. Зеленый, сочно-зеленый газон. Его только вчера днем подстригли, но на нем уже появились одинокие одуванчики, которые спрятали свою желтую шапочку от капель дождя. Вот - справа через дорогу, у третьего подъезда, да вон и около первого во всей красе цветет рябина. Странно, что никогда раньше я не обращал внимания на то, как цветет рябина. Всегда в памяти сочные, грузные оранжевые грозди ягод по осени, но, ни как не эти белые, невзрачно-хилые цветочки. Всегда когда кто-то говорит: «Весна», причем подразумевается именно разгар весны, в голове возникает образ цветущей вишни или же, скажем, яблони, груши или даже черемухи, но никак не рябины. «Интересно, а много ли я пропускаю мимо себя? Почему все время запоминаются какие-то глупые поступки, пустые или обидные слова, чужие лица, непонятные эмоции или чувства, потери и находки, погодные условия или времена суток?! Вот тогда же, я помню отчетливо, что шел дождь. Ааа... Опять за свое!.. Ну сколько можно! Дождь и дождь! Причем тут все остальное?! Вот как может что-то прицепиться сразу и надолго, потом не отвяжется, даже на подсознательном уровне». Злой на себя я посмотрел на дорогу, не едет ли моя маршрутка, а то уже надоело торчать на остановке. «Вот почему все это запоминается»,- продолжал я свои терзания,- «А дерево рябины, которое растет около соседней парадной, мимо которого я прохожу несколько раз в день, летом и зимой, осенью и весной, я не могу запомнить; точнее оно не приметное, само не запоминается. Наверно это потому, что это дерево мне ничего плохого не делает, или наоборот, я не сделал ему ничего плохого... А может быть и хорошего. Вот если бы у человека было бы несколько жизней, то одну из них я бы посвятил тому, что бы вот так стоять и наблюдать. Наблюдать за всем: за природой, за людьми, за обществом в целом...». Я посмотрел на часы - «Так, пошел отсчет времени, насколько опоздаю»...
Я продолжал дальше смотреть вокруг на весеннюю природу, которая приспособилась, пускай со значительными для себя потерями, на жизнь в черте большого города. Очередной порыв ветра принес с парка на набережной свежий запах сирени. Я закрыл глаза, глубоко вдохнул. Вспомнил, как прекрасны весенние вечера, когда сидишь на лавочке в какой-нибудь аллее, в кругу друзей и знакомых... Вы о чем-то веселом и интересном общаетесь. А ветер, озорной ветер, сдувает клубы табачного дыма, ведь обязательно кто-то рядом курит, и на смену приносит запах сирени и зелени... Но тут кто-то меня толкнул под локоть. Я было хотел повернуться и грозно поинтересоваться, что же, собственно, надо, но увидел впереди незаметно подъехавшую маршрутку - меня подталкивали, чтобы не задерживал очередь. Ведь все куда-то же спешат, бегут... Но это ведь их дело, и как говорится, это их проблемы.

II

В маршрутке было душно и влажно - так часто бывает в машинах во время дождя. Все стекла сразу же запотевают и просто невыносимо сидеть от духоты и влажности. Я сел около окошка, передал заблаговременно приготовленные деньги за проезд и, как-то машинально, уткнулся в спинку впереди стоящего кресла. Меня все не отпускали какие-то посторонние мысли. Наверно, со стороны я вызывал некоторое недоумение у ехавших в маршрутке людей, как человек, который сильно о чем-то задумался и смотрит либо вдаль, либо в одну точку, а в глазах обычно тоска. Вот наверно и я также сейчас сидел и думал. Почему задумался, сам не понимал. Мысли одна за другой сменяли друг друга, возникали какие-то несвязанные образы, какие-то здания, где я недавно был, какие-то машины, в которых я недавно ездил, случайные люди, которых я встречал, бессмысленные разговоры и сцены. Все это мелькало, и все как бы отодвигалось в сторону: «Нет, не хочу об этом думать, и об этом тоже, и тут тоже». Наверно такое состояние было вызвано тем, что уже давно не отдыхал. Не отдыхал скорее морально, чем физически. Физически я могу отдохнуть быстро, мне надо всего лишь 4-5 часа в день.
Я продолжал думать о том и о сем, но вдруг мой взгляд привлекло запотевшее стекло маршрутки, около которого я и сидел. Невольно кистью правой руки протер его, точнее маленькую часть, что бы было удобно смотреть на мелькающие улицы и дома. Сразу в голову пришли воспоминания, когда был совсем маленьким и очень любил ездить в автобусе зимой, когда все стекла замерзали. Они были либо матовые-матовые, либо с причудливыми узорами, в зависимости от того, какое было отопление в салоне автобуса. Я часто вставал около заднего стекла, еле-еле дотягиваясь до него, и рисовал пальцем разные узоры или еще какую-то ерунду. Мне это нравилось больше, чем, скажем, рисовать мелом на асфальте, наверно потому, что было это не так обыденно и не так банально, но этого раньше не понимал. Я просто рисовал и ни о чем не думал. Время от времени согревал дыханием кончик пальца и снова продолжал что-то выцарапывать на окне. Было беззаботное время... Что мне тогда было нужно от жизни? А что мне нужно сейчас...? Ах, как хочется хоть на минутку почувствовать ту беззаботность и тот жизненный интерес, который есть у каждого маленького ребенка. А сейчас все чувства как-то притупляются, всё надоедает или становится банально-обыденным.
Дождь усиливался... Маршрутка подъезжала к метро. Первым из маршрутки вылез мой зонт, а за ним я. Медленным, умеренным шагом прошел от остановки к входу в метро. Я всегда любил во время дождя медленно гулять, наслаждаясь шумом этого природного явления. И даже сейчас, когда мне надо было пройти всего каких-то пятьдесят метров, растягивал это удовольствие.

