Ночь сенокоса

Н О Ч Ь     С Е Н О К О С А .


Вечерело.
Небо сквозь темные ветви сосновых крон казалось близким, наливалось густой, дымчатой синевой. Тени от деревьев исчезли; в траве, на подстилке из сосновых иголок затаились в ожидании своего времени прохладные сумерки, настоянные на запахах летнего жаркого леса.
По дорожке, прямой, чистой, утоптанной многими поколениями местных жителей, шли три девушки. Одеты они были просто: в белых платках и рубашках, в серых домотканых юбках. Шли босиком, легко, неспешно, в расслабленной походке чувствовалась усталость; загорелые лица спокойны, уверенны. Две девушки несли на плечах грабли, третья -- в центре -- косу.
-- Не, девки, сегодня никуда -- спать, -- сказала слабым голосом девушка в центре, старшая на вид. -- Утром еле встала, мама ругалась, говорит: "Шляешься по ночам!"
--А меня папаша водой облил, -- проговорила быстро меньшая по росту девушка. --Сказал, что не пустит больше вечером. А сам, мне тетка Марина говорила, всю ночь гулял, когда молодой был. И мама тоже гуляла, а на меня ругаются!
-- Все они так, --сказала третья девушка, полная, румяная, с ямочками на пухлых веселых щеках. -- Боятся.
-- Все будем бояться, -- сказала старшая.
-- Я не буду. -- Младшая смутилась.
-- У меня мама тоже фырчит, а папа сказал: "Гуляй, хоть до утра, если работать будешь. А если дурить будешь, -- полная девушка сжала кулачок, -- возьму -- говорит -- полено и выбью из тебя дурь."
-- Ну и как, не брал еще?
-- Да ну, ругается только.
-- А я тоже работаю. Сегодня тетку Марину попросила, чтоб покосить дала, я люблю косить! а она не дала, говорит: мала еще. А сама на чуть-чуть только выше, и рассказывала, как они в войну вместо мужиков косили тоже девчонками. -- Она вдруг улыбнулась. -- А знаешь, Клав, у нее, когда она косила, юбка перевернулась сзади наперед. -- Девочка выжидающе посмотрела на подруг, но старшие не разделили радость ее открытия, и она поджала улыбку.
--Сегодня в перекур упала в траву, -- говорила свое Клава, -- и все: уснула -- не уснула, лежу невмоготу, ничем пошевелить не могу. Чувствую, букашки по телу ползают, щекотят, кусают, а все равно, как одурела. И голоса слышу и не могу ничего сделать, лежу-у... Только Ленка прыгнула, разбудила, а хорошо так поваляться, так бы и лежала там...
-- Да, дадут там полежать. -- Полная девушка оглянулась. -- Клав, пойдем искупаемся, тошно на теле.
-- А если мужики пойдут? -- Младшая тоже оглянулась.
-- Да не ходят они сюда. Мальчишки у брода купаются. И на поле-то уж никого не осталось. Быстро окунемся...
-- Тонька, поздно уже, дома ждут, -- сказала младшая.
-- Иди, держат что ли. -- Тоня сняла с плеча грабли и замедлила шаг, выжидающе поглядывая на Клаву.
-- Пойдем. -- Сказала та , решительно сняла с плеча косу и свернула с дороги.
По лесу они шли молча, осторожно ступая босыми ногами. Вскоре вышли к тихой заводи неширокой речки. Гибкие, свисающие ветви ив, грустные, волнующиеся в течении воды, занавесили местечко от всего мира, словно специально для девушек. Они спустились к воде и стали раздеваться.
-- Чего сидишь? ждать не будем. -- Приглушенно сказала Тоня девочке. Та сняла платок и, попробовав ножкой воду, присела, в раздумье разглядывая темную воду; тихо сказала:
-- Говорят, мальчишки узнали, где мы купаемся, и теперь ходят подглядывать.
-- А пускай глядят! -- Громко с озорным вызовом сказала Клава, снимая нижнюю рубашку.
-- Клавка! -- Тоня присела в испуге, одернув рубашку. -- Дура что ли кричать, -- и оглянулась.
Молодое, крепкое с легким налетом загара тело Клавы, словно в родную стихию вошло в нежное течение реки, почти не взволновав поверхность. Осторожно вошла в реку и Тоня. Они омылись, беззвучно поплавали около ветвей ив, брызнули на подружку и так же тихо вышли, сверкая в золотистых лучах вечернего солнца каплями и струйками на терпкой коже.
Младшая девочка пожалела за свою стыдливость и решила впредь не отставать от старших подруг.
На дорогу они возвращаться не стали, прошли вдоль реки по лесу и вышли на луг. Невдалеке на пригорке окруженная садами и огородами стояла деревня. Около деревни в речке купались мальчишки с лошадями.
-- Клав, смотри, там Васька, -- тихо сказала девочка.
-- Ну и что, -- пожала плечами Клава.
-- А ты его что, боишься, щупает что ли? -- Ехидно взглянула на девочку Тоня.
-- Ничего я не боюсь! -- Огрызнулась девочка. -- Васька -- колдун. Мама говорила, что кто с лошадьми возится, как Васька, они с нечистой силой... ну, они по ночам с чертями...
-- Клав, Клав, -- перебила ее Тоня, -- а правда, что Васька может одним взглядом коня повалить? Бабы что-то болтали.
-- А я почем знаю! У баб спроси.
-- Ну, скажи, Клава, чего тебе стоит.
-- Вон он, иди и спроси... Может, он тебя повалит одним взглядом!
-- Нюрка, когда он на тебя смотрит, ты упасть на спину не хочешь?
-- Дурак он, и ты... -- Разозлилась на всех девочка. Старшие смешливо прыснули, переглянулись. Тоня что-то шепнула Клаве на ухо, та кивнула, и они замолчали.
Когда они подходили по кромке берега к броду, мальчишки стали кричать им всякие гадости, особенно они старались поддеть Нюру. Она раскраснелась, глаза опустила, походка ее напряглась, готовая перейти в бег. Девушки чинно молчали, на реку не смотрели и подчеркнуто не реагировали ни на что.
-- Клав! -- Крикнул из воды широкоплечий парень  с черной кудрявой шевелюрой, которую даже вода не смогла до конца выправить и пригладить. На темном, обветренном лице выделялись молодые усики и по-татарски сощуренные глаза. -- Дело есть, обожди.
Девушки и глазом не повели. И на его другие окрики тоже. Когда они вышли на дорогу, которая здесь, у брода, приближалась к реке, и стали удаляться, Вася бросился на берег, мощно раздвигая бедрами воду, , надел штаны и вскочил на мокрую спину вышедшего за ним коня.
Он обогнал их и, задирая голову коня вверх, наехал на них.
-- Куда прешь, черт? -- Возмутилась Тоня.
-- Очкнулись? -- Парень гарцевал перед ними своим торсом, конем.
-- Уйди, нечистая сила, а не то... -- Попыталась сказать что-то взрослое Нюра, но парень этого не заметил.
-- Отойдем, поговорить надо, --Вася не спускал черных глаз с Клавы.
-- Еще чего?! Уйди с дороги! -- Клава попыталась обойти коня, ступила с дороги в траву.
Парень ловко воспользовался этим -- Движением коня оттеснил ее от дороги.
-- Клав...
--Дай пройти, Васька! -- Клава попыталась еще раз обойти коня и оказалась еще дальше от дороги и подруг. Появились на лошадях другие мальчишки, голые, вились на некотором удалении от девушек, смеялись, кричали. Клава напрягла свой голос: -- Устала же, а ты тут дурака валяешь!
-- Пойдем купаться.
-- Мы уже купались.
-- Да? Черт, не знал, а где?
-- Подсматривать бы что ли стал? Пусти! -- Клава попыталась вернуться на дорогу, но Вася был начеку.
-- Клав, -- он лег на шею коня и проговорил быстро и тихо, -- приходи вечером к барскому дому, поговорить надо.
-- И не подумаю. -- Девушка посмотрела мимо него на подруг. -- Пусти,
говорят! -- Она подняла с плеча косу.
Не обращая ни на что внимания, Вася стал наезжать на нее:
-- Надо, правда...
-- Уйди от греха, -- Клава отступала, замахиваясь косой все выше.
-- Клава, Клава, Клава, -- Вася гладил коня по груди и шее и приговаривал: --Клава, Клава, Клавочка...
