Семск. Последняя буря

 
   Мы медленно идем по раскалённой, растрескавшейся от жары дороге. Сколько же раз мы прошли по ней за 15 лет... Редко кого из военных хоронят здесь, в Семипалатинске. На родину, к маме, или, если нет мамы, туда, где будет потом жить семья. Мы ходим по этой дороге, когда разбиваются самолёты и лётчики погибают, реже, когда  кто-нибудь умирает. Сегодня полк провожает Серёжу. Десять лет он летал в этом небе, а умер  на земле, у него просто остановилось сердце. Здоровое  было сердце, постоянно проходил  медицинскую комиссию. Остановилось.
   Всё, как  всегда – сначала прощание в клубе с почётным караулом и  военным оркестром, а потом эта  печальная дорога на аэродром. Наташу ведут под руки, сгорбилась, белая, рядом  с ней медсестра.    
     Мы идем  по степи. Начало лета, но трава уже рыжая, пожухлая, и эта, вся в трещинах  пыльная дорога. Впереди натужно ревёт машина. Цинковый гроб обшит красной тканью. Вчера  в клубе этим несколько часов занимались наши женщины. Я смотрела за  ребятишками, старалась, чтобы им было весело. На гробе Серёжина  офицерская фуражка с синим околышем. Рядом венки, много венков: от жены и детей, друзей, от командиров, даже от мамы, которая будет встречать сына на военном аэродроме в Армавире. Мама ждала его с Наташей и мальчишками в отпуск на всё лето.
  На аэродроме уже ждёт транспортный самолёт. Издалека он такой маленький, как игрушечный, на самом деле–огромный, тёмно-зелёный, страшный самолёт.   Выстроится  на взлётной бетонной полосе полк, скажут хорошие слова отцы-командиры, попрощаются  друзья. Прогремят ружейные залпы. Самолёт сделает круг над аэродромом, и Серёжа улетит.
   Мы всё идём, идём. Горячий ветер усиливается. Я вспоминаю, что не сняла  с балкона бельё, здесь высыхает всё моментально, вот посрывает – будешь потом ходить искать детские одёжки. Что-то происходит - идущие впереди, встревоженно оглядываются.
 – Оглянись, посмотри, что сзади,– дёргает меня за руку Лена–соседка. На нас несётся жёлто-серая туча песка и пыли.  Туча уже заволокла половину неба, закрыла солнце, и оно теперь видится, как красный круг, а потом и совсем исчезает. Пыльная буря. Вот уже ничего не видно на расстоянии вытянутой руки. Машина впереди останавливается, становится тихо, только свистит ветер. Мы сбиваемся в кучу, стараясь закрыть лицо, глаза. Нужно беречь глаза. Стоим, тесно прижавшись друг к другу. Я утыкаюсь головой в чью-то спину. Сколько уже  было этих пыльных бурь, но всегда мы пережидали их в помещении. Тоже хорошего мало, но чтобы вот так, в степи...Песок сечёт голые ноги, руки, шею, Ветер дует теперь со всех сторон, и нечем дышать-пыль  забивает нос, рот, песок скрипит на зубах. Хорошо хоть Серёжиных мальчишек увезли на аэродром  на газике, и сейчас они в самолёте. Тимофей пойдёт осенью в первый класс в Армавире, а маленький Виталька...его там ждут  две бабушки.   
   Ветер прекращается так же внезапно, как и начался. Господи, на кого же мы похожи! Грязные, лохматые...Отплёвываемся, приводим себя в порядок. Машина всё стоит. Там, впереди, слышатся рыданья. Офицеры с гроба тряпками  смахивают песок. Венки разнесло по степи, их собирают  с солдатами  ребятишки, волокут назад, к машине. Мы почему-то стоим. Оказывается, не могут найти Серёжину фуражку, её унесло в степь. Но искать больше некогда, самолёт, выделенный для Серёжи, должен улететь вовремя. Юрка – друг  готов положить на гроб свою фуражку, если уж так положено. На него набрасывается жена, кричит и плачет.
   Мы снова идём. Палит солнце...



 


Рецензии
Ужас! В эти годы мы с мужем жили в Дубне. Хотя муж на работе ходил со счётчиком, но никакого сравнения с вашими условиями. И зарплаты были нормальными, и снег чистым, артисты из Москвы приезжали. Питание в столовой института,да и в кафэ рядом с общежитием - замечательное. Выбор продуктов тоже был лучше, чем для местного населения. Как-будто в другое время. Ужас!


Маргарита Школьниксон   04.09.2017 21:11     Заявить о нарушении
Спасибо Рита, за интерес к моим работам, спасибо за отзыв. О,Дубна, это Дубна, научный центр. У нас в Новосибирске академгородок тоже заметно отличается от остальных регионов. А тогда в Семипалатинске о радиации молчали, только больниц для людей с белокровием и прочими прелестями по всему городу много было. Спасибо,Рита.

Галина Степанова   05.09.2017 16:01   Заявить о нарушении
15 лет в таких условиях, и дочка через это прошла, а теперь чудесные внуки растут. На что способен человек!
Моя сокусница работала на атомной электростанции под Ленинградом. Дочка родилась слабенькая, она её с большим трудом выходила.
А я два раза работала с детьми, облучившимися после Чернобыля. Мы их возили в Россендорф - это была ГДР-овская Дубна. Там обследовали. Но некоторые мамы не хотели знать истинного положения дел.
Мне запомнился один мальчик: он сказал, что после аварии перестал расти.

Маргарита Школьниксон   05.09.2017 21:20   Заявить о нарушении
Дети болели постоянно,А внуки..когда дочь ждала ребёнка в Америке, её врач , узнав, что она родилась и 15 лет прожила в Семипалатинске, порекомендовал немедленно сделать какой-то анализ, на предмет здоровья ребёнка. Как же расстроились все мы здесь! А потом как обрадовались, что всё обошлось.. Спасибо, Рита

Галина Степанова   06.09.2017 16:37   Заявить о нарушении
Правда, слава Богу, что всё обошлось.

Маргарита Школьниксон   06.09.2017 16:57   Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.