Что-то "не отпускает", иногда вспоминаю службу...
Причем, вспоминаю всякую ерунду, а совсем
не "ракетно-бомбовые удары".
"Позвони мне, позвони..."
- Оперативный, пригласи ко мне начальника связи.
- Звали, Владимирович?
- Звал. Заходи. Слушай. У меня сегодня важное событие в
жизни, вечером иду ночевать уже в новую квартиру.
- Поздравляю.
- Спасибо. Но, в связи с этим, у начальника связи, то есть у
тебя, возникла проблема - надо быстренько установить в
новую квартиру телефон.
- Установить не трудно, намного труднее к телефону провод
подвести.
- Ты меня техническими подробностями не "грузи", мне надо,
чтобы сегодня в моей новой квартире стоял телефон, и в нём
"гудело".
- Владимирович! Как на духу, типа, на исповеди, - нет провода!
Я уж их просил, просил, заявки посылал, у вас подписывал, -
не дают.
- Значит, полк к войне не готов? А почему ты скрываешь это от
своего любимого начальника штаба, который за отсутствие связи
и отвечает? Ладно, принесешь все заявки, найдем тебе провод.
Но, пока война не началась, давай займемся моим телефоном.
В "эскадрах" провод возьми, потом отдашь.
- У них нет, я знаю.
- Какие предложения?
- Ну, у Вас же есть рация...
- Ну?
- Недельку с рацией, а я провод буду доставать...
- Не утверждается. Слушай сюда, ходы записывай. Берешь
своих специалистов, идешь к себе домой, отрезаешь провод,
тянешь его в мою квартиру. Если твоего провода не хватает,
отрезаешь у начальников связи эскадрилий. Ну, очередность
обрезания можешь определить своим решением. Для мня это
не очень важно. Иди, не тяни кота за хвост, к 17.00 пусть мне
в кабинет позвонят из моей новой квартиры. Там у меня жена
ковыряется, адрес знаешь.
- Разрешите?
- Заходи. А, 17.00, пришел узнать, как работает телефон? Пока
не звонили, еще 2 минуты есть.
- Можем и сами позвонить, все работает.
- Молодцы! А где провод взяли?
- Да, все просто оказалось. Позвонил эскадрильским, сказал, что
телефоны обрезаю, ситуацию объяснил, - так они сами провод
прямо Вам в квартиру протянули. Нашли скрытые резервы.
- Ну вот, а ты, - нет провода, нет. Все у нас есть, главное -
подход к людям найти, они рады будут сами все отдать.
Итоги.
"Подпол", за сорок, немного лысею,
стать генералом уже не сумею.
Если подумать, - и этого много,
пора подводить небольшие итоги.
Удар по АУГ, поиск подлодки,
могу без закуски "съесть" литр водки,
спирта стакан не поставит в тупик,
в управлении войсками чего-то достиг.
Прекрасные навыки, в службе важны,
но на "гражданке" они не нужны.
Разлет.
Организовали практические пуски КР по морской цели.
Прилетели "дальники" и "северяне". Полетали, проверили
ракеты, выполнили нормальные пуски. Дальники сразу ушли на
Воздвиженку, а "северяне" сели у нас. Банкет, поросенок, все по
плану. Ничто не предвещало приключений.
Позвонил ОД ВВС ТОФ, начал издавать истерические команды:
- собрать руксостав "северян", посадить в Ан-12, который сейчас
прилетит, отправить в Возжаевку, откуда их заберет Ту-154.
Вроде, все нормально, но меня начали терзать смутные сомнения.
Дело в том, что обычно "зеленый почтовик" садился в Воздвиженке,
которая в Приморском крае, а Возжаевка находится в Амурской
области, это два разных конца. Я предупредил "северян", что они
скоро улетают, банкет пошел быстрее. То есть выпивать они стали
чаще, а закусывать уже не было времени. А сам я пошел к
телефону, пообщаться с ОД ВВС ТОФ. Высказал ему свои сомнения
в пункте назначения, послушал крики о том, что все заявки даны
"срочным планом", мол, в ВВС не дураки сидят. Дураки, не дураки,
но по голосу ОД я понял, что расчет командного пункта ВВС не
остался в стороне от всеобщего ликования по поводу успешных
практических пусков.
Люди мы военные, поэтому за 40 минут до посадки Ан-12, я
вытащил "северян" из-за стола, отвез в общагу, они забрали вещи,
и мы поехали под самолет. Не так все это просто получилось,
"северяне" все пытались заехать на банкет, попрощаться. Но мне
удалось вывезти их на аэродром, минуя столовую. Началась погрузка.
тоже дело непростое, сами представляете... Наиболее "набанкеченным"
оказался нач. СБП "северной" дивизии, кто знаком, тот знает, ещё имя
у него очень характерное. Так вот, он наотрез отказался садиться в самолет,
мотивируя тем, что банкет продолжается, а в Возжаевке ему никто не
нальет, и он вообще не знает, где эта дыра находится. Товарищи
"физически" помогли ему зайти в самолет, борт пошел на Возжаевку, а
я поехал на банкет.
Утром начались разборки, - кто отправил "северян" на Возжаевку,
если "почтовик" их ждет на Воздвиженке? Правда восторжествовала,
расчет командного пункта "поощрили", дали "срочные" заявки на перелет
Ан-12 через нас на Воздвиженку. Когда прилетел с Возжаевки Ан-12 с
непохмеленными "северянами", я подъехал к ним. Зрелище было не для
слабонервных. "СБП"-шник дико ругался, мол, он еще вчера заподозрил
недоброе, требовал продолжения банкета. Ну, "фуршет" мы им
организовали, но в гарнизон не выпустили.
"Почтовик" их все-таки дождался.
Тормознул меня сегодня "гаишник".
Просто так тормознул, от скуки. Сам и признался.
Когда я свою башку, лысую и небритую, в окно высунул,
и спросил,- "А в чем, собственно дело?", он так и
ответил,- "Да ни в чем, просто так, проезжайте".
Я и вспомнил про встречу с "гаишником" на Сахалине.
Иногда на Сахалин посылали группу руководства, на
случай ухода бортов на запасной аэродром. Вот и поехали
мы с Мишкой Т. и Яшкой Ц. на пару недель, а там и полк
должен был на "Ручеек" перелететь. Чтобы не скучно было
ехать, поехали на Мишкином мотоцикле "Урал". Нет, не все
время ехали на "Урале", через Татарский пролив шли на
пароме. Ну, а потом уже по восточному берегу Сахалина,
по кромке Охотского моря, уже на "Урале".
Приехали, обустроились, отдохнули, заскучали.
Решили в кабачок съездить, развеяться. Кабачок, - это сильно
сказано, но кафешка в Леонидово имелась. Поехали. Конечно
на мотоцикле, чтобы обратно не так трудно было добираться.
Развеялись. Серьезно так, без дураков. И домой поехали.
Надо заметить, что я никогда не встречал на Сахалине
"гаишников". Уж и не знаю, почему, но я ни одного не видел.
Правда, в те времена, военные вообще на "гаишников"
внимания не обращали, раньше нас трогать "ментам" было нельзя.
Вот мчимся мы по "трассе" Леонидово - Поронайск. Весело едем,
с песнями. Подъехали к нашему повороту на аэродром. Что-то
Мишка сделал не так, - то ли скорость не сбросил, то ли руль
не довернул, но не вписались мы в поворот, а поехали по совсем
непредсказуемой траектории в кювет, и далее в лес. Я за "шофером"
сидел, догадался раздвинуть ноги, мотоцикл из-под меня сам уехал,
а вот остальным похуже пришлось. Мишка, до столкновения с крепким
деревом, руль не выпускал, "газ" не сбрасывал, поэтому так и улетел
сквозь "блистер" в момент вынужденного торможения, а Яшку просто
коляской накрыло. Но это я потом узнал.
А пока я стою, и осматриваю "поле битвы", никого не видно, они
далеко отлетели. И тут из кювета, по которому только что пролетел
мотоцикл, вылазит "гаишник", в белом ремне, в "крагах", и без штанов.
Я то ожидал своих хлопцев увидеть, поэтому растерялся,
а "гаишник" никак не ожидал, что по нему будут на мотоциклах
ездить, поэтому растерялся ещё больше. Вот он и спрашивает, -
"Что это было?". Я и ответить не успел, как ребята подошли, Яшка
слегка помятый, а Мишка живой, но от стресса никак не может из
рук "блистер" выпустить, сквозь который катапультировался.
Мишка быстро сориентировался, и строго сказал "гаишнику" -
"Что ты гадишь, где попало? Из-за тебя чуть не убились! Одевай
штаны, и вали отсюда быстрее!". Ошеломленный "гашник" куда-то
испарился, а мы сели на мотоцикл, и поехали домой, нисколько не
огорченные, ведь "у нас с собой ещё было".
Безденежье.
Бездна воспоминаний.
Из раннего... безденежья.
Раньше народ и Армия были едины.
Лейтенант второго года службы. Из училища привез диагноз -
"нейроциркулярная дистония". Цены этому диагнозу нет, но
я об этом поздно узнал. Послали в госпиталь. Доктор, "Старый
Раджабли", резко решил списать диагноз, чтобы у меня не было
проблем при поступлении в академию. Списал. В палате лежит
майор Редькин, по прозвищу "Хренов", кажется, из Хороля.
Прославился тем, что очень хотел списаться. Ему сказали, что
надо перед "велосипедом" съесть 4 кг сахара, тогда ЭКГ зашкалит.
Чтобы не рисковать, съел 5 кг сахара-песка, ЭКГ показало, что
здоров, как бык. Злой пришел в палату, достал из тумбочки запасные
2 кг сахара, выкинул в окно. Под окном сидел матрос. Попал прямо в
голову, матроса увезли в реанимацию.
"Хренов" уезжал домой, попросил у меня 30 рублей на дорогу. Я, тогда
наивный, поверив ему, что он сегодня же, по прибытии в гарнизон, вышлет
мне деньги, отдал ему последние. Не вернул. Забыл, наверное.
Пришло время и мне уезжать. Пошарив по всем карманам, нашел 1 руб. 15 коп.
Ну, и хрен с ним, с Редькиным. Билет по ВПД, 1 руб. на постель, на все
15 коп. купил пачку "Примы" и коробку спичек. Ехать ровно 2-е суток.
Сел в "паровоз", поехал.
Был в форме, весь из себя "офицер". В купе 2 тетки, и один серьезный
мужчинка, лет 40-ка. Когда подошло время ужина, я, сказав, что пошел
в ресторан, сходил в туалет, потом покурил в тамбуре, выждал время,
пришел в купе, сообщил, что неплохо поужинал. Но жрать уже охота,
а ехать ещё около 2-х суток. Лег полежать, может, голод и пройдет.
Мужчинка ушел в ресторан, долго отсутствовал, пришел невменяемым,
но спать не ложился, шарахался, и на меня поглядывал. Чтобы не
вызывать интереса, я пошел покурить. Тут и мужичок подвалил. И, так
сходу, предложил сходить в ресторан. Я ему намекнул, что "уже покушал",
да и ему уже хватит. Но он приставал и приставал. Я не выдержал, и сказал,
что у меня больше денег нет, чтобы по кабакам шляться, да и вообще нет.
Как этот мужик обрадовался! Он представился, рассказал, что он шахтер,
едет в мою сторону к сестре, которую не видел 10 лет, денег у него море,
но его в ресторане больше не обслуживают. А мне, в форме, никто не откажет,
поэтому он приглашает меня в ресторан на два оставшихся дня пути.
Я не мог отказать простому шахтеру, да и жрать очень хотелось.
Пошли в ресторан. Я и поел, и выпил, и мужичок мимо рта не проносил.
Что удивительно, - чем больше он пил, тем трезвее становился.
После второй ходки в ресторан мы решили, что нечего шляться по
составу, так можно и в межвагонное пространство упасть. Да и с персоналом
ресторана у нас уже завязались теплые отношения, у каждого из нас со
своим персоналом. И стали мы жить в ресторане. И неплохо так жить...
Двое суток пролетело, как одно мгновение. Когда мы расставались с шахтером,
он плакал. На мое предложение привезти ему деньги к сестре, он мне чуть лицо
не набил. Мол, что мы, свою Армию не прокормим? А когда он выглянул в дверь
на станции, где я выходил, так он вообще в голос завыл, и перекрестил меня в спину.
Первая рыбалка.
Около гарнизона есть пирс. Он расположен на
берегу реки Тумнин, там стоят гаражи, в которых
хранятся лодки и всякие рыболовные принадлежности.
Некоторые гаражи по обустройству не уступают
благоустроенным квартирам. С началом сезона во
многих гаражах живут на постоянной основе "рыбаки",
которых командование "отпустило" на заготовку рыбы
и икры. Рыбаки ловят рыбу, пьют, и регулярно тонут.
Чтобы переложить с себя ответственность, начальство
придумало новый вид наряда, - "патруль по пирсу". Ну,
чтобы было, с кого строго спросить за тот бардак, который
творится на пирсе. Вот меня и назначили начальником
такого патруля. А патрульным определили прапорщика,
из тех, кто постоянно живет на пирсе, мол, будет, где
переночевать. До пирса далеко, транспорт не выделяется,
добирался на пирс на попутке. Добрался, нашел своего
патрульного, поставил ему задачу. Так прямо и сказал, что
я здесь первый раз, поэтому хочу все увидеть своими глазами,
и, по возможности, попробовать и руками.
Меня правильно поняли, определили место для лежания,
выдали 20-литровую канистру с вином, предложили ни в
чем себя не ограничивать в ожидании ужина. Я погулял,
осмотрелся, винца попил для аппетита, поужинали.
Смотрю, патрульный с товарищами куда-то на лодке
собирается, попросился с ними. Погнали сети ставить.
Я им тоже мешал, как мог, но они меня терпели, как
представителя власти. Сети поставили, попили, попели,
спать легли. Поспали, попили, погнали сети проверять.
