Просто история

Когда тебе за шестьдесят, многое еще может быть в жизни интересным, многое еще может волновать и удивлять тебя. Я прожила долгую, интересную и счастливую жизнь. Сейчас, когда я на заслуженном отдыхе и со мной нет уже рядом моего  дорогого и горячо любимого мужа, я все еще считаю себя счастливой и далеко не одинокой женщиной.
Совсем недавно на свое шестидесяти восьмилетие, я не стыжусь и не скрываю своего возраста, мои дорогие сын и невестка сделали мне подарок. У них родилась дочка, которую они назвали в честь меня Еленой. Я впервые, наконец-то, стала бабушкой. Мой дорогой супруг так и не дождался внуков, о которых очень мечтал. И вот теперь за двоих я наслаждением вожусь с этим драгоценным и милым созданием.
Почему я так поздно стала бабушкой? – спросите вы. Ну, наверное, сначала мне придется рассказать немного о себе, а потом уже о своей подруге, ставшей в итоге моей невесткой, которой, в принципе, и посвящен мой рассказ. Ей и ее мужчинам, третьим из которых стал мой единственный сын Алексей. И которому, я так считаю, очень повезло, что он встретил в сорок лет именно эту женщину, ту самую единственную и неповторимую.

Пара слов о себе…

Я родилась накануне Великой отечественной войны – второго июня 1941 года в городе Ленинграде. Через двадцать дней после моего рождения отец ушел на фронт, оставив мать с четырьмя детьми, сыном подростком и тремя дочерьми. Когда эвакуировали Кировский завода из Ленинграда в Челябинск, многие специалисты с семьями тоже поехали вслед за заводом. Наша семья тоже была эвакуирована. В декабре 1944 года, когда брату Илье исполнилось 17 лет, мама проводила на фронт и его. И отец, и сын с войны так и не вернулись, отец погиб в сорок третьем, а за четыре месяца до конца войны пропал без вести брат.
Мать, как и многие женщины военного Челябинска трудилась, не покладая рук и не жалея сил, на тракторном заводе, который выпускал танки для фронта. Мы младшие дочки были на руках у старшей сестры Кати, которую я до сих пор считаю своей второй мамой. Мама ушла из жизни рано, ей едва исполнилось сорок пять лет. Растила и учила нас Катерина. Сама она проработала всю жизнь поваром, учиться ей было некогда, а нам с Надеждой она помогла выучиться в ВУЗах.
В 1963 году я окончила Челябинский филиал всероссийского заочного финансово-экономического института по специальности бухгалтерский учет. В то время специалистов бухгалтеров  с высшим образованием было не так много, и так случилось, что по комсомольской путевке я  поехала работать в Крым на Севастопольский морской завод. Там я проработала бухгалтером до самой пенсии. Все, что было хорошего в моей трудовой жизни связано с этим большим и старым заводом. Там работали мои близкие друзья и подруги, там, в 1964, я встретила свою единственную на всю жизнь любовь.
Николай, так звали моего суженного, пришел к нам на завод через год после меня. Он был морским офицером. Прослужив во флоте десять лет, ему пришлось демобилизоваться по состоянию здоровья. Он приехал в свой родной город и поступил работать на наш завод, где работал до войны его отец, и где на тот момент трудились два его брата. Так же как и я, он завершил свою трудовую жизнь на этом заводе.
Познакомились мы с ним в заводской столовой, через неделю он пригласил меня на танцы, а через три месяца повел в загс. Мы мечтали, что у нас будет три  сына, что для них мы построим большой дом  на берегу моря, будем растить детей, а потом нянчить внуков, жить долго и счастливо, состаримся и умрем в один день. Так мы мечтали…
Дом мы с ним построили. В 1966 году у нас родился первенец. Однако больше детей у нас не было, тут уже подкачало мое здоровье. После родов у меня начались проблемы с печенью, я лечилась долго, в течение 10 лет. Вылечилась, слава богу, и спасибо врачам. Но больше рожать детей я уже не рискнула.
Сына мы назвали Алексеем, в честь моего отца. Он рос веселым, озорным ребенком. Когда учился в школе, он успевал все: учился почти на одни пятерки, занимался плаваньем, боксом, играл в футбол, участвовал в самодеятельности и  еще ходил в танцевальный кружок.