III

Пройдя испытание душным, влажным метро, про которое даже рассказывать особо не хочется, я медленно шел на работу. Однако мир, как говорится, тесен - пока входил на станцию, повстречал одного очень старого знакомого А. В принципе, виделись мы с ним не так часто, но относительно периодично. И сейчас я шел к работе и переваривал в голове те мысли, которые остались от общения с этим человеком. Хотя знаем мы друг друга давно, все же ни как не могу понять манеру общения попутчика. Во время поездки, он начинал мне рассказывать какие-то факты - что видел по телевизору, что слышал, чем был удивлен... Даже хотел затянуть в спор о спорте, но я как-то вовремя выкрутился, и тем более, надо было выходить на следующей остановке. Вообще человек А. неплохой - выручит, если что, поможет, совет даст. Но вот когда с ним остаешься один на один – может настолько загрузить разговором – что потом не обрадуешься.
Мои мысли переключились на давно надуманные идеи. Медленно шел и думал, что, возможно, существуют люди с таким определенным доминирующим типом общения, что ли. «Наверное, это где-то уже написано, в каких-то учебниках или пособиях по психологии, социологии. Но я их не читаю, поэтому надо как-то разобраться – все интересно. Итак, доминирующий тип общения, что же он представляет собой? Если взять факты, ведь с людьми как А. мне часто приходилось общаться, такие люди стараются заводить разговор только на такие темы, в которых они либо хорошо разбираются, либо имеют большой объем знаний и информации. В других случаях, они затрагивают тематики, для которых выработан план и схемы общения. Еще более часто люди начинают передавать в большом объеме информацию, которую получили за последний незначительный промежуток времени, причем видели, слышали информацию только они, а собеседник не имеет никакого понятия об этих вещах»,- начался полет мысли в моей голове. Тут же начал вспоминать какие-то факты, какие-то разговоры. Приводил сам себе примеры. «Ну, казалось бы, что такого плохого или чего удивительного в том, что люди хотят общаться о том, что они пережили в последнее время? Или на такие темы, в которых они хорошо разбираются? Если рассмотреть более детально, то можно обнаружить, что главной задачей в таком разговоре стоит не передача информации от одного собеседника к другому, а вероятнее всего навязывание своей точки зрения, либо удивление собеседника приведенными фактами, с переходом русла разговора в сторону более известной для человека темы». «Ээхх!»,- воскликнул я, не заметив лужи, в которую уверенно шагнул правой ногой. «Таким образом, одна из главных идей, которая движет людей на заключение разговора с кем-то, это показать свое превосходство над другими. Зачастую, люди с доминирующим типом общения будут переводить разговор в спор (если грубо утрировать), где будут доказывать правоту своих мыслей и их перспективность. Приведение доводов и разговор на данную тематику будет происходить до тех пор, пока собеседник не кивнет головой в знак согласия, либо через отказ от своих прежних убеждений не согласится с ним. Во время спора происходит частое прерывание речи оппонента, а также ряд других способов отозвать у собеседника дальнейшее желание вести беседу. Зачастую, происходит потеря главного смысла в разговоре, и перевод диалога в монолог». Я продолжал думать на данную тему, в голове опять возникли примеры, которые подтверждают мои мысли, какие-то случаи и ситуации.
Дождь вроде бы стих, и в воздухе чувствовалась неопределенность погоды. Сырой воздух, свежие лужи, брызги машин.

IV

Уже была середина рабочего дня - кто-то шел на обед, кто-то с него возвращался. Толком никто не работал. Я сидел за своим столом, пил чай, смотрел в окно, которое выходит на парадный двор нашего здания. Напротив, через дорогу, находится церковь, построенная наверно в середине XIX века. Сейчас все это было серым – опять темные, грузные свинцовые тучи нависли над городом. С колокольни раздался перелив колоколов. И волей-неволей засмотрелся во двор под магический и чужой для меня звон. От этой всей картины я, почему то задумался о том, что «вот например монахи - дают обет на всю жизнь и его выполняют. Это же надо иметь такую силу воли, чтобы от многого отказаться и прописать себе своеобразный жизненный приговор. И все ради чего?». Я еще раз пробежался глазами по нашему двору, по улице. Вдалеке суетливо проезжали единичные машины, быстро шли  пешеходы, видимо предчувствуя скорою грозу. Из рядом расположенной стройки вышло двое таджиков, неся на себе какой-то строительный мусор. «Все ради чего?»,- продолжал я задаваться вопросом. «Наверно, ради внутреннего спокойствия и уединения. Но вот эти рабочие - у них разве нет силы воли? Их используют по полной программе, а они на всех наплевали и живут своей жизнью. А иные люди, имеющие хорошее образование, или вообще полностью обеспеченную жизнь, не могут наплевать на все вокруг и найти свой жизненный путь, спиваются, заканчивают жизнь самоубийством... или просто сходят с ума». Начал накрапывать дождик. «Видимо, сейчас опять ливанет. Хорошо, что я сижу под крышей и пью горячий чай». У меня в голове начали всплывать образы знакомых людей - хороших, добрых людей, которые не могут найти себе место в жизни, сбиваются с жизненной дороги, бросаются в крайности. Теряют свой разум и свои мысли. «Конечно, каждый скажет, мол, все в твоих руках, и жизнь мы делаем себе сами. Всегда сами. Куем счастье или горе; радуемся, переживаем – если захотим... А если мы не хотим? Точнее не просто не хотим, а не получается должным образом. Трудно заставить сделать что-то, какой-то новый шаг, причем заставить самого себя! Человеку, ну или большинству, проще примериться с чем-то, чем пойти против, сделав революцию в самом себе. Кто-то живет и радуется тому, что у него есть. Человек, являясь животным, всегда привыкает к новому, точнее не то, что бы к новому, а к тому, что имеет... а новое для него это или нет – вопрос зачастую спорный. А для кого-то и неактуальный». Мои мысли стали иллюстрироваться примерами людей, которые добивались много, или же которые довольствовались малым. Которые как наивные дети хотели всего и сразу, и которые уже ничего не хотели, пропал у них запал в глазах. В мыслях я не обратил внимания, как остыл чай. «А кому-то всегда этого мало, причем мало в хорошем, не алчном свойстве. Мало, потому что привык человек саморазвиваться и действовать дальше, смотреть вперед и думать о будущем. Но не всегда все бывает, так как мы этого хотим. Сначала мечты, желания, грезы какие-то. То хочу это, то хочу то. Или вот как было бы, если бы это было бы так...». Как-то машинально мне на память пришли события минувших недель. «Вечно это бы-бы-бы!!!»,- Разозлился я сам на себя, и захотел выйти покурить. Но поймал себя на мысли, что курить-то уже несколько лет назад бросил. Тем временем дождь усиливался, начались раскаты грома, засверкали молнии. «Но что делать, когда не получается поменять свою жизнь? Человек хочет гораздо больше, чем имеет. Причем хочет объективно, без всякой доли предвзятости или повышенной самооценки. Но не получается ничего – и все, хоть тресни. А вот тогда...». Мне не удалось завершить свою мысль – прогремел очень сильный раскат грома, наверное, гроза была прям над нами. Ну, по крайней мере, так показалось. С улицы во двор, поджав хвост и прижав уши, забежала дворняга. Она сразу привлекла мое внимание, и я сбился с мысли. Даже из окна видел, как ее мокрое тело тряслось. Страшно было ей. Она несколько раз металась по двору, от одной машины к другой, от главного входа к боковому подъезду и не знала, где ей будет лучше. Но следующий раскат грома заставил определиться скорее - собака забралась под грузовик.

