Сын Люцифера. Искушение

ВНИМАНИЕ!!!

Издательство "Весь" начинает издание моего романа "Сын Люцифера". Все 150 новелл-дней, без правок, в авторской редакции! Не пропустите!


ГДЕ МОЖНО ПРИОБРЕСТИ КНИГИ:


Издательство "Весь": http://vesbook.ru/catalog/category/syn_ljucifera/

Магазин "Москва": Зал художественной литературы Секция: 2; Стеллаж: 162; Полка: 6;

Московский Дом Книги (на Новом Арбате) 

Интернет-магазин OZON.ru:  http://www.ozon.ru/context/detail/id/2178846/



В 2008 году издательством РОСМЭН была, как известно, выпущена книга "Искушение". Это внесло определённую путаницу в умы читателей и требует некоторых пояснений. :–))

Вообще–то авторское название книги "Сын Люцифера". Это роман. Состоит он из отдельных, независимых новелл–дней, в которых Люцифер показывает Своему Сыну на конкретных жизненных примерах все человеческие пороки. Ставя обычных, простых людей в необычные и непростые отнюдь ситуации, когда им приходится делать выбор. Искушая их! И искушений этих люди большей частью, увы, не выдерживают...

В книгу ("Искушение") вошли всего две вступительные новеллы и ещё двенадцать дней (не первые, а выбранные издательством из представленных мной двадцати). Всего мною уже написано сейчас, повторяю, около 150 новелл–дней.

Издательство внесло в текст определённые правки (хотя и указано вначале, что редакция авторская, но это не совсем так), не решилось печатать часть новелл (дней), а также удалило все диалоги Люцифера с Сыном в начале и в конце каждого дня.

В итоге роман превратился по сути в сборник разрозненных новелл, каждая из которых сама по себе хотя и интересна, но связующий элемент (диалоги Люцифера с Сыном) тем не менее исчез. Кроме того, нарушение хронологии (удаление части дней) тоже сказалось на тексте не лучшим образом. Поскольку хронология здесь –– важна и является неотъемлемой частью замысла автора.

А потом был ещё и этот грандиозный скандал с приставами, роман одно время был вообще полностью запрещён к продажам (!), так что, казалось, на этом и всё. На моём писательстве можно смело ставить крест. :–))

Однако, как известно, "рукописи не горят". И вот сейчас, пусть и через три почти года после первой неудачной попытки, но роман всё же начинает, кажется, издаваться. Причём под своим подлинным, оригинальным названием ("Сын Люцифера"), целиком, без купюр и именно в авторской редакции (впрочем, ни на что другое, ни на какие другие условия, я бы, наученный горьким опытом с "Искушением", и не согласился –– да пусть лучше ещё хоть сто лет в столе проваляется!).

Издательство "Весь" планирует издать весь роман, все 150 дней–новелл (значительно переработанных, кстати, мной большей частью специально для данного издания –– ну, правил, когда для отсылки в издательство тексты готовил :–)), в течение года примерно. Книгами по 6–7 дней–новелл в каждой. (Плюс–минус, в зависимости от объёма новелл.) В ноябре 2010 вышли первые три книги, и затем –– по книге в месяц предположительно будет выходить. Тираж, правда, микроскопический совсем –– 2 тыс. экземпляров всего–навсего –– ну да, хоть что–то! В общем, –– не прозевайте! :–))

День 1–й, "Игра", выложен ниже, так что с манерой письма и стилем автора вы имеете полную возможность ознакомиться. Надеюсь, вам понравится. Да уверен просто! Приятного чтения. :–))



СЫН ЛЮЦИФЕРА



Ангел грешный, ангел мой!
Захвати меня с собой.
Унеси меня домой –
Там сокрой.

Над широкою рекой,
Над текучею водой
Ты мне песенку пропой,
Успокой.

Что, мол, горе не беда,
Что надежда есть всегда,
И от кривды нет вреда
Иногда.

Что, мол, скоро, скоро, брат!
Мы прибудем в дивный град,
Где нам всякий будет рад –
Прямо в ад!


    ……………………………
               


Расскажи мне, ангел тьмы,
Про разбитые мечты
И про белый след судьбы
У кормы.

Расскажи, как предают,
Как в глаза любимым лгут.
И какого цвета кровь
У иуд.

Хорошо у вас в аду?
Ладно, как–нибудь зайду.
Загляну на огонёк,
Забреду.

Ты спешишь? Ну что ж, прощай.
Но, смотри, не забывай!
Иногда хоть навещай.
Прилетай!



Ангел


Ветерок прошелестел –
Ангел светлый прилетел.
За плечом моим стоит –
И молчит.

Ну, скажи хоть что–нибудь!
Посоветуй отдохнуть
Да удачи нагадай –
Пожелай!

Как устал я, ангел мой,
От дороги от земной!..
От трудов и от забот,
От невзгод.

Грешен я… А впрочем, что ж!
Ничего уж не вернёшь.
Возвращайся  лучше в рай –
И прощай.

Ветерок прошелестел,
Ангел тёмный прилетел.
За другим плечом стоит
И – молчит.



СЫН ЛЮЦИФЕРА.  День 1–й.

И сказал Люцифер:
– Ты сын Мой, плоть от плоти. Я буду учить тебя, и ты будешь Меня слушать, ес–ли захочешь. Я ни к чему не буду тебя принуждать и ничего не буду тебе навязывать. Ты сам сделаешь свой выбор, и он будет свободным.
Ты сам решишь, за кем следовать: за Мной или за Ним.
 И как ты решишь, так и будет.
 Но сначала ты должен ответить Мне. Согласен ли ты Меня слушать? Согласен ли ты со Мной разговаривать? Согласен ли ты у Меня учиться?
 Ибо сказано. Сатана – отец лжи. Нельзя с ним разговаривать, нельзя с ним спо–рить.

И ответил Люциферу Его Сын:
– Я буду Тебя слушать. Если я могу слушать Его, то почему я не могу слушать Те–бя? Разве Ты убедительнее Его?
Я буду с Тобой разговаривать. Если я могу разговаривать с Ним, то почему я не мо–гу разговаривать с Тобой? Разве Ты красноречивее Его?
И я буду у Тебя учиться. Я человек, и я смогу отличить правду от лжи.
А если нет  –  то как я смогу сделать свой выбор? Тогда никакой свободы выбора вообще не существует! Слепой не может  сам выбирать себе дорогу.

Хорошо, – ответил Люцифер, – спрашивай.

И спросил у Люцифера Его Сын:
– Христос, Сын Божий, страдал и умер на кресте. Должен ли буду и я, Твой Сын, страдать и умереть?

И ответил Люцифер Своему Сыну:
– Христос знал, что он Сын Божий. Так в чем же тогда его подвиг? Он просто иг–рал. Смерть была для него лишь игрой. Он знал, что это не навсегда, не всерьез. Он знал, что вернется.
 Да, он страдал и мучился на кресте, но любые страдания, любые муки можно вы–терпеть, если знаешь, что это просто игра, своего рода испытание силы духа.
 Да и что такое муки? Тысячи и тысячи людей распинали, еще тысячи и тысячи терпели и гораздо более жестокие, изощренные муки. И многие вели себя при этом дос–тойно. Даже перед лицом смерти. Причем настоящей смерти, а не игрушечной, не пона–рошку.
Ну и что? Кто их сейчас помнит? Кто ими восхищается? Где они? Канули во все–поглощающую бездну времени. Без следа.
Иными словами, сами по себе муки и страдания еще ничего не значат и ничего не стоят. Тебе незачем их терпеть. 
 

