В Кундузе все спокойно

Лейтенант Алексей Смирнов прибыл в гарнизон Кундуза летом 1988 года. Гарнизон был большой – почти целая дивизия располагалась. Люди жили в фанерных домиках – модулях; кругом были горы, но они не стреляли. До вывода советских войск из Кундуза оставались считанные месяцы, и  душманы берегли силы «на потом».

Ротный был в госпитале – желтуха. Алексей перезнакомился с офицерами, принял взвод. Начал потихоньку выезжать на различные задания – в основном, сопровождение колонн. Однажды ездили к «духам» на переговоры: нужно было вызволить нашего пленного солдатика. Торговался с «духами» офицер ГРУ, сошлись на машине муки.

Смирнов даже разочаровался немного: Афган «заканчивается», а боевого опыта набраться негде. Не то, что на орден, на медаль не наскребешь – тоже обидно. Тем временем дивизия зашевелилась, нужно было выводить мотострелковый полк из Файзабада – насовсем, в Союз. А для этого необходимо было обезопасить дорогу, по которой проедут выводимые войсковые колонны.  Мотострелки двинулись на «блоки» - так называют посты, расставленные вдоль трассы на определенном расстоянии друг от друга. Их задача: не допустить подхода к дороге никого, кроме своих, воспрепятствовать установке мин и фугасов. После того, как выводимые войска пройдут, «блоки» сворачиваются, начиная с крайних, и отходят сами.

Появился ротный, покомандовал с неделю и слег обратно в госпиталь с тифом. Такое бывало: некоторым людям Афган был противопоказан в плане здоровья, они могли по полгода в госпиталях проваляться. Только одно вылечат, другое начинается. Жара… Пыль… Недостаток воды…

Дневальный доложил Алексею, что пришло письмо на имя командира. Командиров, кроме Смирнова, в роте на данный момент никаких не оказалось, и он вскрыл письмо. Писали родители  рядового Павла Лиховца из  Ростова, они жаловались, что Павел им не пишет, они не знают, что с ним, жив ли. Писал отец по-мужски, с достоинством: мол, понимаем, воинский долг, но и вы нас с матерью поймите! Смирнов вспомнил рядового Лиховца сразу: во-первых, Лиховец был из его взвода, во-вторых, он был из тех солдат, с кем служить приятно. Немногословный, добросовестный, исполнительный механик-водитель БМП. Алексею он запомнился еще при приеме техники взвода – Павел Лиховец знал свою машину практически досконально. Смирнову даже показалось, что Лиховцу нравится быть механиком-водителем, и нравится его боевая машина. Рассказывая о своей «ласточке», Павел поглаживал ее рукой, как гладят, может быть, лошадей? Поглаживал и улыбался своей осторожной улыбкой, щурясь на щедрое кундузское солнце…

 Алексей приказал вызвать к нему Лиховца, тот вскоре появился. Павел зашел в ротную канцелярию аккуратно, улыбнулся опять осторожно, дескать – что такое случилось? Лейтенант пригласил его сесть, показал письмо родителей. Павел прочел, нахмурился. Сказал, что не было времени. Вообщем, дело обычное - все мы родителей подзабываем периодически, потом ругаем себя за это. Алексей взял с Павла слово, что тот напишет им сегодня же. И отпустил его в парк обслуживать технику.

Вечером Смирнов решил, что нужно написать родителям Лиховца от своего имени, успокоить и поблагодарить за воспитание достойного защитника Отечества. Так он и сделал: написал, что служат они в  тихом месте, где обстановка спокойная, практически нет боевых действий, и что сын их очень уважаем в солдатском коллективе и командирами тоже, и что через месяц буквально всех их выведут в Союз. Письмо вручил дневальному, утром оно ушло на Родину по инстанциям полевой почты.

Утром следующего дня из штаба полка приказали выделить две машины для поездки в сторону Файзабада. Смирнов приказал двум своим самым надежным экипажам подогнать БМП к штабу. Несколько  офицеров  из штаба 40-й армии и штаба 201-й дивизии с шуточками-прибауточками залезли на «броню» и покатили на Файзабад. 

Проехали Кундуз – небольшой город в речной долине, окруженный массивной «зеленкой», где всегда «шуршат» моджахеды, обстреливают иногда проезжающих. Нормально проехали, а вот и Ханабад: пехота на некоторых «блоках» разнежилась – лежат на «ребристых» чуть не в трусах, пузо почесывают, штабные начальники приводят их в чувство. На других постах - порядок: отрыты окопы, бойцы на местах внимательно следят за окрестностями.  Вышли на связь, доложили, поехали дальше.

Потом в роту позвонили... Потом Алексей пошел в гарнизонный морг, на опознание. Там лежали рядышком два подполковника из оперативной группы штаба армии. Выглядели они довольно аккуратно, только у каждого  отсутствовало по ноге.  Когда фугас взорвался, они сидели  сверху на броне, перед башней.  Рядом лежал  Павел Лиховец из Ростова, механик -водитель. На нем живого места не было: обмундирование изодрано в клочки, тело будто измолочено гигантской молотилкой.  Лицо в основном уцелело, только на подбородке была глубокая продольная впадина. Это был след от удара о край люка, куда его швырнуло взрывом. Наводчика только здесь не было - Сереги Шишакова, он сидел  сверху, но за башней. Как он уцелел – никто не понимал.


Рецензии
Страшная история.
Бедные люди в мясорубке войны

Эми Ариель   17.12.2015 18:05     Заявить о нарушении
История, действительно, крайне неприятная.

Андрей Ворошень   05.01.2016 15:29   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.