Отдельной его страстью его стало море. Не секрет, что многие мальчишки, родившиеся на море, с детства бредят кораблями и морскими путешествиями, видят в будущем себя капитанами. Наш Алеша тоже мечтал о море. Его мечта сбылась. Точнее даже будет сказать, что он с детства стремился с ней и делал все, чтобы осуществить ее.
После школы он успешно поступил в Севастопольское  высшее мореходное училище, закончил его с отличием. Он поступил на работу в Севастопольский морской торговый порт. Алеша плавал по всему миру, видел разные страны. Вот только на берегу кроме нас его никто не ждал. В юности, когда он учился в мореходке, у него была большая любовь. Но девушка бросила Алешу и выскочила замуж за его близкого друга. Позднее я часто говорила ему, что пора бы уже обзавестись женой и детьми, но он все отшучивался и говорил, что еще не встретил свою Ассоль.
Я уже и не надеялась, что когда-нибудь мне все-таки улыбнется счастье, и я буду нянчить внуков. Мой Николай тоже мечтал о внуках, но так и не дождался их. На шестьдесят втором году жизни у него случился обширный инсульт, и после трех дней борьбы за его жизнь врачей реанимации, Николая не стало.
Теперь уже я одна ждала своего сына Алешу из очередного плавания, сидя на веранде большого дома, стоящего на самом берегу моря. О таком доме мы когда-то мечтали с мужем. Только мы мечтали, что во всех комнатах этого дома будут раздаваться детские голоса и смех, и в старости нам не придется скучать.
Не скучать мне помогала моя общественная деятельность и общительность. Я член городского совета, активный участник общества ветеранов труда нашего города, член клуба «Севастопольский морж» и еще самобытный художник. В юности я много рисовала для школьных и институтских стенгазет. И вот сейчас я рисую акварелью и маслом для себя и своих друзей. Ожидания сына из очередного плавания не так томительны, потому что я постоянно чем-то занята.
Часто вечерами мы собираемся с моими подругами у меня на веранде, пьем чай и вспоминаем молодость. Они мне рассказывают о своих внуках, а иногда и приводят с собой какого-нибудь маленького проказника, своего внука, а иногда и двух. Такие вечера становятся для меня настоящим праздником, и наш дом наполняется детским смехом, радостью, счастьем…
Три года назад Алеша привез мне из очередной командировки необычный подарок. Это был ни заморский сувенир и ни какие-нибудь заокеанские сладости. Это была путевка в санаторий "Жемчужина", который находится в Республике Татарстан, а точнее в городе Набережные Челны на средней Волге. Это было немного необычно. Хотя Алеша всегда с вниманием  относился к моему здоровью, я была приятно удивлена. Дело в том, что живем мы на юге, да притом у самого моря, и думаем, что на курорты нам ездить не надо, у нас у самих здесь курорт.
- Алешенька, - попыталась сопротивляться я, - и как ты себе представляешь, что я могу бросить тебя и дом без присмотра.
- Ну, меня, допустим, мамуль, уже оставлять не страшно. Мне недавно сорок лет исполнилось. Да и по дому я вполне справлюсь, и отпуск у меня кстати, - сын обнял меня своими руками и, склонившись надо мной, поцеловал в щеку.
  «Господи, какой же ты у меня ласковый, -  подумала я и потрепала его короткие жесткие волосы, - когда же ты встретишь свою половинку, которой бы ты отдал любовь, ласку и заботу». На глазах у меня навернулись слезы.
Сын строго сдвинул брови и рукой приподнял мой подбородок.
- Что это за слезы. А ну отставить разводить мокроту. Мам, ну ты что в самом деле? О сем слезы? Меня одного оставить боишься?
- Нет, нет, ничего. Это я так. И не боюсь я тебя оставлять, - заторопилась я объяснить, чтобы не обидеть сына. Купил путевку, значит поеду. Заодно и в Самару заеду,  наших навещу, - моя средняя сестра надежда после института вышла замуж и уехала  жить в Самару, недавно к ней перебралась и Катерина. – Давно я их уже не видела, скоро два года, как я последний раз у них была. А ты давай мойся, переодевайся и за стол. А я сейчас быстренько подсуечусь, стол накрою, я ведь тебя только завтра ждала.
И я засуетилась, ругая себя маленьким язычком, сын уже полчаса дома, а я с ним все разговоры разговариваю, и стол даже не накрыт.