И Г Р А

«Не судите, да и не судимы будете».
Евангелие от Матфея, 7:1.






               
Сидорова разбудил резкий телефонный звонок.
      – Да? – хриплым со сна голосом сразу же быстро спросил он, стараясь говорить тихо и прикрывая ладонью трубку, чтобы не разбудить спящую рядом жену. Спросонья он ниче–го еще толком не соображал и действовал просто на автомате.
      – Константин Викторович? – вежливо поинтересовался приятный и спокойный жен–ский голос.
      – Да, – несколько удивленно ответил Сидоров, постепенно просыпаясь.
      – Здравствуйте! Я представитель компьютерной фирмы, – женщина на том конце про–вода перешла на английский и произнесла какое–то длинное и сложное название, которое Сидоров не разобрал, да и не пытался. Что–то там «интэнэйшнл». – Извините, пожалуйста, за столь ранний звонок. (Сидоров машинально взглянул на стоявший рядом будильник. Черт! Семь часов еще только!), но мы боялись днем Вас не застать, – снова загово–рила она по–русски. –  Поздравляю Вас! Вы стали победителем нашей ежегодной лотереи и выиграли главный приз...
      – Вы знаете, я не участвовал ни в какой лотерее, –  сразу же бесцеремонно прервал свою собеседницу Сидоров. –  Не надо мне никаких призов! Пожалуйста, больше сюда не звоните!
       Он в ярости швырнул трубку и некоторое время лежал, медленно остывая.               
       Приз! Знаем мы эти призы! «Наша чудо–сковородка с фантастической скидкой! Толь–ко для вас!» И с этим своим бредом они меня в субботу, в 7 утра специально разбудили! Сволочи! Убивать за это надо! Этой самой сковородкой!
       Телефон зазвонил снова. Твою мать! Сидоров несколько мгновений злобно на него смотрел, потом снова схватил трубку.
       («Что там, милый?» – сонно проговорила за спиной Настенька и слабо зашевелилась.)
      – Да!
      – Константин Викторович, не бросайте, пожалуйста, трубку. 
      – Послу... –  раскрыл рот Сидоров.
      – Это не чудо–сковородка. (Сидоров так и остался лежать с раскрытым ртом.) –  Это настоящий приз. Причем очень дорогой. Около пятидесяти… (представительница фирмы была все так же невозмутимо–спокойна) …тысяч долларов.  (Сидоров с изумлением по–смотрел на трубку, захлопнул рот и судорожно сглотнул.) Просто скажите, куда Вам его подвезти и когда именно. Назовите любое удобное для Вас место и время.
      – А что это такое? – Сидоров все еще ничему не верил, но искушение было слишком велико. И откуда это она, интересно, про сковородку узнала? Случайно так в точку попа–ла? Или я сам спросонья, может, что–то вслух сказал? Гм!.. Не помню уже... Ну, ладно.
      – Новейший игровой компьютер. Продукция нашей фирмы. Экспериментальная раз–работка. Моделирование виртуальной реальности…
      (Сидоров со все возрастающим изумлением слушал эту неторопливо льющуюся, уве–ренную плавную речь. –  Н–да... Что–то слишком уж сложно для обычного кидалова. А что, если?.. Да нет! Не может быть! 50 тыс. баксов мне сейчас подарят! Ага! Как же! Дер–жи карман шире! Это только в сказках бывает. Или в фильмах.
      Но какая–то слабенькая, робкая надежда уже зашевелилась против  воли в его душе.
      А вдруг?! Выигрывают же люди?)
      …Впрочем, мастер Вам все подробно объяснит, –  продолжала между тем все так же бесстрастно и спокойно вещать его невидимая собеседница. – Итак, куда же он должен подъехать и когда именно?
      – А можно, я  лучше сам к  вам подъеду? – предпринял  последнюю  попытку  Сидо–ров.  А вдруг все–таки жулики? Впустишь тут неизвестно кого... хотя, с другой стороны, они же вроде конкретно домой не просятся. Просто: назовите любое место. Вот черт! Ни–чего не понимаю! «Куда привезти Вам 50 тыс. долларов и когда именно? Как Вам удоб–нее?» Чушь собачья!
      – Нет, Константин Викторович, –  равнодушно ответили между тем ему на том конце провода. –  Аппаратура сложная. Мастер должен на месте ее настраивать. Так куда все–таки подъехать?
      – Хорошо, – сдался Сидоров. – Давайте, скажем... Э–э... Ну, скажем, сегодня в два часа. Улица... – Сидоров продиктовал свой домашний адрес.
      – Прекрасно. Итак, улица... – женщина отчетливо повторила только что продиктованный ей адрес. –  Мастер приедет к Вам сегодня, ровно в 14.00. Ждите. До свидания.
      – До свидания, –  автоматически ответил Сидоров и услышал короткие гудки.
      Он аккуратно положил трубку и откинулся на подушку, испытывая ощущения челове–ка, которому только что сообщили, что он вдруг сказочно разбогател.                50 тыс. долларов были для Сидорова суммой, совершенно немыслимой.
      Если бы это оказалось правдой… И нам действительно этот навороченный компьютер подарят…
      При одной только этой мысли у него даже дыхание захватило. Естественно, оставлять его себе он вовсе не собирался. Поиграться недельку  –  и продать! (А можно и вообще сразу!) Даже если и не за 50, а скажем, всего только за 40 тысяч...
      Если он полтинник стоит, за сороковку–то уж, наверное, по–любому уйдет. 40 тысяч долларов! С ума сойти! Вот дьявол!
      Сидоров даже закряхтел и заворочался на кровати от охватившего его возбуждения. Неужели правда? И чего это я им на два часа сказал? Вот дурак! Надо было немедленно назначать, прямо сейчас! Вот сию же самую секунду! Привозите!!
      Сидоров чуть не застонал от нетерпения и раздражения на самого себя, беспомощно посмотрел по сторонам и потом перевел взгляд на лежащую рядом жену. Ему нужно было срочно выговориться, с кем–то поделиться переполнявшими его чувствами.
      – Настенька, –  он легонько потряс ее за плечо. –  Просыпайся...
      – А?.. –  сонным голосом пробормотала жена. – Что такое?
      – Просыпайся–просыпайся! Тут такие новости! – торопливо зачастил Сидоров.
      – Какие новости?.. –  все так же сонно и без всякого выражения переспросила Настенька, прямо на глазах снова засыпая.
      – Не спи! –  Сидоров потряс жену за плечо чуть сильнее.
      Та вздрогнула, открыла глаза и, увидев склонившегося над ней мужа, легко улыбну–лась.
      – Что, милый?
      – Ты представляешь, мне только что позвонили по телефону и сказали, что я выиграл 50 тысяч долларов!
      – 50 тысяч долларов? –  удивленно переспросила Настенька и недоверчиво посмотре–ла на Сидорова. –  Какие еще 50 тысяч долларов? Кто позвонил?
      – Сам не знаю! – возбужденно пожал плечами тот. –  Какая–то компьютерная фирма. По–моему, америкосы. Якобы я выиграл у них в какую–то там лотерею, и теперь мне полагается приз! Какой–то ихний последний компьютер супернавороченный за 50 тыщ баксов! Представляешь?!
      – И что?
      – Что–что!.. Ничего. Сегодня в 2 часа привезут. Мастер приедет настраивать.
      – Сегодня в 2 часа? Куда привезут? Сюда?
      – Ну да! Прямо сюда. Я сам адрес им по телефону продиктовал и время назначил. На–до было раньше, конечно! Сам не знаю, чего это я так лоханулся? Прямо сейчас надо бы–ло! Немедленно!
      – А перезвонить им нельзя? У нас же определитель стоит?
        Настенька, как и все женщины, в некоторых ситуациях вела себя удивительно прак–тично. Сидоров сам как–то даже и не подумал о такой простейшей и совершенно очевид–ной возможности.
      – Умничка! –  восхищенно поцеловал он жену, вскочил с кровати и бросился к теле–фону. – Тьфу ты! – разочарованно протянул он мгновением позже. – Номер не высветился...
      – Ну, не расстраивайся так, котик. Ничего страшного. Подождем, –  Настенька, ласково улыбаясь, смотрела на него снизу вверх. –  Иди лучше ко мне. А то я уже замерзла... –  мягко и чуть–чуть игриво добавила она.
       Сидоров, тоже невольно улыбаясь, стоял у кровати, смотрел на жену и чувствовал, как его переполняет нежность. Захлестывает! Как сердце буквально рвется на части от любви, и к горлу подкатывает ком.
        Он был безумно влюблен в свою жену, влюблен, как мальчишка. Любил ее, боготво–рил... Нет, все не то! Он чувствовал, что нет в языке человеческом таких слов, чтобы пе–редать хоть как–то его чувства. Как нет слов, чтобы описать ветер, огонь, воду... Ему каза–лось, что от его жены, от его Настеньки исходит какой–то тихий, мягкий внутренний свет, какое–то душевное тепло. И он искренно удивлялся, когда замечал, что другие этого не видят, не чувствуют.
       Ему нравилось в ней все. Каждая ее черточка, каждое движение, каждый жест. Как она говорит, смотрит, смеется. Они женаты были уже почти два года, а его любовь, страсть к ней не только не слабели, а как будто даже напротив, росли, усиливались. Она всегда, с самой первой их встречи казалась ему каким–то совершенно особым, высшим, неземным существом, словно случайно залетевшим сюда из совсем–совсем другого мира – неведомого, загадочного и прекрасного. Абсолютно не похожей на всех остальных, обычных, земных женщин. Словно слепленной из какого–то иного теста.
      Грин... Ассоль... «Алые паруса»... Или даже нет! некоторые его самые первые, ранние, пронзительно–нежные рассказы. Где мужчин и женщин иногда и совсем не называют по именам. Просто Он и Она.
      Гумилев... Звенящие, как хрусталь, как льдинки в бокале, удивительные, невероятные, кристально–прозрачные строки:

                Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд.
                И руки особенно тонки, колени обняв...
                Послушай! Далеко–далеко, на озере Чад
                Изысканный бродит жираф.

      Сидоров порой твердил про себя эти прекрасные, невыразимо–печальные бессмертные стихи, но чувствовал, что даже и их ему недостаточно. Даже и они казались ему недоста–точно глубокими и нежными.
      Его чувства к Настеньке были еще сильнее, еще глубже, еще возвышенней. Он благо–дарил судьбу за то, что ему посчастливилось встретить в жизни такую любовь, и одновре–менно боялся своего счастья.
     Ведь если с Ней, с его Настенькой что–нибудь случится... Он просто не представлял се–бе, что с ним тогда будет. Не мог представить.
     Мир рухнет, и солнце погаснет! Время остановится и прекратит свое течение.
     Да нет! Этого же просто не может быть. Никогда. Бог милостив. Он этого не допустит.
     И он лег рядом со своей женой, обнял ее и начал целовать, ласкать и шептать все то, что всегда, во все времена, шепчут мужчины женщинам, которых любят. И они были близки друг с другом, как только могут быть близки друг с другом люди, как только могут быть близки друг с другом муж и жена. И они кричали от наслаждения, и они были моло–ды, и они были счастливы. И он любил ее, а она любила его. И не было в тот момент на земле людей, счастливей их. И они верили, что так будет всегда. Что так будет вечно. Что счастье их никогда не прервется. Ведь Бог милостив. Он этого не допустит.



                2.