V

Рабочий день подходил к концу. Было уже поздно, тем более я сегодня очень сильно задержался, и надо было бы уже ехать домой, как ко мне вошел один сотрудник и попросил об одном одолжении. Дело в том, что часть наших коллег вечером должна отъехать в командировку, с Б. вокзала, но они (как всегда, что-то не так) забыли часть очень важных документов, которые необходимо было передать по приезду в город С. Поэтому, мне пришлось еще часок посидеть на рабочем месте, подождать, а затем поехать на вокзал к посадке на поезд передать документы.
Этот час прошел довольно быстро, так как я пил чай с печеньем и читал интересную книгу. Еле оторвавшись от книги, я вышел на улицу. Темнело. Было пасмурно, и начинался ливень. Большими, редкими каплями дождь заново осваивал новую территорию. Они с характерным звуком бились о крыши машин, пробивали листву деревьев и падали на асфальт. «Видимо снова пришла гроза»,- подумал я, «будет такая же, как днем». И заранее раскрыл зонт. Тяжелые, увесистые капли дождя редко застучали по нему. Но с каждой секундой их становилось все больше и больше. Начался нормальный, полноценный дождь.

VI

И вот я снова в метро. Народу много – час пик в самом разгаре. Толпы людей идут на вход, на выход, на переход. Все куда-то бегут, торопятся. Конечно понятное дело, что едет большая часть домой, но все же... Спешка, нервозность так и летают в воздухе. Многие не замечают друг друга, толкаются. Если бы кто-то плевал в спину впереди идущему, то никто и не заметил бы. Жуть. Страшное место в такое время. Очень сложно не стать таким же серым звеном этой серой массы. Вот такая она, жизнь в мегаполисе, все есть – но все дается очень сложным путем, с большими потерями. Наконец, через 15 минут нужная станция. Она пересадочная, поэтому на платформах – огромные скопления людей. Я влился в поток, который шел на выход. Но тут мое внимание привлекла одинокая девушка. Она была неприметно одета, да и вообще неприметная в целом. Обычно после случайных встреч с такими людьми образ стирается из памяти, так как он соответствует обычному человеку. Девушка сидела на корточках, прислонившись к стене рядом с лавочками. Руками подхватила голову и тяжело дышала. Несколько сбавив шаг, посмотрел вокруг: все проносятся мимо, все спешат, никому нет дела, что происходит рядом. Я остановился и подошел к ней ближе. Она не обращала на меня никого внимания и продолжала сидеть.
- Девушка с вами все в порядке? – спросил, но не получил ответа, - Девушка? Вам не хорошо? – настаивал я. В ответ она подняла на меня взгляд и кивнула.
- Давайте пойдем лучше на лавочку. – Я приподнял ее за локоть и помог нормально сесть на скамье. Девушка выглядела очень уставшей и больной. Она была вся бледная, и, похоже, в предобморочном состоянии. Душный, влажный воздух метрополитена, толпы людей, нервотрепка, спешка, неправильное питание в офисах, сумасшедший трафик жизни... все сыграло свою роль. Часто у любого здорового человека могут быть проблемы со здоровьем в моменты час-пика. Да еще при такой погоде, когда давление меняется, как настроение у шизофреника. Я еще раз на нее взглянул.
- Я сейчас мигом. Только позову медицинскую помощь и дежурную по станции, чтобы за вами посмотрели. Я сейчас.
- Останьтесь рядом... – она еще раз подняла глаза и вопросительно посмотрела.
- Постараюсь, обязательно! – успокоил я и пошел к дежурной по станции. Но до нее еще было дойти, продираясь сквозь толпы людей. Потратив несколько минут, добрался до другой части платформы и все рассказал дежурной и постовому милиционеру. Они посетовали, что частенько такие случаи стали происходить, что слабый пошел народ, что женщине вообще нужно сидеть дома и воспитывать детей, а не путешествовать по городу, не просиживать свою жизнь и молодость в офисах и тому прочее.
Вдруг у меня зазвонил мобильный телефон. Я понял, что уже опаздываю - надо срочно встретиться с людьми на вокзале. Так оно и было – звонил тот человек, который меня ждал. Я поднял трубку:
- Я в метро, сейчас выхожу, ничего не слышу, – и скинул звонок. Посмотрел в сторону постового, который уже вызвал наряд скорой помощи. Он шел в другую сторону платформы, где сидела девушка. «Наверно с ней будет все хорошо, она не останется одна...»,- небрежно и неловко подумал и пошел на выход к вокзалу. Необходимо было быстрее передать документы, так как уже опаздывал (что-то не рассчитал по времени). Я устремился вперед, не обращая внимания на людей на станции, почти бегом дошел до Б. вокзала. Успел. Передал документы, попрощался с коллегой и остался смотреть на отъезд поезда.
Я стоял и смотрел как медленно, но уверенно трогается состав; как идут еще рядом с окнами провожающие, улыбаются, что-то объясняют жестами, посылают воздушные поцелуи. Ох, сколько воспоминаний нахлынуло на меня. Грузчики, которые помогали пассажирам перевезти вещи, собрались в кучку посреди платформы, закурили, видимо ждут приезда поезда – скоро будет работа. Вот поезд с моими коллегами по работе уехал из поля зрения, а я все продолжал стоять на платформе, смотря ему в след. «Сколько раз и я также уезжал, сколько поездов поменял, сколько километров в сумме проехал?»,- начали мучить меня скорее риторические вопросы. «Сидеть смотреть в окно на мелькающие в окне мимо деревни, под стук колес. Деревеньки, мостики через речки, поля, кресты кладбищ, села, небольшие города... Все проносится мимо и сливается в один образ нашей страны. Неповторимый образ»,- продолжал думать я. Какое-то непонятное чувство овладело мной, и я продолжал стоять неподвижно, практически посредине платформы. «А сколько случайных попутчиков – о... это вообще отдельное дело. Сколько их Вась, Петь, Маш да Свет. Или «Называйте меня Николай Владиславович, а Вы, какими судьбами едите?»... Кому какое дело, куда я еду и зачем? Ведь поезд завтра приедет, и мы никогда в жизни уже не встретимся вновь. Сколько же этих вечных вопросов, нотаций, суждений о жизни, о правительстве, обо всем, что нарывает гнойным узлом в умах людей. О чем они наверно не будут говорить с близкими людьми или друзьями. Истории из жизни или еще что взбредет в голову, грязное, пошлое или циничное». В этот момент мне захотелось закурить, полез было в карман за пачкой, но опять вспомнил – что не курю. Видимо, мой организм не хотел успокаиваться и захотел есть. «А какая солянка в вагонах ресторанах! Вроде бы все туда смешивают в одну кучу, а нет, нигде я не ел подобной солянки, что в поездах. У ней свой, дорожный вкус, который остается надолго в воспоминаниях. Особенно если до этого долгое время не ел». На другую платформу стал приходить поезд, откуда-то издалека. Сразу засуетились грузчики, начали выходить первые, самые нетерпеливые пассажиры, за ними все остальные. Платформа набилась народом, суетой...
Меня кто-то толкнул в спину – мол, чего стоишь посредине, и я понял, что и пора ехать домой, тем более кушать-то хочется, да и дождь вот-вот опять начнется. Но меня все равно одолевали мысли про поезда, путешествия, странствия и дороги. Случайные встречи, дальние поездки. Все, что видел и переживал, стало мелькать передо мной в моих мыслях. Поэтому как-то на автомате я прошел в метро, спустился на платформу и сел в вагон поезда. Ну конечно сел это условно – втиснулся в вагон один из последних и прижался к стеклам дверей. Я весь был в мыслях. И как-то машинально смотрел на платформу, на людей, которые не успели вбежать в поезд, или которые только пришли. Состав проехал практически всю платформу и был готов проникнуть в туннель, как мой взгляд заострился сначала на уже знакомом постовом милиционере. Рядом с ним стоял еще один сотрудник этих служб, два санитара скорой помощи. Они о чем-то говорили. Один, в синем халате, размахивал руками и пожимал плечами. Другой стоял уныло, смотрел себе под ноги и что-то вяло отвечал. Поезд набирал ход. Последнее что я увидел – это накрытое синим тряпичным материалом с головой тело, лежащее на скамейке. Дальше поезд въехал в туннель и понес меня прочь, все дальше и дальше.