Через час мы уже сидели за столом, а сын рассказывал, как у него оказалась эта путевка. Его старинный товарищ работал в администрации порта и каждый год «подсовывал» своим сотрудникам какие-нибудь путевки в профилактории и санатории. Путевки были  почти бесплатные, администрация порта заботилась о своих сотрудниках и их семьях, а плату за путевки брала чисто символическую. Правда народ брал эти путевки с неохотой, так как все уже привыкли отдыхать со своими женами и детьми  в Европе, Египте и Турции, при том за свои деньги.
Так вот, Алексей не успел зайти в кабинет этого товарища, распределявшего путевки, как в руках у него сейчас же оказалась путевка для любимой мамочки. Алексей даже представить не мог, что тогда ему вручили путевку к его личному счастью.

Встреча в санатории…

Когда я вышла из такси и расплатилась с водителнм, он любезно предложил мне помощь и донес мой чемодан до стойки администратора санатория, как сейчас принято говорить до «рецепшен». У стойки стояла только одна молодая женщина, по-видимому,  тоже только подъехавшая, потому что у ее ног стоял большой чемодан на колесиках.
Я поздоровалась с администратором, а стоявшая рядом женщина повернулась и улыбнулась мне приветливой открытой улыбкой.
«Какая приятная девочка», - подумала я и тоже в ответ улыбнулась ей и кивнула головой. Она так же ответила мне кивком головы, и я сразу заметила, что глаза этой молодой особы необычайно грустны.
- Извините, дамы, - прервала мои мысли и наше безмолвное общение администраторша, нетерпеливо и чересчур деловито разглядывавшая  нас, а вы не вместе приехали, - и, не дождавшись нашего ответа, сказала, - Я могу вам предложить отличный двухместный номер с видом на парк. И, если вы согласны, вот вам ключи. Документы заберете перед обедом.
Администраторша нетерпеливо стукнула ключами о стойку и, опустив голову, и уже не обращая на нас ни какого внимания, принялась рассматривать наши путевки и документы.
- Мы не вместе, в один голос ответили мы и засмеялись.
- Но, если вы не против, я бы хотела вам составить вам компанию, - моя товарка по приезду снова улыбнулась и протянула мне руку. – Меня Полиной зовут.
- А меня Мария Степановна, я согласна, - в ответ я протянула ей руку и пожала слегка прохладную тонкую ладонь.
- Ну, вот и познакомились, улыбаясь, продолжила я. – Ну, Полинушка, берите тогда ключи и пройдемте в номера.
Мы снова засмеялись, я нежно похлопала свою знакомую по спине. Мне было очень приятно, что такая молодая женщина, согласилась провести в компании со мной несколько дней. Я подразумевала, что разница в возрасте у нас лет тридцать.
Весь день у нас даже времени не было, чтобы познакомиться поближе. Сначала мы сходили на прием к лечащему врачу, за которым нас закрепили, затем успели сбегать на процедуры. Далее был обед. А после обеда мы обе от усталости свалились на кровати. И я тут же заснула.
Когда я открыла глаза, Полины рядом на соседней кровати не было. Я тихо встала и приоткрыла дверь в комнату, которая, по-видимому, считалась гостиной в двухместном гостиничном номере, доставшемся нам.
Полина стояла у окна, и мне показалось, что плечи ее вздрагивают. Она плакала.
Что же случилось с этой девочкой? Я подошла к ней почти вплотную. Она услышала, что я рядом, и обернулась. На глазах Полины были слезы. Она смахнула их рукой и натянуто улыбнулась. Я обняла ее по-матерински за плечи и, так как боялась спугнуть, сказала:
- Может чайку соорудим, а?
Мне не хотелось ее торопить. Я видела, что ей от чего-то очень нехорошо и очень хочется, нет даже необходимо поделиться с кем-нибудь своей болью. Когда она обернулась ко мне со слезами на глаза, сколько всего я увидела в них. В ее больших зеленых глазах. Только спрашивать у Полины я ничего не стала, я знала, поверьте моему опыту, что она все мне расскажет сама. Иначе и быть не могло.
Я вытащила из своей походной с тридцати тремя кармашками сумки пачку чая в пакетиках и банку абрикосового варенья, которое варю каждое лето сама и захватила с собой в дорогу, потому что сама люблю им иногда полакомиться, скоротав с хорошим собеседником часок другой за чашкой, двумя ароматного чая. Еще достала две небольших синеньких чайных чашки и две ложки. Да, правильно догадались, для себя и для того с кем чай пить буду.
