Галчонок и паук

В то время моя пожилая тетка жила отдельно от своих детей и делила свою единственную комнату с квартиранткой. Я нередко их проведывал, иногда засиживался до глубокого вечера за разговорами. Так мы с Галей и познакомились. Возникшая со временем симпатия никак не получала развития, но помог случай...

Я, как обычно, пришел перед вечером, но тетки дома не было. Галя предложила мне пообедать. Я не стал отказываться. Борщ показался мне необыкновенно вкусным. Она сказала, что готовила его сама, и даже рассчитывала на то, что я его попробую. Я не отвечал — почему-то оробел и сидел на кухне в костюме и галстуке, как колхозный жених.
— Может, посмотришь телевизор? — спросила Галя.
— Пожалуй, — я вдруг оправился от обволакивающей робости, природа которой была вызвана внутренней борьбой с преступным желанием...
Расположился на просторной кровати тетки. Галя пошла в ванную комнату, пробыла там четверть часа и вышла вся свежая и мокрая в коротком халатике, надетом на смуглое стройное тело. Тут же села ко мне на кровать и неожиданно поцеловала в щеку. Этим как будто невинным поцелуем она расколдовала меня. Я моментально ее обнял и стал целовать в губы. Девушка почти не отвечала, а я уже скоро перешел на шею, грудь, живот... Упругость ее тела и лукавая сдержанность проявлений страсти быстро заводили меня... Уже через десять минут мы стали единым организмом, и заглушить эмоции стало невозможно. В ту первую нашу близость, в нашем первом любовном танце я стал называть ее «Галчонком», и так называл долгие три года наших нечастых, но очень гармоничных свиданий... Чувственность и нежность, которые она источала, я ощущал кожей и сердцем, но скоро стал и осознавать головой...

Я был не свободен, и брак по многим причинам был важен для меня. А Галчонок стал единственным, но неисчерпаемым источником счастья и страдания. К сожалению, по своей неопытности, я не мог предположить тогда, что именно эти переживания и есть та самая что ни на есть настоящая и бесценная человеческая жизнь...

На последнем нашем свидании я немного выпил и рассказал ей о своих переживаниях. Тем самым, наверное, разрубил последнюю нить ее надежды и терпения, потому что ответ на мою откровенность я получил той же монетой. Задолго до нашей близости, когда я только понравился ей, она решила переспать со мной и долго ждала случая. Отношения без гармонии в постели были для нее немыслимы. Мы долго об этом разговаривали... Ей не было и двадцати пяти лет, но она трезво оценивала себя и людей.
 
 В тот наш последний день она плакала, а я утешал ее.
— Ты же умный, Галчонок, и должен понять меня, ты же добрый, Галчонок, и должен простить меня, ты же мой, Галчонок, и должен всегда быть со мной...
Она резко поднялась с кровати. Вся фигура ее преобразилась, выражение лица неожиданно изменилось, глаза высохли.
— Ты такой эгоистичный паучок, и тебе нравится опутывать женщин любовной паутиной, чтобы держать их при себе, да? И, как паук, ты хочешь периодически переползать по своей липкой паутине от одной склеенной и обескровленной мухи к другой. Ты мечтаешь царить в этом царстве полуживых влюбленных в тебя мух. И хотя я тоже очень люблю тебя, я никогда не стану такой полудохлой мухой...
— Да, — вслух произнес я. Интонация получилась такой, как будто я во всем признавался. — Да, конечно, ты не муха, ты — Галчонок...
— А ты — паук. Тебе больше нечего сказать?!
Я кожей чувствовал ее презрение и не оправдывался. Она отчасти могла знать мою историю, хотя бы потому, что нередко говорила обо мне с теткой...
— Галчонок, родная моя, попробуй понять паука. Я не могу расставаться навсегда с любимыми людьми. Правда, иногда можно попрощаться на время, а не расставаться навсегда...

Почти сразу после этой встречи мы расстались, она съехала с теткиной квартиры, и я долго ничего не знал о ней...

Как-то, лет через пять после описанных событий, я неожиданно встретил Галчонка в магазине. В тот день с утра шел дождь, и безжалостное чугунное небо грозило раздавить мне череп. Она была с мужем, поэтому говорили мы больше глазами... Однако я успел понять, что материально она обеспечена и что недавно родила долгожданного первенца. А еще я успел понять, что вспоминать о прошлом ей тяжело и возвращаться туда, даже в мыслях, она боится...
__________
Картина: американский художник Charles Dwyer.