Городской роман

Или из жизни устраивающихся на работу

Звонок в дверь был весьма настойчив. Еще пару минут я пыталась не обращать на него внимания. Победило электричество. В голове билась единственная мысль: «сейчас разделаю визитера под орех». Ну, хотя бы словесно. На пороге стояла моя соседка Наталья. Пришлось впустить, иначе она просто снесла бы меня, как торнадо.

- Ты представляешь, меня уволили с работы! - практически кричала она, уже размешивая кофе у меня на кухне. Я почему-то; подумала, что вижу эту чашку в последний раз.

- Меня уволили!!! - уже в пятый раз и практически уже по слогам повторила она. - Нет, похоже, ты меня не понимаешь.

Наташка уже чуть не плакала. Честно говоря, мне было по барабану. А что вы хотите от человека в шесть утра?

- Наташенька, приходи вечером. Все расскажешь, все обсудим, - с трудом подавляя зевок и пытаясь придать лицу хотя бы каплю заинтересованности, ответила я.

- Как же «приходи вечером», вчера приходила в час ночи, так тебя еще не было. - Интересно, и где тебя носило?

Похоже, этот вопрос мою соседку интересовал в данный момент уже гораздо больше, чем проблемы на работе. Пришлось душераздирающе зевнуть и демонстративно посмотреть на часы. Наташка никогда не была дурой и поэтому, сразу заявила, что уже практически опаздывает на работу (насколько помню, она ходит «в присутствие» к десяти часам), но при этом взяла с меня твердое обещание быть вечером дома «как штык» и предоставить свою жилетку в качестве носового платка. На этом и разошлись. Вечером она поведала мне свою историю...


Наталья, как я уже говорила, была девушкой умной, поэтому умудрилась закончить два института. На данный момент она представляла собой филолога-юриста, причем именно в этой последовательности. Еще, будучи студенткой пятого курса юридического факультета, угораздило ее написать какую-то небольшую заметку в довольно-таки солидную газету. Ее заметили, и понеслось. Она пишет, ее печатают. Слава, гонорар опять-таки. Что еще нужно для счастья? Как оказалось - нужно.

Соседка пришла вечером с бутылкой коньяка. Правильно, реветь, так реветь...

- Ну, рассказывай, - выставляя нехитрую закуску на стол, велела я. - Что у тебя там случилось?

- Меня уволили.

- Представляешь, я уже в курсе.

- Да, но не представляешь почему.

- Надеюсь сегодня узнать об этом.

Моя головная боль (не знаю почему, но именно так я подумала про мою соседку в этот вечер) налила нам по-полной и, не чокаясь, махнула до дна. Помолчали. Покурили. Махнули еще. И тут ее прорвало...


Так вот. Пришла она устраиваться на работу в редакцию, благо, что уже звонили домой, приглашали. Заместитель редактора, милый молодой человек, строгим (для порядка) голосом сказал, что ее статьи понравились, и они предлагают ей должность. Наталья, естественно, согласилась, и, получив первое задание, двинулась завоевывать мир. Начальник ей мило улыбнулся и... подмигнул. Насколько помню, в народе это называется «глаз положил». Ну, лежит этот глаз и лежит, никому же не мешает. Можно даже сказать помогает: и начальник мил, и статьи выходят в свет вне очереди. Даже удобно. Остальные члены редакции тоже приняли девушку хорошо. Мужики, так те просто как павлины, хвосты распустили. (А что делать, если девушка красивая?) В общем, не жизнь, а праздник!

Будни начались, когда главная редакторша из отпуска вернулась. Первым делом вызвала новенькую в кабинет и долго говорила умные вещи о журналистской этике и солидарности, после чего отпустила, напоследок пообещав присматривать. Во избежание, так сказать... Вроде бы и завертелось все, но дернул Наташку черт на следующий же день фамильярно ответить шефине на «ты», да еще поиронизировать на ее, шефини, счет. Дело в том, что еще в первый рабочий день одна «акула пера», а точнее «мамонт» отечественной журналистики не менее получаса втирал молодой журналистке, что все журналисты, не взирая на возраст, обращаются друг к другу исключительно на «ты», так как все они братья и сестры. А какие, спрашивается, в семье сантименты? Наталье-то, конечно «втер», а вот шефине, как оказалось, нет. Ну, это еще пол беды. Рассосалось бы как-нибудь. Но...