      Ровно в два часа дня, ни минутой не раньше и не позже, в дверь позвонили. Сидоров, который маялся с утра и давно уже, сгорая от нетерпения, ждал этого звонка (а последние минут пятнадцать так просто не отходил от двери!), сразу же открыл.
     (Он вообще весь день не находил себе места, ничем не мог заниматься и лишь бесцель–но слонялся по комнатам из угла в угол. Никогда еще время не тянулось для него так мед–ленно. Казалось, стрелки часов замерли, прилипли к циферблату и почти не движутся. А с часу дня – что они и совсем остановились.
      Настенька же, между тем, напротив, восприняла все, как ни странно, гораздо равно–душней и хладнокровней –  спокойно занималась своими домашними делами и лишь, время от времени, добродушно посмеивалась над мужем, глядя, как он целый день мечет–ся по квартире как угорелый.)
      На пороге стоял корректный, хорошо одетый молодой мужчина лет тридцати пяти с какой–то коробкой в руках.
      – Здравствуйте! Константин Викторович? – вежливо поинтересовался он. – Я из фир–мы... – он произнес по–английски что–то длинное. Судя по всему, то же самое, что Сидо–ров слышал утром от женщины. Запомнившееся ему «интэнэйшнл», по крайней мере, там точно присутствовало.
      – Да–да, пожалуйста. Проходите, – Сидоров посторонился, давая гостю пройти. Муж–чина вошел и остановился, вопросительно глядя на Сидорова.
      – Вот сюда, пожалуйста. Заходите, – заторопился тот, показывая рукой на дверь ком–наты, где стоял его письменный стол, и где он обычно занимался. (Сидоров учился на третьем курсе одного из столичных вузов.) – Да не разувайтесь, – добавил он, видя, что гость в нерешительности медлит и ищет взглядом тапочки. –  Ничего страшного.
      Мужчина вошел в указанную ему комнату, бегло огляделся и, держа перед собой ко–робку, сразу же направился к письменному столу.
      – Сюда, наверное? – полуутвердительно на ходу спросил он, кивая на стол и мельком бросив взгляд на Сидорова.
      – Да, ставьте на стол, –  сразу же с готовностью, каким–то слегка заискивающим голо–сом подтвердил Сидоров, глядя во все глаза на коробку и чувствуя себя ребенком, к кото–рому пришел Дед Мороз с подарками.
       Мужчина молча поставил коробку на стол и начал аккуратно и профессионально, быстрыми и точными движениями ее распаковывать.
      – Здравствуйте! –  Сидоров и не заметил, как Настенька вошла в комнату.
      – Здравствуйте, – мужчина на секунду приостановился и поднял на нее глаза. Настенька подошла и встала рядом с мужем. Мужчина некоторое время молча на них смотрел, потом опустил глаза и снова занялся своей коробкой.
       Еще несколько движений – и он бережно достал оттуда какую–то непонятную черную полусферу. Сидоров, замирая от любопытства, подошел поближе и увидел, что это нечто вроде мотоциклетного шлема, только на вид менее массивное и гораздо более изящное.
      – Где у вас тут розетка? А–а!.. вон, вижу, –  мужчина размотал шнур, сунул его в ро–зетку и пощелкал на шлеме какими–то кнопками. –  Теперь его надо настроить. Садитесь, пожалуйста, в кресло и наденьте его. Вот так, – он показал Сидорову, как одевать шлем. –  Да, вот так. Все нормально? Удобно? (Шлем сидел на Сидорове, как влитой. Он абсолютно не чувствовался и практически ничего не весил. Как будто его вообще на голове не было). Хорошо, можете снимать. Теперь Вы, пожалуйста, –  мужчина приглашающе посмотрел на Настеньку. Та, неуверенно улыбаясь, в нерешительности взглянула на Сидорова, который в ответ лишь пожал плечами и ободряюще кивнул, и так же нерешительно села в кресло. Мужчина протянул ей шлем, и Настенька медленно и аккуратно, чтобы не помять прическу, его одела.
      – Всё, можете снимать.
      – Всё? Что, уже?
      – Да–да, снимайте.
       Настенька все таки же тщательно и неторопливо сняла шлем и протянула его стояще–му перед ней представителю фирмы. Тот взял его у нее из рук, что–то на нем нажал и по–ложил на стол.
      – Ну вот, подготовка закончена. Сейчас система загружается. Реально это займет часа три–четыре. Когда все закончится, погаснет вот эта красная лампочка... Да–да, вот эта. Ви–дите, сейчас она горит. Как только погаснет – можете работать.
      Так, что еще... Работает  либо от сети, либо от аккумулятора. Аккумулятора хватает на сутки. Потом надо подзаряжать. Вообще–то лучше пусть он у вас все время будет в сеть включен, когда вы им не пользуетесь. Чтобы аккумулятор не разряжался. Кнопок никаких нажимать не надо. Кончили работать, сняли, положили на стол – и все.
      Система постоянно самонастраивается и модифицируется с учетом поступающей внешней информации. (Сидоров с каким–то прямо–таки благоговейным трепетом взирал на лежащее перед ним на столе чудо современной компьютерной техники. Это надо же: «самонастраивается», «модифицируется»... Ну, и ну! Ладно, посмотрим).
      Я настроил систему на вас обоих. Теперь только Вы и Ваша жена сможете ею пользо–ваться.
     («Черт! – мелькнуло в голове у Сидорова. – Значит, что же, продать не удастся? Ну, да там видно будет. Разберемся!»)
      – А как ею пользоваться? Там хоть инструкция какая–нибудь есть? – несколько раз–очарованно поинтересовался Сидоров. (Возиться теперь придется еще с этой перена–стройкой... Лишние хлопоты, лишние расходы. На нас он, видите ли, настроил, мудак! Кто его просил?)
      – Управлять очень просто, и никаких инструкций вам не потребуется. Просто наденьте шлем – и всё. Если что–то будет неясно, спросите прямо у компьютера, и он вам все подробно объяснит. Ну, в общем, научитесь. Никаких проблем у вас, я уверен, не возникнет. В крайнем случае – звоните! – мужчина протянул Сидорову визитку, быстро упаковал пустую коробку, похлопал по ней руками и оглянулся, ища, куда бы ее поставить. – Главное, ничего не трогайте и не пытайтесь вскрывать панель. (Как же! Размечтался!) – Иначе все сотрете. (Ладно, «сотрёте»!... Авось, не сотрём. Наши умельцы все в лучшем виде сде–лают. Бабок только жалко.)  Это новая модель, ноу–хау. Пользоваться можно, но внутрь лазить нельзя. Ну,  сами понимаете, – мужчина, так и не найдя подходящего места, оста–вил коробку прямо на столе, рядом со шлемом.
      – Так система моя? Фирма мне ее дарит или просто дает на время пользоваться? – на всякий случай благоразумно уточнил Сидоров.
      – Ваша, ваша! Она Ваша,– мужчина взглянул Сидорову прямо в глаза и почему–то усмехнулся. – Фирма Вам ее дарит. Навсегда. Вы ее выиграли. Пользуйтесь на здоровье! Надеюсь, Вам понравится, – он снова взглянул в глаза  Сидорову и  опять  чему–то усмехнулся.
      – Да что это хоть такое–то!? – взорвался наконец Сидоров. (Что это, действительно, за дела!? «Сами разберетесь!.. », «Компьютер все объяснит!...». А ты–то тут тогда зачем?! Специалист хренов!) – Я думал, Вы мне все расскажете...
      – Игра!  Разве Вам утром не сказали? Игра. Это всего лишь игра.



                3.


