Девушки, живущие в сети. Глава 14

Глава 14

МИНСКАЯ ВЕСНА


Прошло какое-то время с тех пор, как Катя рассталась с Игорем... Успела утихнуть первая, та самая особо острая боль, которая всегда сопутствует расставанию. Давно она со спокойным сердцем открывает свой электронный почтовый ящик, заранее зная, что там не будет того самого, долгожданно-желанного письма... И даже сны её – теперь без него.
Она любила Игоря всей душой. Любила так, как будто знала его в реальной жизни, а не только по интернету. Думала о нём каждый день, много думала, красиво и с невероятной нежностью... Засыпая под любимую музыку, видела его во сне, как наяву. Во снах он был реальнее всего, ей казалось, что в её сладких грёзах он был намного более реален, чем даже в те моменты, когда она говорила с ним в сети. Он снился ей часто, наверное, даже слишком часто для человека, которого она ни разу не видела вживую, которому ни разу не посмотрела в глаза, и... даже голос чей никогда не слышала. Уже под конец их виртуального романа он предложил ей пообщаться через сеть при помощи программы «Skype». Она купила себе микрофон и настроилась на, как всегда, интересный разговор с ним... И тут случилось это вдруг.
Игорь бросил её. Катя не знала, почему. Она лежала ночами, мучимая бессонницей, и томительно анализировала, взвешивала, вспоминала мельчайшие подробности их отношений, и всё с одной только целью – пытаясь понять, почему он так с ней поступил...
Обиднее всего было то, что Игорь Молчанов так и не сказал Катеньке, почему он вдруг решил с нею так поступить. А причина была самая обычная. Причиной была другая девушка.
Оксана была противоположностью Кате. Раскованная, очень уверенная в себе, можно даже сказать вульгарная и не отягощённая ни особым интеллектом, ни даже элементарной культурой девица своими пышными светлыми волосами, туфлями на высоких каблуках, короткой юбкой, а, главное, реальностью, легко затмила тонкую, сомневающуюся, эстетичную и столь далёкую Катеньку. Оксана была рядом – такая соблазнительная, зовущая, осязаемая, просто – реальная. А Катя была в его воображении и на другом конце всемирной паутины... И Игорь предпочёл временное и ненадёжное влечение – он знал о нехорошей репутации Оксаны – тихой и уютной виртуальной Катенькиной любви.
Рвать с Катей он решил просто: насколько это возможно, исчезнуть из её поля зрения. Не писать ответных писем, стараться не натыкаться на неё в чате. Одним словом, избегать её.
Катя, заметив что-то странное в его поведении, сразу ничего плохого не заподозрила. Она решила, что просто он занят немногим более, чем обычно. Спустя некоторое время она забеспокоилась и, как часто бывает в такой ситуации, стала ему навязываться. Она посылала ему сообщения, что любит его, искала в сети какие-то картинки, чтобы отослать ему, спрашивала друзей в чате, не появлялся ли Молчанов... Он упорно молчал. И только когда  пришло «то самое» письмо, до неё вдруг дошло, что, похоже, всё кончено.
Она не понимала, что же такое случилось. Почему? Что она сделала не так? В один из вечеров ей удалось объясниться с ним.
Игорь не сказал ей, что у него появилась другая. Он просто объявил, что не любит, и никогда не любил её. У Кати был шок. От удивления она даже не заплакала, только её изящные пальчики забегали по клавиатуре быстрее, чем обычно. Она не понимала, как же так, и требовала объяснений у любимого.
Он был в плохом настроении и отвечал на её многочисленные призывы сухо и почти односложно. Повторил ещё раз, что она ему не нужна и что он хочет расстаться. А затем быстро отключился, сколько она ни умоляла его не уходить и всё-таки сказать, что же такое произошло.
Только оставшись одна в «аське», Катя сильно, почти по-детски, заплакала. Она так и просидела возле компьютера, рыдая, несколько часов, пока не наступило утро. Затем она легла и несколько часов проплакала в подушку, пока, наконец, не уснула.