И я с ними, на острие атаки. Лично рыбу выбирал, пока
рыбнадзор с милицией не подскочили. Испугался. Но все
уладил патрульный, пригласил ребят в гараж, когда все сети
проверим. Много рыбы взяли, мешка четыре. В гараже
"правоохранители" получили два технических "комбеза",
и отвалили, а мы занялись рыбой. Я тоже руки приложил,
подавал рыбу. В тот момент патрульный занимался засолкой
рыбы, икра его не интересовала, он просто откладывал её
в котел. Когда вся рыба была переработана, мне нашли
попутную машину, и отправили в гарнизон. За хорошую
работу я был поощрен всей свежей икрой, которую удалось
добыть из улова. Я эту икру взял, но куда девать, так и не
придумал, я холостяковал, а самому с ней возиться не хотелось,
да и не моглось. Вот иду по гарнизону с огромным котелком
икры, а что с ней делать, ума не приложу. На мое счастье,
повстречался мне однокашник из Хороля, Славка Гришаев,
они самолет перегоняли. Вот я и отдал ему всю икру, и
облегченно выдохнул. И от икры избавился, и товарищу
приятное дело сделал.
Вот так я первый раз попал на рыбалку. И последний.
Больше я рыбалкой не занимался, а на пирс ездил просто
отдыхать.
Я и на охоту ходил.
На утку. Оба раза.
Первый раз пошел в "лейтенантизме", чтобы узнать
все прелести таежной жизни. Один товарищ подарил
брату ружье. Вот я и решил, с этим ружьем, да на утку.
Чтобы не пропасть, пригласил товарища, такого же
"опытного" охотника, как и я. Товарищ ещё опытней
оказался, у него не только ружье было, но и патроны.
Взяли резиновую лодку, припасы, ружья, и поехали на
тот самый пирс. На другой стороне реки были островки,
где, по моему разумению, должны были жить утки.
Переправились на эти островки, и стали бродить по
протокам, где на лодке, где и волоком лодку тащили.
Ни одной утки мы не увидели, но лодку проткнули, у неё
"работала" теперь только половина, а второй кусок этой
резиновой гадости волочился за нами, как плавучий якорь.
Стемнело. И вдруг прибавилось воды, там, где мы по колено
проходили в сапогах, теперь нам было по пояс, и сапоги уже
не помогали, а только мешали, когда в них набиралась вода.
Потом я узнал что это явление называется "прилив", и характерно
для всех рек, впадающих в море. Пока боролись с лодкой и
сапогами, стемнело так, что мы потеряли ориентировку, и уже
не понимали, на какой берег нам надо выбираться. Решили
ночевать на островке. Но тут по дальнему берегу промелькнули
длинные огоньки, и мы поняли, что это поезд прошел.
Сориентировались, кое-как перебрались на нужный берег,
вышли к профилакторию летного состава, который
использовался как дача-бардак для зам. ком. АД.
Обслуга запустила нас в баньку, мы хорошо прогрелись,
попили, поели, поспали, с утра постреляли по бутылкам,
и выбрались в гарнизон.
Но, в отличии от рыбалки, первого опыта мне не хватило,
и, уже в очень зрелом возрасте, я опять отправился "на утку".
На "обеспечение".
Частенько приходилось летать на обеспечение сил флота.
Но расскажу не о полете, а о подготовке к нему. О серьезной
подготовке, о том, как зрелый командир корабля заботится
об экипаже, продумывает полет, пытается спланировать свои
действия в нештатной ситуации.
Подготовили экипаж "бэкфайера"на "обеспечение". Одиночный
вылет на постановку помех, и работу в качестве цели в районе
Японии. Вылет после обеда. Погода портится. Сидим в штурманском
цеху, готовимся к предполетным указаниям. Смотрю, что-то "старшой"
около меня крутится, круги нарезает. Спрашиваю, - "Что ты там задумал?".
Ответ завуалированный, - "Понимаешь, там около Японии работать,
помехи ставить, возможна посадка на Кневичи...". Отвечаю, что
понимаю, но не понимаю, причем здесь я? Заход издалека - "Ты раньше
штурманом эскадрильи РЭБ был, на Кневичах часто садился, сгоняй
с ними, что-то душа не на месте". Не могу сказать, что перспектива
улететь на Кневичи меня порадовала, но служба, - есть служба.
Сходил домой, взял тряпки, поехал на аэродром. На предполетных
указаниях внимание на возможной посадке в Кневичах не акцентировали,
просто напомнили о готовности к посадке на запасном аэродроме.
Экипаж был бывалым, все мои одногодки, командиром Ренат А.,
штурманом - мой однокащник Кеша. Их ничем не испугаешь, поэтому
мое появление в экипаже они восприняли даже с обидой. Ну, да ладно.
Запустились, запросили "предварительный". С КДП суровым голосом
сказали, что нам надо в районе задержаться, корабли ещё не подошли,
поэтому посадка будет однозначно в Кневичах, и по погоде, и по остатку.
Вот тут командир и проявил себя. Доложив РП, что выруливает, в СПУ
командир сказал, что выключает левый двигатель, а "Земле" срочно надо
тащить стремянку. Нам, штурманам, сзади плохо видно, что там, впереди
творится, суету стартеха увидели, но не поняли. Быстро запустились
повторно, вырулили. С "предварительного" нас вернули на стоянку, вылет
отбили по неготовности кораблей.
Зарулили, вылезли. Спросил я у командира, что за суета была с левым двигателем?
Вместо ответа Ренат показал литровую металлическую флягу. Все оказалось
просто. Обычно эту флягу Ренат наполнял спиртом после полета, она хранилась
у стартеха, но, услышав о посадке в Кневичах, выключил двигатель, заставил
стартеха наполнить флягу, и взял её в полет. "Ну, чтобы нам не так скучно было
на чужом аэродроме", - сказал Ренат.
Очень мне понравилась подготовка к серьезному вылету в этом экипаже.
Надо отметить, что мы нашли, что сделать с этой флягой, и на базовом
аэродроме. Не пропал спирт, не пропал...
Какие удивительные бывают карьеры...
О наших "парашютистах".
В каждом полку есть начальник ПД и АСС. Обычно это
летчик, или штурман, фанат парашютных прыжков, у которого
не сложилась летная карьера. Они мучают летный состав зачетами,
тренажами, и парашютными прыжками. В принципе, достаточно
безобидные люди, постоянно находящиеся на своих сборах по ПСО,
прыжкам, и выживанию. Но у нас в ВВС ТОФ все, не как у людей.
Вот и начальником ПД и АСС ВВС ТОФ стал метеоролог. Сначала
он просто служил метеорологом в спасательной АЭ, потом его "замучала"
эта трудная служба, начал он её разнообразить. То в НПСК запишется,
то в ПДГ, с парашютом стал прыгать, в воду лазить... Командование
АЭ сначала не вникало в происходящее, и упустило момент, когда он успел
наладить связи с ВВС-овскими начальниками. Какие связи, сами понимаете,
то красная рыбешка в "гидрокостюм попадется", то спирт после регламента
"останется". Ничего метеоролог не выкидывал, все в вышестоящий штаб
отправлял, мол, там, наверху, разберутся. Там и разобрались, назначили
начальником ПД и АСС спасательной АЭ. И стал метеоролог ходить в
самодельном "комбезе", пошитом из обрывков парашютов и парашютных
сумок, весь в наклейках и нашивках, на людей покрикивать, и командиру АЭ
"подсказывать". Спасательную АЭ вскорости "разогнали", и очутился этот
специалист в ВВС ТОФ, а через некоторое время и стал начальником ПД и
АСС ВВС ТОФ.
Начальником БП у нас в ВВС был генерал. Хороший генерал, комдивом был,
две Академии окончил, но служба не пошла. Причину объяснять не буду, многим
хорошим людям эта причина помешала в службе, вы её все знаете.
Вот как-то "звенит" мне "Ильич", и говорит, - "Я ПДС-ника на побывку к вам
отпустил, третий день найти его не могу, если попадется, возьми его за шкирку,
и засунь в самолет, он мне здесь нужен". Информацию я принял, но розыск
организовывать не стал, знал, что этот парашютист-метеоролог скоро сам
себя проявит. Предчувствия меня не обманули.
Позвонил ОД, попросил зайти на КП. Захожу. А там парашютист в "комбезе", с
запахом, пытается драть моего начальника КП за плохую организацию ПСО.
Взял я этого специалиста под ручку, завел в кабинет, и ласково спросил, что это
он делает в моем штабе? И тут я узнал, что прибыл представитель вышестоящего
штаба с проверкой, результатами проверки недоволен, сейчас он проверит
документацию, и акт проверки доложит аж самому Командующему. Спрашиваю,
а план проверки, утвержденный Командующим, и подписанный нач. БП есть?
А что это он проверку проводит в странной форме одежды, без головного убора,
и почему экономит на жевательной резинке и "темных очках от запаха"?
Такие "наглые" вопросы до глубины души потрясли представителя ВВС ТОФ,
побежал он в кабинет командира правду искать, да не сложилось, уехал командир.
Стал он тогда за телефоны хвататься, типа, в ВВС позвонить, да кто же ему позволит
мои телефоны использовать? Ну, я не стал больше его развлекать, сказал, что все я
знаю и понимаю, что этой "проверкой" он перед "Ильичем" оправдаться хочет за
задержку, что самолет завтра, в списки я его запишу, а в штаб больше не пущу.
И пригласил дежурного по штабу, попросил проводить подполковника, и в штаб
больше не пускать, здесь не штаб ВВС, нечего ему тут "с запахом" разгуливать.
Долго он потом в штабе ВВС на меня жаловался, пока ему "Ильич" "по шее не
треснул".
День рождения моего полка подкатил, вот и
вспомнилось, как я "на работу" нанимался.
310 оплап дд посадили к нам в гарнизон последним, поэтому
им досталось все то, что не смогли "освоить" два ракетоносных
полка и управление дивизии. Для штаба полка им выделили
деревянный барак, жилья для личного состава практически
не выделяли, поэтому полк выживал, как мог. Мы, ракетоносцы,
очень удивлялись, как, в таких условиях, этот полк мог успешно
решать важнейшие задачи. Тем более, что и ракетоносная дивизия
"помогла" укомплектованию этого полка, то есть передала им всех
тех, с кем не смогли справится воспитательные органы полков МРА.
Короче, тот еще получился полк, и прозвище имел соответсвующее
- "хунхузы".
Наступили трудные для страны времена. Прошел слух, что дивизию
расформируют, один ракетоносный полк сократят. После того, как
наш командир полка торжественно объявил на построении, что именно
наш полк не тронут, все поняли, что пора искать новое место службы.
В соседнем, ракетоносном полку, НШ АП служил брат, командира АП
я знал с "лейтенантизма", понимал, что я без должности не останусь, но,
захотелось чего-то новенького. Решил я "нанятся на работу" к "хунхузам".
К тому времени я был подполковником на должности РП, исполнял
обязанности ДШ КДП, особенно не утруждался, мыслил и дальше
продолжать в том же духе. Выяснив, что у "хунхузов" одна должность РП
вакантна, поговорив с их старшим штурманом, получив его принциальное
согласие, решил я сходить к командиру "хунхузов", узнать, что он думает
по этому поводу.
Пришел я к ним в штаб. Штабом, в нормальном понимании этого слова, этот
барак назвать было нельзя, но кое-какая служба там была, меня проводили в
кабинет командира. Меня очень удивило, что для того, чтобы попасть в кабинет
командира, надо было спуститься ниже "уровня моря", то есть в полуподвал.
Зашел к командиру. Командиром полка был удивительный человек, достаточно
оригинальный, на 6 лет старше меня, однокашник MORLET-а. В общей сложности,
он прокомандовал этим полком около 10 лет, он же и сделал меня потом НШ
этого полка. Но, это в будущем. А пока, командир посмотрел на меня с
какой-то тоской, предложил сесть, и спросил, - "Что привело?". Ничего от него
не скрывая, я так и сказал, что мой полк разгоняют, и я, посоветовавшись с его
старшим штурманом, хочу предложить себя на должность РП, с исполнением
обязанностей ДШ КДП. "А кем ты раньше был?" - спросил командир. Я ответил,
что раньше я был штурманом полка. Он обрадовался, сказал, что у него как раз
штурмана полка и не хватает, предложил эту должность. Но, зная, что на эту
должность хочет попасть мой товарищ, штурман разгоняемой дивизии, я мягко
отказался, сказав командиру, что на эту должность уже запланирован кандидат.
Ну ладно, сказал командир, я тебя возьму, и опять с тоской посмотрел на меня.
Я не очень понял, что мне дальше делать, но тут командир мне все подсказал,
- "Надо как-то скрепить наши договоренности". Попросив подождать 10 минут,
я помчался в магазин, где и взял 2 бутылки коньяку. Вернувшись в кабинет, я
увидел подготовленный стол, и мы приступили к более близкому знакомству.
В конце первой бутылки командир предложил мне спеть хором, я опрометчиво
согласился. Голосом меня природа не обидела, поэтому через некоторое время
в кабинет ворвалась "чернобровая дивчина" в погонах прапорщика, осмотрела
стол, и строго сказала командиру - "Завязывай!". На мой вопросительный взгляд
командир сказал - "Вот, дочку на службу взял, мучаюсь теперь". Потом командир
задал мне вопрос, смысл которого показал, что он не очень вникал в жизнь
ракетоносной дивизии. "Скажи, почему ты, РП, ходишь вместо Генки (командир
мрап) на гарнизонные планирования?". Я ему рассказал, что подполковников с таким
лицом в гарнизоне аж два, один из них - НШ Генкиного АП, вот он и ходит.
Командир с облегчением выдохнул, видимо, этот вопрос уже давно ему покоя не
давал. Когда я выставил на стол вторую бутылку, командир сказал, что дочь,
да и жена, этого не поймут, предложил зайти в кабинет "замов", мол, там тоже
есть, с кем познакомиться. Когда, попрощавшись, я выходил из кабинета, командир
меня остановил, вспомнив, что мы так и не доделали главное дело. Дав мне лист
бумаги, он предложил мне написать рапорт о переводе в его полк. Я написал рапорт,
отдал его командиру, пошел знакомиться с "замами". Там служили серьезные
ребята, поэтому домой я попал уже поздно ночью.