Прошла пара недель и, как говориться, опять черт попутал. Наугощалась новоявленная «звезда» со своим замредактора в вечеру пивом (а что - все на мази, глаз-то он лежит, не дремлет) до такой степени, что работники других отделов стали заходить к заму с вопросом: «а будет ли последняя полоса, и не послать ли ее (полосу) на фиг»? Зам отхлебывал из бутылки и говорил, что «мол, время детское - всего девять часов» и посылал всех работать. В общем, все шло путем, но тут в кабинет вошла редакторша. Момент был, мягко говоря, не подходящий. Эта, с позволения сказать, «акула пера» сидела у начальника на столе нога на ногу, одной рукой держа бутылку пива, а второй, указывая на какую кнопку на клавиатуре надо нажать, чтобы на экране появилась нужная буква. Шефиня сверкнула глазами -  Наталья клянется, что почувствовала запах озона - сказала «так» и вышла.

- Нет, ты представляешь, на следующий день на планерке меня уволили!

- Может, ты не на том столе сидела?

Соседка так на меня посмотрела, что пришлось быстренько сказать, что я пошутила.

- А как твои коллеги это восприняли?

- Один журналист даже пытался пойти разобраться, да я не пустила, - пожалуй, даже мечтательно произнесла Наташка. - Зачем ему лишние проблемы.

- Ну, а посочувствовал ли кто-нибудь?

- Боюсь, что только он. И посочувствовал, и поддержал, в смысле - морально. Доброй души человек.

- Не удивлюсь, если этот замредактора твоим примером молоденьких журналисток стращать будет.

- Ты знаешь, я тоже, - соседка вздохнула и опрокинула еще рюмочку.

- Да, история, конечно, душещипательная, но я не понимаю, а от меня-то ты чего хочешь?

- А ты последи за ней, ты же частный детектив. Тебе тренировка, а я - заплачу.

Я уже почти встала, чтобы сварить кофе, но плюхнулась обратно на табурет.

- Не иначе шантажом решила поправить свои финансы, пока не найдешь новую
работу, - на всякий случай уточнила я.

Видимо, шутка была не очень удачной, так как в меня полетела пустая рюмка (коньяк, судя по всему, уже кончился). Чтобы загладить вину, пришлось согласиться прийти к ней завтра в редакцию (расчет ей еще не дали - приходилось ходить на службу), где она мне покажет «мою жертву». На следующий день я битых полтора часа делала вид, что очень интересуюсь процессом создания газеты. Но, как говорится, ничто не вечно. И мне была показана ОНА.


...Прошла неделя, и я уже практически забыла свое обещание. Наша контора как раз расследовала убийство.

Возможно, происходившее на проезжей части и не привлекло бы моего внимания, да только одна дамочка так круто переходила дорогу, что не заинтересоваться было невозможно: или под машину попадет, или таки ее трамвай переедет. Прохожие тоже пялились на нее во все глаза. Мужики скинулись по червонцу. Двое даже, по-моему, поставили на трамвай.

Присмотрелась. Ба, да это мое «обещание» куда-то торопится. Все равно делать нечего (сегодня мои услуги конторе не требовались), дай, думаю, прогуляюсь. Может чего и проявится. Пришлось повторить ее «героический поступок».

Короче, бежали мы мелкой рысью минут пятнадцать, пока она не свернула в переулок. Я, разумеется, за ней. Зашла она в какую-то дверь. Обыкновенная дверь с еле заметной вывеской. Простенькая такая вывеска. На черном фоне три красные буквы «БАР» - и все. Ну, бар, так бар, значит, будем отдыхать. Спустившись на несколько ступенек, так как заведение располагалось в подвале, я энергично открыла дверь и со всего маху врезалась лбом в чье-то туловище в районе груди. Грудь была женская. От таких размеров у мужиков обычно стекленеют глаза, и начинается обильное слюноотделение. Ничего не поделаешь - рефлекс. Больше того – мечта поэта. Я задрала голову вверх, пролепетала извинения, и, просочившись подмышкой у дивчины, направилась прямиком к стойке.

Мой «объект» сидел за дальним столиком в обществе какой-то дамы. Я заказала пиво и осмотрелась. В зале стоял полумрак, так как из осветительных приборов был только серебряный шар под потолком, из тех, что вешают в дискотеках, и ненавязчиво звучала музыка. «Прямо дискотека восьмидесятых», подумала я. За столиками сидели исключительно женщины разных возрастов, причем некоторые держались за руки, а другие просто обнимались. Несколько пар танцевало на специальной площадке. Видимо на лице у меня все же отобразился мыслительный процесс, так как барменша понимающе хмыкнула, придирчиво осмотрев бокал на свет, поставила его в сторону и принялась протирать следующий. Ну, не случалось мне раньше бывать в подобных местах. С кем не бывает. Потягивая пивко, стала я рассматривать интерьер.