Что-то во мне сразу стукнуло. Я стоял неподвижно несколько минут, прокручивая в голове последние моменты моей поездки. Тем временем поезд приехал на следующую станцию. Я машинально вышел, выпустил людей из вагона и зашел обратно. Естественно, понял, что случилось что-то нехорошее с этой девушкой, видимо, несчастный случай. Естественно понимал, что ей не холодно было, и укрыли ее по другой причине. «В конце концов, сколько такого происходит, каждый день?»,- нервозно подумал я, но было уже поздно – что-то во мне переключилось.
Я вышел на следующей станции, практически в центре города, где был маленький и уютный парк, возле канала. Решил погулять там, собраться с мыслями. Обдумать.  «Что произошло?»,- начал разбираться в своей голове. «Что случилось?». В это время где-то вдали были слышны раскаты грома. Свинцовые тучи, которые были днем, начали снова занимать воздушную территорию, отвоевывая себе каждый кусочек пространства. Было темно. Парк освещался единичными фонарями с большими шарообразными матовыми плафонами. Время было уже позднее, большая часть народа в преддверии дождя разошлась по домам, да кафешкам, единицы еще прогуливались. Я сел на скамейку. Посмотрел на небо: тучи, которые в темноте стали еще суровее ползли отовсюду, казалось, прямо в центр надо мной. В этот момент все же осознал, что зонт, мой любимый старый зонт, я оставил в метро у лавочки. «А, будь что будет»,- подумал в этот момент и в сердцах махнул рукой на эту потерю и на этот дождь.
В памяти перед глазами опять проплыли кадры сегодняшней истории в метро. Но я понимал, что все это всего лишь причина, банальный катализатор, который убыстрял реакции, которые происходили давно. В моей голове. Я долго думал. «Что же на самом деле случилось?»,- опять начал задаваться вопросом. «Что мне мешало плюнуть на все и остаться, может как-то помочь?» - вопрошал себя, хотя понимал, что ничего изменить или как-то повлиять не мог вообще. Но меня больше тревожил не этот факт, а скорее что-то другое. Я сидел несколько минут, тупо глядя вдаль, и не мог понять, что. Мимо проходили редкие прохожие, кто-то даже попытался стрельнуть сигарету, но был обречен на провал. «Одиночество и безнадежность»,- проговорил сам себе шепотом. Вот что было! «Насколько было одиноко этим вечером одно человеческое сердце, один человеческий ум... душа. Может ей, и надо было всего чуть-чуть, всего капельку внимания, со стороны простого, чужого человека?»,- вроде бы я начал находить ответы. «Всего лишь одного момента, или жеста. Видимо как трудно было в такой момент понять, что ты можешь!.. Можешь быть кому-то нужен. Все мы живем в большом, огромном мире. У каждого человека есть свое мировоззрение, естественно, только одно и верное. Каждый ограничивает себя каким-то кругом общения. Он верит в этот круг, живет им. Ему больше ничего не надо. Но кому-то нужно скорее что-то другое»,- мои мысли стали развиваться, и я пожалел, что бросил курить, так как сейчас затянуться сигареткой было бы в самый раз. «Человек, который находится в толпе. Пускай просто в метро, или на улице, на митинге или в очереди, не важно. Главное - один в толпе. Вот этот обычный человек, он не будет ни на кого обращать внимания. Он будет жить своей жизнью, своими целями и замыслами. Он будет делать то, что ему нужно: стоять в очереди, ехать домой в метро или создавать массовку где-то. Ему ничего не нужно»,- повторил последние слова как-то очень медленно. «Не нужно»,- словно эхом раздалось в голове еще несколько раз. «Но бывают люди, которые в этой толпе будут чувствовать себя одинокими. Причем не важно, что у людей есть и друзья, и товарищи, коллеги на работе и тому прочее. Они именно в этот момент одиноки, так как не могут понять именно эту особенность мира. Как в толпе людей, в огромном скоплении все могут наплевать на других и не обращать ни на кого внимания. Такое ощущение, что ты находишься не среди людей, а какого-то стада каких-то очень циничных и в тоже время несчастных животных, чьи повадки вроде бы тебе известны, но чего точно ждать от них ты не знаешь. Этакие загадки. Сколько людей в больших городах умирают от того, что им становится плохо, а никому нет дела до этого? Пройдут мимо, и никто не поймет, что в кустах лежит не алкаш, не наркоман, а простой, такой же! человек, как и ты, просто так получилось, что тут и сейчас. Сердечный приступ, например – и все...». Тут что-то мне совсем сделалось не по себе, и опять нечто неясное для меня, непонятное во мне стукнуло. Я встал с лавочки и пошел бродить по парку. Было тихо и совсем безлюдно. Вспомнив про свое любимое место – небольшой мост через канал, в конце парка, где начиналась городская зона, направился туда.
Я встал посредине моста, оперся руками об перила и стал смотреть вдаль. Суровый и безразличный ветер бил меня мелкими каплями воды, принося их с канала. Всегда считал себя наблюдательным и чувственным человеком. Но что произошло сегодня? «Я стал одной из составной части этой серой массы, со своим заданием и со своей целью. Надо было мне передать документы. Ну и что? Они что, важнее всего? Именно так теряют люди какие-либо последние доли внимания. Я, я сам стал одинок»,- мысли путались у меня в голове. «Именно сегодня вечером. Ведь одиноким становится человек, не у которого нет друзей, готовых отдать ему все, а человек, который не может отдать кому-то чуть-чуть себя. Хоть десять минут внимания». В голове опять и опять прокручивались последние мои деяния. «А одиночество что делает? оно порождает безразличие. Безразличие, прежде всего к себе, потом к окружающим, потом ко всему. А безразличие, когда доходит до своего апогея, порождает беспощадность и ненависть ко всему, и эгоизм, как ни странно, с другой стороны». В этот момент начал накрапывать дождь. Первые, мелкие капельки упали на мое лицо. Я вытянул ладони рук, что бы удостовериться в дожде. Да, все опять начиналось. Все началось и в моей голове. «Но безразличие и одиночество - это не значит, что ты живешь один в пустой комнате, где на все тебе все равно. Нет, человека могут окружать люди, они могут считать его лучшим на Земле, могут ненавидеть или отчаянно любить. Но сам человек внутри себя убил что-то, что переродилось в итоге в эти чувства». Видимо сейчас, когда все осознал, у меня происходил именно этот момент. Я чувствовал, чувствовал каким-то неведомым до этого чувством, что вот оно! Что-то во мне умирает. Умирает безвозвратно. Такое ощущение, что вот, это что-то у тебя на руках, но ты не можешь ничего сделать. Процесс пошел. А дождь усиливался. Пиджак промокал. Джинсы намокли. Но я стоял и смотрел по-прежнему вдаль. Смотрел – но не видел ничего. Так же как и не слышал, что происходит рядом. Дождь усиливался, мысли пульсировали в голове, развивая сами себя. Я стал копаться в себе, стал думать, размышлять. «Ведь что сейчас происходит - это далеко не новое. Это все старое, только в более конкретной и показательной оболочке. Вспомни!?» - обратился я сам к себе – «Сначала пропал интерес к работе, которую ты так любил раньше, что можно было сидеть допоздна, развиваться, заниматься любимым делом. А сейчас что?.. Что?! Есть свободная минута – читаю книгу не по теме»,- действительно, стоял и вспоминал, как возвращаясь часто домой с работы, я думал, а что будет, если сделать так, или по-иному... «Но это все начало. Потом, почему К. ушла? просто так? от делать нечего? Нет, просто я сам перестал давать человеку внимание, что-то свое, капельку себя». И дальше начал вспоминать некоторые моменты, сцены из нашей жизни. Понимал какие-то мелкие слова, или намеки. «Это следующий шаг... Сначала безразличие к себе, потом к самым близким людям... А теперь, сегодня и ко всем остальным. Я стоял на перроне, вспоминал прошлые, былые времена, когда кто-то нуждался в моем внимании. Точнее я сам нуждался в том, что бы отдать свое внимание кому-то. Внутри это мне говорило, намекало на интуитивном уровне».

