Совсем страшилки. История ни о чем и в тоже время

ИСТОРИЯ НИ О ЧЕМ И, В ТОЖЕ ВРЕМЯ, ОБО ВСЕМ.
    
Белонегров недолюбливал свою тещу и, надо сказать, было за что. Та всячески приди-ралась к нему. То почему с работы так поздно приходит, да ещё и выпивши, а иногда и вовсе с откровенной глупостью, чего это, мол, ты, любезный друг, деньжат с каждым разом все меньше и меньше домой приносишь?! Как будто лишь он один виноват в том, что с шабаш-ками трудновато стало, все норовят все делать своими руками, а зарплату им на работе в по-следний раз выдавали, аж как три месяца назад, ведь не увольняться же ему, в самом деле, из-за такой ерунды. А где он потом еще, такое место найдет, на котором шабашничать в рабочее время можно?! Но нет, видать, эта старая образина подобных вещей не понимает, точнее, просто не хочет забивать ими свою пустую голову. А зря, так бы ей было хоть для чего-то шевелить мозгами.
В тот день, а это было воскресенье, единственный выхо¬дной в его трудной жизни, столяра-краснодеревщика местного мебельного комбината, он особенно резко повздорил с этой самой перешницей, которую, ко всему прочему, и звали-то соответственно -  Скотинина Грызилья Аполлоновна. Это ее-то папа слыл Аполлоном! Да она на него похожа, как две кап-ли воды, у обоих не лицо, а морда. А почему он в этом так был уверен? Да все потому, что застал еще этого Аполлона  Поликарповича в добром здравии. Это в девяносто шесть годков-то! Короче, теща сказала ему, что если он будет продолжать и дальше в том же духе, то обя-зательно плохо кончит.
Когда он показал  ей кукиш и обещал коли что переломать ноги палочки, старушка имела хотя и свирепый, но довольно хлипкий вид. Та заявила, что на этот раз не полениться позвонить дочери, которая находилась уже как две недели в Сочи в пансионате и, рассказать ей всю правду. А подобное не только не сулило ничего хорошего в будущем. За такое он мог вполне достойно схлопотать от разъяренной, потому как та была сильно злопамятна, супруги по шее. А  позволить себе вступить с ней в бой он не имел возмож¬ности потому как пред-ставлял из себя  всего 60 килограмм чистого веса супротив её  104!
После того как ему так и не удалось  дого¬вориться с тещей по-мирному, Американ Африканович, ведь не зря, по-видимому, на Руси испокон веков  говорится, что у редкого че-ловека и имя с отче¬ством, тоже должны быть соответствующие... в общем, надел, значит, наш краснодеревщик свои любимые звездно-полосатые шорты, а поверх них накинул блузочку с российской символикой, да и решил двинуть на улицу, чтобы распить с другом пивка буты-лочку-другую. Но не тут-то было, дверь оказалась напрочь  запертой. А ключи, в том числе и его, находились в веданьи все той же злобной  Грызильи Аполлоновны.
"Труба дело", - подумал Белонегров, и хоть ему этого не  хотелось, вынужден был все же признать, что без посторонней помощи ему не выбраться из этого рассадника порока. То-гда он срочно позво¬нил своему корешу, тому самому, с которым и  собирался побаловаться пивком, и, попросил последнего кое-что сделать. На что преданный корефан, конечно же,  ответил  согласьем. Довольный донельзя тем, что ему удалось-таки придумать способ, с по-мощью которого очень даже возможно попытать¬ся осуществить задуманное, Американ  Аф-риканович ринулся в тещину комнату,  чтобы уже окончательно нарушить и без того шаткое равновесие их мнимого баланса. С редкой доблестью выдержав примерно пятнадцатиминут-ное отча¬янное сражение с этой гурией порока, Белонегров, сделал вид, что он больше не в состоянии выносить над собой подобного явного насилия и, пустив слезу яростного  бесси-лия опрометью просочился обратно в кухню с пеной на устах и соответствующим криком: "Лучше свести счеты с жизнью, чем и дальше терпеть такой произвол!"
Затем он открыв ставни (они жили в частном двухэтажном доме, а само дело происхо-дило тютелька в тютельку на верхнем этаже), влез на окно и, не глядя (ибо Бакинский вечер дово¬льно темен), ринулся в бездну.
После того, как его прощальный крик "Ай!", наконец, затих, теща рискнула, почти сразу, спустя всего каких-нибудь десять минут, пойти посмотреть, в чем там дело, но, конеч-но же, не углядела в темноте ничего. А спуститься вниз она постеснялась, вдруг это кому-либо не понравится.