      Через три с половиной часа, когда проклятая красная лампочка наконец–то погасла (Сидоров успел ее за это время просто возненавидеть!  Ну сколько можно  «загружаться»?  Что это за система такая? Противоракетной обороны, что ли? И где она, кстати сказать, умещается? Вместе с аккумулятором? Шлем–то совсем тонюсенький, почти невесомый), Сидоров осторожно взял со стола шлем и в нерешительности повертел его в руках.
     (Настеньке к этому моменту давно уже надоело ждать, и она беспечно упорхнула куда–то «по своим делам» – то ли к парикмахеру, то ли к косметологу.)
      Ну, что? Одеваем?.. Или, может, лучше на кровать в нем лечь?.. Да нет, сначала так попробую. В кресле. Ну? С богом, что ли? Одеваем!
     И Сидоров, с радостным нетерпением и предвкушением неведомых чудес, слегка дрожащими руками аккуратно водрузил шлем себе на голову.
     И тотчас же, в то же самое мгновенье, в кресле напротив внезапно опять возник его да–вешний посетитель. Тот самый мужчина, представитель фирмы, который приходил утром и принес шлем. Он был одет в тот же самый костюм, сидел, вальяжно раскинувшись и за–кинув ногу за ногу, и, глядя в потолок, неторопливо курил какую–то немыслимой красоты сигару. В воздухе отчетливо запахло дорогим табачным дымом.
      Сидоров, вытаращив глаза, некоторое время в полном ошеломлении молча смотрел на него.
      – Ну–ну–ну, дорогой Константин Викторович! – все так же не глядя на Сидорова, снисходительно усмехнулся наконец его нежданный гость. – Что это Вы, право? Не надо уж так болезненно реагировать. Вы всего–навсего находитесь сейчас в игровом простран–стве. В виртуальной реальности. Только и всего.
      Снимете шлем – и я исчезну. Снимите! – вдруг резко приказал он.
      Сидоров, ни секунды не раздумывая, сразу же послушно снял шлем. Мужчина мгно–венно исчез. В комнате никого не было. Никакого запаха тоже больше не чувствовалось. Сидоров сидел один за столом в пустой комнате, держал в руках шлем и тупо смотрел на стоящее напротив пустое кресло. Потом бережно положил шлем на стол, в полной про–страции встал, подошел к креслу и, сам не зная зачем, машинально погладил рукой обив–ку.
      После чего опять вернулся на свое место и, даже не понимая толком, что делает, вновь одел шлем.
      Мужчина так же мгновенно появился снова. На том же самом месте и в той же самой позе. Казалось, он никуда и не исчезал. Табачный дым снова пополз по комнате.
      – Ну что, убедились? Ладно, давайте к делу, – мужчина поискал глазами, куда стрях–нуть пепел, и, не найдя ничего подходящего, стряхнул его в конце концов прямо на ковер.
      Сидоров с некоторым недоверием следил за всеми этими его манипуляциями.
      «Это еще что за хамство? – невольно пришло ему в голову. – Только, блин, ковер пропылесосили!..»
      Мужчина поймал его взгляд и опять усмехнулся.
      – Да не беспокойтесь Вы за свой ковер! Это же все нереальное. Виртуальный мир, виртуальный ковер... Вообще не отвлекайтесь на пустяки! Давайте–ка я Вам лучше объяс–ню суть игры.
      – Подождите–подождите! – собрался  наконец  с мыслями Сидоров. – А Вы–то кто такой? И как Вы здесь вообще оказались?
      – Я? Я всего лишь компьютер. Могли бы, Константин Викторович, и сами догадаться, – мужчина насмешливо смотрел на Сидорова, по губам его блуждала легкая ироническая улыбка. – Внешний вид и чисто личностные черты – просто прихоть нашего программиста. Впрочем, если хотите, я могу их изменить. Может, так?
      Сидоров моргнул. В кресле напротив сидела ослепительная молодая красавица, будто только что сошедшая прямо с обложки модного журнала, с роскошными длинными пе–пельными волосами, которыми она небрежно играла одной рукой, лукаво поглядывая на Сидорова из–под полуопущенных кукольных ресниц.
      – Или так? – серебряным голоском проворковала она.
      Сидорову захотелось протереть глаза. На месте красавицы оказался теперь совсем мо–лодой, неряшливо одетый парень, на вид даже моложе самого Сидорова.
      – Слышь, братан! – развязно начал он, обращаясь к Сидорову. – Ща я тебе все тут разрулю. Чтоб никаких непоняток у нас не было.
      – Нет–нет! – поспешно произнес Сидоров и облегченно вздохнул, увидев опять привычный ему уже образ с сигарой в руке. – Вы меня вполне устраиваете, – твердо закончил он.
       Ну, положим, на самом–то деле, красавица, может, «устроила» бы Сидорова и гораздо больше, но у него возникло вдруг какое–то странное ощущение, что никакой это не ком–пьютер принимает разные, заложенные в него, обличья, а просто–напросто сидящий перед ним мужчина превращается по своему желанию в кого угодно: в девушку,.. в парня... Что именно он настоящий, а все остальные – нет. Бред, конечно, но Сидоров ничего не мог с собой поделать. Кокетничать же с девушкой, внутри которой сидит мужчина... Точнее, с мужчиной, превратившимся в девушку... Точнее... Тьфу ты, черт! В общем, ну ее на фиг!
      – Как угодно, как угодно! – мужчина выпустил изо рта струйку дыма, задумчиво проследил взглядом, как она поднимается к потолку и только потом посмотрел наконец на Сидорова. –
      Итак, дорогой Константин Викторович, – оценивающе разглядывая Сидорова, неторопливо начал он, – игра называется... «Искушение». Да,..  «Ис–ку–ше–ние», – растягивая гласные в слогах, медленно повторил он, как бы пробуя это слово на вкус и улыбаясь каким–то своим мыслям. – Именно! Именно «Искушение»! – весело продолжил  он. –
      Ну–с, суть ее в следующем... Вам как, кстати, удобнее, чтобы я говорил впредь о компьютере? От первого лица, как о себе, то есть: я, или от третьего: он?
      – Говорите: я, – разрешил Сидоров.
      – Хорошо. Так вот, днем я просканировал Вас и Вашу жену. И теперь знаю о вас обо–их фактически все. Абсолютно! Даже больше, чем вы сами. («Что за ерунда!» – беспомощно подумал Сидоров, но внутри у него все похолодело). Да нет, Константин Викторо–вич, не ерунда! (У Сидорова отвалилась челюсть). Видите, я и сейчас все Ваши мысли спокойно читаю. Последние разработки нашей фирмы... Ну, не важно. Технические дета–ли мы сейчас опустим. Просто примите это пока как факт, вот и все. Если Вам потребуют–ся потом доказательства, я Вам их охотно представлю.
      Итак, суть игры в следующем. Вы должны угадать, как поведет себя Ваша жена в той нестандартной ситуации, которую я сейчас смоделирую.
      (Сидоров хлопал глазами и чувствовал себя полным дураком. Он был по специально–сти гуманитарий и всю эту специальную терминологию на слух воспринимал с трудом. «Смоделирую»! Что это вообще значит? Какую это еще «нестандартную ситуацию»?)
      Короче, давайте–ка лучше сразу перейдем от слов к делу, – сжалился наконец над ним его собеседник, видимо, поняв его состояние. –
      (Сидоров испытал при этом какую–то унизительную неловкость, которую всегда ис–пытываешь, когда разговариваешь с человеком, который заведомо умнее тебя, и знаешь при этом, что и он это прекрасно понимает. А потому и не ждет от тебя никаких возраже–ний. Просто терпеливо втолковывает тебе, как малому, неразумному дитяти, какие–то со–вершенно, по–видимому, очевидные для него вещи, а ты не успеваешь за ним следить, стесняешься в этом признаться, а потому только слушаешь с умным видом, да послушно киваешь.)
      Просто сыграем для начала разочек, и Вы сами сразу же все поймете. Договорились?
      – Хорошо. Давайте попробуем, – нехотя выдавил из себя Сидоров. Его начинало охва–тывать какое–то неясное беспокойство. Что все это значит? Что это за компьютер такой? Нет таких компьютеров!
     Хотя, черт его знает! Может уже и есть... Какие–нибудь там сверхсовременные разра–ботки. Супер–пупер! Искусственный интеллект, мать его за ногу! Чего я об этом вообще знаю? Да ничего! Я же не специалист (Сидоров и в обычной–то технике разбирался до–вольно слабо. А уж чего там о компьютерах–то говорить!)
      «И кстати! Он что же , и эти мои мысли сейчас читает!?» – внезапно пришло ему в голову, и он испытующе посмотрел на сидящее перед ним существо. Мужчина (или кто он там?) равнодушно следил за ним, но у Сидорова появилось крайне неприятное ощущение, что он, Сидоров, насквозь прозрачный. Какая–то, лежащая под микроскопом, то ли амеба, то ли туфелька, которую сейчас вдумчиво и неторопливо со всех сторон изучают и разглядывают на предмет наличия–отсутствия у нее всяких там ресничек и ложноножек, или что там еще у них, амеб, есть?
     Сидоров невольно поежился. То веселое оживление, с которым он несколько минут на–зад одевал шлем, бесследно исчезло. В голове у него все перемешалось. Он уже и сам не знал, чего он хочет. Хочет он играть в такую игру или нет? Может, лучше снять сейчас шлем и немного подумать?
      – Ну, как? Вы готовы? – вежливо поинтересовался у него его визави. – Начинаем?
      – Да, – махнув рукой, обреченно пробормотал Сидоров, опуская глаза и уже чувствуя в душе, что совершает какую–то непоправимую то ли глупость, то ли ошибку, но не имея сил, просто стесняясь отказаться. – Начинайте!



                4.


