Книга Макса

Она поймала бледное отражение своих глаз в оконном стекле, рассеянно вскинула руки вверх поправить волосы, золотистым узлом заколотые на макушке. Вокруг отражения ее тонкой фигуры плясали огни свеч, она потянулась и открыла окно – чтобы дым немного выветрился. За своей спиной в наливающемся яркостью отражении она видела комнату – роскошно обставленную спальню гостиничного двухкомнатного люкса, огромную разобранную кровать, на персиковом шелке белья сидел мужчина с небритой бородой и внимательными расщелинами восточных глаз, и наблюдал за ней. Лицом мужчина напоминал орла, или сокола, или еще какую-нибудь хищную птицу. Он снял рубашку – мощный торс, покрытый черной порослью, плотный живот, она подумала, что было бы хорошо досмотреть, как на небе загораются первые звезды до того, как…
До того, как догорят высокие свечи, что час назад принесла горничная, и он к ней прикоснется.
Его охрана, троица в черных костюмах и вспыльчивой яростью горцев в крови, что сторожит за  дверями, не должна ничего слышать, спальня находится в самом конце апартаментов на десятом этаже роскошного отеля на берегу моря, чтобы добраться сюда, надо миновать холл и просторную гостиную, где шаги глушит ковер. Едва ее представили ему, и обоим стало понятно, чем закончится этот вечер, она игривым тоном прошептала, что не любит, когда посторонние люди слышат, как она стонет от страсти, и она хочет чтобы вокруг их постели горели свечи, много свеч, ровно сотня белых и одна красная. Это будет очень романтичный первый вечер, их можно заказать в отеле, и он сдержанно кивнул, соглашаясь.
Должно быть, он был большой шишкой – перед встречей ее обыскала женщина-охранник, вытряхнула сумочку, выудила флакончик с духами, отобрала пилочку для ногтей – простую деревянную пластинку с полоской наждачной бумаги, и все таблетки, которые нашла, а его охрана обшарила весь гостиничный номер. Они заглянули в ванну, осмотрели нижние поверхности мебели и подоконников, вытерли ладонями пыль с карнизов и долго светили карманными фонариками под кроватью. Она с ногами устроилась в кресле, стряхнув подпорки каблуков, и равнодушно наблюдала за их суетой, а он наблюдал за ней и любовался. Она подумала тогда, что должно быть, у таких как он, всегда так, безопасность прежде всего, особенно когда на горизонте появляется новая женщина.
Они сразу понравились друг другу. Она - тонкий нос, стремительный излет бровей, прозрачное болото глаз: смуглым кавказским мужчинам всегда были по вкусу тонкие красавицы из Прибалтики, знала, что он будет щедр. По крайней мере, девушка из эскорт-агентства, что постоянно встречалась с ним до нее, - несколько лет, раз в неделю, говорила об этом еще месяц назад, хвастаясь новыми серьгами. Жаль, что бедняга так не вовремя умудрилась угодить в больницу – должно быть кто-то в агентстве услышал, как она хвалилась подарками от поклонника. Теперь сережек нет, как нет и ушей, кто-то должен был заменить несчастную жертву нападения. А она сама… возможно попросила бы такие же сережки, ее зеленые глаза ярче блестят на фоне изумрудов, и ее подарки наверняка будут, но после.
После того, как догорят высокие свечи, что принесла горничная, пожилая потрепанная жизнью женщина с каштановыми кудрями, и после того, как он к ней прикоснется.
Она улыбнулась своему отражению в стекле, отвернулась от окна, за которым сгущался сумрак и где-то на западе пылали подожженные небеса, и шагнула навстречу ему. Его губы оказались сухими и горячими, а черная щетина на подбородке была более колючей, чем ей казалось в ресторане отеля, где они смеялись, пили шампанское и он кружил ее в объятиях. Он напоминал нетерпеливого зверя.
Она увлекла его на кровать. Самое время, ведь свечи почти догорели. Ровно сотня белых и одна красная, высокие свечи, ровно на час горения, они окружали постель, их ложе первобытной страсти, более половины огней уже потухли. Свечи стояли и на высоком комоде с зеркалом, в котором отражались их тела, и на полу, и на тумбочках возле кровати. Ровно сотня белых свечей, и лишь одна красная, на полу по правую сторону от постели. Они сместились на правую сторону, и она оказалась сверху, целуя его в шею, она уронила руку на пол, и ее пальцы обжег растопленный воск. Ей подумалось, что под ногтями наверняка останутся ярко-красные пластинки застывшего воска, и завтра ей придется долго выковыривать их маникюрными ножницами. Он впился в ее губы, всматриваясь в глаза, мерцавшие изумрудными огоньками, и подумал, что она вполне сможет надолго заменить его постоянную подругу, ведь у нее тот же очаровательный легкий акцент.