Через две недели я начал свою службу в 310 оплап, о которой всегда вспоминаю
с чувством гордости за "небесцельно " прожитые годы.
Так, ни о чем...
Вот зашли в класс два подполковника, - Хусейн Мамедович
и Мансур Хабибулович, и начали приставать к капитану "Сене" .
А "Сеня", на самом деле Саня, в свободное от Ту-16-х время,
летал на Ан-2. Вот "Мамедыч" и спрашивает у "Сени", почему
это он на Ан-2, в прошлом полете, начал 1-й разворот на высоте
менее 100 метров? "Сеня" вяло отбрехивается, "Мамедыч"
настаивает, что с КДП все видел.
И кто меня за язык тянет?
Вот сижу рядом, и говорю "в воздух", что с КДП определить
истинную высоту невозможно, а вот если к хвосту Ан-2
привязать веревку длиной 100 метров, то по её отрыву
от земли сразу станет ясно, что высота более 100 метров,
это и можно считать инструментальным контролем.
Народ смеется, "Мамедыч" шипит, и выскакивает из класса.
"Халабудыч" с укоризной смотрит на меня.
"Ну а что? Грубый солдатский юмор!" - парирую я этот взгляд.
"Если бы не твой язык, давно бы был штурманом эскадрильи",
- раскрывает причину моего "служебного неуспеха" "Халабудыч".
"Зато сохраняются перспективы карьерного роста", - успокаиваю
я себя вслух.
И народу не так скучно штаны в классе протирать.
Решили меня штурманом полка назначить. То есть ст. штурман
решил, и вынес этот вопрос на заседание методического совета,
или какой-то там комиссии. Но меня пригласить забыли, а может,
и не посчитали нужным. Да я и не знал об этом совещании.
Надо отметить, что "старшой" пришел после академии из другого
полка, не все мои особенности знал, да и командир полка тоже
"не из наших" был, только назначили.
После этого сборища "старшой" поделился впечатлениями.
- Не все хотят видеть тебя в этой должности, не все.
- А какие претензии? Что-нибудь "по делу" было?
- Да странные какие-то претензии, я их толком и не понял.
Вот твой замполит, не понимаю, что он там делал, прямо
сказал, что не надо тебя продвигать, "сильно умный".
- Ну, это мне понятно, он у меня оператором летал, я все время
у него карту и бортжурнал требовал.
- А "один штабной" сказал, что если тебя взять в штаб, то все узнают,
чем мы тут на самом деле занимаемся, так как тёща твоего брата
служит в особом отделе.
- А этот "штабной" не заметил, что тот брат, о чьей тёще он говорил,
работает в этом штабе заместителем НШ, и ему давно известно, чем
в этом штабе занимаются?
- Логично, я как-то и не сообразил ему так ответить.
- А командир что решил?
- Он, как и я, ничего не понял, кроме того, что "друзей" у тебя хватает.
- Да, с такими "друзьями" и врагов не надо, так что будем делать?
- Как что делать? Служить будешь штурманом полка, ведь я тоже
здесь не балалайка!
Иногда меня заставляли использовать свое семейное положение.
Разговор со старшим штурманом.
- Миша, вот ты уже работаешь у нас в "цеху".
- Ну?
- А тебе не противно в этом сарае находиться?
- Ну?
- А что, если нам здесь ремонт сделать?
- Ну?
- У тебя жена служит начальником КЭС, у неё на складах
есть стройматериалы.
- Ну?
В твоей бывшей АЭ есть много прапорщиков с руками,
выросшими из нужного места.
- Ну?
- Ты не "нукай", а попроси жену выделить стройматериалы,
а прапорщиков - навести здесь порядок.
- Сейчас я план нового "цеха" нарисую, ты утвердишь, потом
займемся остальным.
- А что это за "дырка" на плане?
- Это "уголок психологической разгрузки", его от входа
не видно, здесь будет стоять диван, а я буду на нем сидеть.
- Ну, ты размахнулся, и "уголок", и стол откидной, и обшивка
деревом...
- Да не сомневайся, все построим на халяву, давай, диван
утверждай, иначе все пропало.
- Ладно, утверждаю.
Материалы жена выделила согласно расчетам присланного
техника, прапорщики приложили свои "золотые руки"
согласно выделенному спирту, и "цех" получился очень
даже симпатичным.
Война.
Шла очередная "военная война", - тревога, указания, подвеска,
готовность к вылету. Находимся на стоянке, в домику летного
состава, точнее, в избушке, которую построили своими руками.
К войне мы всегда готовы, поэтому смотрим телевизор, играем
в нарды и домино. Все портфели, шлемофоны, маски и противогазы
валяются в углу аккуратной кучей.
Командир полка, устав ожидать сигнала на вылет, решил проехать
по стоянкам. Приехал и к нам, зашел в домик. Мы на него внимания
не сразу обратили, - ведь война идет, не до чинопочитания. А зря.
Командир разозлился. Он вообще был оригинальным человеком,
именно поэтому, так и не получив полковника, уехал потом
служить заместителем командира полка в Приморье.
Зачем он возил в "Уазике" какую-то дымовую шашку, я не знаю,
но тут она ему и пригодилась. Командир зажег шашку, вбросил
её в домик, и закрыл дверь, подперев её плечом. А парень он был
не хилый.
Поняв, что дверь нам не открыть, мы лихорадочно разобрали
противогазы, надели их, и продолжили наши занятия. Только
мой командир "Яшуха" продолжал носиться по домику, не смотря
на надетый противогаз. В конце концов он напрягся, выбил дверь
вместе с командиром, и выбежал на свежий воздух, где очень долго
кашлял и плевался. Не вникая в сущность происходящего, командир
сказал командиру АЭ, чтобы "Яшухе" "выписали" выговор, и уехал.
Когда "Яшуха" прокашлялся, я спросил у него, зачем он носит на
себе неисправный противогаз? "Яшуха" открыл сумку, и я увидел,
что там вообще нет коробки, а шланг намертво закреплен на стенке
сумки. "Яшуха" мне объяснил, что устал эту "тяжесть" таскать, вот и
выкинул коробку, ведь никогда противогазы не проверяют. А когда я
спросил, зачем он тогда маску напялил, если коробки нет, Вовчик
сказал, что сделал это машинально, повинуясь "стадному инстинкту".
Но, с тех пор, "Яшуха" стал очень внимательно относится к средствам
химзащиты, и даже иногда проверял у нас "химкомплекты".
Правак.
Пришел к нам в экипаж правак. Прозвали его "Щелчком", потому,
что фамилия была ... Ну, была фамилия, была... И стали мы летать
в одном экипаже. То есть, мы продолжали летать, и он с нами
находился в одной кабине. Я даже горжусь тем, что мне удалось
послужить с таким летчиком.
Если у него и были какие-то знания, то находились они, как говорится,
"на молекулярном уровне", и никто не мог понять, в какой именно
области они были. Но ничего, мы из него "выковали" воздушного бойца,
хотя и нелегко нам пришлось.
Начались наши, а вернее мои, страдания, сразу после того, как он
попросил у меня карту района полетов с аэродромными зонами,
чтобы сделать себе такую же. Когда "Щелчок" представил мне свое
творение для контроля, я чуть с лавки не упал. Он не карту нарисовал,
нет, он написал картину. Все зоны были разукрашены разными цветами,
ширина ЛЗП была в полсантиметра, средства РТО "стояли" не там, где
надо, а там, где удобнее их было рисовать, а все надписи сделаны шрифтом
высотой 3 сантиметра. Ну, как нормальный штурман отряда, я выдал ему
ещё один "хабаровский" лист, и попросил просто скопировать мою карту,
причем порекомендовал использовать для рисования только черный цвет.
Карту района аэродрома, на которую можно было смотреть без содрогания,
он нарисовал с четвертой попытки.
Пришло время полетов. Чему его учили в училище, я не знаю, но наш
первый взлет, с "Щелчком" на борту, мне запомнился на всю жизнь.
До исполнительного старта мы дорулили без приключений, потому,
что этим занимался командир. И от земли оторвались нормально,
но дальше что-то не заладилось. Ещё на разбеге я услышал в кабине
нехарактерный шум, который нарастал по мере увеличения скорости,
после взлета шум превратился в рёв. После отрыва я высунулся из
своей "норы", чтобы увидеть, что там у летчиков происходит. И увидел
"Щелчка", который сидел, подперев щёку, повернувшись к окну, и
обозревал окрестности аэродрома в незакрытую форточку. И командира,
который одной рукой пилотировал самолет, а другой бросал в правака
свою маску. Короче, у летчиков было не скучно.
Когда, в аэродромных полетах, командир научил правака закрывать
форточку перед взлетом, а после взлета убирать шасси и закрылки,
мы перешли к маршрутным полетам. Ну, про рисование карты и плана
полета я много говорить не буду, эти картины можно было смело
отправлять в "Третьяковку", настолько они были не похожи на полетную
документацию. Особенно "доставали" командира "полетные листы" с
дырками от "подчисток", потому, что даже в своей фамилии этот мастер
делал ошибки. В ходе выполнения маршрутных полетов открылась ещё
одна особенность летчика, - ему было очень скучно просто так сидеть, и
контролировать показания приборов. Так я научился пилотировать Ту-16.
Потому, что как только мы уходили в море, и "картинка в окне" становилась
однообразной, - "сверху небо, снизу море", так правак начинал канючить,
чтобы его пустили в штурманскую кабину, "посмотреть телевизор", как
он называл РЛС. Строго запретив что-либо делать в кабине, я запускал его
на свое место, а сам был вынужден садиться на его кресло. Но, пилотирование
самолета мне показалось не очень "интеллектуальным" занятием, поэтому
подобные перемещения я скоро прекратил, мотивируя тем, что "кто на что
учился", тот тем и должен заниматься.
Надо отметить, что в "земной" жизни этот правак был вполне вменяемым,
за водкой бегал "быстро и правильно", и не было случая, чтобы он принес
вместо водки минеральной воды. Через год, когда я уже перестал вздрагивать
от слов моего правака: "Можно я новую карту нарисую?", мы поняли, что
больший объем знаний может только навредить дальнейшей карьере этого
летчика, и передали его в другой экипаж, где он и продолжил применять
полученные от нас знания и навыки.
Помню, в партию меня принимали.
Мой первый штурман отряда был "академиком",
то есть выпускником Лесотехнической Академии.
Ему было уже под 40, а в этом возрасте раньше
капитанов из Армии увольняли. Но ему так нравилось
служить в Армии, что он мечтал о "майоре", и продлении
службы до 45 лет. По специальности ему было трудно
продвинуться, поэтому он мечтал стать замполитом АЭ.
Для этого он работал секретарем партийной организации
АЭ. И вот ему где-то вверху попеняли, что он не множит
ряды "продвинутых" строителей коммунизма. Решив эту
ситуацию исправить, он подошел ко мне, предложил вступить
в ряды "ума, чести и совести нашей эпохи", то есть в КПСС.
Я понимал, что это будет нужно для карьеры, но в тот
момент я был просто к этому не готов, даже не думал об
обязательных рекомендациях. Он меня успокоил, показал
свою рекомендацию, а о второй сказал, что комэска уже
пишет. Отступать было некуда.
Дал Игорь мне образец заявления, попросил переписать
"слово в слово", сам пошел за второй рекомендацией.
Написал я заявление, тут и Игорь подошел, прочитал,
ругаться начал, носом меня тыкать в ошибки. Оказывается,
я вместо "передовой авангард", написал просто "авангард".
Как я его не уговаривал, что "задних", или "боковых"
авангардов не бывает, что авангард, сам по себе, - это
передовой отряд, он со мной не согласился, сказал, что
партком полка такое заявление не примет.
Я другое заявление писать отказался, сказав, что заявлениями
о приеме в Партию разбрасываться не привык. Короче,
довел я Игоря до истерики. Но, когда я ему наплел, что
любая комиссия из дивизии может заметить ошибку, и спросить,
куда это секретарь первичной организации смотрел, Игорь собрал
последние силы, и побежал согласовывать заявление в партком
полка. Вернулся он довольный, партком все понял правильно
и, для разнообразия, разрешил писать либо "передовой отряд",
либо "авангард".
И конечно, лавры борца за "чистоту коммунистического языка"
достались Игорю, но не смотря на явные успехи в деле
коммунистического строительства, замполитом он так и не стал.
Почитываю итоги "локальной" войны, комментарии, удивляюсь,
огорчаюсь, недоумеваю, и вспоминаю, как нас учили воевать.
Апофеозом боевой подготовки были, конечно же, полковые и
дивизионные вылеты. По 25-55 самолетов в воздухе. И в них мы,
молодые ребята, ничего не боявшиеся, умевшие, если надо было,
и "Бога за бороду подергать".
А начиналось все с постановки задачи. Вывешивалась "латуха" с
планом выполнения вылета, начальники зачитывали порядок
выполнения задания, мы записывали, прекрасно зная, что сейчас
все поменяется. И точно, после выключения магнитофона старший
штурман подзывал ведущих штурманов, и, уже "на пальцах",
рассказывал, как все будет на самом деле. Потом начиналась
бумажная работа. Штурмана ведущих экипажей быстро рисовали
маршруты, считали ИШР, отдавали все это ведомым экипажам
на переработку. Праваки перерисовывали порядок взлета, сбора,
посадки. Никогда не забыть эти планы, с номерами бортов,
фамилиями и позывными, эту "колбасу" на плане, порядок набора
эшелона, пробивания облачности. В это время штаб полка все
время "ставит помехи", то есть, меняет номера бортов, фамилии
и позывные летчиков, маршрут и высоты полета.
Нарисовав все бумаги с последними изменениями, все идут на
полковой контроль готовности. Это небольшое цирковое
представление. Командир полка задает, как ему кажется, каверзные
вопросы, утомленный подготовкой летный состав вяло демонстрирует
свои знания. Практической пользы этот цирк не имеет, но надо
отрабатывать и этот элемент, согласно руководящих документов.