- Ой, Мария Степановна, да вы даже и чашки с собой из дома захватили, - удилась Полина, выкладывая на стол коробку конфет.
- Я ведь, Полинушка, - уже бабушка. Люблю, чтоб все было как дома, уютно и просто. Сходи-ка, воду набери под краном, - я протянула ей электрический чайник, который был одним из удобств, любезно предоставленных санаторием. А сама включила телевизор, выбрала музыкальный канал и громкость убавила так, чтоб было чуть слышно. Чтоб музыка создала нам приятный фон для разговора.
Пока грелся чайник, я рассказала своей новой знакомой, что я с Крыма и что давно уже на пенсии. И что дома меня ждет кот, за котом присматривает мой сын, который и отправил меня в санаторий. Как потенциальная свекровь, хоть пока еще и несостоявшаяся в силу обстоятельств, я не сказала, что сын не женат, и живем мы вместе. Так как, наверное, подсознательно в каждой молодой женщине видела сначала свою будущую невестку. А Полина мне и правда понравилась с первого взгляда, да и по возрасту она лет на пять всего младше моего Алеши, кольца обручального и даже следа от него на руке нет.
Вот только, что она здесь со мной старухой поселилась в одном номере, и что у нее там, в жизни стряслось, что она слезы перед незнакомым человеком унять не может? Что у нее  за хрупкими женскими плечами?
Пока я думала так, нет, не в осуждение, а скорее из жалости к ее страданиям и в огромном желании помочь, хотя бы словом, теплом материнским согреть ее израненную душу, Полина достала что-то из сумки. Повернулась ко мне и протянула мне фотографию.
- А это мои мальчики. Саше старшему - девятнадцать, а Пашеньке – три года, с необыкновенной нежностью сказала она. Наверное, так о своих чадах могут говорить только мамы.
С фотографии на меня смотрели два мальчика. Старший был темноволосый, высокий и довольно широк в плечах. «Наверное, спортсмен», - подумала я. Он держал на руках младшего братишку, худенького светленького трехлетнего сорванца, который крепко обхватил за шею старшего брата. «Совсем как мой Алешенька в детстве», - опять подумалось мне.
- Ничего не понимаю, - развела я руками, мысленно подсчитывая ее возраст, и удивленно уставилась на улыбавшуюся соседку, - во сколько же ты лет замуж вышла? В пятнадцать? – Я ни за что бы не дала Полине больше тридцати пяти лет.
Она засмеялась и протянула руку за фотографией. Она с обожанием посмотрела на изображение своих детей, подняла голову и ответила:
- Нет, что вы. Замуж я вышла в восемнадцать, Сашу родила в девятнадцать. А вот Пашеньку я долго ждала, - он подчеркнуто выделила слово «я» и замолчала. Отключила закипевший чайник и стала разливать кипяток по чашкам, в которых уже лежали чайные пакетики.
- Со здоровьем были проблемы, - вспомнив себя, сумевшую родить только одного ребенка, и боясь показаться слишком любопытной, спросила я.
- Нет, нет. Со здоровьем у меня все в порядке было, - она приподняла плечи и вздохнула, - муж был против второго ребенка.
Полина встала со стула, взяла  с дивана брошенную ранее вязанную крючком кружевную шаль (вечер был не по-летнему прохладным), накинула ее себе на плечи, подошла к  окну и, не поворачиваясь ко мне, начала свой рассказ.

Рассказ Полины.

Со своим мужем Виктором я была знакома столько, сколько себя помнила, то есть всю жизнь. Мы жили по соседству, на четном ряду улицы Лесной маленького провинциального городка. Он в доме номер 14, а я в доме номер 12.
 Только в юности вместе на улицу  и на танцы мы не бегали, потому что Виктор был старше на 16 лет. И когда мне едва исполнился год, Виктор окончил школу и поехал поступать в Ленинградский физкультурный институт имени Лесгафта, в надежде пробиться играть в футбол в какую-нибудь питерскую команду.
И у него все получилось: в институт он поступил, в команду его взяли с первого раза, да еще в какую. Он 10 лет играл за питерский «Зенит», сначала за второй состав, потом за первый. Институт он закончил, со второго ему пришлось учиться  заочно, игра в команде не оставляла свободного времени.