-- Вот его и уговаривай, Говорят, у тебя получается.
-- Приходи, покажу.
-- Ну да, может, ты меня в лягушку какую заколдуешь. -- Клава положила косу на плечо и пошла к деревне лугом. Вася тронул коня за ней и рукой дотянулся до ее локтя, но сжать не успел -- девушка отступилась и вновь подняла косу. -- Отстань, кому говорю!
-- Я буду ждать, -- Вася выпрямился.
-- Жди, -- насколько смогла равнодушно сказала Клава и пошла к деревне.
-- Вечером, не забудь! -- Утвердил за собой последнее слово парень и погнал коня к броду. Остальные мальчишки за ним.
-- "Вечером, не забудь" -- жди! -- Пробормотала Клава, выходя на дорогу.
-- Дураки! Дураки! -- Негодовала Нюра, когда они с Тоней догнали Клаву.
-- Чего ты закипела-то? Подумаешь, назвали ее...
-- Я бы их всех граблями этими вот по башкам!
-- А-а, -- Тоня махнула на нее рукой и обратилась к Клаве: -- Что он пристал-то?
-- Да так... Говорит: "Передай Нюрке, чтоб вечером к барскому дому приходила, поговорить надо".
-- Врешь ты все...
-- Говорит: "Не могу без нее жить! Первая красавица на деревне и не моя. Если не придет, то там и подохну".
-- Тебя он звал, я слышала. Сама, небось, влюбилась, а всех дразнит!
-- Надо было -- тебя дразнить! -- Уже сердито сказала Тоня.
-- А чего она!... -- Девочка от обиды уже чуть не плакала, отвернулась, отстала.
Клава поморщилась и ничего не сказала. До деревни они дошли молча и, ничего не сказав друг другу, разошлись по своим домам.


-- Что долго так? -- Встретил ее недовольно отец, читающий за столом в горнице газету. Он смотрел на дочь поверх очков. Это был мужик средних лет, невысокий, жилистый, черный от загара, морщинистый и небритый.
-- С девчонками посидели, потом искупались. Баб! -- Клава подошла к печке и ласково погладила по руке высунувшуюся из-за занавески старуху в белом выцветшем платке. Старуха улыбнулась в ответ беззубым ртом и прошамкала в ответ пустыми губами:
-- Как поработала?
-- Устала...
Клава сняла платок, раскрутила комель, подходя к зеркалу в комнате. Комната была большая, чистая, светлая, с половиками; на столе и на комоде вышитые салфетки, на окнах белые занавески, на толстой родительской кровати городское в цветочек покрывало. Пахло сухим, прожаренным на солнце бельем. Клава покрутилась на цыпочках перед зеркалом на комоде, расчесалась.
-- Пап, что нового пишут? -- Крикнула она из комнаты. -- Колхозы скоро?
-- Еще ты поговори! -- Услышала она в ответ сердитый голос матери.
Женщина выставляла на стол ложки, хлеб, соль. Лицо ее и руки были землистого цвета в мелких морщинках. Ладони затвердели и слегка поблескивали, как поблескивали  и отполированные руками ложки, ножи; на толстых, красных, плохо сгибающихся пальцах явственно различались трещинки, следы частых порезов и ожогов.
-- А что, я просто так. -- Клава пожала плечами, внимательно наблюдая в зеркало, как это у нее красиво получается. Она заплела косу и вернулась в горницу.
-- Помалкивай, -- тихо сказала мать. -- Отнеси скотине. -- она выставила из чулана ведро с кормом.
-- Что тут молчать, все говорят об этом, -- сказал хозяин, наблюдая за дочерью. -- Молчи -- не молчи...
-- И в газете? -- Клава взяла ведро и встретила взгляд отца.
-- И в газете.
-- Мам, а Мишке?-- Девушка отвернулась от него.
-- Вон чашка, -- кивнула женщина на пол около умывальника и выставила из печки большой чугунок. -- Зови Сашу.
-- А Ленка где? -- Клава взяла чашку.
-- Кто ж ее знает, где она...
-- Она сказала, что домой пошла.
-- Да прибегала... Ну иди, да ужинать...


На дворе, куда свет проникал лишь из приоткрытой широкой двери, около лошадиного стойла на пенечке сидел русоволосый парень и что-то делал с упряжью.
-- Саш, ужинать.
-- Сейчас.
Клава вылила корм свиньям, почуявшим ее и завизжавшим от нетерпения лишь только она вошла на двор. Потом она вышла к сараю, где натянула цепь и заскулила, замахала весело хвостом большая овчарка.
-- Мишка, Мишка, -- гладила девушка пса, который быстро и ловко поедал содержимое миски.
Вышел Саша, стянул рубашку.
-- Полей.
Клава зачерпнула ковш воды из бочки и равнодушно спросила, поливая брату на руки:
-- Саша, а можно коня взглядом завалить?
-- Это ты про Ваську? Что-то такое болтают про него. Я не знаю, никогда не видел. -- Он намылил лицо и шею. -- Он тебе не показывал? -- Клава не ответила, а, замерев, тихо тоненькой струей воды полила ему на крестец, за слегка оттопырившиеся штаны. -- Клавка! -- Саша выпрямился и, не открывая
глаз, протянул к ней мыльные руки. Девушка отскочила и плеснула ему в лицо остатки воды из ковша. -- Ты доиграешься...
Клава зачерпнула воды и приказала:
-- Нагибайся. -- Саша неохотно подчинился. -- Знаешь, Тонька по тебе сохнет.
-- Ага, прям, высохла совсем...
-- Ну правда. Говорит, во сне тебя видит. Мы сейчас идем, а она и говорит, что жить без тебя не может; мол, передай ему, -- Клава перешла на шепот, -- чтоб сегодня вечером пришел к барскому дому, она тебе скажет что-то. Только никому не говори, ладно? -- Саша молча мылся. -- Она сначала хотела записку написать, а потом мне сказала.
Саша выпрямился и дунул на сестру сквозь усы. Клава вздрогнула от брызг.
--Правда! -- Лицо ее было серьезно и торжественно.
-- Еще что она говорила?
-- Ну, не верит! А мне какое дело, сами договаривайтесь, -- девушка сердито повесила ковш у бочки.
Мишка стоял над миской, облизывался, смотрел на хозяев, на пустую миску. Куры, ни на что не обращавшие внимания, важно расхаживали, суетливо выискивая крошки.
-- Клав. -- Девушка остановилась в дверях на двор, оглянулась, -- Васька верит, когда ты дурочку ломаешь?
-- Ничего я не ломаю, -- негодовала Клава, -- не веришь, не надо. А при чем Васька?
-- Так вся деревня уж болтает про вас.
-- Врут все! Васька! -- Она резко повернулась и исчезла в духовитом полумраке двора. Мишка тявкнул беззлобно. Саша надел рубашку, взял у пса миску. В сенях ему навстречу вышла Клава с полотенцем и зашептала:
--Я тоже про тебя знаю! Ты в Андреевку ходишь к девке к одной, и даже знаю, кто она!
-- Ну кто?
-- Валька Кондряева, с того конца.
-- Ну и как она тебе, нравится?
-- Так себе, -- поморщилась Клава.
-- "Так себе", -- передразнил ее Саша и бросил ей на руки полотенце. -- Молодая еще.
-- Ой, ой, старик какой...
-- Знаешь, как старшие младших учат?
-- Знаю, -- Клава отступила к двери в горницу, взялась за ручку, -- Куклу свою учи! -- и дернула дверь.
Саша успел схватить ее за руку, но Клава оказалась уже почти в горнице, споткнулась о порог и упала.
-- Черти окаянные! -- Крикнула на них мать. -- Клавка!
-- А чего он! -- Жалобно простонала Клава и вырвала руку. 
Хозяин посмотрел на них поверх очков, но ничего не сказал. Саша незаметно ткнул сестру в бок, они сели за стол рядом с отцом и успокоились.
Хозяин отложил газету и очки, в тишине, под стук ходиков, нарезал хлеб. Хозяйка поставила на середину стола тарелку с вареным мясом, а потом чугунок с картошкой.
-- С богом, -- сказала она, но сама не села. Все перекрестились, быстро оглянувшись на икону в углу над столом. Хозяйка вынесла из чулана маленькую железную миску с двумя вареными, очищенными картошками и щепотью соли, подала старухе на печку.