Немного попыхтев папиросой, чтобы уже окончательно успоко¬иться теща решила на-брать номер милиции и доложить о результате своего предварительного  расследования. Сде-лав это, а заодно и посоветовавшись с представителями власти, как ей вести себя дальше, че-стная женщина стала ждать результатов дальнейших событий. И надо отдать ей должное, все три дня пока длились поиски пропавшего, вела себя крайне достойно, не только не пролила лишней слезинки, она даже не сообщила горячо любимой дочери о случившемся, чтобы преждевременно её не волновать.   
Очнулся Американ Африканыч Белонегров в Баиловской больнице для малоимущих, потому как посчитали, что его клоунский прикид не от хорошей жизни. Еще бы, какой бы местный гражданин, окромя бомжа либо нищего, мог напялить подобное.
Поводя носом по сторонам - запах стоял соответствующий - герой наш попробовал для начала пошевелить руками да ногами, чтобы затем, если предварительный диагноз под-твердится, попытаться уже основательно пошевели¬ться на койке. Это ему почти удалось, от-казала лишь левая нога. Американ, откинув в сторону одеяло, решил взглянуть, в чем там де-ло и, к ужасу сво¬ему обнаружил, что она снизу доверху закована в гипс.
"Вот те на!  - мелькнуло в его свободном от прочих мыслей мозгу. - Похоже, я влип!" И тут он определенно услышал, что его кто-то кличет по имени и отчеству прямо с соседней койки. Повернув, куда надо, голову, он  увидел… кого бы вы думали? Совершенно верно, то-го самого приятеля, с которым они договаривались пить пиво.
- Блин, - сказал Белонегров. - Ты чего здесь делаешь?
- А ты? - переспросил его приятель, Гусейн Мирза-заде, истинный гражданин Азер-байджанской республики. 
- Так это, ты наверное, машину не к тому месту пригнал, вот я и промахнулся, больше ничего не помню, очнулся уже здесь. 
- Да я и вовсе её туда поставить не успел. Когда ты звонил, я как раз ужи¬нал дома. А машину, дебил нерусский, ещё с утра поставил прямехонько  левым задним колесом на кана-лизационный люк. Ну и когда вышел, значит, после сытной вечерней трапезы меня  уже жда-ли! Они, оказывается все-таки,  вылезли подлецы из другого места, где-то километра за пол-тора от того люка. Да ты его знаешь, тот, что у рынка на второй улице (Баиловской).   
Ну, мне и досталось, а потому как я не привык быстро сдаваться, вот и оказался здесь рядом с тобой с тремя переломанными ребрами.
Ладно, не горюй так, скоро зайдет медбрат Калдын. Он хороший и, я попрошу его, чтобы он нам сгонял за пивом.               
- А ты откуда знаешь этого Калдына?   
- Вай, да ты, никак, точно сильно ушибся, ведь это же мой младший брат!   
Когда госпоже Скотининой, наконец, сообщили, что её зять нашелся и,   что он,  хвала всевышнему, все же жив, она долго-долго не могла прийти в себя от услышанной вести. По-сле чего, выпив полстакана отборного Армянского коньяку, кляня на чем свет стоит причуды случая, набрала номер дочкиного сотового.
Выслушав пламенную тираду своей матери о свалившейся на её старческие плечи ве-ликой несправедливости, взрослое дите тоже не выдержало    и расплакалось в трубку, при-читая при этом:
- Да, матушка, видно нам не дождаться просвета в нашей пасмурной жизни!          
16 апреля 2007 г.    
 
НИКОГДА НЕ ТЕРЯЙ ПРИСУТСТВИЯ ДУХА И ТЕБЕ ЗА ЭТО ВОЗДАСТСЯ!
   
Отставной прапорщик по фамилии Генераллейтенантов в этот день проснулся в особо хорошем расположении духа. И ему было от чего радоваться, ведь его любимого старшего брата наконец-то определили в психиатрическую больницу и сегодня младший из Генерал-лейтенантовых в первый раз пойдет навещать того.
Перво-наперво сделав зарядку, и лишь только затем, заправив койку (этой полезной привычке он научился ещё на службе), Монокарп Иудович сел завтракать. Плотно покушав, ведь ему уже с самого утра предстоял трудный день, он отправился в магазин за покупками для брата, ибо он не мог оплошать и отделаться лишь тем, что завалялось в его доме. Нет, он так никогда не поступал, да и что о нем подумают чужие люди? Скажут еще, что пожал