Железный Скворец

Гриша Скворцов  метал гранаты приемами,  не описанными в наставлениях и инструкциях. Кстати,  никогда ни один штабной  не сделал ему замечания по этому поводу. Они же за бирки, таблички, конспекты, ну и просто «за бардак»  дерут ротных офицеров. А кто как метает гранаты – им до фени. Так вот о приемах ближнего гранатного боя:  лейтенант Скворцов научился  бросать «эфку» и «эргэдэшку» c таким расчетом, что она взорвется  в воздухе, не долетев до горизонтальной поверхности. На открытом пространстве применял крутую навесную траекторию, ну и чуть придерживал гранату в руке, после того как спусковой рычаг отпущен. Для   такого фирменного «скворцовского»  броска нужно было немалое хладнокровие иметь.  Зато в результате получится так называемый бризантный разрыв, поражающий и ударной волной, и осколками во все стороны.  Особенно эффективен взрыв в замкнутом пространстве, там, где избыточному давлению деваться некуда, и оно корежит  все содержимое этого самого пространства. Рвутся барабанные перепонки, глаза лопаются, мозг в студень превращается. Кроме того, при бое в здании часто есть необходимость сделать так, чтобы граната, влетев в комнату,   взорвалась почти сразу.  Иначе ее обратно успеют выкинуть  нехорошие люди. Для этого нужно бросать с определенной  выдержкой гранаты в руке, возможно, и с рикошетом. Конечно, Гриша научился этому не сразу, много гранат перекидал. Вне зданий тренировался на «эргэдэшках» , чтобы видеть, где именно они рвутся – у них радиус поражающего действия осколков метров 20-25. У «эфки» - до 200. Если, вырвав кольцо, передержать гранату в руке,  сработавший капсюль-воспламенитель тебе и руку повредит, и граната из руки выпадет. Прям тебе под ноги, можешь в футбол с ней поиграть недолго.  Там расклад такой: капсюль-воспламенитель срабатывает через секунду после того, как отскочит рычаг, второй  капсюль - детонатор - подрывает главное содержимое  еще через 2,5 секунды. На все про все, если  по ТТХ: 3,2-4,2 секунды. Да, вот такой зазорчик есть еще: плюс-минус. Так что не думай о десятых долях секунды свысока…

Гриша вообще был парень с развитым творческим воображением. Однажды взводный Артур Клейменов увидел, как Григорий, аж язык высунув от старания, пилит чего-то ножовкой по металлу. На вопросы Гриша отвечал нехотя и очень туманно. В конце концов, взводные «достали» его, и он сознался, что выпиливает железные стельки в ботинки, чтоб,  если на мину наступил, уменьшить поражающий эффект. Гриша тогда  в Афган   месяц как прибыл, сменив командира 3-го взвода, и первый его выход на «боевые» был через 2 дня. А взводный-3 как раз без ступни домой поехал – подорвался на противопехотной. Ну, взводные не стали человеку портить настроение, так, втихаря поржали, да и прозвали новенького – Железный Скворец. Если Гриша начинал «заводиться» на это прозвище, хохмачи-взводные  с серьезными лицами убеждали его, что именно так звали величайшего завоевателя всех времен и народов  Тимура, и что Грише непременно суждено повторить путь этого величайшего полководца. Может, Григорий и знал, что Тимура прозвали на самом деле – Железный Хромец, но в глубине души  ему эта грубая военная лесть все равно нравилась, это было видно. Потом,  когда Гриша прошел свой первый километр по горам с полным снаряжением, он сел, разулся, вытащил железные стельки, и зашпульнул их в ущелье одну за другой.