Так бы он играл и дальше, возраст позволял, но у него случилась серьезная травма колена. И Виктору пришлось покинуть большой футбол. Он начал думать о тренерской карьере, но от матери пришло письмо, после которого он поспешно уволился с работы, распрощался с товарищами по команде и отбыл на родину в маленький городок, в котором родился.
Позже все стало ясно, Виктор и его мама об этом никому не говорили, что перебрался он на родину так срочно из-за онкологического заболевания, вдруг обнаруженного у мамы.
Приехав на родину, бывший нападающий питерской команды устроился работать в обыкновенную среднюю школу учителем физкультуры. Все старшеклассницы, конечно, сразу в него повлюблялись. Наверное, не было ни одной девчонки в школе № 2, а школ в городке было всего две, которой бы не снился в девичьих снах красавчик учитель. Девчонки недоумевали, от чего такой парень вернулся обратно на родину  из самой северной столицы.
Нет, все-таки одна такая была. Это была я. Впрочем, я никогда не воспринимала соседа, как объект девичьих грез. Скорее, воспринимала его как старшего, причем очень старшего брата. Наши мама дружили домами, обе рано оставшиеся без мужей, они так и не вышли больше замуж, посвятив жизнь своим единственным чадам.
Мать Виктора, Таисия Петровна, проработала в  школе  учителем русского языка и литературы всю жизнь и не думала  бы доже и на пенсии оставить работу, если бы не болезнь, из-за которой ей пришлось вызвать из Питера сына.
Моя мама, ее все звали просто Верочка, за ее доброе сердце,  веселый нрав и золотые руки. Она работала портнихой в доме быта. И вся округа, все девчонки и их мамочки вечерами  торопились к Верочке с отрезами ткани и журналами, что бы она быстренько пошила им новый наряд. Некоторые бежали просто поболтать и поделиться своими радостями и бедами. Наш дом был открыт для всех.
Таисии Петровна была почти на 20 лет постарше своей соседки портнихи, но они были очень дружны. Учительша, так ее за глаза звали соседки, всегда торопилась к Вере с новым письмом от сына. Они вместе радовались его успехам и переживали его неудачи. А летом вместе ждали его приезда в отпуск и пекли пироги. А я всегда была рядом, и всегда была в курсе дел дяди Степы, такое я еще в детстве придумала прозвище сыну Таисии Петровны.
Вот и, когда Таисии Петровна узнала о своей болезни, именно моя мама настояла, что необходимо об этом сообщить сыну.
Учительша не долго думала, так как уже начала чувствовать ухудшение здоровья. Она уволилась из школы, прошла обследование, ей даже пришлось ради этого ехать в областную клинику. И получив заключение врачей, о том что лечение уже не поможет, так как случай необычный и скоротечный, решила написать  сыну.
Сын приехал тут же, так как был очень привязан к матери,  хоть и жил от нее вдалеке. Она воспитала его одна, отец от них ушел, когда Вите было еще 3 года. И по этому, мама для него была всем, мамой, папой, сестрой и самым близким другом. Виктор приехал, так как считал, что в трудный момент они должны быть вместе. Он решил вернуть, быть рядом с матерью, поддерживать ее, и жить там, где родился. Коли уж судьба уготовила ему пригодиться именно там, рядом с самым родным человеком.
Вернувшись домой, устроившись в школу, он так быстро влился в жизнь школы и городка, что как будто и никогда оттуда не уезжал. Он за полгода превратил футбольную и баскетбольную команды школы в призеров спартакиад и чемпионатов области. Виктор стал кумиром всех мальчишек и вожделенной целью местный девиц.
Еще бы такой красавец. Ростом он был метр девяносто, широк в плечах, да еще блондин с синими глазами. Он очаровывал всех своей улыбкой, простотой в общении, веселыми шутками, и еще казалось, что он знал обо всем на свете. Одевался он, естественно, по-столичному, еще сильнее сводя с ума девчат.
В первое лето, в то самое, когда приехал Виктор, мама как то послала меня к Таисии Петровне, сейчас уже не припомню за чем. К тому времени я уже закончила девятый класс, и, надо сказать, что как юная особа уже приобрела «некоторые формы» и не была похожа на ту длинноногую пигалицу с двумя косичками, над которой привык подшучивать приезжающий в отпуск сосед спортсмен.
Я постучала кулаком в дверь и, не дожидаясь ответа, шагнула в дом.
- Таись Петровна, - прокричала я, не увидев никого в передней, - вы дома? Меня мама к вам послала.