И вот наступает день вылета. Еще до предполетных указаний
летный состав измордован бесконечными проверками снаряжения
и экипировки, получением бортпайков и пистолетов, переноской
"химкомплектов" и противогазов, портфелей, "говорящих шапок"
и масок. Как обычно, на предполетных указаниях что-то меняется,
начинается лихорадочная доподготовка, летный состав потихоньку
"звереет", и уже сам полет кажется единственным мероприятием,
когда можно будет отдохнуть от этой свистопляски.
Ну, вот и кабина самолета. Вся суета отходит на задний план.
Полет будет проходить в радиомолчании, и только РП и ведущие
групп иногда будут подавать условные команды. "Курс взлета 303".
Это разрешили выруливание. Потянулись... Выстроились на МРД,
хвост этой "колбасы" загибается на "стояночную. "Справа под 30,
3 метра". Взлет. С одноминутным интервалом. Не зевать, быстренько
выруливать, щелкать секундомером,- "20 секунд, 10, 5, пошли!".
Взлетели. Собираемся. Днем в ПМУ проблем нет, а вот в облаках,
или ночью, - это занятие не для слабонервных. Главное, уцепиться
за впередиидущий борт, рассмотреть его номер, определиться со
своим местом в боевом порядке. А ночью номер не видно. И подходить
близко страшновато. У кого в задней кабине (на Ту-16) остались
заправочные прожектора, тем "корма" подсветит номер, а те, у кого
этих прожекторов нет, выкручиваются, как могут. И радиомолчание...
Вот тогда и случился один анекдот, который рассказывали при всех
последующих подготовках. Ночью летчик подошел к впередиидущему
борту, номер рассмотреть не смог, и тогда, как ему казалось шепетом,
спросил по УКВ, - "Ты кто?". В ответ получил встречный вопрос, который
его ничем не порадовал - "А ты?".
Набрали эшелон, продолжаем сбор. "701-й, рубеж 1 - 20-ю минуту".
Это ведущий помогает собираться. Посчитал, добавил, и головой крутишь.
Эшелонирование минимальное, 200м, или, того хуже, "150 встык".
Вылез из облаков, всех увидел, обрадовался, расслабился. Зря. Ведущий
начинает гасить лишнее время. А ты на верхнем эшелоне, на минимальной
скорости, болтаешься, как... Но, в конце концов, все прибывают на рубеж
удара, ведущий, своими условными командами, формирует ракетный залп,
отцепили, погнали домой. Но, праздновать победу рано. Впереди роспуск,
и заход на посадку с 2-х минутным интервалом.
Очень, я вам доложу, увлекательное занятие. Тут, как никогда, очень важно
взаимодействие между командиром и штурманом. Летишь, видишь, что
до впередиидущего 1мин. 20 сек, а до ведущего - 4мин. Вот и думаешь,
прибирать, или "эта сволочь" сейчас встанет на свое место? В башке -
километры, минуты и секунды, и, главное, нельзя забывать, что ты тоже
заходишь на посадку, и сзади тебя тоже люди летят. "265" - посадочная
впередиидущего, секундомер, ближний, посадка, "260" - твоя посадочная,
секундомер, 2.05, отлично.
Зарулили. Впереди любимая "колбаса", тягачей не хватает, сидишь в кабине,
ругаешься, отходишь от вылета. Выключаемся на рулежке, выскакиваешь из
кабины, бежишь на край рулежки, выплескиваешь из себя лишнюю жидкость,
закуриваешь, и думаешь - "Вот оно, счастье!".
По мелочи.
Служил у нас в полку хороший летчик. Дослужился
до командира отряда. Летчиком и командиром был
очень хорошим, любое задание выполнял, что угодно
можно было поручить, все сделает. И лодку найдет,
и авианосец облетает, да ещё и с открытыми люками
над ним пройдет, - чтобы знали наших. Но дальше
не рос, не пускала извечная наша привычка к некоторым
напиткам. Да, любил выпить, причем, делал это всегда,
не взирая на место и время, хоть на предварительной,
хоть после полетов. И вот сложилась такая обстановка,
что нам крайне необходим был замкомэска. И лучше
этого летчика не найти, но грехи не пускают. Пришлось
пойти на "должностное преступление". Договорившись
с командиром, я взял на гражданскую должность писаря
этой АЭ жену нашего героя. Та ещё жена... Помню, как
она меня материла, когда пришла "выносить бойца с
поля боя".
И что вы думаете? Помогло! Мы лишний раз убедились,
что жены действительно помогают мужьям служить.
Уволился этот прекрасный летчик командиром АЭ,
подполковником.
Совсем не про Морскую Авиацию.
А про людей, которые служили в Морской Авиации.
Служил у нас в полку штурман Игорек П. Совсем ничем
от нас не отличался, маленький такой. Причем "маленький"
- в буквальном смысле этого слова. Ну, очень маленький.
Иногда его называли "полслина", потому, что "Слин" был
двухметровым детиной. Даже командир полка один раз
попал впросак из-за маленького роста Игоря.
На разборе полетов командир полка начал ругать экипаж,
в котором летал Игорь П., причем ругал "по штурманской
части". Когда запас ругани иссяк, командир победоносно
осмотрел класс, и не увидел, чтобы Игорек встал, а так принято,
ну, в стоячем положении ругань командира глубже проникает.
Командир пошел на второй виток ругани, мол, почему "старлей"
сидит, когда полковник его "порет"? Игорек спокойно ответил,
что он давно стоит, и, для наглядности, вышел в проход. Увидев,
что этот"стоячий" штурман находится на одном уровне с "сидячими",
командир поперхнулся, и только рукой махнул.
Вот так и служил Игорек, нисколько не переживая по поводу своего
роста. А мы старались его лишний раз не обижать.
И вот всем нам представилась возможность убедиться, что "не
ростом единым" примечателен человек.
Их части сбежали два матроса. Причем сбежали с карабинами и
патронами. И уже успели это оружие применить, и что-то ограбить.
Так как у нас в тайге было только две дороги, - обыкновенная, и река,
то нормальную дорогу перекрыли, а по реке послали патрули из
офицеров и матросов-патрульных. Всем выдали оружие, приказали
беглецов задержать, а, если окажут сопротивление, уничтожить.
Большинство из нас просто отсиделись в безопасных местах, а вот
Игорек приказ выполнил.
Беглецы украли лодку, и шли на ней по реке. Лодка вышла к тому месту,
где в засаде сидел Игорек с матросами-патрульными. Увидев лодку,
Игорек встал во весь свой "богатырский" рост, и приказал рулить к
берегу. Когда беглецы сумели разглядеть Игорька, они начали смеяться,
издеваться, достали карабины, и несколько раз выстрелили в Игорька.
Игорек хладнокровно взял у патрульного карабин, и двумя выстрелами
выполнил приказ командира.
Вот после этого мы все поняли, что рост, - не самое главное в человеке.
11 сентября...
Мы готовились к "глобальной войне".
Командующий решил проверить, как мы организуем
"казарменное положение" для полка, при полном
отсутствии казарменного фонда. Ну, днем все понятно,
народ в классах и на аэродроме, питание в столовой, а
вот с ночевкой проблемы. Ночевали, кто где место найдет,
в классах на столах спали, некоторые принесли надувные
матрасы. Я очень удивлялся, - откуда у людей в нашем,
прямо скажем, далеком от курортов районе, надувные
матрасы? Мы, штабные, ночевали по кабинетам, у меня был
личный диван (приобретенный за свои деньги), а плед и
подушку выдала жена.
Как всегда, к нам прилетела "группа поддержки" из штаба
ВВС, утром должна была начаться активная фаза "войны",
с тревогой и вылетами. С большим трудом "успокоив"
"группу поддержки", мы с командиром и замполитом решили
обсудить наши дальнейшие действия. Засиделись, спать легли
поздно.
Ночью ко мне в кабинет прибежал диспетчер, разбудил, захлебываясь,
тыкал пальцем в сторону телевизора, громко разговаривал руками.
Ещё не очухавшись от "обсуждения" я понять его не смог, молча
показал ему в сторону КП, а сам пошел в кабинет командира.
Включили телевизор, тупо смотрели на горящие и рушащиеся
небоскребы... Я даже сначала подумал, а может наша "война"
и происходящее на экране - звенья одной цепи?
Но, поняв, что мы тут не причем, я стал надеяться, что нашу
"войну" отменят, мол нельзя на таком фоне "в солдатиков" играть.
Воодушевленный такой мыслью, я пошел досыпать.
И совсем "заспал" тот момент, что я должен был разбудить
начальника "группы поддержки", чтобы он в 06.00 пришел к нам
на КП, и совершенно "неожиданно" вручил нам "письмо о войне".
Начальник комисси, с опозданием прибыл на КП, расстроился,
боялся звонить на КП ВВС о том, что он опоздал с началом "войны".
Я его успокоил, сам позвонил в ВВС, доложил, что в 06.32 получил
"сигнал". На вопрос, почему не в 06.00, как было запланировано, я
ответил, что, видимо, начальник хотел добиться настоящей "внезапности",
и, к тому же, он ожидал указаний по своим действиям, в связи с событиями
в мировом масштабе.
Воевали три дня, я все время ждал отбоя, но даже когда "зеленые" Ту-95
слишком близко подошли к США, и "муруканцы" подняли крик,
нашу "войну не отбили.
Из курилки.
Лето. Сидим в курилке, ждем командира. Сейчас
он придет, и начнем "совещание совещать". Жара.
"Комбезы", тельняшки, пилотки.
Сижу, в вполуха слушаю треп, а глаза "в автомате"
сканируют окружающую действительность, на предмет
"выявления и устранения". Ну, у всех НШ глаза под
это заточены.
Вдруг глаза, "сразу оба-два", упираются во что-то
красно-зеленое в квадратик, явно не военно-морское.
Сфокусировал зрение, сузил угол обзора, выявил
носки начальника РЭБ.
- Слышь, "Вован", у нас в полку, в этом сезоне, в моде
носки черного, или темно-синего цвета. Ты, это, не
все носки, которые на складе выдают, на рынок неси.
Оставь себе пару, и носи их на службу.
- "Владимирыч"! Вот Вы меня за носки порете, а у
самого на синих носках две белые полоски.
- "Вован"! Это не "белые полоски", это у меня там
тельняшка заканчивается. Надо же понимать разницу!
"Помощь зала".
Мы работали по плану краткосрочной противолодочной
операции, "гоняли ИПЛ" в целях... Ну, в очень серьезных целях.
И такая это серьезная была задача, что обложили эту лодку со
всех сторон - из-под воды, с поверхности моря, и с воздуха.
Нас предупредили, что на нашей ПЛ будет Командующий Флотом.
Лодку мы "загонялили" до того, что она подвсплыла, а это о многом
говорит. Но, как всегда, проявили излишнее усердие, "накосячили",
то есть "взяли лодку" способом, ещё не описаным в учебнике.
Вот тогда, в недрах нашего штаба и родилась легендарная фраза -
"ИПЛ уклонилась от слежения путем всплытия".
По окончании операции на связь вышел грубый голос, который
прокричал следующее: "Эй вы там, наверху! Ну-ка быстренько
посмотрите, что это за коробка надо мной тарахтит нехарактерно.
Данные завтра мне пришлите."
В переводе на нормальный язык это означало - "Я Командующий
Флотом. Немедленно обнаружить и классифицировать надводную цель,
которую не могут опознать акустики. Результаты воздушной разведки
доложить завтра в штаб Флота".
Наша пара кинулась фотографировать все суда и корабли в этом районе.
Сфотографировав все, что попалось в объектив, помчались на базу.
Сидим в кабинете, изучаем снимки. Всех опознали, а это судно опознать
не можем, даже не понятно, как его обозвать. Нервничаем, ведь нельзя же
признаться Командующему, что мы не в состоянии классифицировать цель.
В кабинет входит мой водитель, как всегда с вопросом, когда домой поедем?
Я злой, посоветовал "шоферу Васе" нам не мешать, а то домой поедем "никогда".
Вася заглянул в компьтер, на котором мы рассматривали фото, промычал "А-а...",
и пополз к дежурному по штабу. Я его остановил, спросил, по какому поводу он
тут мычит?
Его ответ меня убил и оживил одновременно - "Да вот, суденышко знакомое
увидел".
Оказалось, что Вася, до того, как стал водителем УАЗ-ика, был матросом
торгового флота, ходил из Находки в Японию, часто видел это судно.
Это был "автомобилевоз" новой постройки. Все оказалось очень просто, и
мы, с помощью Васи, прекрасно "отстрелялись".
После этого я всегда говорил начальнику разведки, что если возникают
проблемы с классификацией надводных целей, то надо консультироваться
у моего "шофера Васи", который, хоть и прапорщик, но в некоторых вопросах
понимает больше, чем майор, и даже подполковник.
Про находчивость.
Играли в "войнушку". Выполнили необходимые мероприятия,
добрались до постановки боевой задачи. Как положено, около
часа курили, слонялись по классу, ждали рождения "Решения"
командира. Когда рождение было оформлено должным образом,
в класс пришли Командующий, комдив, и командир полка, -
Гена Д. . Уж и не знаю почему, но все звали его именно так - Гена.
Наверное потому, что он в душе так и не повзрослел, от него можно
было ждать любой нестандартной выходки. Может, именно этим он
и нравился нам.
И вот наступил момент, когда командир должен был зачитать "Боевой
приказ". Но эта "бумага" оказалась не полностью оформлена, в
принципе, как всегда. Надо было просто зачитать в "приказной" форме
"Пояснительную записку".
Но не таков был Гена! Он решил сочинять приказ "на ходу", уповая на
свою память, и висящий "План штурманского обеспечения боевого
вылета". Все шло хорошо, но с целью Гена ошибся, просто с ошибкой
прочитал координаты, "оттащил" цель километров на 300 дальше от
аэродрома. Никто и внимания на обратил, цель была "игрушечной",
мы даже на тактическую карту эту ерунду не наносили. Так бы все и
прошло без замечаний, но на каждого Гену, в каждом полку, всегда
есть очень исполнительный летчик.