Про него говорили, что он осторожен как зверь, никогда не подпустит к себе никого подозрительного, держит свои перемещения в строгой тайне, а по городу передвигается на бронированном автомобиле. Он не посещал казино, не таскался по женщинам, предпочитал проводить вечера с семьей и назначать деловые встречи на территории своего особняка за высоким забором в самом центре Сочи, напротив банка, который ему принадлежал, у него практически не было слабостей, кроме одной – молодой эстонки, той блондинки из эскорт-агентства, той самой с которой он встречался уже несколько лет. Жаль, правда, что после того, как догорят высокие свечи этой ночью, он вряд ли уже к кому-то прикоснется.
Ее тонкие пальцы нашарили в лужице растопленного воска одной единственной красной свечи среди тех, что принесла горничная, которая после месяца работы неожиданно устроила истерику и попросила расчет сегодня вечером, как раз после того, как выполнила это последнее поручение, - острую бритву вроде тех, которыми пользуются в парикмахерских.
После эту горничную с неприметным лицом вряд ли найдут – она устроилась на работу по поддельным документам, как вряд ли найдут тех налетчиков, что срезали изумрудные сережки с ушей болтливой эстонки из эскорт-агентства, которая так любила хвастаться дорогими подарками и говорила, что ее любовник просто без ума от легкого прибалтийского акцента.
Она нежно запустила пальцы ему в волосы, крепче сжала в руке бритву, покрытую алой пленкой застывшего воска, и слегка отодвинулась, поцеловав его закрытые глаза, движение должно быть молниеносным, чтобы наверняка. Кровь хлынула из широкой раны на его горле, заливая персиковый шелк постельного белья, он открыл глаза и захрипел, задергался на кровати в конвульсиях, но она успела схватить подушку и накинуть на его голову, навалившись сверху всем телом. Охрана ничего не услышит, в конце концов, кому какое дело, если кто-то за дверью едва слышно стонет от страсти среди догорающих свеч, а у нее еще вся ночь впереди.
Она наскоро ополоснулась под душем, хорошо, что кровь не забрызгала волосы, и их не придется мочить, смыла с рук остатки крови и тщательно изучила ногти – так и есть, под ними ярко красная кайма от воска. Накинула свое простое черное платье, поправила волосы, сунула ноги в туфли, потом, подумав, снова сняла – эта обувь ей вряд ли понадобится. Брезгливо поморщившись, она вытащила из-под тела, в нелепой позе скрюченного на кровати, пару простыней, связала их узлом и привязала к батарее центрального отопления – такая конструкция вполне способна выдержать вес худощавой особы в пятьдесят килограмм. Окно уже приоткрыто, добрая сотня свечей порядочно коптит, это повод открыть окно не вызвав подозрений, и ей не придется лишний раз поднимать шум, щелкая задвижкой. Обычно окна в отелях на такой высоте заперты, но горничная, та самая, что уже едет в поезде на пути в Москву, прошла в номер и открыла створки своим ключом, едва стало известно, что постоянный гость посетит отель сегодня вечером. Несколько лет подряд, один и тот же номер в одной и той же гостинице. Как часто мы становимся жертвами собственных привычек, усмехнувшись, подумала она.
Она сбросила толстый жгут из простыни вниз –длины двух связанных вместе полотнищ хватит, чтобы спуститься этажом ниже, в номер, в котором она под видом отдыхающей пенсионерки поселилась сегодня утром. Устроилась на подоконнике, свесив ноги вниз, еще раз подергала, крепко ли держится импровизированная лестница. Соскользнув по жгуту из простынь, она добралась до подоконника апартаментов внизу и босой ногой толкнула створку окна – не заперто, горничная открыла окно перед тем, как гостье уехать на встречу. Внутри дорожной сумки ее ждет другая одежда, серое платье, накладки на бедра и грудь, до неузнаваемости меняющие фигуру, документы на имя шестидесятилетней женщины, седой парик и билет на самолет до Москвы, который вылетает из аэропорта Сочи ровно через полтора часа.
А охрана, которая спохватится только утром, начнет звонить боссу на мобильный, потом вынесет двери, конечно, догадается, каким образом она испарилась из гостиничного номера, но будет уже поздно – она уже будет в Москве.