- Дома я, дома, - донеслось с кухни, - проходи сюда, Поленька, чай с нами пить.
Но из дверей кухни показалась не соседка, а ее, недавно прибывший сын.
- Поленька!? – удивленно, произнес Виктор, разглядывая меня в упор. – Ну и ну. Вот ведь какая красавица выросла, - он сграбастал меня обоими ручищами и практически внес в кухню. – Мам, ты посмотри, - не умокал он, - а чем не невеста? Полька, замуж за меня пойдешь?
Я, не найдя что ответить, покраснела, как мне казалась, с головы до пят. И закрыла от стеснения лицо руками. Виктор расхохотался, глядя то на меня, то на мать.
- Перестать, Витя, ты посмотри, до чего девочку довел, разве так можно. Поль, а ты проходи, садись, рядом со мной, чаю попьем. А ну-ка, сын, наливай Полине чаю, – скомандовала соседка.
Виктор перестал смеяться, пододвинув мне стул, стал хлопотать у плиты. Я присела на краешек стула и тут же вскочила.
- Ой, Таись Петровна, не надо мне чаю, - затараторила я, -  совсем забыла, я лучше потом зайду, а сейчас мне к Светке надо.
Я вскочила и кинулась бежать вон из дома. За спиной раздавалось, как учительша с Виктором наперебой зовут меня остаться. Но только я  их уже не слышала. Выбежав из дома, я без оглядки понеслась к себе домой и остановилась только тогда, когда захлопнула за собой входную дверь. Прислонившись к двери, громко дыша, словно пробежав стометровку, я вслух сказала себе:
- Полин, ты чего, это ведь всего лишь сосед, да к тому же, и старый, - я расхохоталась.
С тех пор на соседа я старалась, смотреть, как на взрослого мужчину, который меня никогда не заинтересует. «Пусть по нему другие сохнут», - думала я.
И сохли. Сохли по нему девчата почем зря. Все старшеклассницы в школе и работающие уже девчата не давали проходу физруку ни в школе, ни на улице, ни на танцах.  Да и на улицу и танцы Виктор почти не ходил. Все его одноклассники давно были женаты и имели по двое или даже по трое детей. Так что перекинуться парой с друзьями слов на улице или на каком-нибудь мероприятии Виктору было достаточно. Все свое свободное время он посвящал работе, футбольной команде и своей больной маме.
Таисии Петровны не стало накануне выпускного бала в школе. Мечты девчат выпускниц закадрить на выпускном балу физрука рухнули.
Учительшу провожала вся школа и все окрестные улицы. Таисии Петровна всю жизнь проработала в школе, все ее очень любили, и все пришли проводить ее в последний путь. Моя мама и еще две соседки взяли на себя организацию поминок. Виктор почти не разговаривал ни с кем, только с моей Верочкой. Она ему была как подруга, разница в возрасте у них была всего пять лет. Виктор всегда обращался к ней за помощь, когда Таисия Петровна слегла. Верочка всегда была рядом.
 Прошел выпускной и я уехала поступать у педагогическое училище в область, мама настояла, чтобы я пошла учиться на учителя начальных классов. Я и не сопротивлялась, мне всегда нравилось возиться с детьми.
Я уехала, и оставила их горевать вдвоем, по-соседски. Теперь они уже ждали на каникулы меня. Виктор после похорон Таисии Петровны практически не выходил из дому, разве только на работу и на тренировки. Он стал очень замкнут, винил себя в преждевременной кончине матери, говоря, что не должен был столько лет жить вдалеке от нее. Моя Верочка успокаивала его, как могла, помогала ему по дому. Я училась в училище и слала им письма, которые они читали вдвоем.
На Новый год я приехала домой. Мама и Виктор встречали меня с подарками. Мама сшила мне вечернее платье к Новому году, а Виктор подарил мне маленький кассетный магнитофон. Я была безумно счастлива. А что еще нужно для счастья восемнадцатилетней девчонке?
Новогоднюю ночь мы встретили втроем: мама, я и сосед. После полуночи за мной зашли девчонки и утащили меня на елку. Пытались они и Виктора увести с собой, но он отговорился, сославшись на легкую простуду. Девчата долго уговаривать не стали, к тому времени они уже поубавили к нему интерес, так как он не отвечал на их заигрывания уже довольно долгое время.
Закончились каникулы, Виктор отвез меня на вокзал на своей личной машине, которую он совсем недавно приобрел. Помахал мне рукой и подождал, пока автобус не тронется.