Следующую неделю Катя была сама не своя. Хорошо ещё, что у неё был отпуск. Она проводила в сети больше времени, чем обычно, бесцельно зависая в чатах и читая форумы про несчастливую любовь... Ей казалось, что внутри у неё образовалась огромная чёрная дыра, на том самом месте, которое раньше занимал Игорь. Мысли были преимущественно о нём: она вспоминала, как замечательно всё начиналось, как красиво он за ней ухаживал, как учил её компьютеру... Вспоминала интереснейшие беседы обо всём на свете, которые они вели ночи напролёт... Вспоминала всё хорошее, искреннее и нежное, что было между ними... И, мысленно прокрутив эти сладкие моменты заново, Катя каждый раз приходила к выводу, что без него ей ничто не мило, и что она больше никогда никого не полюбит.
Время шло, и рана понемногу начала заживать. Она отвлеклась на реальные дела и реальное общение. И только заходя в «аську» по ночам и видя, что он там, на другом конце сети, тоже не спит, её сердце сжималось, и она как можно быстрее отключала программу, только чтобы не видеть его ник...
А потом она решилась и удалила его из контакт-листа своей «аськи»… И ей стало легче.
Тем временем наступила весна. Катькина компания стала больше сидеть на улице, чем дома. Они облюбовали одну из скамеечек на набережной возле Троицкого предместья. Почти каждый вечер друзья пили пиво, курили и говорили на самые разные темы…
Катин отпуск закончился. Она с радостью приступила к работе. Несмотря на то, что ей иногда не хотелось возиться с учениками, в целом она свою работу любила. День за днём она всё больше втягивалась в дела. И с течением времени вспоминала о виртуальном Игоре всё меньше…
В один день ей удалось уйти с работы раньше срока. Назаренко Вова заболел. Катя отпросилась у завуча, быстро собралась и вышла на загазованную весеннюю улицу.
Начало мая – это особое время года. Тепло только вступает в свои законные права, но оно уже реально ощутимо. Это не холодный март, в котором от «весны» - одно название, и даже не обманчивый, неустойчивый апрель. В мае уже вполне конкретно чувствуется горячее дыхание грядущего лета. Катя задрала голову вверх и посмотрела на облака. Они лежали высоко-высоко ослепительной белой пеной в пронзительном, ярком, невыносимо голубом небе. И… почему-то было непривычно тихо для городского полудня… или это только показалось ей после выхода из переполненного звуками здания музыкальной школы.
Катя очень любит наблюдать за всем, что ее окружает: будь то люди, дома, животные, общественный транспорт или глупые вывески на афишных столбах. Внимательно посмотрев по сторонам и, не найдя ничего, достойного ее внимания, девушка направляется к троллейбусной остановке.
Киоск с дешевой чепухой, к её большой радости, открыт. С минуту Катя рассматривает ту часть витрины, где продаются сигареты и жевательная резинка. Потом покупает пачку дорогих дамских сигарет и упаковку разрекламированной жвачки. Затем садится на свою любимую лавочку и закуривает сигарету с ментолом.
«Курение, конечно, убивает… Но я всё равно буду курить! Ну должны же быть у человека хоть какие-то маленькие радости!», - заглушив таким образом угрызения проснувшейся было и тут же опять заснувшей совести, молодая учительница музыки курит. Её не смущает даже то, что с тех пор, как она начала курить, в ее музыкальном голосе появилась небольшая хрипотца. Вот так устроены люди: объедаются пирожными, а потом жалуются на лишний вес. Или курят, а потом удивляются: почему это я в последнее время так много кашляю? Человеку свойственно пренебрегать малопонятными запретами ради пусть минутного, но удовольствия. А совесть… она быстро смолкает, уступив доводам своего хозяина…
Окончательно поладив со своей совестью, Катя докуривает, недолго раздумывает и достает еще одну сигарету. Снова прикурив от своей маленькой зажигалки, девушка ненадолго отключается от окружающей ее действительности и о чём-то размышляет. О чём же может думать молодая красавица ярким, весёлым майским днем, сидя на лавочке после работы и медленно делая затяжку за затяжкой? Конечно, она думает о молодом человеке.