       Комната исчезла. Сидоров вдруг увидел свою жену, Настеньку, выходящей из подъез–да их дома. Сам он, как будто невидимо, следовал рядом с ней буквально в нескольких шагах.
       Настенька куда–то торопилась. Вот она выбежала на дорогу и стала отчаянно махать рукой, пытаясь поймать машину.
       Сидоров с неприятным удивлением наблюдал за ней. Он неожиданно поймал себя на мысли, что выглядит она со стороны, в сущности, как самая заурядная бабёнка, обычная телка, голосующая на обочине, каких он видит ежедневно пачками, когда едет на работу. Так же точно нелепо мечется и суетится, как потревоженная курица. Разве что не кудахчет и не хлопает крыльями. Да и вообще, для Ассоль или блоковской незнакомки слишком уж активно жестикулирует.
       Сидорову почему–то всегда казалось, что по улицам его бесценная, драгоценная и не–сравненная любимая не ходит, а неслышно скользит, потупив взор, не смотря по сторонам и лишь загадочно улыбаясь каким–то своим, одной только ей ведомым, таинственным и непостижимым мыслям. А по городу передвигается не на общественном транспорте, а как–то так... Сама собой оказывается там, где надо. По мановению волшебной палочки. Порхает, в общем, как фея.
       Глупо, конечно, но он только сейчас это понял. Раньше он как–то над всем этим не за–думывался.
       Внезапно прямо из левого ряда, не обращая внимания ни на какие правила, к его жене резко рванулся шикарный белый лимузин. Кажется, «Мерседес»,.. хотя нет, фары, вроде, другие. Впрочем, Сидоров в этом не очень разбирался.
       Такие авто были из какой–то иной, сказочной жизни. Из другого мира. Мира загоре–лых, холеных, уверенных в себе миллионеров, яхт, трехэтажных вилл, дорогих ресторанов и шиншилловых шуб. Мира, где люди всегда беззаботны, веселы и счастливы, где вообще не существует никаких проблем.
       Чудо–автомобиль с визгом затормозил возле Настеньки. Дверца его приоткрылась, Сидоров заглянул внутрь и лишился дара речи.
       На него (точнее, на его жену) смотрел, улыбаясь, самый настоящий сказочный принц. Юный, беспечный, свободный, прекрасный и безумно богатый. Это чувствовалось сразу. В общем, идеал. Живая мечта. Если бы Сидоров был женщиной, он бы сам в него немед–ленно влюбился и кинулся на шею. Он даже и не подозревал до сих пор, что такие люди вообще существуют. Это было просто несправедливо.
       Сидоров, похолодев, смотрел, как его жена садится в машину, как она оживленно бол–тает и строит глазки этому,.. этому... Сидоров, задыхаясь от зависти и ревности, хотел найти в своем неожиданном, как снег на голову ему свалившемся сопернике хоть какой–нибудь изъян – и не мог.
       Незнакомец был безупречен. Великолепен! Сдержан, учтив, изящен, утонченно–вежлив и к тому же еще, как оказалось, находчив и остроумен. По крайней мере, сам Си–доров поддерживать с дамой такую легкую, тонкую и пряную беседу ни о чем («causerie» – всплыло у него в памяти прочитанное где–то подходящее французское словечко) нико–гда бы не сумел.
       «"С дамой"!.. Твою мать!» – выругался про себя Сидоров. Он чувствовал себя каким–то неуклюжим, неотесанным мужланом, вахлаком, простолюдином, со злобным пыхтень–ем наблюдающим со стороны, как блестящий молодой граф или маркиз прямо у него на глазах соблазняет его красавицу–жену. Просто так, от скуки, мимоходом, небрежно шутя, оказывает ей знаки внимания, заранее уверенный в успехе и ничуть не сомневаясь в соб–ственной неотразимости.
       «”Красавицу”!.. Как же! Не такая уж она, оказывается, и красавица», – вдруг злорадно подумал Сидоров, разглядывая сидящую бок о бок сладкую парочку. Действительно, на фоне потрясающего, ошеломляющего, поражающего воображение, блистательного прин–ца (Сидоров против воли называл его теперь про себя именно так) его драгоценная На–стенька сразу же поблекла, полиняла и выглядела просто какой–то невзрачной серой мышкой. На сказочную принцессу, по крайней мере, она, прямо скажем, уж явно не тяну–ла.
       «Какие у нее, однако, вульгарные черты лица. И нос... Никогда раньше не замечал,» – снова подумал Сидоров.
       Он чувствовал, что все эти мысли доставляют ему какое–то извращенное, злое удо–вольствие.
       «То–то же! Тоже мне, прынцесса!.. Ага! Как же! Со свиным рылом да в калашный ряд! Прынца ей, видите ли, захотелось!.. Пустите нашу Дуньку в Европу! Сучка! Стоило тебя, значит, поманить... Обычная шлюшка. Как и все они. Правильно говорят: все бабы шлю–хи. Дуры и шлюхи. Дура тупая! Курица безмозглая! Нужна ты ему! Ты на себя посмотри!» – в бессильной ярости бормотал про себя Сидоров, наблюдая, как его дорогая Настенька договаривается вечером пойти в ресторан, как потом с невинным видом врет ему (компь–ютерному) про какую–то там работающую допоздна парикмахершу–маникюршу (а он, ту–пица, болван и идиот, всю эту глупейшую бабскую галиматью и ахинею – ну какие, ска–жите на милость, по ночам парикмахеры!? – со счастливым видом, развесив свои ослиные уши, хавает да еще и радостно поддакивает при этом: ну, конечно, милая  Настенька! – дебил!!!), как…
       В общем, через неделю все было кончено. Еще несколько встреч, прогулок, рестора–нов («день рождения подруги», «мама заехать вечером просила» и прочее в том же духе) – и вот уже его ненаглядная, очаровательная женушка с бокалом шампанского в руке («Ассоль», ****ь!.. Тварь! Сука!), обнимаясь и целуясь на ходу со своим новым прияте–лем, поднимается к нему в его роскошную спальню.   Дверь спальни целомудренно захло–пывается у Сидорова перед носом. «Конец игры».



                5.