-- На здоровье, мама, сейчас молоко согреется.
-- Спаси бог, дочка, -- прошамкала старуха.
Дверь с шумом распахнулась, и в горницу вскочила невысокая угловатая девочка с косой белесых волос, запыхавшаяся, румяная, растрепанная.
-- Опоздала? -- Вскрикнула она, остановившись у порога и остывая от уличной свободы движений и голоса.
-- Где была? -- Строго спросила мать, подавая кружку молока на печь.
-- С девчонками на ферму бегали, там... -- но мать ее уже не слушала, ушла в чулан.
Девочка глубоко вздохнула, затаила дыхание и осторожно пошла к столу.
-- Это что? -- Остановил ее строгим взглядом отец. Лена захныкала:
-- Ну папа...
Хозяин не смотрел на нее и продолжал спокойно есть. Девочка долго сердито смотрела на него, отошла к печке и отвернулась от стола, стала расплетать косу. Старуха погладила ее по голове. Лена благодарно посмотрела на бабушку, взяла ее руку и победно показала застолью язык. Отец и мать этого не 
заметили, а Саша улыбнулся, подмигнул. Клава уже кончила есть и ждала, когда насытятся отец с братом и мама, подсевшая к столу.
Бабушка дала Лене небольшой кусочек сахара с черными вкраплениями пыли. Девочка сразу сунула его в рот и с большим напряжением, зажмурившись, раскусила его. На звонкий щелчок все оглянулись. Лена испуганно застыла с устремленными в стену глазами и напряженными губами. Чуть спустя посмотрела на отца, он продолжал есть, вынула изо рта один кусочек и положила его в карман платья, а другой быстро шевелила во рту.
Закончив ужин и выпив молока, мужчина сказал:
-- У нас еще сахар есть?
-- С пасхи осталось еще, -- мать удивилась.
-- Завтра сходи к Алешке Воробьеву, возьми, сколько надо, матери чаю попить на старости.
-- Господи помилуй, -- старуха перекрестилась и отодвинулась дальше.
-- А платить чем?
-- Хлебом пообещай, осенью отдадим, или картошкой. Урожай нынче будет. И ситца возьми Клавке, себе что-нибудь да сапоги Саше посмотри.
-- А мне? -- подала голос Лена, заложивши сахар за щеку.
-- И ей...
-- Господь с тобой, зачем?
-- Отец, у меня есть сапоги, похожу еще. Чего ты вдруг?
-- Алешка ведь и не даст за хлеб-то теперь, власти боится.
-- Предложи больше -- даст.
-- Да зачем? Живем, слава богу...
-- Не помешает. Иди сюда, -- хозяин кивнул Лене, -- садись.
Больше никто ничего не говорил о покупках, все вышли из-за стола.
-- Мам, я погуляю с часок, -- тихо сказала Клава.
-- Не устала видать, -- хозяйка зашла в чулан.
Клава надела валенки, стеганую телогрейку.
-- До зимы-то хватит? -- Подошел к ней Саша.
-- Хватит, -- Клава подняла ногу, показала подметку.
-- А то давай подошью... подковы.
-- Да ну тебя... Папаша что-то добрый, может, ботинки купит. У Вальки Соколовой видел? Из города.
-- Видел, только, -- Саша сказал совсем тихо, -- он что-то задумал, смотри, про ботинки свои не ляпни.
-- Да ладно тебе, -- Клава не разделяла сомнение брата. Заглянула в чулан. -- Мам, у нас семечки остались? Я посижу на лавочке, никуда не пойду, и спать.
-- Погляди, -- в ее голосе уже не было раздражения. Клава заглянула на полку у окна с пакетиками, свертками, кульками.
-- Есть еще немного. -- Она старалась не мешать матери в тесном чулане, но все-таки задела ее -- женщина едва не расплескала чашку с горячей водой.
-- Клавка!
-- Все, все! -- девушка увильнула от нее и быстро вышла из дома.


На улице она села на лавочку под окнами, откинулась спиной к теплым, старым бревнам дома, вытянула ноги, положив один валенок на другой. Солнце уже почти совсем опустилось за далекие сосны, не слепило, почти не грело лицо.
Клава закрыла глаза, перестала грызть семечки, расслабилась...
-- Спишь что ли?
Подсел Саша, слазил к ней в карман за семечками
-- Нет, -- она открыла глаза, солнца уже не было, и вновь закрыла...
Саша тоже молчал. Тишину и спокойствие нарушила Лена.
-- Надоел, -- буркнула она, подсев к сестре. Посмотрела на нее, на брата. -- Кланя, скажи ему, чтоб он меня не ругал как маленькую. -- Клава молчала, не открывая глаза. Лена посидела. -- Клань, скажи ему... -- Она была одета так же, как и сестра -- в валенки и телогрейку подшитую под ее рост.
-- Отстань, -- тихо проговорила Клава.
-- Ну что отстань? Что тебе стоит? Дай семечек.
-- Возьми.
-- Ну дай! -- Лена толкнула ее в плечо.
-- Ой, на! -- Клава высыпала ей, что было в кулаке.
-- Мало, чтой-то тут, дай еще.
Клава вздохнула, сожмурила сильно глаза, быстро поморгала, напряглась всем телом так, что пробежала дрожь, подтянула ноги и села прямей.
-- На! -- Она высыпала Лене в подставленные ладони полную горсть, так что та не сразу и сообразила, как убрать эту гору, не рассыпав.
-- Сашк, ко мне Колька Соколов пристает, -- сообщила Лена после паузы.
-- Ну и на здоровье, -- равнодушно ответил парень.
-- Он дурак, дерется.
-- А я при чем?
-- Дай ему по морде, он испугается и больше не будет.
-- Нет, не буду, что я полезу в ваши дела? Может, у вас любовь еще будет!
-- Какая любовь?! Лена не замечала, что сплевывает шелуху себе на колени, а черное пятнышко прилипло к нижней губе. -- Он, гад, всех бьет. "Любовь" еще!
-- Вот все и скажите ему.
-- Дэк он опять драться будет, все они такие.
-- "Дэк, дэк". А ты что хочешь -- классовая война.
-- Врешь ты все, просто боишься его отца... Саш, ему только разочек дай по башке, и он поймет.
-- Нет, не буду... А вы вот как они сделайте, -- Саша кивнул на Клаву, та опять откинулась к бревнам и закрыла глаза, -- в прошлом году, помнишь?, с нашими парнями не гуляли, а только с андреевскими...
-- А-а, тогда вы все прятались от них -- помню.
-- "Прятались". Ну, били девчонок, засады делали, когда они в Андреевку ходили гулять, бабы их ругали, что чужих в деревню приваживают, а все равно не гуляли с нашими. Так и вы не гуляйте с пацанами, пусть бесятся.
-- А они все равно полезут.
-- Так дома надо сидеть.
-- Да какой, дома скучно! 
--А что стонешь тогда?
-- Ну Сашенька, миленький, ну пожалуйста, дай ему по морде!
Саша усмехнулся.
-- Ладно, давай его сюда, -- он кивнул на пятачок перед собой, -- дам ему шелобан.
-- А-а, хитренький, он не пойдет.
-- Так мне его еще и ловить? По всей деревне бегать?
-- Ну Саш...
-- Сами разбирайтесь. -- Он встал, подтянул за солдатский ремень штаны.
-- Клань, скажи ему.
-- Отстань.
-- Пойду-ка я, -- Саша слазил в карман Клавы за семечками.
-- Знаем, куда ты ходишь. -- Лена подцепила Клаву за руку, придавая солидность своему намеку.
-- Ну и знай, -- парень медленно пошел в другой конец деревни.
-- Кланя, я погуляю с тобой, пусть папаша не загоняет меня, а? -- Лена заглянула сестре в лицо. -- Утром я встану! -- Клава молчала и не открывала глаза. -- Кланя! -- Толкнула ее Лена, Клава поморщилась.
-- Иди, скажи, что я прошу.
-- Он мне не поверит, вредный какой-то. А тебя послушает, попроси, пожалуйста. А то все девчонки гуляют вечером, а я дома сижу, как дура.
-- Неохота вставать.
-- Кланька, ну что ты какая! -- Лена толкнула сестру так, что она чуть не упала набок, взбрыкнула руками и ногами, ища равновесия и опоры.