Вот этот командир корабля, очень неплохой летчик, но нудный теоретик,
зачем-то нанес обстановку на карту, глубоко изучил её, и после
риторического вопроса "Какие есть вопросы?", вдруг поднял руку.
Тут удивились все, включая Командующего. Из летчика просто
"поперло" - мол, при таких раскладах, нам топлива обратно не хватает.
Командующий перестал "отбывать номер", заинтересованно смотрел
на Гену. Но этого Гену и из пушки не убьешь!
Этот ответ нам запомнился на всю оставшуюся службу, использовался
в различных, не всегда боевых ситуациях - "При полной выработке
топлива на обратном пути, - посадка на воду вблизи наших кораблей!".
Больше вопросов не было. Ни у кого.
Первая встреча.
Прилетел из командировки. Иду в штаб, рассказать
старшему штурману, как отработали. На лестнице
встречаю знакомого по гарнизону подполковника,
машинально киваю головой, продолжаю движение.
- Стой! Ты откуда?
- С Камчатки.
- Что ты врешь? Я тебя знаю! Почему не приветствуешь?
- ???
- Сколько раз подтягиваешься?
- Я больше по штурманской части...
- Ну ничего, я вас всех в порядок приведу!
Захожу к "старшому", спрашиваю, кто это там по
лестницам ходит, про подтягивание спрашивает?
Тот смеется, говорит, что это новый командир полка,
от соседей назначили.
Первый маршрут.
"Старлей" штурман выполняет первый в жизни полет по
маршруту. Неизвестно зачем, но контролирующим посадили
старшего штурмана дивизии, полковника. Раньше "старлей"
видел "эту глыбу" только в президиумах торжественных
собраний. "Эта глыба" давненько не летала с очень молодыми.
После полета:
- Разрешите получить замечания?
- Получай. Либо ты полный идиот, либо я.
- ???
- Ты за весь полет сказал не больше 10 предложений,
но цель нашли, отработали, домой пришли.
- Поставленная задача выполнена, больших уклонений нет,
какие проблемы?
- Ну да. Наверное, это я идиот, старею...
- Вам виднее.
Эталонная запись.
Пуск ракеты К-10, по нынешним временам, был
делом суетным, и хлопотным. Участие принимали
все летчики и штурманы экипажа.
Штурман-оператор обнаруживал цель, брал её "на
захват", обнаруживал и "захватывал" ответчик ракеты,
сопровождал и наводил ракету на цель после отцепки.
Штурман корабля запитывал ракету электричеством,
раскручивал гироскопы, отцеплял ракету. Правый
летчик запускал двигатель ракеты, выводил его на
нужный режим. Ну, а командир контролировал весь
процесс, разрешал пуск, плавно отворачивал от цели
после отцепки.
Основная нагрузка лежала на штурмане-операторе. А
так как он проживал на самолете в "отдельной одноместной
конуре", подвешенной в брюхе самолета, то контролировать
его действия можно было только по СПУ. Вот и приходилось
оператору постоянно производить доклады по СПУ,
согласно "Инструкции...". Доклады были длинными, и
очень "технологичными", приблизительно такими:
"АРУ цели, АПЧК, масштаб 1.... к пуску готов!". Эти
доклады надо было произвести в сжатые сроки, и без
ошибок, с контролем положения органов управления РЛС.
В слетанных экипажах иногда доклады сокращались, что
очень не приветствовалось руководящим штурманским
составом.
Для наведения порядка в работе на боевом пути, старший
штурман дивизии решил сам слетать на пуск КР, и сделать
эталонную запись переговоров экипажа при пуске КР. Эта
акция была широко разрекламирована, мы с нетерпением
ждали результата. Полетели они со штурманом дивизии, пуск
выполнили нормально, но вот с записью переговоров что-то
не заладилось, никак нам не удавалось ознакомиться с этим
эталоном.
Зашел к нам в класс штурман полка. Вот я и пристал с вопросом,
когда же мы увидим эту легендарную запись?
- Не получилась запись.
- А что, "пленка" порвалась?
- Да нет, все работало нормально.
- А в чем дело?
- Да там всего несколько фраз, и все - матом.
______________________________________
Для любознательных:
АРУ - автоматическая регулировка усиления.
АПЧК - автоматическая подстройка частоты клистрона.
СПУ - самолетное переговорное устройство.
РЛС - радиолокационая станция.
КР - крылатая ракета.
Лейтенант.
Зашел в кабинет "зам. по железам", озабоченный.
- Ты что, Саныч?
- Да вот, звонили из Владика, лейтенанта дали
из ТОВМИ, служить будет у нас, техником.
- Это же прекрасно.
- Не-е, звонили, чтобы предупредить, что там, у него,
что-то с адмиралом связано.
- Да ладно, разберемся. Ты куда его засунешь?
- Во вторую.
Прошла неделя. Опять Саныч, опять озабоченный.
- Ты что, Саныч?
- Да вот, звонили из Владика, узнавали, как служит
молодой лейтенант.
- Ну, и как служит?
- Да он еще не прибыл.
- Это настораживает.
Прошло пять дней. Опять Саныч, опять озабоченный.
- Ты что, Саныч?
- Да вот, тот лейтенант прибыл.
- Это же прекрасно.
- Не очень. Кто-то там, во Владике, пообещал ему, что
он будет служить в штабе.
- Очень интересно. Распределяй его во вторую, когда
закончишь, гони его ко мне. Будут звонить из Владика,
всех посылай... ко мне.
В приемную вваливается лейтенант, без разрешения
заходит в кабинет, рассказывает, что прибыл служить.
- Лейтенант П.?
- Ну да!
- Начнем с азов. Сейчас выходите, закрываете дверь,
с той стороны стучитесь, испрашиваете разрешение
на вход, заходите, представляетесь, докладываете
цель прибытия.
Лейтенант выполняет указанные мероприятия.
- Ну вот, уже лучше. Но, ещё есть, над чем поработать.
Вы опоздали на 10 дней. Практически дезертировали.
- Я на своей машине ехал из Владивостока, задержался.
- Приятно слышать, что у лейтенанта уже есть собственная
машина. А что так долго ехали, через Камчатку, наверное?
- Машину тесть подарил, я женат на дочери адмирала К.
А долго потому, что в Хабаровске отдыхали.
- Радует, что Вы прибыли на службу отдохнувшим, теперь
придется немного напрячься. Во второй АЭ Вам скучать
не дадут.
- Мне сказали во Владивостоке, что я буду служить в штабе.
- Вынужден Вас разочаровать, у нас в штабе пока нет должности
"муж дочери адмирала". Как введут, - милости прошу. Вы пока
единственный кандидат. Но не огорчайтесь, если у Вас такая
тяга к штабной работе, я пойду Вам на встречу. Прямо сейчас,
при Вас, и "пойду".
Звоню шачальнику штаба 2-й АЭ.
- Саркисыч! Сейчас к тебе придет лейтенант П. Он неплохо
отдохнул в Хабаровске, дней 10, поэтому рвется в бой. И что
характерно, - хочет служить в штабе. Я ему обещал, что не
разочарую. Ты уж помоги лейтенанту, как только введешь его
в строй, оденешь, вооружишь, примешь все зачеты, так сразу
и посылай его ко мне в штаб. Дежурным. Ровно 10 раз посылай.
А я тут помогу ему освоиться, расскажу как служить надо. Так
глядишь, эта нездоровая тяга к штабной работе сама собой и
пройдет.
- Ну вот, товарищ лейтенант, все Ваши пожелания выполнены,
так и передайте "папе своей жены". Идите, служите.
"Несгибаемый" Петрович.
Лежу в госпитале. В стоматологическом отделении.
То есть, не лежу а "числюсь", живу дома, периодически
появляюсь, на процедуры, и, чтобы начальник отделения
не нервничал. Заехал в гости.
- Привет, мужики! Не забыли, что я тут тоже лежу?
- Да все нормально, заходи.
- Что-то я начальника найти не могу, надо показаться.
- Сегодня операционный день, вон, Петровича нет,
как раз его и оперируют.
- Ну, раз все в порядке, давайте выпьем. Петровичу не
повезло, после операции все-равно нельзя.
После третьей заходят Петрович и начальник. Петрович
бледный, говорит плохо, рот еще под наркозом. Изо рта
торчат какие-то веревочки.
- Здорово, начальник. Зачем Петровичу "рот зашил"?
- Я ему десны от парадонтоза чистил, пришлось все разрезать,
а теперь леской связал, чтобы "зубы не вывалились".
- Ну ты "садюга"! Будешь?
- Нет. Спасибо, но мне еще оперировать после обеда.
- Как знаешь, успехов в "живодерном" деле.
- Петрович, извини, но мы ещё выпьем.
- А-а-а, у-у, (остальное жестами).
- Тебе же нельзя!
- Ы-ы (характерный жест, удар ладонью по предплечью).
- Ну, сам смотри...
- О-о-о!
Петрович, капитан первого ранга, начальник гидрографической
службы, удовлетворенно откидывается на койку.
Разве можно победить таких людей?
Впереди встреча с однокашниками по ВВВАУШ,
30-летие выпуска. Вспоминаются курсантские годы.
Командиром роты у нас был "Буба". С виду простоватый,
на самом деле, очень знающий курсанта офицер.
Попивал, не без этого.
Вчера вечером мы ушли в самоволку, пили и гуляли.
Сегодня утром нас с гауптвахты отпустили в роту.
Рота на завтраке, а нас "Буба" выдерживает перед
дверью в кабинет, дает возможность осознать весь
ужас того, что мы вчера натворили, и того, что сейчас
с нами будет.
В казарме отключили воду, организмы, после вчерашнего,
категорически требуют жидкости. А в столовой сейчас
на столах холодный кефир. Кисленький...
"Буба" выходит из кабинета, говорит дневальному, -
"Я к комбату, "этим" ждать здесь".
Как только за "Бубой" закрылась дверь, мы, не сговариваясь,
побежали в столовую, к прохладному кефиру.
Побежали, это сильно сказано, но, когда мы доплелись до
столовой, первым, кого мы там встретили, был "Буба",
со стаканом холодного кефира в руках.
Ну, а дальше, как в Армии, - "Кругом! В казарму бегом марш!".
В казарме отбой. Горит ночное освещение.Контролирующий
командир взвода укладывает курсантов спать, причем, делает
это излишне резко, даже оскорбительно.
Внезапно отключают электричество, гаснет и дежурное
освещение. С коек раздаются возмущенные голоса осмелевших
в темноте курсантов, в сторону командира взвода пролетают
несколько кусков мыла. Командир взвода решает обстановку
не накалять, постепенно все нормализуется.
Утром командир взвода докладывает "Бубе" в кабинете, -
"Вчера вечером мне в голову чуть-чуть не попали мылом, надо
что-то делать!".
Уже "утомленный" "Буба" с тоской смотрит на взводного,
спрашивает - "Нашел виновников? Нет? Ну, что делать?
КАСКУ НОСИ!".
"Ну что?"
Служебное время тянулось невыносимо медленно.
Наступил "послеобед", все неотложные дела были переделаны,
а с не очень срочными делами, мы всегда поступали по принципу
- "не надо откладывать на завтра то, что можно отложить на
послезавтра". От скуки, старший штурман пошел к командиру,
просто так пошел, что-нибудь доложить, "за жизнь" поболтать.
- Ну что? Так и будем сидеть? Может, по пивку?
- Сейчас Игорь от командира придет, гундеть начнет...
Пришел Игорь, начал ковыряться в бумажках, что называется,
"репу морщить".
- Слышь, Игорь! Народ интересуется, - так и будем сидеть, или
по пивку?
- Можно и по пивку, но только после 18.00, когда служебное
время закончится.
- Может, у вас там в Острове и было принято выпивать только
после службы, а здесь все не так. Надо выпивать только в служебное
время, а в личное, - отдыхать от пьянок.
- Черт с вами, давайте ...
- А пиво пить будем "с фиксацией"?
- С какой ещё "фиксацией", с воблой будем пить.
- Ну, то есть со спиртом, вон, у меня уже давно в столе стоит, пропадет...
И вобла в этом деле лишней не будет.
- Ладно, черт красноречивый, уговорил. Только, в пределах разумного.
Закончилось служебное время, все разошлись, только в "цеху" кипела
работа. "Пределы разумного" определялись опытным путем. Дежурный
по штабу несколько раз заходил...
- Ну что, Игорь, по домам?
- Да. Но, не по всем домам, а все - ко мне домой, будем песни петь, я буду
на баяне играть.
- Ты ещё и музицируешь? А как жена нас примет?
- Она на службе, на дежурстве.
- Во как совпало! Таким совпадением грех не воспользоваться.
Сильно завечерело. Представители "штурманского цеха", уставшие,
но довольные, с песнями выполнили перебазирование.
- Ну вот. Дошли. Без потерь. Сейчас я буду играть, а вы подпевайте.
- А что будешь играть?
- Хорошая песня, но я слов не знаю. Слушайте.
- Да, музыка хорошая, но и мы слов не помним, хотя песня известная.
- Сейчас вспомним. Где телефон? Я брату позвоню, он должен знать.
- "Триумф - Стебель - Мадера - НШ". Слушай, Толян! Сейчас Игорь
будет играть песню, ты пой, я буду слова записывать.
Брат, находящийся за тысячу километров от нас, совсем и не удивился
ночному звонку, пел громко, и с охотой, и, как мне показалось, даже
в чем-то нам завидовал.
Все-равно наступило утро. Сидим в кабинете. Молча сидим. Игорь не
выдерживает, - "Кто это вчера сказал "Ну что?"
- Это Владимирович сказал.
- Владимирович! А чего ты сейчас молчишь?!!!
________
Грустный случай.
Шла очередная "война". "Воевали", как всегда,
по телеграфу, отбивались от врага сообщениями,
согласно ТСД. Иногда, опять же по телеграфу, сообщали
штабу ВВС свои "Решения" по их вводным. Заскучали.
Ну, кто знает, что такое КШУ, тот понимает, что дело это
муторное.