      Сидоров вновь обнаружил себя сидящим в кресле за столом. В соседнем кресле все так же, небрежно закинув ногу за ногу, сидел, развалясь, этот чертов человек–компьютер и невозмутимо следил за ним. Сам же Сидоров сидел сгорбившись, отрешенно глядя перед собой и чувствовал себя совершенно уничтоженным, раздавленным и потерянным.
      Жизнь потеряла всякий смысл. Все, чему он верил... Жена, любовь, семья... Все вдруг рухнуло. Ему казалось, что он наяву слышит, как тихонько шуршат и позвякивают, стал–киваясь друг с другом, осколки его разбитой вдребезги жизни... Все тише и тише... Но вот, наконец, все и совсем стихло.
      – К сожалению, Константин Викторович, Вы проиграли, – нарушил воцарившуюся в комнате тишину уже хорошо знакомый Сидорову спокойный голос. – Я внимательно сле–дил за Вами. Вы смогли предугадать поведение своей жены лишь со степенью достовер–ности около 20% (Сидоров слушал, как замороженный. Голос собеседника долетал до не–го откуда–то издалека, как сквозь вату). Впрочем, – мужчина–компьютер сделал паузу и неторопливо выпустил несколько безукоризненных колечек ароматного сигарного дыма, – могу Вас поздравить. (Сидоров поднял голову.)
      У Вас замечательная жена. Удивительная женщина! Продержаться целую неделю! Не–вероятно!
      (Сидоров с каким–то болезненным недоумением смотрел на сидящего перед ним... че–ловека?.. компьютер?.. персонаж игры?.. ну, в общем, существо. Он что, шутит?)
      Да нет–нет, Константин Викторович, я не шучу! Что Вы! – успокоительно заметил тот. («А, ну да... Конечно... он же мои мысли читает», – вяло сообразил Сидоров. Впрочем, ему было уже все равно. Не до этого. Ну, читает и читает. Даже удобней.)
      – Действительно фантастика, – мужчина покачал головой. – Первый раз с таким стал–киваюсь. Даже не думал, по правде сказать, что такое вообще возможно!
      – А обычно сколько? – заторможенно  поинтересовался Сидоров. – Обычно сколько... держатся?
      Ему было все–таки интересно. («Держатся»! – слово–то какое дурацкое! Прямо, ****ь, Брестская крепость в осаде. «Сколько мы еще продержимся?» Вот ****ство!)
      – Обычно несколько часов. Ну, день–два, максимум. Хотя два – это уже очень много. Но неделя! – мужчина опять недоверчиво покачал головой. – Чудеса! Вы, Константин Викторович, должны свою жену на руках носить. Это совершенно исключительная женщина. Одна на миллион.
      («Врать–то мне эта совершенно исключительная женщина в тот же день начала! –  с внезапно проснувшейся злобой вдруг подумал Сидоров. – А через неделю уже дала. Пер–вому же встречному на дорогой тачке, который ее пальцем поманил. Сссука! Чем она там с ним сейчас занимается, интересно? В его суперспальне? Сосет уже, наверное? Его су–перчлен?»)
      Да ничем Ваша жена сейчас ни в какой суперспальне ни с кем не занимается! – уко–ризненно проговорил мужчина. – Это же всего лишь игра. Иг–ра. Виртуальная реаль–ность. Ничего этого в действительности не было!
      – А если бы было? – упрямо переспросил Сидоров. – Если бы ей действительно встретился такой вот... на белом «Мерседесе?»
      Мужчина молча пожал плечами.
      – Понятно. Значит, неделя, говорите? На неделю бы ее хватило? Ее вечной любви?                (Тварь!! Тварь, тварь, тварь!) А что это, кстати, за красавчик? Почему он именно такой? Именно так выглядит? И именно на такой долбаной тачке? Стандартная мечта всего этого распроклятого гнусного бабья?
      – Нет. Это персонифицированный образ идеального мужчины именно Вашей жены.
      (Сидоров испытал еще один сильнейший удар. Так вот, значит, о ком она мечтает?.. А за меня тогда чего ж вышла? Вот и ждала бы его. Принца своего на белом Мерине. А то: люблю!.. ах!.. милый–дорогой!.. Замуж просто срочно выскочить надо было! Замуж! Вот и все. Возраст–с.)
      – Ну что Вы, как ребенок! – снова вмешался в его невеселые размышления компью–тер. – Таких людей в жизни не бывает. Да и ситуаций тоже. Это же просто чисто игровая, специально под Вашу жену подстроенная и смоделированная потом, идеальная ситуация. Только и всего. В реальной жизни она никогда не возникнет. Вам абсолютно не о чем бес–покоиться.
     («Н–да... – подумал Сидоров. – Так–то оно так... Ваша жена, конечно, шлюха, но не огорчайтесь. Соседским алкашам она не по карману. А даром она никому не даст. Так что Вам абсолютно не о чем беспокоиться!»)
       Сидоров подсознательно ожидал услышать новые утешения и возражения на эти свои мысли, но компьютер молчал. Сидоров вопросительно поднял глаза. Сидящий перед ним мужчина насмешливо смотрел на него, сардонически ухмыляясь.
      – Кто Вы? – внезапно охрипшим голосом глухо спросил Сидоров и облизнул пересо–хшие губы. – Никакой Вы не компьютер!
      Мужчина, ничего не отвечая, встал, подошел к окну, заложил руки за спину и стал молча смотреть на улицу.
      – Если хотите еще что–то спросить, Константин Викторович, – спрашивайте, – наконец проговорил он. – Я Вас слушаю.
      – Кхе,.. кхе… – неуверенно откашлялся Сидоров.
       Он почему–то вдруг почувствовал себя смущенным и не знал, о чем, собственно, го–ворить и как вообще теперь вести себя дальше. А как прикажете вести себя с ... человеком, ну, пусть даже не с человеком – с компьютером, не важно! словом, с существом, которое видит вас насквозь, всего, вплоть до самых ваших тайных, интимных, сокровенных и, как вы до сих пор считали, только лично вам принадлежащих мыслей, мыслишек, желаний и желаньишек. Да с ним, с этим существом, не разговаривать надо, а бежать от него, куда глаза глядят!
      Что же касается вопросов, то он уже на сегодня наспрашивался. Хватит! Того и гляди, еще что–нибудь новенькое узнаешь. Про себя или про свою дражайшую половину. Про супруженицу свою ненаглядную, черти бы ее побрали! Про любовь–морковь и про весь этот преподлый бабский род!
      – Так, значит, говорите, только с идеальным партнером?.. – через паузу все же про–мямлил он, ища для себя пути отступления и пытаясь хоть как–то оправдать Настеньку. В конце концов он что–то действительно раньше не замечал, чтобы сказочные принцы на белых «Мерседесах» по их захолустью толпами раскатывали...
      – Отнюдь! – мужчина оторвался от созерцания улицы и вполоборота сбоку посмотрел на Сидорова. – Разве я это говорил? Ничего подобного.
      – Что значит «ничего подобного»?! – Сидоров почувствовал, что стены комнаты внезапно закачались, а пол уплывает у него из–под ног. – Как это «ничего подобного»? Не хотите ли Вы сказать?.. Не хотите  же  Вы сказать?.. Она что, и с неидеальным могла бы? – совсем тихо, еле слышно прошептал он, уже заранее зная ответ. – И с обычным мужиком?..
      – Разумеется. Вопрос времени и затраченных усилий, – мужчина еле заметно пожал плечом. – Ну, не через неделю, естественно. Неделя у Вашей жены – минимальный срок. Поверьте, это очень хороший результат. Очень! – с нажимом повторил он, внимательно глядя на Сидорова. – Большего от женщины требовать вообще невозможно. Вы уж поверьте мне на слово.
      – Да... Да... – пробормотал Сидоров. – Хорошо... Знаете, я устал, что–то... Я, пожалуй, закончу пока на этом... Сниму шлем...
      – Да, конечно, – вежливо откликнулся мужчина?.. компьютер?.. – До свидания, Константин Викторович.
      – До свидания, – машинально повторил вслед за ним Сидоров и снял шлем.



                6.


       Его собеседник исчез. Больше в комнате ничего не изменилось. Сидорову почудилось в этом нечто символическое. Как будто это было наглядным подтверждением того, что грань между реальным миром и тем виртуальным, где он только что побывал, крайне зыб–ка. А зачастую и вообще неразличима. Существует только в сознании.
       Ведь стоит лишь представить себе, что к нему только что приходил реальный человек и показывал ему реальные видеоматериалы про похождения его любимой женщины...
       От этой мысли Сидорову захотелось завыть.
       Так было это все–таки  или не было? С одной стороны, он ясно понимал, что нет! ко–нечно, не было. Но с другой, так же ясно понимал теперь, что не было только потому, что случая до сих пор его милой Настеньке подходящего не представилось. Не подвернулось. Никто ею пока всерьез не занимался. Руки просто до сих пор до нее ни у кого не доходи–ли. Других же баб кругом полно. Ничем не хуже. Так что в очередь, дорогие дамы, в оче–редь! Не толпитесь! Обслужат всех. В свое время. Как там говорил этот проклятый ком–пьютер? «Вопрос времени и затраченных усилий», «неделя – прекрасный результат!»?
       Дьявол!! Сидоров изо всех сил стукнул кулаком по столу. Шлем с глухим стуком подпрыгнул и чуть не упал. Сидоров смотрел на него, как на гремучую змею.
       Подумать только! Еще вчера!.. да что вчера! еще сегодня утром он был счастливым человеком, счастливейшим из смертных! любил, обожал, боготворил свою жену, сдувал с нее пылинки и считал каким–то высшим существом из другого мира! Стихи ей читал. Гу–милева, ****ь!
               
                Ты плачешь?
                Послушай, далеко–далеко, на озере Чад
                Изысканный бродит жираф.