-- Дура-то! Иди сама проси!
-- Все, я с тобой не вожусь! -- Лена отвернулась.
-- Ну и слава богу.
-- Ну Кла-аня! -- Захныкала девочка, обняла сестру, поцеловала, зашептала на ухо.
-- Ладно, отстань.
-- Все, да? Клань?
-- Да-да!
-- Ага, -- Лена успокоилась и села, как сестра: откинулась к бревнам дома, вытянула ноги, положила один валенок на другой.
Показалась Тоня на противоположной стороне улицы. Она шла медленно, шаркала старыми ботинками по траве, обмахивала веткой ноги и лицо, оглядывалась по сторонам. Она чему-то улыбалась, была медлительна, играла веточкой и даже, сестрам показалось издали, шептала что-то.
-- Здорово, подруга! -- Сказала Тоня Лене. -- Как жизнь?
-- Виделись уже, -- повела лишь взглядом Лена.
-- Что светишься-то? -- спросила Клава.
-- Не знай, хорошо что-то, -- Тоня вздохнула, подставила ладошку под кулак Клавы с семечками. -- Ленк, тебе сколько?
-- Чего?
-- Да лет.
-- А, тринадцать, а что? -- Лена подозрительно посмотрела на Тоню.
-- Ничего... Чувство такое вот, что-то хочется такого хорошего, чтоб забыть все, чтоб... эх, а что это -- не знаю. Все хочется, -- Тоня вздохнула, не находя слов. -- Вечер какой, Клав, а?
-- Нормальный вечер, -- спокойствие Лены было непробиваем.
-- Дурочка ты, -- Тоня подняла руки, сладко потянулась всем телом, зажмурилась от удовольствия, так что выступили слезинки, выдохнула с шумом. --Сделать бы что-то такое, почудить, Клав. Уйдем сегодня от наших?... Слушай, пойдем купаться на наше место! Знаешь, ночью здорово...
-- Ночью там лешаки водятся, -- сказала Лена.
-- Пускай, чай не съедят. Я одна боюсь, а хочется...
-- Далеко туда идти, а ты... -- Клава смолкла, заметив выходившего из-за угла дома отца.
По-хозяйски строго мужчина посмотрел на девушек, оглянулся по деревне. Он был бос; большие, плоские, узловатые, черные ступни плотно стояли на голой земле тропинки. Руки держал в кармане широких штанов. Он чутко прислушивался, оглядывался, внюхивался в вечернюю погоду, в жизнь деревни.
-- Дядя Егор, -- нарушила тяжеловесную паузу Тоня, она повернулась к нему всем телом, -- хошь семечек?
Мужчина повернул к ней голову, не меняя положения тела. Лицо девушки сияло всеми красками  девичьего озорства. Словно на поверхности взволнованной воды, ее губы, щеки, глаза дрожали, переливались в борьбе темперамента и сдерживающего рассудка.
-- Веселая что ли? -- В уголках губ Егора появились признаки улыбки.
-- А-а! -- прорвало Тоню, не способную и засмеяться от переполнивших ее чувств. Она всем корпусом резко нагнулась, закрывая лицо руками и рассыпая семечки, выпрямилась и вновь уставилась на мужчину смеющимися, мокрыми глазами, поджимая себе губы рукой. Сзади ее незаметно для отца ущипнула Клава. Тоня, изгибаясь своим пышным телом и не сводя глаз с Егора, увернулась, подвинулась на самый край лавочки.
-- Ну? -- Мужчина повернулся к ней всем корпусом.
-- Пап, отпусти меня сегодня гулять с Клавой, -- встала Лена. -- Ну чего тебе стоит?
Отец посмотрел на нее, на Клаву.
-- Нечего делать, завтра рано вставать и работы много.
-- Ну пап, все девчонки гуляют...
-- Она со мной будет, и завтра я ее подниму, -- сказала Клава.
Егор медленно поскреб щетину, выдержал паузу, по-хозяйски оценивая девушек, сказал, отворачиваясь:
-- Ладно, посмотрю, как работать будешь.
-- Буду, буду! -- Лена чуть не подпрыгнула от радости, подсела к сестре и взяла ее руку.
Егор оглянулся вокруг и ушел в дом.
-- Ну, Тонька! -- Облегченно вздохнула Клава. -- Одурела что ли совсем?
-- Да будет тебе, -- Тоня встала, достала платок. В ее голосе было уже спокойствие. -- Пойдем к Филе.
-- Сумасшедшая-то, -- Клава встала, встала и Лена, не отпуская руку сестры.
-- Ты же купаться хотела, -- сказала она.
-- Расхотела...
-- Постой, девки, Катька вон идет, -- сказала Клава. Девушки обернулись.
По тропинке вдоль палисадников к ним шла девушка, одетая получше, чем они, -- в цветастом платке, длинном платье, в короткой, отделанной белой шерстью, стеганой безрукавке, "обжимке", в высоких модных ботах. Она, как и все в этот вечер шла медленно, поплевывая семечки.
--А чтой-то она здесь, Клав? -- сказала Тоня. -- Может, с Колькой поругались?
-- Не знаю... А ты и рада?
-- Еще чего! Мне все равно, что там у них, -- Тоня отвернулась. 
-- А какой это Колька? Кузнецов?
-- Не твое дело! -- попыталась одернуть девочку Тоня, но та была не такая.
-- Сама ты ... -- Лена запнулась. Тоня предупредила:
-- Получишь.
-- Клань, что она пристала!
-- Нужна ты кому приставать...
-- Ты, бочка с жиром!
-- Ах, дрянь такая!
Лена по-мальчишески бросилась прочь. Тоня не побежала следом, лишь обозначила движение для испуга.
-- Погоди у меня!
-- Бочка с жиром, бочка с жиром! -- Кривлялась в отдалении Лена.
Подошла Катя, она на вид была старше и Клавы и Тони.
-- Здравствуйте, девочки, что это у вас так весело?
-- Да за день вон не удохались, бегают, -- сказала Клава. -- Здравствуй, Кать. А мы уж думали, забыла нас с любовью-то, чай с зимы не гуляла с нами.
-- И не видать и не слыхать -- пропала наша Катя, -- добавила Тоня.
-- Все, подруги, отгуляла, осенью свадьба, наверное.
-- Сватались уж? -- Тоня почему-то перешла на шепот.
-- После сенокоса придут. Да уж родители знают, согласны.
-- А ты как, рада?
-- Не знаю, Клав, -- девушка помедлила, подруги не шевелились. -- Вроде и страшно, но что бог даст. Вот еще погуляю с вами...
-- И жить туда пойдешь? -- спросила Тоня. -- Говорят, у Кольки мать как тигра, заест.
-- Да нет, ко мне хорошо относится, -- сказала Катя.
-- А сам он что?...
Девушки говорили тихо, Лена не слышала их, прислушивалась и стала осторожно приближаться, за несколько шагов, когда она стала уже различать слова, к ней повернулась Тоня и показала кулак. На лице девочки выразилось невыносимое страдание.
-- Кла-а-аня! Ну, чего она...
Старшая сестра и бровью не повела, Тоня тоже отвернулась, и Лене удалось вплотную подойти к девушкам, но послушать ей так ничего не удалось. Словно нарочно Катя сказала:
-- Да ну вас, девки, с разговорами, пойдем к Филе, погуляем.
-- А не боишься? -- Спросила Клава.
-- Что мне бояться? Не замужем еще... Здорово, Ленка.
--Здравствуй. -- Лена потеряла бдительность, и Тоня схватила ее за руку. Девочка дернулась, резко присела в попытке вырваться.
-- Пусти, я больше не буду, -- потребовала она.
-- Извинись.
-- Кланя, скажи ей.
-- Да ну вас к дьяволу. Пойдем , Катя, -- они медленно  под ручку пошли прочь.
-- Извинись.
-- Ну пожалуйста, пусти, -- голос Лены смягчился, -- прости.
-- Еще будешь обзываться?
-- Нет.
-- Смотри у меня. -- Тоня отпустила ее руку и поспешила за подругами. Лена буркнула ей вслед так, чтобы она слышала:
-- Бочка с жиром...
Тоня не оглянулась...
На деревню опускались сумерки...
