Демон катастроф

- Мама, мы прилетели. Извини, что так поздно позвонил. Но, я подумал, так будет лучше, не хочу, чтобы ты волновалась.
- Ну что ты говоришь Алёша, как долетели? Молодец что позвонил, я не могла, почему то уснуть, сейчас полчетвертого ночи, а я еще глаз не сомкнула. Волновалась что-то, как вы там с Лизой и малышом. Погода такая ужасная, а вы когда улетали, так легко оделись. Не простудитесь?
- Нет, мама не простудимся, не волнуйся,  ты же знаешь тебе нельзя волноваться, прекрати немедленно. Всё будет хорошо.
- Сынок, а вы где сейчас? В аэропорту или вы дома уже?
-Нет мам, не дома. Только прилетели, Лиза с малышом уже сейчас проходят зеленый коридор, а я…Мне разрешили позвонить тебе мам.
- Что значит, разрешили сынок, у тебя же есть телефон, почему ты не набрал с него. Я ведь сначала не могла понять,  кто мне звонит, какой-то незнакомый номер. Ты потерял его что ли?
- Нет, мама не потерял, лежит в кармане у меня. Это неважно мама, я должен идти,  меня зовут уже…
Ночной звонок почему то вместо того чтобы успокоить только еще больше растревожил женщину. Она встала с постели, прошла по комнате, включила свет и стала просматривать на монохромном дисплейчике телефона входящие звонки.  Выискивая номер, с которого позвонил её сын. Она хотела, непонятно почему, но непременно сейчас хотела набрать номер и услышать своего Алёшеньку. Ей хотелось расспросить его как он собирается добираться до дому. Не придется ли им провести ночь в зале ожидания. Но, номер,  с которого звонил сын, почему то не определился. Тогда она попробовала набрать номер телефона сына, но мобильный телефон его не был сейчас доступен. Лизин телефон тоже не отвечал, сигнализируя, что находиться вне зоны доступа.
- Непонятно, как же так? Может у них деньги на телефонах закончились, звонили, наверное, друзьям своим, знакомым и все деньги выговорили.
Женщина присаживается на кровать. Эта мысль, внезапно пришедшая ей на ум, успокаивает её.
- Ну да, наверное, трепались весь отпуск или смс свои бесконечные отсылали, вот деньги и закончились, а как же иначе. Так и есть.
Выключив свет, ложась и устраиваясь поудобней на кровати, женщина закрывает глаза и пытается все-таки уснуть. Ей почти удается это, но неожиданно резкий звонок мобильного телефона раскалывает тишину и покой ночного сумрака её маленькой спальни.
Суетливо двигаясь, и натыкаясь в темноте на торшер, женщина ищет оставленный на журнальным столике телефон. Нетерпеливая рука её разбрасывает кучку лекарств авторучек, журналов. Наконец телефон найден, и кнопка ответа вызова нажата.
-Сынок, забыла спросить тебя, почему ваши телефоны молчат, я пыталась сейчас вам дозвониться.
- Мама, потом, это сейчас не важно.
Голос сына ей не понравился, он был гораздо тише, слабее, чем в прошлый его звонок. Какие-то посторонние щелчки и потрескивания мешали ей, заглушали голос Алёши. Он звучал как бы волнами то, повышаясь,  то снижаясь до уровня шепота.
Она попыталась переместиться по комнате,  встать у самого окна. Но качество приема сигнала всё равно было просто отвратительно.
Почти не слыша его голоса. Она прокричала в трубку: - Говори громче, Алёшенька, не слышу почти ничего, повтори, что ты сказал, пожалуйста.
Мама, мне позволили еще раз позвонить тебе, но больше они мне не разрешат. Мама, Лиза и Мишка проходят зеленый коридор, а я, мне…
- Сынок я поняла уже, а ты-то, почему с ними-то не идешь, я что-то не пойму.
- Мама, я сейчас уже пойду, меня уже зовут, не могу больше говорить с тобой. Я иду другим коридором мама, меня не пускают с Лизой и Мишкой.
- Ничего сынок, пусть досмотрят ничего страшного, иди красным. А приедете домой, обязательно позвоните. Или как поспите, потом сразу набери мне.
Последние слова женщина выкрикнула уже в молчащую издающие лишь короткие гудки трубку.
                                                                                      -
- Вот собственно все, что я написал. По поводу этого странного случая. Всё дословно, как рассказывала женщина так всё и записал. Но это так сказать только часть истории. Далее я хотел бы раскрыть перед читателями нашей газеты все полотно событий так сказать, с разных точек.
Моя недавняя заметка о крушении чартера летящего из Каира, вы конечно не можете знать как она была принята. С каким трудом мне удалось её втиснуть. Редактор не хотел её печатать, вроде того что я якобы сгущаю краски волную и будоражу общественность.  Вместо того чтобы представить ей что-нибудь хоть и страшное, но не столь глобально страшное  что ли. В общем, меньшего масштаба если хотите. Не знаю, может он тогда и был прав. Но теперь, когда у моей недельной давности заметки появилось продолжение. Я уверен в том, что  смогу  напечатать своего рода продолжение. Причем в стиле этакого мистического непонятного,  загадочного случая.