Особенно заскучал "замполит". Собрались у меня в кабинете,
"приподняли" настроение, я спросил, - чего это он такой грустный?
Оказалось, что "замполит" не знает, что писать в донесениях,
а его порят за их отсутствие. Я попросил принести "учебник",
в котором указано, о чем должен "докладать" замполит.
Прочитал, сказал, что пока "замполит" сбегает за добавкой,
я ему сочиню прекрасное донесение. Он убежал, а я принялся
за работу. Оказалось, что "замполиты" докладывают о погибших
и раненых, о подвигах, о настроениях личного состава.
Вот я и написал всю правду. Написал, что при отражении атаки
на штаб группы диверсантов, героически погиб начальник клуба
(он шестой день был в запое), что фельдшер вынесла с поля боя
раненого начальника КП (увидел в окно, как жена потащила
его, "утомленного битвой", домой), что личный состав, не взирая на
трудности казарменного положения, бодр и весел (это я увидел, что
"замполит" вернулся "из рейда" с победой). После того, как настроение
ещё раз "приподняли", замполит отправил это донесение в штаб.
Этого "замполита" даже похвалили, за отход от стандартных схем в живом
деле работы "с людЯми.
Когда война закончилась, мы узнали, что начальника клуба мы действительно
потеряли, - он тихо повесился у себя дома. "Замполит" так испугался
последствий, что потерял не только лицо, но и способность адекватно
реагировать на происходящее. Даже пить перестал, что для него не характерно.
И только мои глубокие знания "Устава внутренней службы" вернули
"замполита" к жизни.
Когда я показал замполиту статью "Устава" о том, что за моральное состояние
и воинскую дисциплину офицеров штаба и управления отвечает НШ,
замполит приобрел нормальный цвет лица, и, впервые за день, потянулся
к стакану. Но "Устав" попросил оставить в кабинете, чтобы он мог грамотно
"перевести стрелки" на меня.
________
Вспомнил забавный случай.
Командир полка не терпел опаздавших на построение.
Так и говорил, - "Могу понять не пришедших на построение,
но, опаздавших на 2-3 минуты, буду сурово наказывать".
Построение проводилось на плацу около штаба и учебного
корпуса. Из архитектурных сооружений там же, около учебного
корпуса, был туалет типа "М", деревянный, многоочковый.
В учебный корпус, временно, заселили лейтенанта с женой.
Так как туалет был только "М", то жена могла посещать его
только тогда, когда военные мужчины отсутствовали. Очень
удобным для этого было время построения, так как всех
загоняли в строй.
Во время утреннего построения, проверив, что в туалете
никого нет, молодой лейтенант запустил туда жену, а сам остался
на страже, у дверей. Можно представить его изумление, когда,
через некоторое время, из туалета вышли несколько офицеров,
и, незаметно для командира полка, встали в строй.
А все оказалось очень просто. Некоторые, постоянно опаздывающие
офицеры, придумали способ, как встать в строй, незаметно для
командира. Туалет был расположен за строем, вот они и проникали
в строй через туалет, предварительно убрав несколько гвоздей в
досках задней стенки этого сооружения.
Имена этих сообразительных офицеров история не сохранила.
________
Об использовании женщин в военных целях.
У нас в "штурманском цеху" работала жена нашего товарища.
Числилась она заведующей склада топокарт, выполняла
обязанности машинистки. Мы её не обижали работой,
но, иногда, приходилось использовать её "не по предназначению".
- Ир, к нам сегодня вечером прилетает Главный штурман
из Москвы, завтра придет к нам в "цех", будет проверять
нашу подготовку к пускам.
- А я тут при чем? Он же к вам прилетает.
- Не, а как же военное товарищество? Сама погибай, а
начальника выручай!
- Что мне надо делать?
- Ничего страшного. Завтра на работу приходи в самой короткой
юбке, кофточку надень попрозрачней, лицо нарисуй загадочное.
Когда Главный придет, начнет к нам приставать, ты начинай ходить
по кабинету, задавать нам вопросы, наклоняйся почаще, короче, отвлекай
Главного на свои прелести, тем более, что есть на что посмотреть.
- А что мне за это будет?
- А мы не будем замечать, что ты часто по магазинам бегаешь в
служебное время, и перестанем оставлять на столе грязную посуду.
Договорились?
- Ну ладно, пойду у вас на поводу, хотя про посуду я вам и не верю.
Утро следующего дня. Ждем Главного. Сижу на диване, дверь в
кабинет открыта, мне её не видно. Ирка ходит по кабинету, тренируется.
- Ну как? Я правильно оделась?
- Повернись. Ага. Пуговичку на кофточке расстегни, не скромничай.
- Ну вы даете! Может, мне вообще блузку снять?!
- Не надо. Главный может нас не правильно понять. Садись на свое место,
прими вольную позу. Как ты сидишь? Сядь свободней, положи ногу на ногу,
выдвинь вперед то, что у тебя под блузкой. Скоро уже Главный придет.
- Да я уже пришел. (Заходит Главный, ухмыляется, видимо, услышал инструктаж.)
- Здравия желаю!
Главный с улыбкой осматривает Ирину, одобряюще кивает головой.
- Давайте сделаем так. Девушку отпустим домой, подготовку к встрече я оценил,
а сами посмотрим вашу подготовку к пускам, поговорим, так сказать, по-мужски.
- Вот тебе, Ирина, и "свезло", - выходной. Иди быстрее домой, сейчас тут такое
начнется... Знаю я эти мужские разговоры.
__________
Обыкновенная жизнь.
Мишка с первой женой развелся, а на второй еще не женился.
От первого брака осталась у Мишки отдельная однокомнатная
квартира, которую мы иногда использовали в качестве "банкетного
зала".
Как-то, в процессе очередного "банкета", зашел я в ванную комнату, и
увидел под ванной военно-морские ботинки. Пришел в комнату,
выждал момент, когда Мишка отвлекся от стола, и спросил, - зачем
он ботинки под ванной хранит?
Мишкин ответ порадовал своей простотой, - "Это для того, чтобы вы,
когда по домам пойдете, мои ботинки, по ошибке, не надели. А то были
случаи, когда не мой размер оставался. А один раз остались два правых
ботинка. Вот после того случая, я и решил, что под ванной вы ботинки
искать не будете. Но теперь, когда ты увидел, придется новое место
придумывать".
__________
А теперь расскажу о хороших служебных отношениях,
и войсковом товариществе.
Нас привезли на сборы руководящего состава во Владик,
в штаб ВВС ТОФ. Что такое сборы руководящего состава, -
рассказывать не буду, скажу лишь, что это очень серьезное
испытание для настоящих мужчин.
Наступил третий день "испытаний на прочность", - Военный
Совет. Мы специально приехали в штаб пораньше, чтобы
успеть привести организмы в порядок, ведь перерывы в работе
Военного Совета делают через 1,5 часа работы. Мы даже не
успели в штаб зайти, как выскочил ЗНШ ВВС, и устроил нам
всем строевой смотр. Мы восприняли это, как издевательство,
и зароптали. Начало Военного Совета неуклонно приближалось,
а у нас, - ни в одном глазу. Перспективы не радовали.
На крыльцо штаба вышел Главный штурман. Сегодня он исполнял
обязанности и НШ ВВС. Мы с братом зароптали громче. Он все понял,
и дал команду: "Б-вы! Ко мне!". Мы с братом с радостью покинули
строй, и пошли в кабинет Главного штурмана. У нас был очень
хороший Главный, он послужил и штурманом полка, и НШ АП,
и ст. штурманом дивизии, все понимал, и без нужды не издевался
над "людЯми".
Пришли в кабинет, он сел, стал в бумажках ковыряться. Мы стоим,
чего-то ждем. Вот Главный и спрашивает, чего это мы ждем, если в
холодильнике все готово? "Заходим" в холодильник, а там, - водка,
колбаска, сырок, икра, лимончик, все нарезано и разложено. Налили,
замахнули, закусили, закурили. Похорошело. Еще по одной налили,
не торопимся...
Открывается дверь, заходит Командующий. Посмотрел на стол, все понял,
и, ласково так, спрашивает - "Не рано, братья, начинаете?". Пока я,
молодой НШ АП, думал, что ответить, брат среагировал молниеносно, -
"Понял Вас, товарищ Командующий! Не запретили, просто перенесли
по времени!". Командующий усмехнулся, и вышел. Я к Главному, -
"Тебе не влетит?" Он тоже усмехнулся, посмотрел на часы, и поторопил
нас с выпивкой, чтобы на Военный Совет не опоздать.
Вот так и служили. Нас уважали, и я старался никого не подводить.
_________
Вспомнил, как раньше относились
к морским летчикам.
Как-то получился у меня отпуск летом. А у жены не получился.
Вот и поехал я в отпуск без жены, но с дочкой. Поехал в Ялту,
там жили родители жены. Чтобы не проводить все время под
контролем, я взял одиночную путевку в простой, общевойсковой
санаторий, в Феодосии. Сдал дочку бабушке и дедушке, пробежался
по ялтинским кабачкам, и поехал поправить здоровье в Феодосию.
Санаторий мне сразу не понравился. Контингент не тот. Раньше я
отдыхал в санаториях ВМФ, там отдыхали "наши" люди, - и выпить,
и покурить... А здесь меня поселили вместе с майором-ракетчиком, в
гости заходил офицер-химик. Вроде, взрослые люди, а курить в номере
не хотят, выпивают не больше стакана вина, зато, халявную минеральную
воду с "тухлым" запахом, готовы хлебать "не вынимая". А с виду -
вполне здоровые. И, что больше всего мне не понравилось, корпус
закрывали в 23.00, тогда, когда нормальные люди только начинают
веселиться. Ну, как на гауптвахте... Я, конечно, такого ограничения
своей свободы допустить не мог, вот и приходилось каждую ночь, при
возвращении "из боевого похода", ругаться с дежурными, которым я
постоянно не давал спокойно спать. А дежурные каждое утро жаловались
начальнику отделения, а начальник пытался меня "строить", а я
отбрехивался, короче, репутацию я себе создал "хорошую". Затосковал я.
Тут подошел мой День рождения. Я, как принято в нормальных войсках,
купил ящик водки и ящик пива, набрал закуски, пригласил некоторых
отдыхающих, и мы начали праздновать. Пили, курили, пели песни,
далеко-далеко посылали медсестру, которая пыталась нам помешать,
то есть, я делал все так, как привык это делать за время службы.
Приглашенные не выдержали предложенный темп, разошлись отдыхать,
а я ещё в кабачок забежал, и там рассказал, что у меня праздник, пришел
очень поздно, опять разбудил дежурную, объяснил ей, что у неё дежурство
"без права сна", короче, веселился напропалую.
Проснулся, закурил, открыл бутылочку пива, сижу, никого не трогаю. Тут
влетает начальник отделения, "подпол", хватает наши санаторные книжки,
и кричит, что на завтрак разрешает сходить, а потом к нему, на выписку за
нарушение режима. Я его успокоил, сказал, что мне и тут есть, чем опохмелиться,
и начал "вытирать слезы" майору-ракетчику, который почему-то очень
огорчился перспективе покинуть этот паршивый санаторий раньше срока.
Ну, выпил я, покурил, одел шорты, и пошел к начальнику, порекомендовав
майору не плакать, а выпить и закусить. Все, что произошло у начальника,
мне очень понравилось, и я ещё раз убедился в том, что морских летчиков все
уважают.
Зашел к начальнику, сел, сижу. Он молча читает мою санаторную книжку.
- Майор Б.?
Запираться бессмысленно, честно признаюсь в том, что и майор, и Б.
- Вы вчера напились, оскорбили дежурную, весь срок на вас жалобы, вас с соседом
выписываю за нарушение режима.
- Я не напился, а праздновал День рождения, дежурная постоянно спит на посту,
вечером дверь почему-то закрыта, а я не в пионерский лагерь приехал, мне надо
отдохнуть как следует, чтобы ещё лучше защищать Родину, причем не как Вы, на
Южном берегу Крыма, а на Тихоокеанском побережье. Но ваш санаторий мне уже
надоел, я и так собирался уезжать в Ялту, поэтому, меня выписывайте, а соседа не
трогайте, он здесь не причем, он не пил.
- У вас у всех, каждый день, - День рождения, лишь бы повод придумать...
- Попрошу не оскорблять старших офицеров Морской Авиации! Вот удостоверение
личности, смотрите сами.
Молча листает "Удостоверение", машинально перелистывает страницы, видит мою
должность.
- Так Вы штурман полка?
- Штурман.
- Целого полка?!
- Целого...
- А какого полка?
- Морского, ракетоносного, авиационного.
- Вот оно что... И диагнозов у Вас нет, только профотдых?
- Ну.
- Я Вас хорошо понимаю, трудная служба, небо и море, тайга, Вам обязательно надо хорошо
отдыхать, и стресс надо снимать. Давайте сделаем так, - я Вас переведу в одноместный номер,
и пейте там, никому не мешая. Дежурным скажу, чтобы дверь Вам спокойно открывали, без крика.
- Нет, так не пойдет. Что я Вам, - алкоголик, чтобы один пить? Оставляйте меня в номере с ракетчиком,
и разрешите ему тоже пить без последствий, больше я никого к своему отдыху привлекать не буду.
Договорились?
- Договорились. Вы идите, отдыхайте, я распоряжусь, чтобы Вас больше не беспокоили.
- Спасибо за заботу.
- Не за что, у самого сын-идиот, в летчики пошел, попал в Морскую, такого понарассказывал...
- Ну, вы не всему верьте.
- Вы знаете, на Ваш отдых посмотрел, и поверил...
Счастливый ракетчик еще три дня пьянствовал со мной, а потом я не выдержал, и уехал.
________
Мой брат очень долго не женился. Все свободное время
проводил в обществе товарищей и подруг, поэтому очень
уставал. Особенно по ночам уставал.
Полк перелетал на Ленино. Экипаж моего брата не смог
перелететь с полком, потому, что самолет сломался.
Перелет назначили на следующий день, у брата появилась
возможность ещё раз попрощаться с лицом женского пола.