По пути в другой конец деревни к ним присоединились несколько парней и девушек. К дому старика Фила, где обычно собиралась молодежь деревни, они подошли веселой компанией. Дом Фила был предпоследним в ряду. Жил старик один, любил веселье, молодежь, охотно проводил с ними время, летом около дома, зимой -- в доме. Играл им на балалайке, рассказывал о старых временах, о крепостных еще помнил, о помещиках. Молодые любили его за доброту, за приют, помогали, чем могли, по дому. Хозяйство у него было -- дикий огород да несколько куриц; кормился он от родных, которых было полдеревни; молодые, когда гуляли, угощали винцом и бражкой, оставляли закуску. Сыновей с семьями и жену потерял в гражданскую войну, сам чудом остался жив. После войны сильно болел, сдал в силе, большое хозяйство пришло в упадок, однако ни к кому жить не пошел, и к себе никого не пустил. Фил был седой, грузный старик, с жидкой бородкой, с бесцветными, слезящимися глазами. Одевался в старые выцветшие, с заплатами одежды, в черные от времени лапти.
Фил, как всегда, встретил молодежь на лавочке перед домом с балалайкой в костлявых пальцах.
-- Здорово, дядя Фил, -- крикнули ему нестройным хором еще издали.
-- Здравствуйте, ребятки, -- кивнул старик. -- Как дела в поле? Хорошо, небось, сенокос -- самое веселое времечко.
-- Хорошо... Хорошо...  Сам сходи, вон оно, поле-то...
-- Были бы ноги здоровы, сидел бы я тут с вами, охламонами.
-- Э, паре, давай Филю свозим куда-нибудь! У Малинкиных телега около ворот стоит, а?
-- Ну тя к черту, Семка! -- Старик отмахнулся.
-- Мы с дядей Филей никуда не поедем, -- Сказала Катя, подсаживаясь к старику, ласково погладила его по плечу, по руке. Девушки сели рядом. -- Сейчас поиграем немножко, попоем, да, дядя Филя?
-- Да, а что нам!
-- "Немножко". -- Парни, их было четверо, стояли перед лавочкой, курили. Первый из них, Семка, выгоревший на солнце до белизны волос и черный от загара, в широких, не своих штанах, в рубашке-косоворотке, босиком, он сплевывал после каждой затяжки и по очереди с усмешкой оглядывал девушек. -- Хватит тебе с андреевскими гулять и с нами надо, а то... -- сказал он Кате и многозначительно затянулся.
-- Драться что ли будешь? -- Катя смотрела ему в глаза с усмешкой. -- Забыл, как в прошлом году прятался по огородам от них? -- Она что-то шепнула Клаве на ухо, та улыбнулась, кивнула.
-- А ты забыла...
-- Дурак ты, Семка, отстань! -- перебила его Лена.
-- Чи-иво? -- Парень даже удивился такой выходке.
-- Кончай, Семка; Филя давай что-нибудь играй, -- сказал другой парень. -- А вы что сели, давай потанцуем.
-- Погоди, тут кто-то квакал, -- Семен бросил окурок, ссутулился, сгорбил голову, расслабленно дернул руками. -- Филя, умеешь похоронную музыку? Сейчас здесь будет море крови и гора костей, -- он шагнул к Лене.
-- Попробуй только, я Саше скажу, -- Лена прижалась к сестре.
-- Не подходи, чума, -- Клава выставила ему навстречу ногу в валенке.
Семен остановился перед этой преградой, какой-то момент смотрел исподлобья на Клаву и неожиданно неуловимым движением схватил валенок снизу и рванул ногу круто вверх.
Клава вскрикнула, другие девушки, как по команде, бросились на обидчика. Лена успела и ударить его несколько раз и царапнуть по лицу. Семена отогнали, но парни стали хватать девчонок, не давали им садиться на лавочку, те завизжали, Филя стал играть частушки, простенькие танцы. Подходили еще ребята. Только Клава и Катя не танцевали, сидели на лавочке, разговаривали. Иногда кто-то из парней подходил к ним, но получал достойный отпор. Подсаживались к ним и девушки, но в разговор их не принимали. Больше других около лавочки крутились Лена и две сестры-близнецы ее возраста, мальчишки с наступлением темноты смелели все больше, приставали к ним все наглее, но к самой лавочке подходить опасались, держались поодаль.
--У, шакалы! -- крикнула им одна из близнецов, когда мальчишки довели ее сестру до слез.
Уже почти совсем стемнело, когда неожиданно появился Вася.
-- Здорово, Филя, -- сказал он как-то тихо и спокойно, -- здравствуй, Кать.
Ему уважительно ответили. Одет он был просто -- в штаны, рубаху, босой.
--Вася, они вон, дураки, пристают! -- заговорили сразу обе сестры.
-- Нечего здесь болтаться, домой ступайте, -- строго сказал им Вася, это были его младшие сестры. Девочки потупились, говорили жалобно, просяще:
-- Нам мама разрешила... мы с тобой... скажи им...
-- Ладно, -- Васе не хотелось возиться с ними. Он обернулся: -- Э, вы! -- и показал стайке мальчишек кулак. Потом обратился к Клаве: -- Поговорить надо.
-- Говори.
Вася крутанул усами, уставился на Лену, крепко прижавшуюся к сестре.
-- Подвиньсь!
-- И не подумаю! -- Огрызнулась девочка.
Вася сел рядом и, как ни жалась девочка от него, сунул сзади под нее руку.   Лена застонала: "Дура-а-ак!" -- ударила его ладошкой, но не выдержала и вскочила. Парень подвинулся к Клаве. Лена встала перед ними со сжатыми кулачками и местью в глазах, но ни Клава, ни Вася, уже шептавший ей что-то на ухо, не замечали ее.
Клава взяла в свои руки правую руку Васи, оказавшуюся, когда он навалился на ее плечо грудью, свободной и бойкой. Расположившись на коленях Клавы, рука парня мяла, жала, крутила, ломала пальцы девушки; этот клубок пальцев  жил, казалось, независимо от хозяев, увлеченных жарким шепотом парня. Изредка блуждающий взгляд Клавы касался вопиющего о справедливости лица младшей сестры, но не останавливался и уплывал в неопределенную даль.
Неожиданно, наверное, и для самой себя Клава вдруг пропела:
Меня милый не целует,
Говорит: "Потом, потом!"
Прихожу, а он на печке
Тренируется с котом!
Вася отклонился от ее уха, заглянул в лицо. Девушка смотрела куда-то вдаль, лишь слегка улыбаясь. Катя засмеялась. Лена удовлетворенно смотрела на Васю.
-- Васька, черт, неуж стерпишь?-- Подзадорил его старик.
-- Филя... -- голос парня дрогнул. Он встал, не отпуская руку Клавы: -- Потанцуем? -- Оттесненная Лена возмутилась:
-- Уйди, гад, -- толкнула его.
-- Ленка! -- Возмутилась Катя. -- Ты чего?
-- Ты еще... -- Зарычал на девочку Вася.
-- Кланя, не ходи с ним, --Лена отскочила на шаг. -- Он же колдун...
Вася оглянулся на сестер, кивнул  на Лену:
-- Будет дергаться, держите, а не то завтра...
Девочки прижались друг к другу, сникли головами.
--Ты совсем уже?! -- Клава встала строгая и сердитая.
-- Филя, кадриль, -- Вася потянул ее от лавочки.
Старик с удовольствием заиграл новую и модную городскую мелодию.
-- Давай, давай, чего встали? -- Призвал всех к танцу Вася.
Лена села на лавочку, готовая расплакаться от обиды...
Где-то в деревне послышался звонкий голос гармошки. Вскоре к дому Фила подошли двое парней в кожаных сапогах, пиджаках, фуражках, один из которых играл на гармони. Они полностью затмили балалайку старика. Танец расстроился, а потом вновь закрутился уже под гармонь -- с новой силой. В момент замешательства Вася оттеснил Клаву в сторону, в темноту.
Гармонист сел рядом со стариком, Фил с завистью смотрел на новый, яркий инструмент, на ловкие пальцы парня. Лена встревоженная встала.
-- А где Клава?
-- Здесь где-нибудь, ты что испугалась? -- Катя взяла ее за руку, потянула к себе. -- Посиди со мной.
-- Ну вас... -- Лена вырвала руку, отошла к стене дома и заплакала. Сестры Васи подошли к ней...
Вася в это время тянул, теснил Клаву из деревни, к лесу, шептал, что надо поговорить, обнимал девушку, пытался целовать. Клава сопротивлялась, но не могла устоять. Лишь у угла забора последнего дома, где начинались заросли черемухи, они остановились.