Попутчик его весь обратился во внимание, понимающе прищурившись, и как будто бы даже догадываясь, о чем будет рассказывать дальше этот суетливый  столичный репортёр немного вспотевший от невозможной жары. Жары заполняющей надо заметить все щели и укромные уголки вагона поезда, всего лишь  несколько часов как идущего по направлению к столице. Все более ускоряя свой ход, как будто бы стараясь догнать, а то и опередить заходящее  впереди него солнце.
Так вот, репортер, вероятно, специально оттягивал продолжение своего рассказа, он дожидался наступления абсолютной темноты. Прекрасно понимая, что то, о  чем он хотел поделиться, необходимо рассказывать  ночью. Он как очевидец всех произошедших событий прекрасно понимал, ночью при свете ярких звезд и мрачной тусклой не полной луны всё сказанное им должно если уж не потрясти попутчика, то хотя бы как минимум напугать его. А ему так хотелось напугать своего попутчика. Этого напыщенного, вероятно считающего себя прагматиком и реалистом.  Имеющего профессорскую внешность  и даже какие-то особые присущие ученой братии узкие очки.  Специально они их, что ли зауживают.
Репортёр вспомнил, что у него на журналистском тоже был подобный субъект.  С такими же зауженными стеклами очков. Любил помниться смотреть на студентов поверх стекол, осматривать всех суровым немигающим взглядом, выбирая очередную жертву. Ничего профессор. Выслушай меня внимательно, сейчас я постараюсь напугать тебя, а в твоем лице так сказать сквитаюсь и со своим преподавателем и с другими такими же, как вы.
- Да, но вот собственно, что-то мне все никак не удается дорассказать вам до конца.
Не знаю слышать то вы, наверное, слышали, радио телевизор сейчас конечно есть у всех. Крушение самолета летящего из Каира, этот недельной давности эпизод наверняка  ведь видели? Да, да, кошмар. Совершенно с вами согласен, но я не о том собственно.
- Так вот, вся штука в том что, женщина эта говорила со своим сыном, вернее даже не знаю, как сказать. С мертвым что ли. Два звонка, он живым никак сделать не мог, в три часа ночи по нашему времени самолёт и все люди которые в нем летели, уже не существовал. Да, это доказанный факт у меня тут вот есть информация поисковиков, неофициальная конечно.
Где же это?..
А вот, запись. Подробнейшая стенограмма записей черного ящика вот тут всё по секундам россписанно, что кто сделал все реплики пилотов, всё есть. Вот видите, объявление по трансляции о том, что полет проходит на высоте одиннадцать тысяч метров, потом о том, что просят пристигнуть ремни в виду прохождения зоны турбулентности. Вот начинается тряска резонанс корпуса, взрыв, крики людей,  разрушение лайнера, затем падение.
Так что и получается, что он никак не мог матери своей звонить, самолет ведь уже четыре часа как в воздухе находился.
И вот самое удивительное во всей истории то, что звонок,  вернее два звонка. Сначала один полчетвертого,  потом второй спустя  пятнадцать минут на самом деле были. И это тоже зафиксировано. Вот у меня, пожалуйста, ознакомьтесь распечатка звонков телефона женщины. Видите один и тот же номер два раза, видите?
Номер один и тот же. Время звонков тоже совпадает с теми диалогами, которые я записал, общаясь с матерью погибшего. Так что сами видите случай непонятный.
- Да, действительно, странно. А вы не пробовали набрать этот странный номер, позвонить на него?
- Ну конечно пробовал. Стандартные фразы робота автомата – Абонент не существует или временно недоступен. Так что, я  и говорю непонятно. Запутанно. Да  и честно сказать неприятно это как то. Хотя вы знаете,  а не позвонить ли мне ещё раз, чем чёрт не шутит.  Вдруг ответит?
-Конечно ответит, подбадривал репортера профессор, набирайте милейший,  набирайте.
-Как то неприятно, знаете ли, ночью, темно, поезд еще шумит, разогнавшись, но хорошо. Это действительно интересно. Я набираю, какие там последние цифры?
Ну вот видите, просиял попутчик, доставая из внутреннего кармана звенящий мобильный.
- Видите, на этот раз я вам отвечу!
- Давайте милейший скорее спрашивайте меня по мобильному,  пока я не отключился.
- Спрашивать о чем? Ошалело присевший на недержащих его,  совершенно ватных ногах дрожащим испуганным голосом спросил репортер.
- Ну, я думаю, вам как газетчику будет не безынтересным мой ответ на вопрос о том, через сколько секунд произойдет крушение нашего поезда.