Прощание проходило бурно, поэтому утром брат пришел на
вылет изможденным, залез в свою отдельную кабину (на К-10-ке),
согрелся, и уснул. У штурмана что-то отказало, а РЛС он не
смог воспользоваться, так как оператор РЛС сладко спал, и
на крики по СПУ не реагировал. Короче, уклонились на 70 км,
что было многовато. После разбора полета, командир полка
"наградил" брата тремя сутками ареста "за сон на посту".
Это был первый, но не последний арест брата в "офицерстве".
Там же, на Ленино, брат заработал ещё пять суток ареста,
за самовольный выезд из гарнизона. На этом брат не
остановился, и был наказан арестом ещё не раз...
Но, так как в 31 год, капитаном, он был назначен НШ
заграничного полка, можно считать, что такие суровые
наказания сыграли свою воспитательную роль.
________
"Служи достойно, и слава тебя найдет!"
Мы с братом-близнецом служили в одном полку. Были очень
похожи друг на друга, единственное, что нас отличало, так это
отношение к летной работе. Я очень любил летать, рвался в
каждый полет, а брат к летному делу относился "без фанатизма".
Для примера расскажу, как я начал летать с места штурмана
корабля. Мы попали в НБГ экипажи, к августу экипажи закончили
программу, должны были отправляться в отпуск. Но экипаж брата
(КК - Сарычев), решили подготовить на ДЗТ, поэтому отпуск
откладывался. Брат расстроился. Ну, а я увидел возможность
"полетать на себя". Пошел к штурману АЭ, предложил следующий
вариант - так как я уже сдал зачеты на "первое место", то пусть
брат идет в отпуск с моим экипажем, а я буду летать в его экипаже
штурманом корабля, тем более, что все полеты на ДЗТ проходят в
районе аэродрома, а мне это и нужно. Ну, и фамилия у нас одна, не
надо менять состав экипажа в "Приказе". Короче, ком.АЭ мой план
утвердил, брат поехал вместо меня в отпуск, а я начал летать штурманом.
Вот так и служили, я летал с места штурмана, брат "кобелировал".
Не смотря на его незаинтересованность в штурманской карьере,
"холостячество" и беспартийность, его раньше меня назначили
штурманом корабля. Меня "берегли" на новую технику. Брат даже
попытался отказаться от должности в мою пользу, но командование
его не поняло. Потом меня сняли с "бэкфайера" и с должности за развод,
и мы оба оказались в АЭ Ту-16. В 29 лет я стал штурманом этой АЭ,
а брат так и оставался штурманом корабля, беспартийным, холостяком.
В своем "активе" брат имел около 10 суток офицерского ареста, и "суд
офицерской чести" за угон лошади.
Мне это не нравилось, и как старший (на 15 минут), я проводил с братом
работу. Брат "проникся", и начал "карьерный рывок".
У нас в полку ввели должность "начальник КП", вот брат и обратился
к ком.АП с просьбой назначить его на эту должность. Командир полка
сказал, что беспартийного холостяка он на такую "высокую" должность
назначить не может. Через 2 месяца брат женился, стал кандидатом
в члены партии, и начальником КП. Через 4 месяца его послали по разнарядке
в Николаев, на курсы НШ АП, после возвращения оттуда, он получил назначение
на должность ЗНШ в 169 полк, на Камрань. В то время Камрань была местом
ссылки, служили там без жен и детей, жили в бараках (бунгало). НШ АП
менялись, как перчатки, все оттуда сбегали, брат тянул лямку. Он приглянулся
командиру полка, будущему генералу. Этот командир полка, уже служа
в Союзе, и посоветовал Командующему, при очередной смене НШ, назначить
брата НШ. Причем все это происходило на моих глазах, и то, что Командующий
согласился, генерал сразу же довел мне, но я этому не поверил, и брату не
написал, чтобы не тешить его иллюзиями.
Как это не удивительно, но ЦК КПСС и ГК ВМФ утвердили решение Командующего
ВВС ТОФ, и брат стал НШ АП. Потом Командующий попросил его остаться на
Камрани НШ ОАЭ, брат согласился служить "с понижением". Так он и прослужил
там, вместо 2 лет, около 4-х лет. Вернулся с орденом "За службу Родине". Затем
Командующий приказал поступать в Академию, забрал его в Оперативный отдел, но
брат вывернулся, ушел НШ АП на Ил-38, а приказ о поступлении в Академию просто
саботировал, за что и был "поощрен". Далее брат много перемещался по горизонтали,
он служил НШ АП в 169, 77, 568, 593, 289 полках, и всегда инициаторами перемещений
были командиры этих полков. Именно его "штабное мастерство" повлияло на то, что и
меня назначили НШ АП, да это и понятно.
На все попытки назначить его в штаб ВВС, брат отвечал категорическим отказом, и был
благополучно уволен в 2003 году, "в связи с достижением предельного возраста".
___________
__
Вспомнился один случай, связанный с модой на
присвоение самолетам почетных наименований.
В одном противолодочном полку, на самом юге
Приморья, служил командир полка, не отличавшийся
"адекватностью". Я его знал давно, во времена
наших первых встреч он еще не был командиром,
носил прозвище "Петька", хотя на самом деле был
Александром, любил закусывать водку селедкой, и ,
будучи зам. ком. АП, с легкой руки зам.Ком. ВВС ТОФ,
носил "клеймо" - "без права командования полком".
Все протекло и поменялось, "Петька" стал командиром.
И поперли из него инициативы и новации. Вот и предложил
он назвать один из самолетов Ил-38 именем бывшего
заместителя командира полка К. Предложил "в самый верх",
"на полном серьезе". Прекрасно зная этого зам. ком.АП,
зная его "последембельную" судьбу, "верхи" настолько
обалдели, что потеряли дар речи. А "Петька" настаивал.
В этом полку служил достаточно адекватный НШ, вот он
и сказал "Петьке" все то, что "верхи" стеснялись сказать.
А сказал он следующее: "Так нельзя. Ничего легендарного
этот бывший зам.ком.АП не совершил, если не считать того,
что служба рядом с тобой, сама по себе, - подвиг. Но Родина
еще не оценила этот подвиг нашего уважаемого К., потому,
что этот К. жив и здоров, живет в нашем же гарнизоне, и
каждое утро мы все можем видеть его на рынке, где он нам
же пытается продать свою раннюю клубнику".
______
Хороший штурман.
Что такое хороший штурман? Если штурман умеет водить самолет по маршруту, вовремя выходит на цель, правильно прицеливается и иногда поражает цель, то это штурман, подготовленный в объеме КБП. Если подготовленный в объеме КБП штурман умеет замечать ошибки, своевременно их исправлять, правильно их анализировать, вырабатывать мероприятия по недопущению этих ошибок впредь, обладает методическими навыками, то есть, умеет научить других летать без грубых ошибок, то это готовый штурман отряда. После того, как штурман отряда отточит свои методические навыки, получит практику в обучении, проявит свои организаторские способности, его назначат штурманом эскадрильи. Все это нормально для обычного штурмана, это и называется штурманской карьерой. Для этого мы и учились в училище штурманов.
Но у большинства из нас были полеты, после которых мы вдруг начинали ощущать себя не просто штурманами, а ШТУРМАНАМИ с большой буквы, то есть хорошими штурманами. И тут главным была не оценка командования, а свои личные впечатления, личная самооценка. После таких полетов ты уже не мог летать хуже, кое-как, ты всегда летал 'на уровне'. Вот я и расскажу о таком полете.
На флоте организовали 'войнушку'. Воевали в северо-западной части Тихого океана, за Курилами. И конечно, ударная сила флота, - МРА, не осталась в стороне от 'боевых действий'. Я, к тому времени, уже прошел все вышеописанные стадии становления, был штурманом АЭ Ту-16-х в полку сверхзвуковых ракетоносцев по прозвищу 'бэкфайеры'. И поставили полку задачу. Задачу интересную и сложную. Моему отряду Ту-16 надо было уйти за Курилы, обнаружить отряд боевых кораблей, выявить главную цель, дать целеуказания ударной группе, после чего отойти от цели на 400 км, в зону боевого развертывания (ЗБР), соединиться с АЭ 'бэкфайеров', и, в едином строю, нанести ракетный удар по главной цели.
Мы постоянно летали такими смешанными группами, опыт имелся, но обычно мы взлетали с одного аэродрома, собирались, и шли на удар. Необычным в этом полете было то, что найти группу 'бэкфайеров' предстояло в океане, на значительном удалении от Курильских островов. Напомню, что на Ту-16 имелся РБП, с дальностью видимости аж 60 км, и ГПК-52, попутно наш экипаж выполнял задачи ПСО, то есть летел с подвешенными КАС, а на этих бортах ДИСС отсутствовал конструктивно. В общем, полет предстоял интересный.
Пошли мы на вылет. Долетели, обнаружили цель, выдали целеуказания, поехали в ЗБР. Вся эта возня на малой высоте, вне видимости земли и без ДИСС, уверенности мне не добавляла, но я летел, как учили, использовал разные способы навигации. Подлетаем к ЗБР, к тому месту, где по моим расчетам сзади должны подходить 'бэкфайеры', дал команду 'корме' смотреть 'в оба'. Летим, подходит время встречи, нервы - на пределе. И тут я слышу радостные крики 'кормы' - подходят сзади, ниже. Для меня этот момент стал каким-то апофеозом всей моей штурманской карьеры. Я понял, что чего-то стою в этой авиации, что я сам могу заменить навигационный комплекс, инерциальные системы, РЛС с дальностью видимости за 400 км.
Остальной полет прошел без особенностей, удар нанесли, произвели нормальную посадку. Но я весь этот последний этап полета гордился собой, обзывал себя всякими хорошими словами.
В дальнейшем я выполнил ещё много сложных и интересных полетов, стал штурманом полка, переучился на 'бэкфайер', но именно после этого полета понял, что стал хорошим штурманом.
_________
Случай вспомнил, про выведение из запоя ...
Пришел в противолодочный полк штурманом
полка штурман ракетоносной дивизии.
Человек он был уже зрелый, подполковник,
грамотный специалист, просто дивизия кончилась,
вот он и продолжил службу в противолодочной авиации.
Потом и старшим штурманом полка стал, и даже на
вертолеты переучился. Но это все было потом.
Придя в новый полк, товарищ быстро переучился на месте,
вылетел навигатором, продолжил освоение нового
самолета. И была у товарища привычка, выпивать водку по
несколько дней подряд, причем делал он это на службе,
и не жалел себя в борьбе с 'зеленым змием'.
Старший штурман полка решил бороться с этим злом.
Но, чтобы предметно бороться, надо было вывести товарища
из запоя, а он выводиться не желал, спал себе спокойно в
картохранилище, очнувшись, выпивал спиртику, и опять засыпал.
Вот и решил ст.штурман прервать этот постоянный контакт
со спиртом, весьма оригинальным способом.
На боевую службу уходила пара бортов. В один из самолетов
погрузили и этого штурмана. Проснувшись, штурман обнаружил
себя в самолете, в Тихом океане, и, что характерно, вокруг нет
ни капли спиртного, а до ближайшей рюмки лететь 8 часов.
Вот и мучился товарищ еще 8 часов.
Конечно, этот способ выведения из запоя - зверский, но оказался
достаточно действенным. Перемучившись, товарищ спустился
из самолета своим ходом, и в сознании.
Теперь он уже мог осознанно воспринимать дальнейшие меры убеждения.
Борьба с терроризмом "хозспособом".
Пришла "жутко секретная" телеграмма из штаба ВВС,
приблизительно следующего содержания:
"Вся страна, в едином порыве, давно уже борется с
различными видами проявления террористической
деятельности деструктивных элементов. ВВС ТОФ не
может оставаться в стороне от этой борьбы, поэтому
репетую Вам требования Военного Совета ТОФ по
организации вышеуказанной борьбы:
- Усилить...
- Утолщить...
- Особое внимание обратить...
- Не допускать...
- Для предотвращения случаев внезапного проникновения в
гарнизон незаконных бандформирований на автомобильной
технике, немедленно оборудовать КПП гарнизона бетонными
блоками, расположенными в шахматном порядке. Размеры
блоков, порядок их окраски, и схему расположения, смотри в
приложении к ...
Доклад о выполнении - вчера.
Командующий".
Резолюция командира - "НШ, в заданные сроки".
Почитал, повертел, перевернул, проникся, озаботился...
ЗАС-овский телефон издает непотребный звук. На том конце
провода НШ ВВС.
- Телеграмму получил?
- Получил.
- Все понял?
- Нет, не все. Видимо, ко мне ТЛГ пришла не в полном объеме, в
моем кусочке пропущен пункт о том, какой довольствующий орган
будет производить выдачу блоков и краски, а также о порядке выделения
и использования автомобильной и погрузочной техники для доставки
блоков, от мест производства и хранения, на КПП.
В телефоне тишина, только эхом отдается бурчание засекречивающей
аппаратуры... Потом из телефона вырывается продолжение разговора:
- Ты чё?
- Я "ни чё", я пытаюсь понять, как лучше выполнить приказ Командующего,
и это не смотря на то, что ко мне, в отдаленный таежный гарнизон, может
прорываться только группа неопохмеленных аборигенов за спиртом, но тут
можете не волноваться, мы им "наше всё" не отдадим, грудью станем, не
позволим подорвать нашу боеготовность.
- Саботируешь? А в Приморье, в Кневичах, уже давно эти блоки лежат, и
их начальник штаба не задает дурацкие вопросы, а нашел возможность
достать, покрасить, и уложить блоки.
- Я не знаю такого слова "достать" в военном лексиконе, я знаю слова
"выдать" и "получить". Подозреваю, что НШ транспортного полка "вошел
в преступный сговор" с дирекцией завода ЖБИ, и расплатился за блоки
незаконной перевозкой пассажиров, не связанных с ВС РФ, в западные
районы страны. У меня таких возможностей нет, у меня боевой полк,
единственное, что я могу, так это сбросить на территорию местного завода
ЖБИ боевую бомбу, или торпеду, и то, с Вашего разрешения.
- Не умничай! "Шоб усё було!". Жду доклада!