-- Ну, говори, -- не в первый раз призывала девушка.
-- Пойдем, пойдем, Клавочка... -- Парень шептал ее имя как заклинание, потянул ее по узкой тропинке вдоль забора в абсолютную темноту ночного леса. Клава упиралась, говорила что-то, пыталась драться. Но каждым ее движением Вася пользовался, выводя ее из равновесия и шаг за шагом отвоевывая пространство. Они вышли на полянку. Вася остановился, крепко сжал девушку.
-- Выйдешь за меня? -- Шепот его дрожал.
-- Пусти... -- Клава говорила громче, пыталась вырваться.
-- Выйдешь, говорю?
-- Помечтай...
-- Куда ты денешься...
-- Васька, да ты...
Парень вдруг дернулся все телом, головой.
-- Кусаться, дура...
-- Не лезь...
-- После свадьбы я тебе вспомню...
-- Еще чего...
-- Клава, Клава, Клавочка...
-- Пусти...
-- Я серьезно...
Вася с новой силой сжал девушку, попытался уронить ее, но получилось неловко -- они завалились на забор. Тот предательски громко треснул, закачался с противным и нестерпимо громким скрипом. Тут же визгливо залаяла небольшая собака во дворе. Ребята замерли в траве. Собака заходилась в лае совсем рядом с их головами, просовывая ощерившуюся пасть в щели забора, стараясь зацепить клыками что-нибудь.
-- Пусти, -- потребовала Клава.
-- Брось, ерунда... Клавочка...
-- Ну Васька же! --Девушка напрягла все свои жесткие нотки голоса, уворачиваясь от ищущих губ парня, но ничего не могла сделать с его железными руками. -- Ну Вася...
-- Я свататься приду...
Сквозь лай собаки послышался скрип открывающейся двери дома и голос мужика:
-- Кто там? Сейчас оглоблю возьму, полазаете у меня!
-- Черт, -- ругнулся Вася.
-- Пусти, я закричу.
-- Кричи.
-- Дядя Вань! -- Громким, но необычно писклявым голосом позвала Клава.
-- От дура...
-- Это кто там?
Собака продолжала лаять. В огороде за забором послышались шаги, сквозь щели видна была неясная тень мужчины.
-- Ну, все же, -- раздраженно шепнула Клава, Вася расслабился. Они прислушивались к приближающимся шагам.
-- Сейчас за мной, -- приказал Вася, -- только быстро.
Клава промолчала. Вася встал, за руку помог встать Клаве и быстро шагнул по тропинке вглубь черемухи. Клава вырвала руку и бросилась на улицу.
-- Ах, вы... -- крикнул мужик, собака залаяла громче.
Вася зарычал с досады, побежал за девушкой. Догнал ее уже вблизи дома Фила, схватил, они упали в траву.
-- Бегать?...
-- Пусти, больно...
-- Где больно? Давай полечу...
-- Подожди-ка...
-- Чего ждать? Теперь не убежишь, да?... Клава, Клава, Клавочка...
-- Слышишь? Да подожди ты, тихо...
-- Чего еще?
Они замерли. Гармонь около дома Фила не играла, слышались новые, пьяные голоса.
-- Валька... и еще кто-то пьяные...
-- Черт с ними, пойдем...
-- Нет... там Ленка...
-- Ничего с ней не будет, народу много, мои там...
-- Валька же дурак. Пойдем туда, у меня сердце болит...


--Иди-ка ты домой, Валька, -- сказал старик парню, стоявшему перед лавочкой. Он был в бедной грязной одежде, босой, слегка качался.
-- Спокуха, Филя. Ну, ты, давай Камаринского! -- Сказал он гармонисту.
-- Плати.
-- Чего?
-- Еще и глухой что ли?
-- Ах ты, морда кулацкая! -- Пьяный шагнул к гармонисту.
-- Парни, парни, не надо, -- старик протянул к нему руки, пытаясь остановить его.
-- Иди отсюда, колхоз вшивый! -- Сказала Катя.
-- Курва...
-- Смелый, да? Под парами, а так не видно и не слышно!
-- Да вы что? -- Старик встал тяжело между ними.
-- ... кулацкая, морду разобью, -- пьяный оттолкнул старика, он беспомощно упал на свое место, балалайка свалилась в пыль под ноги.
Гармонист поставил инструмент на лавочку и встал.
-- Васька! Цыган! Наших бьют! -- Крикнул кто-то еще пьяный, свистнул.
-- Что орешь, как свинья?! -- Сказал брат гармониста.
Завязалась драка. Никто больше не вмешивался, стояли кругом и смотрели. Только Лена, улучив момент, когда все упали, схватила одного из пьяных за волосы.
В этот момент подошли Клава и Вася. Заметив в куче сестру, девушка бросилась к ней, но не успела -- Лену сильно ударили, она упала, задрав ноги и теряя валенки, с азартом вскочила и хотела броситься в кучу снова; Клава успела схватить ее и остановить.
-- Васька! Разними их, чертей! -- Сказал старик слезливо.
-- Да пусть дерутся, жалко, что ли?
-- Васька, мальчишки, так и будете стоять? -- Призвала всех Катя. -- А нам что, домой идти?
-- Да ладно тебе, -- Семен подошел к Васе. -- Ну что?
-- Что, что, этого дурака сразу надо гнать, если пьяный.
-- С ним связываться-то...
Вася подошел к дерущимся. Парни рычали, ругались, в темноте трудно было различить, кто из них кто; Вася ухватил за ногу того, кто был сверху, в сапоге, и оттащил в сторону. Гармонист заорал на него; Семен прижал к земле Вальку, Другие мальчишки растащили остальных.
-- Цыган! -- Крикнул Валька, узнав парня. -- Да пусти! -- Вырвался от Семена. -- Кулаки обнаглели, видел?!
-- Бесстыжий ты! -- Сказал старик.
-- Козлы, -- Вася потирал ушибленное плечо.
-- Пьянь вшивая, -- Гармонист отряхивал пыль с одежды.
-- Ах ты ж... -- Валька рванулся к нему, но его схватил за рубашку Вася. Гармониста удержали Семен и девушки. -- Надо их, собак, учить!
-- Пойдем-ка.
-- Цыган!
-- Пойдем, говорю, -- Вася толкнул его слегка в сторону.
-- К кулакам подлизываешься, думаешь...
-- Давай, двигай!
-- ... выгадать? Сам кулаком хочешь стать.
-- Ты что, не понял? -- Вася замахнулся.
-- Ну, гад, погоди; думал, ты свой...
Вася дернулся к нему и уже убегающего пнул. Прогнали и второго пьяного. Все оживились, вновь запиликала гармонь, девушки выговаривали парням свое неудовольствие; очень быстро веселая атмосфера восстановилась.
Почти сразу, как все успокоилось, Клава с Леной пошли домой. Девочка
пыталась уговорить сестру погулять еще, хныкала. С ними пошла и Катя и Вася.
-- Вась, ты когда женишься? -- Сказала Катя, когда они отошли от дома Фила.
-- А тебе что?
-- Да смотрю: сильный, смелый, девки тебя любят, -- Катя легонько толкнула локтем Клаву.
-- И ты любишь? -- В тон ей ответил Вася.
-- А я что, хуже других?
-- Тогда, может, погуляем? -- Вася томно растянул это "по-гу-ля-ем", девушки засмеялись. Он вклинился между ними, взял обоих под руки.
-- И Кольку бы не испугался? -- Спросила Клава.
-- А что его бояться? Он далеко и когда там еще... А она вот здесь, сейчас... -- Вася ущипнул Катю.
-- Ты... дурак, -- Катя дернулась, замахнулась на него. -- Вон с Ленкой погуляй, она тоже тебя любит.
-- Вот еще, любить его! -- Девочка держалась за руку сестры.
-- Клав, Танька с Андреевки родила вчера мальчика. Говорят, большой, красивый, на цыгана похож. А про отца так и не говорит; мать била ее, но так и не сказала.
-- Васька, -- сказала Клава, -- ты с чертями водишься, погадай, кто это.
-- Сейчас гадать?
-- Да он врет все, ничего не может, -- вступилась Лена.
-- Наколдую тебе хвост, будешь знать.