Насчет гранат тоже - хихикали поначалу. Гриша заставлял бойцов своего взвода тащить всегда 2 вещмешка «эфок», сверх положенных 4-х гранат у каждого. Конечно, солдат это раздражало. Но на третий Гришин выход зажали  батальон по-серьезному.  Подразделения  растянулись сильно: авангардная первая рота в ложбине оказалась, и жить ей там было бы недолго.  Третья за горой где-то медленно подтягивалась из арьергарда. Вторая с матерками распласталась кто где у подножия хребта. Духи хребет оседлали. А Гриша с несколькими бойцами добежали под огнем  до позиции выгодной на высотке небольшой, и давай духов поливать оттуда.  Те быстро сообразили, что эту группу с  высотки им надо бы сковырнуть, и как можно быстрее, пока «шайтан-арба» в воздухе не появилась. Бросили они штурмовую группу в несколько десятков человек на Гришину высотку,  а остальных поливают из пулеметов, снайперки щелкают -  головы не поднять. Ну и прут  на Гришу с двух сторон, близко уже. Григорий глянул по сторонам: один боец с пробитой головой лежит, другой из ПК длинными поливает, еще два просто сжались как зародыши и ждут, когда их резать начнут. И тогда прыгнул он к  Лешке Ефремову, который  чуть ниже по его команде вкручивал запалы в «эфки». Увидел мгновенно, что Леха успел-таки  штук 20 вкрутить, не меньше. Видели, как в кино вырывают зубами кольцо из запала гранаты? Ну-ну, киноактерам можно, 2-3 кольца перед камерой можно и зубами. А ты по 20 колец за 20 секунд вырви  – посмотрю на твои зубы.  И пошло время в обратный ход, его время. Духи карабкаются – вот же бруствер, совсем рядом, сейчас этим шурави  секир-башка будет, а потом с этой же высотки всех, кто на скатах ее за камнями  укрылся, перещелкать можно сверху. И всему отряду духовскому уважуха тогда, и бакшиши из Пакистана, и из-за океана тоже, и аллаха искренняя благодарность. И тут из укрытия Гришиного граната  тихо так заскользила вверх по раскаленному августовскому воздуху, потом вниз пошла, кувыркаясь, и при подлете к земле огненным шаром, брызгами смертоносными – шварк!
- Р-раз! -  это Гриша сказал.
- Два! – это тоже он. И пошли гранаты веером, градусов на 100 по сектору.
- Восемь, девять, десять!
- Ну, где же вы, суки?! – вошел в раж Григорий, - вы уже здесь должны быть, резать мне кадык! Я вас не вижу!!!
В воздухе огненные шары лопаются: «Шварк! Шварк! Шварк!»
И ПК рядом заливается, но последней ленте уже вот-вот конец.
- Н-на тринадцать…
 Ах, «эфочка», «эфочка», хороша граната… Легкораненых не будет, нет… А наступательные гранаты в тонкой осколочной «рубашке» Гриша откровенно презирал, и предпочитал не брать с собой, если была возможность.
- Восемнадцать, девятнадцать…
Прям не Гриша, а автоматический миномет «Василек»…
Боец Ефремов оторопело смотрел на своего взводного, как будто в первый раз его видел. Ротный Одинец, что метрах в 200-х залег со своими снайперами,  тоже несколько удивлен был.
- Одновременно  несколько разрывов в воздухе висело вокруг позиции, - рассказывал он потом.
 А Гриша был на кураже. Он схватил крайнюю гранату, автомат и выглянул. Поле боя выглядело именно таким, каким он его хотел увидеть. Кругом валялись неподвижные и корчившиеся тела, иссеченные толстыми, почти кубической формы, осколками Ф-1. Из ран рывками или фонтанчиками выбрасывало кровь, торчали неестественно вывернутые конечности.  И гул такой странный, неприятный по склонам - это раненые стонут, догадался Скворцов. Не орут, не  визжат, а  стонут. Воины ислама уходили к своим райским гуриям без лишних эмоций, как мужчины.  Гриша сунул гранату в карман, и начал методично добивать духов из автомата. Кто-то из раненых пальнул  в него, но не попал, только каменной крошкой брызнуло в лицо. Лейтенант моментом вычислил гада, и насовал ему пуль 10 в тело и в башку. Все, кроме этого подранка, никто там не стрелял больше. А остальные духи, увидев полный разгром штурмового отряда, моментально свернулись и исчезли за водоразделом хребта, сопровождаемые прощальными очередями АГСов 1-й роты. Вот так Гриша показал свое реальное искусство войны, ну и как бы людей спас немало. Это к тому, что орденок бы за такое дело не мешало, да вот по суровым афганским меркам такому молодому офицеру – всего 3 месяца «за речкой» - рано еще было орден вешать.  Представили к медали «За боевые заслуги», на словах, по крайней мере, да пропало это представление где-то. Гриша по этому поводу не парился. Не то чтобы равнодушен был к наградам, просто у него какие-то собственные мерки были боевых заслуг – чужих и своих.

Много потом обсуждали тот случай. Конечно, снайперская группа  2-й роты тоже здорово поработала, их лично ротный тренировал всегда, и ходили они  с ним рядом на боевых. Сама 2-я рота, прижатая сосредоточенным огнем с хребта,  огрызалась очень вяло, но  стволов 10-15 все же вели огонь. Боец Заитов – молодец! – из ПК здорово работал, все коробки расстрелял. Два расчета АГС 1-й роты под командой прапорщика Карапетова быстро развернулись в укрытом месте, и по навесной траектории  довольно удачно накрывали и атакующих духов, и расчеты ДШК на гребне. Гришину площадку  духи тоже забрасывали  гранатами, но часть из них перелетела, а часть взорвалась с недолетом. Не сумели духи грамотно применить это эффективное оружие ближнего боя – ручные гранаты, а вот Гриша – сумел.  Лейтенант был героем дня, безусловно. Он объявил  своим фирменным тактическим приемом  ближнего боя этот метод, заключавшийся в быстром выбрасывании из укрытия большого количества ручных гранат при приближении атакующих вплотную. И с обязательным разрывом их в воздухе, в полете. Гриша даже название  придумал этому приему – «гранатный гейзер».  Он потом несколько раз желающим показывал «эргэдэшками», как можно почти одновременно  в воздухе 5-6 гранатных разрывов организовать. А прозвище - «Железный Скворец» - хоть и сохранилось за Гришей, но вместо шутливого приобрело совершенно другой, уважительный смысл. И интонации соответствующие.

А орден он позже получил, через год. Пошел как-то с бойцом на охоту лис пострелять, шапки из них шили симпатичные во взводе. Случайно нарвались на копошившихся у дороги двух духов с ишаком и комплектом противотанковых мин. Одного завалили, другой удрал, плюс мины, плюс ишак чуть подраненный - его  даже на несколько рейдов брали боеприпасы таскать, пока не подорвался. Плюс 2-х лис принесли, из одной шапку для начальника строевой части полка капитана Нудилова сшили – теплую, прикольную, с длинным пушистым хвостом сзади. Вот и «Красная звезда» Грише, и бойцу «За отвагу». Да и время подошло, человек больше года уже воюет – заслужил!