VII

Дождь, дождь, дождь... И опять, как в детстве, струйки воды стекают сначала с твоих волос по лицу, потом по шее, потом под одежду. Поверхность канала со стороны напоминает собой кипящую воду – все бурлит от тяжелых и сильных капель ливня. Муть поднялась со дна, белая пена прибивается к берегам, а сама вода почернела. Я посмотрел по сторонам – всё, всё очищается и преображается: с мостовой радостным потоком свежей воды смывается мусор; перила, скамейки, поручни избавились от пыли и грязи. Все краски, пускай и ночью под светом фонарей, получили новый, более живой оттенок.
Что-то задело меня. Недовольный дворовый барбос прошел рядом со мной, суетливо и обреченно поглядел в глаза и пошел дальше, свесив уши и хвост, которые от влаги стали настолько тяжелыми, что казалось, барбосу они были уже не выносимы. Он тихо доковылял до подворотни на другой стороне набережной и скрылся. К этому времени ливень усилился, но куда еще сильнее? Я полностью промок. Но было уже все равно. Тупо глядя вдаль, присел на корточки и оперся головой о перила моста. Помню, часто в детстве, я любил прийти на мост через местную речку, подойти на его середину, просунуть ноги между перилами и сидеть. Ночью. Сидеть смотреть вдаль, в небо, звездное-звездное небо, болтать ногами и мечтать, думать, верить и переживать. Я опять вспомнил про то, как в детстве был чист и беззаботен. Ничего не нужно было тогда, только новый день, новые чувства. «Ха, и сейчас я беззаботен... и сейчас мне ничего не нужно... уже». Наступала ночь.
Ночью, сидя на корточках, весь мокрый, посредине небольшого моста через канал, в центре большого города, один, я думал. Думал о том, что как хорошо, что у тех же деревьев, дорог, камней, лавочек и перил есть дождь, который хоть и не часто, но все же омывает их, смывая с них грязь и пыль большого города, грязь людей... О, а как же я любил ходить гулять под дождем, ночью на природе! Перед тобой все черным-черно, на небе не видно ни звезд, ни луны. Раскаты молнии и грома, сильный ливень подгоняют тебя к дому, но также и удерживают тебя на улице. Любил идти медленно-медленно и восхищаться капризом природы, дышать свежим, влажным воздухом. Сразу все перерождалось - настроение, желания, мысли и идеи. А сейчас все не так. Я сидел и думал.
- Почему? – пробормотал в тишину.
Как же мне хотелось, что бы дождь смыл все мои мысли, очистил меня изнутри, подарив новые, чистые и свежие краски. Подарил новый шанс и новые надежды. Но я понимал, что это невозможно. Дождь не всесилен, он не может, а наверное и не хочет исправлять такие ситуации, ибо люди, в чем я еще раз убедился, недостойны этого. Недостойны, в отличие от тех же деревьев и отражений в лужах. Но ответа не было.
Я еще раз посмотрел на другую сторону канала – пустые улицы, желтый свет фонарей, отражение в лужах рекламы витрин, вдалеке кто-то со смехом пробежал вдвоем под одной курткой...
«Интересно, ведь сейчас кругом лужи, даже в некоторых местах ручейки текут по дороге,– родилась у меня мысль.– Какие красивые отражения домов, улиц. Возникли эти лужи и поменяли мир. Он стал интереснее, краше. Ну, или, по крайней мере, не таким однообразным. А то все: асфальт, земля, кирпич и бетон. А тут тот же союз кирпича и бетона преобразился в отражениях. А вон что стоит взглянуть на ту большую лужу!»,– я посмотрел на левый берег канала, на парк.- «Какие красивые отражения деревьев под светом фонарей. Вот они «колышутся» от капель дождя. Вот они утихли и смирились со стихией». Я еще несколько раз оглянулся по сторонам и снова стал смотреть вниз, на воду. «А ведь завтра, ну хорошо, через пару-тройку дней все лужи высохнут. И вообще скоро лето уже. Они высохнут, и вместе с ними иссохнет и этот мир, мир отражений, красок, причуд и вдохновенья. Все уйдет. Уйдет безвозвратно. Да, будут еще дожди. Да, будут новые лужи, новые ручейки и тому прочее. Но это будет уже другой мир. Все испарится под лучами солнца. Также уходят и мечты, желания, фантазии... Сколько раз в душе, в голове, или в разуме возникали какие-то хорошие чувства, сколько можно было сидеть под звездным небом и мечтать. Верить. Настраивать себя на положительные моменты»,- я посмотрел на небо, в надежде найти хоть одну небольшую, тусклую звездочку. Но все старания были напрасны – все было затянуто грозовыми тучами, которые повисли неизмеримым грузом. «Но все также уходит. Уходит безвозвратно, как иссякнут и эти лужи. Как закончится и этот, именно этот дождь. Дождь дает надежду, но потом жестоко ее забирает обратно. Все сгорит под солнцем. А завтра вечером будет туман, с которым испарятся последние надежды». Тут мне вспомнились строчки из одной песни:

...моя жизнь как на листке роса
но ответа все еще нет...
солнце взошло, и вся жизнь ушла
и остался мой последний бред...
....
...а солнце палило, палило и жгло
расплавляя мои мечты,
все, что было безвозвратно ушло
смирно текли последние дни...

Я опять вспомнил про К. Почему так все вышло и так все закончилось? В голове стали крутиться другие воспоминания, моменты из жизни. Счастливые и не очень. Вон, случай нескольких лет давности, когда отдыхал на даче за городом. Вот вспомнил про то, как помог другу в одном очень сложном деле, и он меня благодарит. Вспомнил первые неудачи на работе, в личной жизни. Все это случалось совсем, совсем давно. Тогда даже и не мог вообразить, что я буду сейчас сидеть здесь, и думать об этом... И в этот миг опять почувствовал внутри себя необычное чувство. Вообще, как известно, чувства трудно передавать другим людям, их описывать, или рассказывать. Цвет можно передать, даже если не красками, то ассоциациями. Звук можно передать. А вот чувства? Каждый чувствует сам, по-своему. Ведь даже осознания такого чувства как счастье для разных людей разное, или одиночество... Кажется, начал понимать, что это такое, что тревожило. Это чувство пустоты. Когда сидишь и ощущаешь пустоту. Такое состояние, когда не хочется ни смеяться, ни плакать, ни спать, ни бодрствовать. Хочется смотреть, но не видеть ничего... слушать, но не слышать ничего. Может это даже и не пустота... а ощущение, когда последняя надежда, призрачная мечта, которая и без того имела малые шансы на существование, вдруг исчезает полностью. Без всякого обратного пути. Как иссохнут и эти лужи, что были вокруг меня. Потом будут новые лужи, которым даст жизнь новый дождь. Но и они иссохнут. Также будут в голове и новые мечты, надежды... которым даст жизнь новый день... Но и они по большому счету также уйдут. Испарятся. Причем, это происходит так быстро и так спонтанно... Что остаешься в некотором ступоре. Ты не знаешь что делать. Вот так же и я сидел и не знал толком, что мне делать. Точнее, мной овладела пустота, где я был совсем одинок. Вот тут действительно, очень трудно описать такое чувство, когда ты один в пустоте. Ты только задаешься вопросами: «Почему? от чего? да зачем?». И не знаешь, что делать. А что тут делать, смириться с тем, что что-то тупо ушло безвозвратно?.. Или в оправдание сказать, что этого и не могло быть и так! Но уже поздно. Так хоть жил с мизерной мечтой или надеждой, а так - остается жить без ничего. В одиночестве. В пустоте. А ведь надо, надо! как-то дальше действовать. Но как?.. На этой мысли я вспомнил продолжение песни:

Что делать дальше, как быть?
Хочешь сказать себе нет...
Тогда как же быть?
Но мне не найти тот ответ,
не найти ответ.

- Почему... – шепотом повторил я свой вопрос и опять потупил взгляд вниз на воду.
Но в данном вопросе было самое ужасное и противное то, что пустота, порожденная одиночеством и безразличием это не физическое состояние человека. Нет, это совсем не так. Я понял, эти чувства рождались у меня уже давно, и сейчас они начали о себе говорить. Говорить смело и жестоко – так как им бояться нечего. «Но почему так происходит...?»,- подумал я снова.
Просидев так еще несколько минут, я старался не думать ни о чем, смотрел на воду, на ожившую стихию.
- Когда все это кончится...? – пробормотал опять сам себе, приподнялся и посмотрел вниз на бурлящую под тяжелыми каплями дождя воду. – Как же хочется все это кончить сейчас, прямо здесь...
Я очень сильно зажмурил глаза, протер лицо ладонями. Последние мысли пролетели в моей голове еще раз. Затем повернулся и пошел в сторону дома...

VIII

Дошел до дома в середине ночи, практически в бреду, толком не помню как. Дождь несколько стих, но все еще моросил. Озорной ветер пробирал меня всего до нитки, как бы издеваясь и подстегивая. Ему можно было все. Весь озябший и промокший, я открыл дверь парадной и прошел внутрь. Мне почему-то вспомнились утренние ощущения – когда я вышел из квартиры. Тогда меня встретил чистый и свежий, по меркам большого города воздух. Теперь же, по истечению всего дня, мне было противно заходить. В полумраке, среди множества почтовых ящиков, ступенек, перил и дверей веял сырой, прелый воздух. Было настолько неприятно, что подумал, как за день все может измениться. Но после этой мысли понял, что я сам за день настолько изменился, что воздух в этой жалкой парадной может быть все еще чист. У меня сильно болела голова, и, наверное, поднялась температура. Без всяких сил, склонив голову, открыл дверь в квартиру и шагнул внутрь. Стряхнув ботинки и мокрую одежду, я укутался в полотенце и прошел на кухню. Выпив для согрева несколько грамм горячительного, еле-еле дополз до кровати и плюхнулся под одеяло. Меня одолел озноб. Очень сильно трясло, видимо температура поднялась еще выше. Боль с головы спустилась на глазные яблоки, все давило. Зазвенело в ушах. Казалось, что все вещи вокруг меня стали в несколько раз больше. Порывы ветра с дождем били в окно. За окном скапливались тучи, вдалеке сверкали раскаты молнии. Я перевернулся на другой бок, закрыл глаза.
Когда я закрыл глаза, передо мной начали появляться различные силуэты, сначала вещей, потом зданий, потом улиц, толпы людей. Силуэты сменяли друг друга и перетекали один в другой: сборище людей, видимо какой-то митинг, плавно перетекало в огромную машинную пробку, где-то на большой магистрали. Лица людей, сначала знакомые и приятные взору, плавно, издевательски медленно перестраивались в другие менее приятные, и даже порой омерзительные. Я попытался не обращать на это внимание и заснуть, но вдруг меня начали одолевать ощущения того, что проваливаюсь куда-то в неизвестность. Как будто по привычке, не глядя, идешь по знакомой с детства лестнице. Спускаешься на одну ступеньку, вторую, третью и так далее, спускаешься с наслаждением, закрыв глаза. Но внезапно, кто-то убрал самую последнюю ступеньку, и ты проваливаешься вниз. Наверно я был в бреду от высокой температуры и озноба. Опять сильно-сильно зажмурил глаза, уткнулся в подушку и попытался уснуть.
Вторая попытка оказалась более удачная - я уснул. Точнее меня просто отрубило, как будто кто-то выдернул вилку из розетки. И мне стал сниться сон. Я его надолго запомнил. Передо мной возникали различные лица, силуэты людей, как раньше, когда пытался уснуть. Но в отличие от того случая, лица были цветными, узнаваемыми. Большинство из них мои знакомые, либо люди которых видел ранее в метро, или на улице. Я иду. Куда иду не знаю, но иду уверенно. Встречаю компанию знакомых, которые праздновали чей-то день рождения. Они собирались идти в парк и завали меня. Я шел по улице, которая внезапно начала перетекать в сельскую дорогу, люди стали исчезать. На улице осень. Под ногами шуршали листья, я обходил лужи и поражался красоте. Все деревья были золотисто-красными. Справа было поле, желтое-желтое, а за ним лес, точнее березовая роща, которая издали  была раскрашена в красно-желтые цвета с небольшим количеством зелени. Слева виднелись высокие дома большого города. Они были серыми, с грязными подтеками под окнами. Все как один. Они стояли в ряд и тянулись далеко к горизонту. Светило яркое солнце, воздух был наполнен осенью, и даже не чувствовалось, что всего несколько шагов назад я был в том удушливом и тяжелом городе. Вдруг меня начали обгонять единичные люди, которых со спины никак не мог распознать. Численность людей увеличилась. Я оглянулся назад и увидел вдали толпу. Она вся шла куда-то, точнее туда, куда ведет дорога. Через мгновение дорога резко повернула, и после него столпились в кучу люди. Они что-то рассматривали, обсуждали, кто-то из них плакал, кто-то читал нотации детям, показывая пальцем, и кивал головой в центр. Я ускорил шаг. Стал протискиваться через спины незнакомых людей до центра и ошалел. Передо мной стоял гроб, в нем лежала девушка, с которой столкнул меня случай в метро. Она лежала неподвижно, но с открытыми глазами и слегка приоткрытым ртом так, что была видна ее очаровательная улыбка...