-- Ленка, подожди, -- махнула на девочку Катя, -- давай, колдуй.
-- Сейчас не получится, надо в тишине, с одним кем-нибудь, а так...
-- Может быть, ты и Таньке так наколдовал?
-- Дура ты, Катька. Нужна мне эта кочерга! Вот с тобой я бы поколдовал, -- он обнял Катю за талию.
-- Ух, ты какой, -- девушка увернулась. -- Клав, ты смотри какой.
-- Вижу.
-- Дурак он потому что!
-- Ну что ты видишь? -- Вася резко обнял Клаву. -- Ну?
-- Не нукай, не запряг.
-- Эх, и бесстыжий! -- В голосе Кати было больше удовольствия какого-то, восхищения, чем осуждения.
-- Пусти, дурак! -- Лена ударила парня по плечу.
-- Раскудахтались, -- Вася отпустил Клаву. -- А ты щелбан получишь!
-- Попробуй только! Саше скажу, он тебе в морду даст!
Вася отпустил девушек и попытался схватить Лену, но та отскочила.
-- Пристают тут всякие... -- Клава пошла было дальше, но Вася взял ее за косу и потянул к себе. Девушка упиралась, но вскрикнула и отступила к нему, поворачиваясь. Лена хотела помочь сестре, но наткнулась на вторую руку Васи.
-- Ну, кто это "всякие"?
-- Пусти, -- Клава уже не шутила.
-- А если не пущу?
-- Так и будем стоять, -- сказала Катя.
Вася отпустил. Какое-то время шли молча.
-- Ты бы лучше на колхозы погадал, -- сказала Катя, -- В Андреевке говорят, что к зиме уже будет, наверное.
-- К нам тоже приезжали, агитировали, -- сказала Клава.
-- Что гадать, будут и все.
-- Да ничего он не может! -- Сказала Лена.
-- А ты хочешь, чтобы они были? -- Спросила Клава.
-- А что, я не против. Отец бы вступил, наверное.
-- А мы против! В колхозе только вшей кормить!
-- Не ори ты! -- Одернула сестру Клава.
-- В Андреевке некоторые мужики хотят вступать.
-- И Колька? -- спросил Вася.
-- Нет, говорит, так тянуть будем.
Вася нашел в темноте руку Клавы, стал сжимать ее, перекатывать косточки ладони. Клава терпела, а когда стало нестерпимо, вырвала руку и ударила Васю. Но он не отставал, девушки вместе набросились на него -- на радость Лене...
Около дома они остановились.
-- До завтра, подруги, наверно, и завтра погуляем, -- сказала Катя.
-- Ленка, проводи тетю, -- Сказал Вася.
-- Назло тебе, никуда не пойду!
Вася шепнул что-то Клаве; она сказала сестре:
-- Сходи, только быстро.
-- Кланя...
-- Пойдем, дурочка, -- Катя взяла ее за руку и потянула в сторону.
Девочка вырвалась, но пошла медленно, оглядываясь.
-- Ну? Только... -- Клава оттолкнула парня.
-- Ладно, -- зашептал Вася, -- когда все уснут, выходи, скажу что, -- он обнял Клаву.
-- Говори сейчас.
-- Клава, -- он попытался поцеловать ее.
-- Пусти, Ленка идет.
-- Выйдешь?
-- Нет.
-- Смотри... Я ждать буду.
-- Мне-то что...
-- Ах, Клава, Клавочка...
-- Кланя, пойдем домой! -- Подскочила девочка. Вася отпустил Клаву.
-- Что орешь? Все спят уже.
-- Я не ору, -- стушевалась девочка.
-- Клава, -- сказал Вася.
-- Спокойной ночи, -- девушки скрылись в темноте неширокого прохода между домом и забором огорода. Тихо звякнула цепь собаки, металлически прошуршало кольцо на проволоке, которая была протянута вдоль забора, почти до улицы, и на которой был по ночам привязан Мишка. Пес тихо, почти по-человечески сказал "ав".
-- Тихо, -- потрепала его по ушам Клава.
Скрипнуло крыльцо, дверь, и все замерло.
Вася сел на лавочку, достал кисет, свернул цигарку, закурил.
В другом конце деревни хлопнули два выстрела. Залаяли собаки, послышались неясные отголоски криков, и еще два выстрела.
Где-то над ним неясно скрипнуло, зашуршало.
-- Кто здесь?
-- Я. Егор, ты?
-- Васька? Ты чего здесь?
-- Твоих провожал, сел покурить.
-- Хватит дымить, все в дом прет. -- Вася притушил цигарку. -- Что там?
-- Не знаю. Это у Пани, кажется, его ружье.
-- Опять дружки твои...
-- Брось, Егор, я уж ни с кем и не якшаюсь. О другом голова болит.
Вася затаился. Во дворе заскулила собака, из-за угла белыми тенями осторожно показались девушки.
-- Это что? -- строго окликнул их Егор.
-- Ой, -- девушки замерли. -- Пап, а что здесь стреляют?
-- Война началась.
-- Васька! -- Сестры быстро исчезли, послышались смешки, шарканье босых ног, недовольное ворчанье Мишки.
-- Строгий ты.
-- Будешь с вами... Ладно, ступай.
-- Слушай, Егор. Скажи Сашке, чтоб зашел как-нибудь ко мне. Крышу хочу поправить, а никак не увижу его. Как думаешь, вдвоем управимся?
-- Ну, смотря что делать надо... Да у тебя денег нет заплатить.
-- Найду... Вместо денег я его колдовать научу. Слыхал, меня бабы уже колдуном кличат? Еще бы вот дядю Андрея напугали, авось заплатит побольше.
-- Напугаешь его. Ему и большевики нипочем, а колдуны-то...
-- Да, крепкий мужик, жалко будет, если ковырнут.
-- "Жалко" -- дьяволы.
--Не его жалко, а хозяйство. Ну, так скажешь? Починим крышу -- и жениться можно. А, Егор?
-- Все можно, только...
-- Тихо, -- шепнул энергично Вася.
-- Что еще?
-- Погоди...
Они замерли.
Через несколько секунд послышались легкие шелестящие шаги по тропинке. Мимо них кто-то быстро шел. Вася тихо свистнул, прохожий замер.
-- Куда спешишь?
-- Васька? Напугал, дай закурить.
-- Не дам. Кто там шумит?
-- Паня. Валька с этим козлом от Фили, видать, пошли к нему, ну и что-то там ему сделали. Паня по кустам и начал шарахать. Про тебя что-то кричал.
-- Пусть только скажет на меня что этот кулак, все зубы реквизирую.
-- Бить вас колотушкой за такие дела.
-- Дядя Егор? Здорово.
-- У Фили еще гуляют?
-- Да нет, вроде. Вы как ушли, и расходиться начали. Только Семка с Тонькой жмутся.
-- А мои там?
-- Не знаю, я не видел.
-- Ладно, иди.
Парень ушел.
-- И ты иди, нечего тут...
-- Уйду, только... -- Вася встал, повернулся к окну, в котором белела рубашка мужика. -- Егор, ты... В общем, когда сватов засылать?
-- Чего?
-- Ну не знаю я, как сказать, -- извиняющимся голосом сказал Вася. -- Выдь, поговорим.
-- А ну, иди отсюда.
-- Егор...
-- Кобеля спущу.
-- Спускай, мы с Мишкой вместе Паню пойдем гонять. Выйди, ну!
-- Иди от греха...
-- Ну что ты пугаешь?
Мужик скрылся. Вася прислушался, плюнул с досады, подошел к углу дома. Пес зарычал.
-- Мишка, Мишка, -- он присел на корточки, Мишка натянул цепь, принюхался. -- Не узнал, молодец. Хороший Мишка, хороший. Сейчас выйдет твой хозяин, и придется нам повоевать. -- Он говорил тихо, спокойно. Пес молчал, лишь поблескивал глазами. -- Ты кусать мастак, знаю, первый парень на деревне, да? Но и я не дурак, а? Мишка злой, зубастый... Помнишь, как играли с твоей хозяйкой на речке? Друзьями, кажется, были, а теперь ты на меня рычишь. -- Вася протянул руку, пес лязгнул цепью, оскалился, зарычал. -- Черт, не вор я. А если б хозяйку твою воровать, так на тебя, дурака, и не поглядел бы. Ну, где твой хозяин? -- Вася встал. -- Не выйдет уж, наверное. Ладно, бывай, завтра увидимся...