Прошла зима, весна пронеслась незаметно, начались экзамены. Я спускала по лестнице со второго этажа учебного корпуса. Направляясь к гардеробу, я заметила высокого широкоплечего мужчину, стоящего у окна. «Виктор, пронеслось у меня в голове, - интересно, что он здесь делает?»
- Виктор, что ты здесь делаешь? Что случилось, что-то с мамой? – спросила я с  ходу, вцепившись ему в руку. – Ну что же ты молчишь? – не унималась я, не замечая, что даже рта ему не дала открыть, - что случилось? Ну же? говори.
Виктор поднял глаза, полные непередаваемой скорби, обнял меня за плечи и прижал к себе.
- Полиночка, девочка, крепись. Вчера вечером Веру сбила машина, она скончалась на месте.
Он еще сильнее прижал меня к груди? Словно хотел спрятать меня от той беды, которая на меня навалилась. Виктор продолжал что-то говорить, только я больше ничего не слышала. Я плакала, плакала навзрыд, никого не видя и не слыша.
- Мамочка моя умерла, мамочка моя умерла, - твердила я, не переставая, - мамочка моя, мамочка…
А Виктор все прижимал меня к себе и гладил по голове. Я чувствовала, как его плечи вздрагивали, наверное, он тоже плакал. Нас обступила толпа. Он что-то им объяснял. Подбежала Светка, моя подружка, с которой мы учились и в школе, и здесь в училище. Узнав от Виктора о случившемся, она закрыла лицо руками и тоже разревелась, уткнувшись мне в плечо. Так мы простояли несколько минут, потом Виктор увел меня к машине, не выпуская из своих рук, усадил на заднее сиденье. Они о чем-то поговорили со Светкой, та отчаянно кивала ему в ответ. Наконец, он сел в машину, и мы поехали домой.
Всю дорогу я рыдала и, не умолкая, твердила:
- Мамочка моя, моя мамочка умерла…
Доехали мы быстро. В доме было полно народу, в основном женщины и девчата, мои подружки и дочери маминых клиенток. Все сразу ринулись ко мне: уговаривать, соболезновать, прижимать с себе и плакать. И все говорили что-то, говорили.
Я, молча, отодвинула всех руками и подошла к гробу. Там лежала моя Верочка. Моя мамочка, который даже еще не исполнилось на тот момент сорока лет. Вся в цветах. Я села рядом с гробом, взяла мамину руку в свою и плакала, плакала, плакала...
Похоронами занимался Виктор и две маминых подруги. Они что-то бегали, суетились, встречали и провожали приходивших проститься. Только  я не принимала ни в чем участия, меня как будто не было.
Все прошло, как положено. Маму похоронили на городском кладбище, рядом с бабушкой и дедом. Помины делали дома. После прощального обеда все подходили ко мне, что-то говорили, опять обнимали меня и плакали, вытирая слезы платочком, и уходили.  В ответ я кивала всем головой, так же ни говоря ничего и уже не плача.
Когда все ушли, я долго стояла у окна и глядела на сад. Мне не хотелась ни кого видеть, слышать, ни с кем говорить. Я хотела быть одна. В голове было пусто, только мысленно бесконечно повторяющееся: «Мамочка моя, моя мамочка». На душе боль нестерпимая, непередаваемая, всеобъемлющая и подавляющая все мысли и чувства.
Сзади подошел Виктор,  наверное, только что проводивший маминых подруг, помогавших ему убирать со стола после поминального обеда. Он нежно положил мне на плечи руки и развернул меня к себе. В ответ лишь подняла на него глаза.
- Так бывает, Полин, так случается, иногда мы теряем самых дорогих людей. Такова жизнь, хочется нам этого или нет. Даже если это не справедливо. Я бы хотел забрать у тебя твою боль, но это невозможно. Поверь, со временем все пройдет, хотя долго будет тяжело. Но ты с этим справишься. А я буду рядом. Я обещал твоей маме, что если нужно будет, я буду с тобой.
И Виктор остался со мной. Он жил со мной под одной крышей, спал в соседней комнате. По утрам вставал, готовил мне завтрак, в обед приезжал с работы, кормил обедом, возил меня на кладбище почти каждый день. Вечером укладывал меня спать, подтыкал одеяло, как делала мама. Целовал в щеку и уходил в соседнюю комнату, гася свет.

Продолжение следует.