Дизайнером   здесь,   по   всей   видимости,   был   сюрреалист. Правда, полуразложившихся внутренностей, лежавших на блюде и глаз, плавающих в стакане, не было, но во всем остальном была полная абстракция. Скорее всего стены украшали чьи-то портреты в стиле Сальвадора Дали. Интересно чьи? Хотя, справедливости ради надо заметить, что в глазах от этого буйства красок и форм не рябило. В зале было довольно чисто, мышами, вроде бы не пахло, и тараканы по стойке не шлялись. Одним словом - уютно. «Объект» сидел как пришитый. Давно не виделись что ли. Пришлось взять еще пива.

Тут на плечо мне легла чья-то рука. Ухоженная такая рука, красивая. Я обернулась и увидела, что принадлежит она невысокой стройненькой блондиночке лет тридцати пяти. Она сходу выдала пару комплиментов о цвете и форме моих глаз и предложила выпить. Я, конечно же, немного обалдела. Не каждый день слышишь такие комплименты даже от мужчин. Она уверенно взяла меня за руку и повела за освободившийся столик. Представившись Леной, она заказала нам коктейли и рассказала анекдот. Я осталась. Спешить-то некуда. Кто же откажется услышать про себя приятного.

...Два часа пролетели незаметно. От беседы нас отвлек истошный вопль. Повернув голову, я увидела стоящую на столе дамочку, самозабвенно колотящую своими изящными каблучками по столешнице, и, ко всему прочему, орущую благим матом. Около нее уже начал собираться народ, и мы тоже решили посмотреть, что же там такое случилось?

Оказалось, что мыши здесь все-таки водятся, а точнее водились. Трупик мышонка лежал тут же на полу у ножки стула. Да, не каждый может вынести такой акустический удар.

Тут из мрака материализовалась давешняя «мечта поэта». Судя по всему, в ее обязанности входило не только «стояние на часах» у двери. Кто-то все же догадался включить свет. Останки мышонка были вынесены в подсобку, дамочку со всеми предосторожностями спустили на пол. Для снятия стресса ей налили успокоительного за чет заведения, свет погас, и вновь зазвучала музыка. Оставшиеся в живых, начали потихоньку расходиться к своим бокалам и прерванным разговорам. Конфликт был исчерпан. Судя по всему, моя клиентка уходить пока не собиралась, поэтому, не долго думая мы решили повторить заказ.


Меня снова разбудил звонок в дверь. Шесть утра. Надо полагать - Наталья. Медленно иду открывать. Голова, как трансформаторная будка, и каждый шаг – перепад напряжения.
Открыв дверь, я пытаюсь объяснить этой, казалось бы, умной, девушке, что будить в такую рань - это кощунство по отношению к личности, тем более, когда эта личность, буквально рискуя своим здоровьем, выполняет порученное ей, этой личности, задание...

- Хватит общаться с дверью. Иди на кухню, я кофе сварила, - кричит мне жизнерадостная соседка. Отклеиваюсь от стены, закрываю дверь, тащусь на кухню.

- Ну, рассказывай, - устраиваясь поудобнее на табурете, заявляет моя «головная боль».

Я ей все рассказала, как на духу: и про наш марш-бросок, и про бар, и про мою новую знакомую. В процессе рассказа выяснилось, что память покинула меня на пятом (или восьмом) бокале пива, возможно вместе с объектом наблюдения.

- Так ты ничего не узнала? - разочаровано вопросила несостоявшаяся шантажистка. - Я и сама со своими подругами хожу в такие бары спокойно пообщаться, чтобы мужики не доставали.

- А ты что надеялась, что она по ночам вонзает клинки в сердца младенцев, или отрезает им головы для своей коллекции?

Видимо, эта картина произвела на Наталью такое впечатление, что она плеснула в меня кофе. Пришлось идти умываться и менять майку. Хорошая была майка, белая.

- Совсем баба на своей работе сдурела! - неслось мне вдогонку.

Через несколько секунд входная дверь с грохотом закрылась. Я же рухнула в постель и вырубилась.


...Недели через три эта «не спящая в Сиэтле» снова заявилась ко мне в шесть утра, (надо все же спросить, когда она спит?) радостная и счастливая. Оказывается, она устроилась на работу, правда уже по второй своей специальности - юристом в какую-то фирму. И, ко всему прочему, у нее уже наклевывается новый роман (успевают же люди!) с сослуживцем. Слава Богу, что не с начальником.

Может, хоть пару лет меня не будут будить в такую рань...