Отойдя от дома, он закурил и лихо, отрывисто свистнул. На другом конце деревни радостным заливистым лаем, словно только того и ждала, ответила собака. За ней недовольно и вяло залаяли другие псы деревни. Скоро все стихло, наступила ночь...


-- Клава, -- тихим, настойчивым голосом разбудила девушку мать, -- за водой сходи, -- и вышла.
-- Сейчас, -- девушка открыла и закрыла глаза, глубоко вздохнула. Они с сестрой спали на полу в холодной терраске, укрывшись своими телогрейками. Было прохладно и еще сумрачно. Лена прижалась к ней всем телом и дышала в шею. Почувствовав, что вновь проваливается в сон, Клава откинула телогрейку, освободилась от объятий сестры, встала. Лена поежилась, сжалась в комок.
-- Вставай, -- тихо и настойчиво, как мать, сказала Клава. Девочка разлепила один глаз, поглядела на нее вверх.
-- А-а, -- и опять закрыла.
-- Больше не возьму гулять.
-- Ммм... Сейчас...
-- Маме помоги.
-- Ага...
Выпала роса, птицы только начинали петь, над речкой и в поле лежала пелена молочного тумана, пахло сырой, холодной травой. Мишке уже укоротили цепь, он стоял около своей будки, по-хозяйски поглядывал на пробуждающийся двор. Клава взяла ведра.
У колодца ей встретилась молодая женщина, поздоровались прохладно, сдержанно, как это бывает с невыспавшимися людьми.
-- Это кто ночью стрелял?
-- Откуда мне знать.
-- Не Васька твой?
-- Кто это мой?
-- Цыган, кто же еще, -- женщина тяжело крутила ворот колодца, с трудом достала ведро, вылила воду в свое ведро. -- Свадьба скоро?
-- Я ничего не знаю ни про какую свадьбу.
-- Ну-ну, -- женщина усмехнулась, взяла ведра и медленно пошла прочь.
-- "Ну-ну", -- передразнила ее Клава, подступая к колодцу.
С их двора на улицу, тяжело ступая большими плоскими копытами, вышла  крупная, гладкая на толстых боках корова. Остановилась, загородив собой проход на двор, громко, зычно в росистом утреннем сумраке протрубила деревне о своем появлении. Появилась Лена, шлепнула корову по лоснящемуся боку, толкнула вперед. Корова небрежно щипнула травы, переступила и пошла. За ней вышла еще одна корова поменьше и несколько коз. Невдалеке щелкнул кнут пастуха, по улице шли коровы, телята...
Девушки умылись, причесались, переоделись в другие платья. Все в доме молчали, только за столом мать сказала:
-- Чего сидите, ешьте давайте.
-- Спасибо, мам, не хочется, -- ответила Клава.
-- Ночной гулянкой сыта? -- Сказал строго отец.
Девушки не решились ответить, опустили головы.
-- Спросонья не естся, -- помог им Саша, -- возьмем с собой, по дороге растрясет и поедим.
-- Там работать надо.
Девушки взяли по яйцу, выпили еще молока.
-- Папа, мы пойдем сейчас с девочками, а вы нас догоните.
Отец ничего не ответил Клаве. Почувствовав, что это разрешение, сестры встали из-за стола.
-- Спасибо, мама.
В сенях что-то стукнуло, послышались шаги, дверь распахнулась, и появился веселый Вася, в начищенных до блеска сапогах, с ремнем по моде.
-- Здорово, хозяева! Хлеб, соль вам.
-- Ах, басурман, -- прикрыла рот ладонью мать. Около нее застыли девушки.
-- Клав, Лен, давай подвезу на поле, у меня телега. Саня, я зайду вечером, поговорить надо.
Хозяин вытер рукой рот, встал и решительно двинулся к гостю:
-- Пойдем-ка...
Вася попятился за дверь. Егор вышел, закрыл за собой дверь.
-- Убирайся! И чтоб ноги твоей не было больше в моем доме.
-- Погоди, Егор...
Хозяин схватил подвернувшуюся палку.
-- И Клавку забудь -- прибью обоих!
-- Нет, Егор, лучше свадьбу назначай.
Мужик замахнулся и, сделав выпад, ударил парня. Вася увернулся, палка задела потолок, и удар по плечу оказался не сильным.
-- Ты что? -- Вася метнулся к нему, пока он не успел поднять палку вновь, сбил его с ног, выхватил палку и отбросил ее. -- Я по-хорошему хочу жениться, договоримся же. Что ты взъелся?...
Егор метнулся в угол, схватил топор.
-- Уйди, Васька, убью.
-- Не уйду, все равно она будет моя, украду, но будет...
Егор бросился к нему, Вася выскочил из дома, Егор остановился на крыльце.
-- Не дури, Егор!
-- Ладно... -- Хозяин отошел к конуре, отвязал Мишку и натравил его на Васю.. Парень успел перескочить через забор в огород, у его пятки щелкнули челюсти пса.
Мишка не лаял, лишь скулил от невозможности достать до Васьки, тело его дрожало, лапы семенили, а глаза на парня смотрели с жаждущим крови бешенством.
Егор вошел в огород с топором.
-- Вот дурак. -- Вася огляделся, вырвал из забора жердину, в щель тут же просунулась оскаленная пасть собаки, перекинул ее через забор на улицу и сам перепрыгнул. Мишка бросился на него и вцепился в бок. Вася изловчился и отбросил пса, схватил жердину, но Мишка уже схватил его за руку. Вася ударил его по глазам, собака отпустила, и он ударил ее жердиной. Мишка бросился снова, но новый сильный удар по голове остановил его.
Со двора выскочил Саша и, оказавшись сзади Мишки, бросился на него.
Пес заметил это, но увернуться не успел, лишь сумел укусить Сашу. Вася бросил палку, тоже навалился на собаку. Вдвоем они прижали овчарку к земле. Саша взял пса обоими руками за загривок и поднял так, что передние лапы его оказались на весу, Вася отскочил.
Мишка дергался, извивался, пытаясь зацепить кого-нибудь клыками, хрипел, скулил. Саша оттащил его к конуре, где стояли уже девушки и мать. Егор бросил топор, отрешенно смотрел на сына. Клава прицепила к ошейнику цепь и отошла. Саша бросил собаку и отскочил. Мишка закатился надрывным лаем, поднимался на задние лапы, натягивая цепь, кидался на хозяев.
-- Мяса принеси, -- сказал отец. Лена сбегала, принесла миску вареного мяса и тряпицу для Саши. Клава перевязала укушенную руку брата.
-- Уходите все, -- приказал отец, сел на корточки перед беснующейся овчаркой, бросил ему кусок мяса...


Вася подошел к телеге, на которой сидели две полные женщины и Тоня. Он держался за бок и морщился.
-- Вечно с тобой, Васька, попадешь куда-нибудь!
-- Ну-ка, что тут у тебя?... На, приложи, -- женщина дала ему платок. Вася приложил его к ране.
-- Как тестюшка-то угощает!
-- Нормально.
-- Да, теперь Егор упрется, как бык, не отдаст он за тебя Клавку.
-- Увидим, -- Вася разглядывал пораненную руку.
-- Увидим, увидим, только ты бы помягче к нему подъезжал.
-- Да у него уж шкура задубела, что ему эти драки!
-- Ну, поехали, что тут стоять!
-- Сейчас.
-- Да он же Клавку ждет! -- Сказала Тоня.
-- О, господи! Мало тебе что ли?...
Вася не отвечал, женщины стали говорить о гулянках, о свадьбах, о том, что все злые стали, что раньше такого не было...
Скромно, тихо вышли Клава и Лена, быстро пошли по тропинке. Вася тронул коня, не спуская с них глаз, догнал их и долго ехал рядом. Девушки не сели в телегу. Бабы шутили над ними и над Васей.
Выезжая из деревни, Вася громко свистнул и хлестнул коня, телега поехала веселей. На другом конце деревни на свист ответил еле слышно веселый лай собаки, за ней подали голоса другие псы деревни. Начинался новый день сенокоса. Солнце только поднялось над верхушками дальнего леса в дымчатом небе, еще не слепило; только у тех, кто, посмотрев на него, закрывал глаза, оставляло в глазах багряные пятна-последыши...




К   О   Н   Е   Ц   .