«Интересно, он действительно меня любит или просто прикалывается? Хмм… Судя по нашему последнего разговору, вроде любит… А я? Люблю ли  я его? Скорее всего, нет… Хотя… точно не знаю! Во всяком случае, Витька мне как минимум нравится! Умный – этого у него не отнять! И внешне очень даже симпатичный! Может, действительно замутить с ним чего?»
Наконец, Катька докуривает вторую сигарету, тушит окурок и идёт на остановку ждать троллейбуса. В этот момент ее внимание привлекают две бабульки, сидящие на лавочке, которые оживленно о чем-то разговаривают. Катя с интересом прислушивается к разговору пенсионерок.
- Неужели ты не слышала? В новостях вчера передавали…
- Ты про что? Репортаж о посевной?
- Нет, я про ту передачу, где рассказывали про людоеда… Представь себе, примерный семьянин, на хорошем счету на работе, жена, двое детей… А он в своем гараже…
Тут подъезжает переполненный троллейбус, и любопытная Катя не успевает дослушать, что же делал людоед в своем гараже.
В троллейбусе очень жарко. Атмосфера какая-то нервная, взвинченная. Пассажиры потные, уставшие, злые. Бабульки, разговор которых она подслушивала, с криками протискиваются в переднюю дверь. И напряжение, царящее в троллейбусе, находит свой выход. Потому что на переднем сиденье сидит молодая девушка.
- Ах ты, бессовестная! Расселась! Вот все они такие – ни за что не уступят место пожилому человеку! Ишь, размалевалась, разфуфырилась! Вот в наше время молодежь не такая была…
- Да Вы же только что зашли! Уступлю я место, дайте хоть встать! Зачем же сразу ругаться…
- Ну да, конечно, уступит она сама… Хамы! Растишь их, воспитываешь на свою голову! И, спрашивается, где благодарность? Вот мало вы горя видели в этой жизни! А мы и войну, и голод пережили… А вы на всем готовеньком…
Девушка резко поднимается с сиденья и больно ударяется головой о поручень. Ей вдруг становится очень обидно оттого, что пришлось выслушивать совершенно незаслуженные эпитеты в свой адрес. От боли, а, может быть, частично, и от обиды, маленькая слезинка выкатывается из накрашенного глаза…
Довольная тем, что справедливость восстановлена, старушка, кряхтя и причитая, усаживается на переднее сиденье. Кате, молча наблюдавшей за этой сценой, вдруг захотелось заступиться за ровесницу. И она вмешивается.
- Как Вам не стыдно! Обидели незаслуженно девушку! Зайти не успели, а уже бранитесь!
От удивления бабулька аж подскакивает. Накрашенные морковной помадой старушечьи губы искажаются от возмущения, пластмассовые очки прыгают на переносице, старомодный цветастый платок сползает куда-то вбок.
- Как… Как ты смеешь! Как у тебя совести-то хватает делать замечание старшему человеку! Чему тебя только в школе учили… Бедные твои родители…
- А вот хватает совести, потому что Вы сейчас стопудово неправы! Ни за что налетели на бедную девушку, как ястреб…
- Стопу… что? И слова-то какие знают! Ах ты нахалка! Защитница выискалась! Нет, люди, ну вы посмотрите на неё – грубит пожилому человеку…
Пассажиры, давно скучающие и уставшие ехать в душном троллейбусе, оживлённо вмешиваются в начавшийся конфликт…
Какой-то лысый дядька презрительно посмотрел на Катю и сказал:
- Ишь ты! Учить она старших людей будет! Молоко на губах не обсохло, а всё туда же!
Его тут же поддержала стоящая рядом тётка.
- Девушка, как Вам не стыдно! Вот своей бабушке Вы бы грубили? Зачем бабулю обидели?!
Катя сразу пыталась возражать нападающим, но, поняв, что практически весь троллейбус настроен против неё, выскочила на следующей остановке и пошла пешком…