       Да по хую ей жирафы! Ты ей лучше скажи, где ее хахаль дорогой бродит. На белом Мерсе рассекает. Тогда она сразу успокоится, плакать перестанет и сосать к нему побе–жит. Ну, не сразу, конечно. Через неделю. Прекрасный результат! Твою мать!!!...
       Сидоров почувствовал, что лицо у него все мокрое от слез. Он посидел еще немного и пошел в ванную умываться. Умывшись, Сидоров не стал возвращаться в комнату, а зашел на кухню и включил чайник, а сам подошел к окну и стал смотреть на улицу. («Как компьютер этот, – невольно подумалось ему. – Руки только за спину заложить осталось...»)
       Возвращаться в комнату он просто боялся. Шлем притягивал его к себе, как магнит. Ему все время хотелось опять его одеть. Опять пообщаться с этим чудовищным компью–тером... Поговорить с ним о своей жене, о всей этой ситуации... Пусть он его опять по–утешает.
       Что все это, мол, не по–настоящему. Это же всего лишь игра! Мираж! Виртуальная реальность. Что это Вы, Константин Викторович, так  разволновались? Да и вообще, неделя – это прекрасный срок.
       Сидоров почувствовал, что слезы снова наворачиваются ему на глаза. Эх, Настенька, Настенька!.. Ну, почему?! Почему? Как ты могла? Я же тебя так любил! А ты....
       А кстати, существует ли вообще в мире любовь? Настоящая любовь! Вечная. Которая «сильна как смерть». Или все это просто красивые сказки? Надо будет спросить. У этого монстра. Он же все знает. Знает наверняка и это. Все мне объяснит и по полочкам разло–жит. Обязательно спрошу. Только не сейчас. Сейчас мне надо самому подумать. С мысля–ми собраться и подумать. Пока время есть. Пока Настенька не пришла.
       Как мне вообще теперь себя с ней вести и как общаться? По–прежнему я уже не смогу, а как? Люблю ли я ее?.. Сам не знаю... Так, как раньше... Нет, не люблю. В прошлом все это, и больше уж этого не вернуть. Никогда. Между нами теперь всегда этот проклятый шлем будет и хлыщ этот... Черти бы его побрали!! Ну чем, чем он лучше меня?!
(«Да всем! – тут же насмешливо  ответил он сам себе. – Сам же знаешь.»)
       Черт! Черт–черт–черт! Сидоров не выдержал, плюнул на чайник (пес с ним, с этим ча–ем!) и, проклиная самого себя, понуро поплелся назад в комнату. Сел в кресло и больным, расслабленным движением натянул, или скорее даже нахлобучил на себя шлем.
       Его новый знакомый все так же неподвижно стоял у окна, с заложенными за спиной руками, в той же самой позе, в какой Сидоров его оставил, расставаясь. Казалось, он так и простоял здесь все это время, не шевелясь и никуда не отлучаясь, покуда Сидоров тусо–вался в ванной и на кухне. На новое появление Сидорова он никак не отреагировал. Как будто даже и не заметил.
       – Я вот что хотел сп–просить... – запинаясь от волнения, с ненависью глядя на непод–вижно застывший в проеме окна темный силуэт, начал Сидоров, еще сам не зная толком, о чем он, собственно, собирается «спрашивать»? О вечной любви? Есть ли на свете настоя–щая любовь? Все ли кругом рогатые или это только ему так повезло? Как будто ему от этого легче станет! А что? может, и станет... Хотя нет, не станет... Ничего ему теперь уже не поможет. Бесполезно. Будь ты проклят!!! Со своей сатанинской игрой.
       – Вы совсем не о том сейчас думаете, Константин Викторович, – все так же не пово–рачиваясь, вдруг неожиданно перебил его собеседник.
       – Что?! – растерялся Сидоров. – Простите?..
       – Я говорю:  Вы не о том сейчас думаете, – мужчина расцепил руки и повернулся ли–цом к Сидорову.
       – Почему?.. – заранее обмирая от какого–то страшного предчувствия, неслышно, од–ними губами, переспросил тот. (Господи! Что? Что еще может случиться?)
       – Потому что ровно через ... – мужчина взглянул на часы, – 3 минуты 8 секунд Ваша жена вернется домой, и ей вдруг ужасно захочется надеть шлем. Такой вот у нее будет не–ожиданный каприз. Вы ведь ей разрешите? Попробовать? – мужчина сделал паузу, иро–нически взглянул на Сидорова и, не дождавшись ответа, продолжил. – Впрочем, помешать Вы ей все равно не сможете. Лучше даже и не пытайтесь. Женщина,.. что подела–ешь... Если уж что–нибудь решила...
       Итак, Ваша жена продержалась неделю. Целую неделю! А вот сколько, интересно, продержитесь Вы, уважаемый  Константин Викторович? А? Как Вы сами–то думаете? – мужчина сделал еще одну паузу и снова вопросительно посмотрел на Сидорова. Тот си–дел, хватая ртом воздух, как вытащенная на берег рыба, не способный вымолвить ни сло–ва. –
       Поразмышляйте, поразмышляйте–ка пока  над этим, уважаемый Константин Викторо–вич!.. Только не слишком долго. Не дольше... – мужчина кинул еще один небрежный взгляд на часы, – сорока семи секунд. А потом, после игры, если захотите, мы с Вами порассуждаем и о вечной любви. Вы же именно об этом хотели меня сейчас спросить, не так ли? Ах, любовь, любовь!.. – мужчина театрально вздохнул. Сидоров по–прежнему сидел как мертвый. –
       Ну что ж, прощайте. И знаете, – мужчина вдруг неожиданно подмигнул Сидорову и заговорщически понизил голос, – скажу Вам по секрету. Мне почему–то кажется, что Ва–ша жена тоже проиграет. Как и Вы. Только с гораздо более, так сказать, разгромным сче–том. Неделю Вам не продержаться. Нет! Час от силы. Да и то вряд ли. Несколько минут! Ну да, сейчас увидим. Прощайте.
             
               
        В тот же вечер Настенька собрала свои вещи и уехала к родителям, а еще через неде–лю подала на развод.
       Впрочем, Сидорову было к этому моменту уже все равно. Всю неделю подряд от бес–пробудно пил и вряд ли вообще толком понимал, что происходит.
       Разбитый и искореженный шлем валялся в углу. Точнее не шлем, а то, что он него ос–талось. Узнать в этой безобразной, бесформенной мешанине торчащих отовсюду осколков пластмассы, кусков металла и обрывков проводов некогда красивое и изящное изделие было практически невозможно.
 
И спросил у Люцифера Его Сын:
– Зачем Ты мне все это показал?
И ответил Люцифер Своему Сыну:
– Ты живешь среди людей. И цели твои среди людей. Людьми же движут чувства. Узнай цену этим чувствам – и ты узнаешь цену людям. И ты сможешь тогда добиться всего, чего захочешь.
И опять спросил у Люцифера Его Сын:
– Разве нет на свете истинной любви?
И ответил Люцифер Своему Сыну:
– Одной только любовью душу не заполнишь. Там всегда останется место и для ревно–сти, и для страха, и для ненависти. Для всего того, что делает человека человеком.            
   Искры этих чувств тоже всегда тлеют в душе и всегда готовы вспыхнуть, достаточ–но только дунуть.
И опять спросил у Люцифера Его Сын:
–  Он учит Любви. А чему учишь Ты?
И ответил Люцифер Своему Сыну:
– Любви нельзя научить. Она либо есть, либо ее нет. А иначе – пусть Он научит Меня.
И опять спросил у Люцифера Его Сын:
– Так чему все–таки учишь Ты?
И ответил Люцифер Своему Сыну:
– Свободе.
И задумался Сын Люцифера и прекратил на время свои расспросы.



ГДЕ МОЖНО ПРИОБРЕСТИ КНИГИ:


Издательство "Весь": http://vesbook.ru/catalog/category/syn_ljucifera/

Магазин "Москва": Зал художественной литературы Секция: 2; Стеллаж: 162; Полка: 6;

Московский Дом Книги (на Новом Арбате) 

Интернет-магазин OZON.ru:  http://www.ozon.ru/context/detail/id/2178846/


Мой сайт: http://sergey–mavrodi.com


Рецензии
На это произведение написано 38 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.