Понятие вечность

Было раннее утро, и солнце только показало первые лучи, когда Люк взобрался на крышу дому и оттуда наблюдал за великолепием рассвета. Изредка он вздрагивал и встревожено смотрел на Питера, который то сжимался, и лицо его искажалось как будто от нестерпимой боли, и казалось, что он вот-вот закричит, то приобретало выражение безмятежности и покоя. Сколько мальчик себя помнил, он, и его старший брат всегда были вместе. Одни. Ни родителей, ни каких-либо других родственников они не помнили, ведь с раннего детства от них все отворачивались. Они стали изгоем и посмешищем, собственно, именно поэтому они постоянно скитались в поиске ответов, счастья, хотя бы людей, которые поймут. Странно, но хотя Люку уже было десять, а Питеру двенадцать, порой создавалось впечатление, что они были такими всегда. Как они выжили? Чем и где питались? Что заставляло их идти вперед, и куда делись мама с папой? Они не помнили. Не смотря на свой возраст, повидав немало грубости, злости, насилия, слез, боли, страха, мальчики понимали гораздо больше, чем даже, возможно, старики, повидавшие поле сражений. Но под влиянием среды, хотя и братья, но вышло два совершенно противоположных характера: Люк всегда был сдержан и молчалив, старался не вступать в конфликты, и к людям относился с некоторой жалостью и сожалением; Питер же был безумно вспыльчив и конфликтен, всегда влезал в споры или же драки, за все «хорошее», что принесла ему жизнь, он проклинал людской род и стремился «проучить», как можно больше народа. Если бы не его младший брат, уже не один человек лишился бы жизни, да и сам Пит мог бы оказаться не в лучшей ситуации.
Люк вздохнул и, убрав челку с глаз брата, бережно укрыл его своей курткой. Лицо Питера вновь обрело спокойное выражение, и стоны начали утихать. «Как всегда. Ему опять сниться это.» - подумал мальчик. «Поэтому ты предпочитаешь не ложиться вовсе?» - Пит приоткрыл один глаз, и устало взглянул на белокурого Люка.
- Опять снились кошмары?
- Что ты. Всего лишь прошлое.
- Здесь?
- Здесь.
- Что на этот раз? Тюрьма? Камера пыток? Сожженная деревня?
- Нет. Только…Детский дом.
После небольшой паузы две фигуры встали и направились к выходу с крыши. Люк остановился и последний раз взглянул на уже высоко светящее солнце: «А здесь лучше, чем где бы то ни было. Жаль, нельзя остаться.» - «Да, ты же знаешь, что…» - «Знаю я. Все знаю. Будто бы не видел» - «Прости… Я и не подумал.» - «Да, они бы пришли в три. Ну да чего уж там! Найдем что-нибудь получше» - мальчик лукаво улыбнулся и побежал к выходу.
Они шли по главной улице небольшого городка, где было относительно тихо, и весенний ветер играл с их волосами, поношенными, грязными куртками. Люди, чувствуя некоторую неприязнь от вида, но более от взгляда темноволосого парня, то и дело показывали пальцем, переходили на другую сторону улицы, или же, забирая детей на руки, стремились скрыться в подъездах домов. «Опять они. Неужели слухи настолько быстро распространяются в наши дни?» - тихо спросил Люк, на что Питер, громко рассмеявшись, ледяным тоном окатил улицу: «Что ты хочешь? Эти жалкие создания только на это и способны!» С этими словами он презрительно пнул, проходящего рядом высокого мужчину, который с особой открытой неприязнью поворотил нос.
- Да что ты себе позволяешь, щенок? – закричал он с разъяренными глазами, в которых светилось желание растерзать невоспитанного мальчишку.
- Закрой рот! Ты, ничтожество, я не собираюсь тратить на тебя время, что так драгоценно! Впрочем, ты всего лишь раб своего времени, ты не поймешь! И этим ты еще более отвратителен! Ты подвержен соблазну, разврату, но более страху! И ты боишься меня, и только поэтому, ты сейчас говоришь о мной, в душе же ты молишься своему Богу, чтобы я прошел мимо и не заметил твоего жалкого существования! – с злобной усмешкой Питер еще раз с силой толкнул его, так что того отбросило к стене.
Выронив портфель, мужчина, не успев опомнится и издать хотя бы стон, получил с разворота удар в живот, от чего согнулся пополам и принялся кашлять. Но Питер на этом не упокоился.  Годы нападок со стороны людей научили его бою, да и сил у него было предостаточно. Так что коленкой разбив невеже нос и с размаху ударив его по спине, он уже был готов добить мужчину, когда Люк, безразлично наблюдавший очередную сцену брата, решил вмешаться и схватил брата за руки, начав оттаскивать от бедняги.  «Пусти! Я покажу ему кто из нас достоин презрения!» - вопил Пит. Но его младший брат был холоден и только молчал, пока не оттащил того на безопасное расстояние в ближайший переулок, где Питер отдышавшись снова продолжил свои нападки:
- Зачем ты остановил меня?! Он заслужил это! Он заслужил смерти и…
- Никто не заслуживает смерти – тихо заметил его брат.
- Не правда! Каждый человек заслуживает ее! Они родились, чтобы умереть! Они всего лишь материал для того, чтобы кто-то там наверху развлекся! И я покажу ему настоящее шоу!
- Прекрати этот бред! – закричал обычно спокойный и невозмутимый Люк, так, что Питер даже оторопел.
- Но…Посмотри на них! Пока я бил его, ни один из них даже не посмел вмешаться! Они трусы! Они попрятались по своим домам, или же сделали вид, что ничего не происходит! Им кажется в порядке вещей, когда торжествует несправедливость, когда их души проедены гнилью, они уже продали себя! Они продадут и нас! Я наблюдал, как они столетиями предавались разврату и жадности, мелочности и ценнизму. Ты же видел, что будет! Ты видел, что они сотворят с этим миром! Почему ты не хочешь признать эту истину, что все они одинаково бездушны?
Наступила тишина. Был слышен стук капель об асфальт и гул толпы над, видимо, тем самым господином.
- Знаешь… Ты видел, что будет. Одну вариацию. Ты видел причину. А я вижу каждую секунду миллионы путей. Поэтому я живу надеждой. Верой в то, что они выберут тот самый путь. Я вижу последствия. Не все потеряно. И я это вижу. Если бы хоть один из нас жил, как люди в настоящем, то можно было бы хоть что-то изменить. Они велики хотя бы тем, что, не зная истины прошлого и вариантов будущего, продолжают идти. И потому, они имеют право на ошибки. Да, они трусливы, да, они подвержены греху. Но на то они и люди. И они могут все изменить. Они уникальны. Они индивидуальны. А страх… Страх это не грех. И их можно понять.
- Как думаешь. Когда-нибудь кто-нибудь сможет понять?
- Да, конечно – улыбнулся Люк.
- Ты… видел?
- Нет, - покачал он головой,- я верю.