- К.? – вырвалось у меня. – Нет, нет, это не можешь быть ты! это не ты! – шептал я, приближаясь к гробу.
Люди вокруг меня продолжали свои дела, не обращая никакого внимания. Хоть девушка, которая неподвижно лежала, была мне не знакома, и никак не похожа на К., но я почему-то думал, что это она.
- Почему!? – вскрикнул, повернулся и начал бежать прочь. Толпа пропустила меня, сделав небольшой живой коридор. Все стали обращать на меня внимание, что-то кричали, кто-то пытался ударить, кто-то тыкал пальцем, кто-то хотел плюнуть в лицо. Но я увертывался. Я бежал все дальше и дальше от этого места, бежал по лужам, по грязи из всех сил. Я уже удалился от толпы, но все равно не сбавлял скорость. Вдруг рядом, догнав меня, оказался тот самый барбос, которого я видел ночью на набережной. Он бежал рядом со мной, смотря вперед. Это был тот самый пес, только у него были обрезаны уши и хвост. Он пробежал со мной где-то метров сто, потом резко повернул ко мне голову и сказал, точнее, в голове моей раздался его голос:
- Видишь до чего дошло?..- он посмотрел вперед на дорогу, затем опять повернулся ко мне и с крайним удивлением проговорил - Зачем?..
После этого барбос резко остановился и исчез. Я обернулся – уже никого не было, ни пса, ни толпы, ни леса сзади, ни города. Была улица, по которой шел в начале, был жаркий летний день. Обернувшись еще раз, почувствовал резкий толчок спереди. Я упал. Все почернело рядом, наступила темнота. Через мгновение понимаю, что где-то лежу. Внезапно включается свет. Я лежу посредине комнаты в гробу. Комната большая, но без окон и мебели, все стены, потолок, пол выкрашены в монотонный серый цвет. Комната полна людьми. Все смотрят на меня. Что-то говорят. Я начал вставать, точнее просто приподнял голову, что бы оглянуться вокруг.
- Смотри на него, вишь - хочет уйти! – раздалось рядом.
- Не, все уже кончено, менять нечего! – подхватил другой человек.
- Жалко, что ты не можешь с нами пойти – крутился надо мной знакомый, у которого был день рождения. Он был очень весел, смеялся, подплясывал – Жаль...
- Видишь до чего дошло? Зачем? – раздалось сбоку до боли знакомым голосом. Это был голос барбоса. Я обернулся, но увидел совершенно незнакомого, угрюмого человека с собачим хвостом в руках, который только и твердил шепотом - Видишь до чего дошло...
Я решил приподняться и сесть, но вдруг настроение людей начало меняться. Они начали тыкать в меня пальцами, кто-то с силой надавливал на грудную клетку, что бы уложить обратно, кто-то начал бить по ногам. Вокруг плакали и смеялись.
- Почему? – стало раздаваться рядом.
Поднялся большой шум, гам, все гудело и трещало. Передо мной опять начали мелькать силуэты людей, которых знал и не знал, они мелькали, сменялись, толкали друг друга, каждый хотел мне что-то сказать. Но в этом шуме я ничего не слышал. Они открывали рты как рыба, которую выкинули на берег. На меня опустились десятки рук, они начали сжимать мое тело, душить. Я попытался в гневе вырваться – но ничего не получалось, не мог шевелиться. Меня стали накрывать крышкой, медленно, не обращая ни на что внимания. Свет все меньше и меньше попадал ко мне, он тускнел и исчезал. По крышке судорожно и хаотично стучали сотни пальцев. Полностью отчаявшись, я захотел закричать – но не смог – понял, что перестал дышать, а стук все усиливался и усиливался, превращаясь в дробь...
В этот момент я проснулся с приступом астмы. Еле отдышавшись, закрыл глаза и плюхнулся обратно на подушку. Температура спадала, я был весь в холодном поту. Вдруг услышал стук. Стук очень похожий на стук из сна. Резко поднявшись и испугавшись, начал смотреть по сторонам.
- Что такое?? Что это??
Дождь также продолжал стучать по карнизу, что-то отсчитывая, ясное только ему.

-----
Москва, май 2008 - февраль 2009
-----

Послесловие:

Это произведение не основано ни на каких-либо реальных событиях. Это просто рассказ. Вымысел. В основу легли задумки и идеи, которые я долгое время хранил в себе, они возникали во время поездок по России, во время минут одиночества, или во время моментов счастья. Тут только рассуждения и мысли. Все описания мест, встреч, сновидений – вымышленные. Основная цель произведения – дать повод подумать читателю, что есть что, что было, для чего и зачем. Показать, как могут меняться мысли в голове человека, который потерял все надежды. Большинство людей живут в своем мире, они не хотят видеть половины того что нас окружает. Когда их близкие люди, или просто товарищи остаются одни, или нуждаются в помощи, они их бросают. Так как нет места в их жизни всяким бредовым рассуждениям, какими кто-то посчитает и эти строки. Необходимо подумать, что и для чего. Обратить внимание на окружающих людей, и представить, что может твориться в их голове, и чем это вызвано. Всегда ведь легко послать, но очень трудно вернуть все на место и принять так, как оно есть.

-----
Посвящается всем безвременно ушедшим из нашей жизни, отчасти потому, что мимо проходящим людям было все равно...