- Есть!
Взял я ТЛГ, и написал в уголке - "Коменданту гарнизона. К немедленному
исполнению!".
И "усё було" в заданные сроки, только я до сих пор не знаю, с кем это наш
комендант "вошел в преступный сговор", и чем расплачивался.
В Армии всегда так, всё берется неизвестно откуда, но, не само возникает,
а согласно Приказов и распоряжений.
Из общения с "не самым лучшим" генералом.
Телефон. Издает звуки. Неохота, но надо. С той стороны провода - генерал.
- Здравствуйте. У Вас работает телефон ЗАС?
- Здравия желаю... Работает.
- Выйдите на меня по ЗАС, разговор будет серьезный.
Буль-буль-буль... Шумы, треск, эхо...
- Товарищ генерал, по приказанию.
- Слушайте меня внимательно, можете записывать.
- Есть!
- Я вчера был в вашей гарнизонной бане, хорошо попарился...
- Очень рад за Вас, товарищ генерал!
- Не перебивайте! После парилки мы проводили служебное совещание, неплохо так посовещались, но, по прибытии домой, я обнаружил недостачу трусов.
- Товарищ генерал, у нас в бане трусы не воруют!
- А я никого и не обвиняю, наверное, я их там просто забыл...
- Понимаю Вас, после серьезных совещаний всякое может быть...
- Да не умничай ты, ё....!
- Молчу, молчу, записываю...
- Короче, садись в машину, гони в баню, обнаружь трусы, доставь ко мне в штаб, а то жена может меня не так понять.
- Да я сейчас водителя пошлю, мигом найдем, доставим.
- Бл...! Я сказал, - сам поезжай, сам найди, сам доставь! И, чтобы ни одна бл... не узнала!
- Товарищ генерал! Я - НШ полка, у меня, в моих обязанностях, ничего не сказано о поисках генеральских трусов! Разрешите компенсировать "промотанное" Вами имущество деньгами? Из полкового фонда, проведём, как приобретение бумаги...
- Алло! Алло! Не слышу Вас, товарищ генерал...
- Абонент закончил разговор.
Мысли вслух (нецензурные слова удалены):
Сегодня ему трусы ищи, завтра он, после "совещания", вместо туалетной бумаги воспользуется секретным документом, а я что, эту бумажку потом разыскивать и отстирывать должен?
Телефонный разговор.
- Где Вы были вчера вечером?
- Здравия желаю. Вчера вечером я был на полетах.
- Пока Вы занимаетесь всякой ерундой, в частях гарнизона творится безобразный бардак!
- Попрошу уточнить, по моим данным, у нас все в порядке.
- Не там проверяете, уткнулись в свою летную работу, дальше собственного носа ничего не видите!
- Товарищ генерал! Что случилось?!
- Я вчера водителя послал к вам в базу, паек за месяц получить, так вот, - гречку выдали плохую!
- Товарищ генерал! Я - НШ авиационного полка, а паек выдают в базе. И что значит плохую? Неужели отравились?
- И не надейтесь! А гречка оказалась с включениями посторонних предметов, инородных тел, мусора всякого.
- Да, такое бывает, мышки бегают, знаете ли, кушают, ну, и там всякое...
- Короче, машина с моей гречкой вышла к вам в гарнизон, приведите гречку в порядок!
- Мне что, "перебрать" её, отделить "зерна от плевел"?
- Ну что ты умничаешь всегда? Дай команду начпроду базы, пусть разбирается.
- На это у меня и самого ума хватит... Товарищ генерал, разрешите вопрос?
- Давай.
- А почему Вы командиру базы сразу не позвонили? Ведь он и к гречке, и к начпроду как-то ближе...
- Да. Точно. Соедини меня с ним, я ему дам...
- Есть! Эта база и нам ЛТО зажимает... Соединяю.
Личное общение.
Сидим в кабинете, генерал, как всегда, порет меня за всякую ерунду. Генерал потихонечку выдыхается... Его взор, блуждающий по кабинету, останавливается на телефонном аппарате.
- Что это у тебя!
- Где?
- Вот!
- Это телефонный аппарат.
- Я сам вижу, что телефонный аппарат! Почему такой грязный? Его же в руки страшно брать, не то, что разговаривать в него!
- Да не страшно, я привык. А слегка лоснится от того, что всякие идиоты из штаба ВВС постоянно звонят, отвечать не успеваю, так и живу, с телефонной трубкой в руке.
- Что-о-о? Какие идиоты? Из моего штаба?!!!
- Это я оговорился от усталости, просто слишком много звонков, аппарат все время в работе, вот и загрязнился.
- Ну ладно. Возьми спирт, протри, все и смоется. Что я тебя учу?
- Товарищ генерал! А что, теперь в штабах выдают спирт на протирку телефонов? Согласно какому приказу? До нас ещё этот приказ не дошел. Вы сейчас в штаб прилетите, дайте команду, пусть мне скорее этот приказ отправят, вот народ обрадуется.
- Как вы с братом меня достали! Все, я поехал на самолет. Не провожай, с командиром поеду. Займись телефонами, прилечу, проверю.
На сборах.
- Почему опоздали на сутки на сборы, которые проводит сам НШ Флота?
- Товарищ генерал, я не лично опоздал, я опоздал в составе группы руксостава гарнизона, по той причине, что аэродром Кневичи сутки не принимал самолеты по погоде. А поездом ехать двое суток.
- Вы, как НШ полка, лично занимаетесь организацией транспортных перевозок, и должны были предусмотреть различные варианты своевременного прибытия.
- Я пытался предложить Вам альтернативный вариант доставки руксостава на сборы, но Вы, как НШ ВВС, запретили "умничать", сказали, что этот вопрос в Вашей компетенции.
- Да-а-а?
- Так точно!
- Не, ну правильно, в масштабах ВВС перевозки организует НШ ВВС...
- Разрешите доложить! Руксостав гарнизона опоздал на сборы согласно Вашей команде!
- Какой команде?
- Сидеть на месте, ждать погоды!
- Ну вот! Все понятно! И что я должен теперь доложить НШ Флота?
- Надо валить все на погоду...
- Правильно! Так и доложу.
- Теперь о хорошем. Слышал уже, что я на юг ухожу?
- Слышал, поздравляю.
- Ты, после сборов в штабе Флота, не убегай, посидим в нашем штабе, в салоне, надо решить некоторые вопросы моего перевода.
- Товарищ генерал, у меня в этом году красная рыба плохо шла, икра мелкая, брусника не уродилась, да и вообще, сегодня у племянницы день рождения!
- Значит, все прибыли на сборы НШ Флота, а ты - на день рождения племянницы?
- Совпало...
- Выговор!!!
- За что?
- За плохую организацию...
- Чего?
- Всего!!!
Из жизни хомячков.
(Записки военного натуралиста)
Давно это было. Мне было около 30 лет, я жил в закрытом военном городке, был майором, считал, что жизнь удалась, потому, что впереди меня, как я думал, ждала интересная служба, а потом нехилая пенсия, а также почет и уважение советского народа. Рядом со мной жили жена, дочка, и кошка. Как-то раз, жена и дочка решили, что нашу, вполне счастливую жизнь, надо разнообразить, и завели хомячка. Ну, он не сам завелся, а дочка притащила от подружки.
Хомячок мне понравился. Он оказался мужчиной, назвали его Пахомом. Пахом ничем не отличался от нормальных мужиков, - он жил в большой клетке, ел, спал, гулял по мне, потом опять повторял цикл "ел-спал". Короче, вреда от него не было, мне даже нравилось за ним наблюдать.
Но жене не очень нравился стиль жизни этого холостячка, и, чтобы жизнь ему медом не казалась, попросила дочь принести Пахому жену. Дочь принесла хомячиху. Она мне сразу не понравилась. Выглядела она,
как настоящая "блондинка", то есть, была белобрысого цвета, персидской породы, такая фурия, с торчащими во все стороны космами. Назвали её Ефросинья. И поведение у неё было соответствующим определению "блондинка".
У меня сложилось впечатление, что единственным смыслом её жизни, было доставить Пахому как можно больше неудобств. Пахом сразу отказался спать с ней в одной постели, он даже ушел жить на первый этаж клетки, ел из персональной миски, ходил в личный туалет. Эта ведьма, проснувшись, и расчесав свои локоны, начинала претворять в жизнь свой план - привлечь внимание Пахома. Она прыгала на него со второго этажа, пыталась есть из его миски, лазила в его персональный туалет, сыпала ему на голову бумажки. Я с интересом ждал, чем все это закончится. И вот, в один прекрасный день, Ефросинья, в очередной раз, начала терроризировать Пахома. Он долго терпел, потом что-то ей сказал, она не унималась, и Пахом, очень резким ударом, отправил её в угол клетки, где она и скончалась, не приходя в сознание.
Я торжествовал! Показав на трупик Ефросиньи, я сказал жене: "Так будет с каждой, кто не дает мужикам спокойно жить!". После этого я ещё больше зауважал Пахома, он долго у меня жил, и умер почти естественной смертью, - его съела кошка. Светлый образ Пахома навсегда остался у меня в памяти.
А теперь, - к реалиям нынешней жизни.
Сегодня я откидал снег от машины, помыл аквариум, поменял кран горячей воды на кухне, который постоянно ломают жена и теща, пропылесосил в квартире, навел порядок в клетке у хорька Хрюнделя, открутил и прикрутил сиденье унитаза. После всех этих трудов я принял ванну, налил себе пива, и сел к ноутбуку, чтобы посмотреть, что в мире творится. Тут жена решила, что я могу и ещё кое-что сделать, и попросила вынести в подвал какую-то ерунду.
Я практически не ругаюсь. Ни матом, ни другими словами. Чтобы жена не приставала к нормальному человеку, я напомнил ей судьбу Ефросиньи. И, что не удивительно, жена отстала, а я продолжил пить пиво, и стал вспоминать о своих наблюдениях за жизнью хомячков.
"Что такое хорошо, и что такое плохо".
Вечерело. "Воевали". Выпивали. "Решение командира" рисовали. То есть, нештатный оперативный отдел, состоящий из начальников служб, под руководством начальника разведки, пытался красиво нарисовать все то, что замыслил командир. В это время мы с командиром отрабатывали "Пояснительную записку" к этому "Решению", чтобы тот, кто не понимает условных обозначений на карте, мог её прочитать, и проникнуться всем величием замысла командира, понять, что враг, каким бы хитрым и коварным он не был, будет разбит, и победа будет за нами. Сочинив "Пояснительную записку", прочитав её, прослезившись от осознания своей мудрости, мы с командиром тоже выпили, по чуть-чуть. И я пошел посмотреть, как там идут дела в кабинете начальника разведки.
Дела шли. "Решение" оформлялось семимильными шагами, и, судя по настроению исполнителей, ребята не забывали "добавлять на ход ноги". Ничего страшного я в этом не видел, сам не святой, но вот качество "изделия" мне не понравилось, как-то без души нарисовано, "спустя рукава". Сделал замечания, пригласил разведчика к себе в кабинет. Разведчик был моим однокашником по училищу, поэтому я, без лишних формальностей, в простой и доступной форме, объяснил ему, что такое "Решение" показывать Командующему я не могу, стыдно. Товарищ ответил мне в достаточно резкой форме, как однокашник однокашнику, мол, лучше не получается. И тут во мне "ретивое взыграло".
Вернувшись в кабинет разведчика, я прямо сказал, что "Решение" мне не нравится, предложил считать его разминочным, после чего и привел "Решение" в окончательно негодное состояние, то есть порвал его пополам. Народ насупился. Не тратя время на разговоры,
я предложил приступать к оформлению окончательной версии "Решения", заметив, что время окончания процесса остается прежним, а если времени на все не хватает, то надо сократить время на выпивку.
Ближе к утру, разведчик представил мне превосходно оформленное "Решение", которое можно было отправлять в "Музей тактической славы". Я был доволен тем, что поставленная задача выполнена с прекрасным качеством, и в заданное время, но на душе было не очень хорошо. Мне казалось, что я что-то сделал не так. Поковырявшись в себе, подвергнув самого себя психоанализу, я объявил построение управлению полка.
Народ построился, участники вчерашних событий смотрели на меня вызывающе, но большинство было вообще "не в курсе". Я честно рассказал всем, каким способом я добился выполнения поставленных задач, признался, что вел я себя не очень красиво, пообещал впредь подобных выходок не допускать. И принес извинения тем, кому моё поведение показалось вызывающим. Возможно, я поступил правильно, потому, что в ответ услышал что-то вроде: "Да, ладно, с кем не бывает, мы тоже не подарки...".
Что тут хорошо, а что плохо, - решайте сами.
От скуки...
Прилетели на сборы руксостава в штаб ВВС. Один из этапов сборов - сдача зачетов. Дело привычное, в какой-то мере даже скучное. Пришло время сдачи зачетов по "спецделу". Эти знания окутаны ореолом страшной тайны, поэтому сдаем зачеты лично Командующему, в его кабинете. Не подумайте плохого, сам Командующий ничего не спрашивает, он просто сидит, курит, олицетворяет собой важность проводимого мероприятия. Всем занимается начальник специальной службы, старый наш знакомый. Сначала проводится семинар, потом письменный зачет. Ничего сложного в этих делах нет, тем более, что, как показывает практика, никто и читать наши ответы не будет. Мы с братом быстренько накатали ответы на вопросы, теперь хотим убежать на обед, где планируем отметить сдачу зачетов.
Начинаем ныть - "Товарищ Командующий, разрешите тем, кто уже отстрелялся, выйти покурить". Командующий, прикуривая очередную сигарету от предыдущей, - "Потерпите, все вместе пойдете, знаю я ваши перекуры". Терпим, скучно...
Более медлительные соседи, а это командиры и НШ полков, шипят, мол, чего умничаете, лучше подскажите, что писать. Ну, своему командиру я всегда подскажу, а "конкурентов" поощрять не буду, в "школе" надо было учиться лучше. Транспортный НШ, сменивший моего брата на этом посту, несколько "оборзел", в полный голос начинает причитать о том, что надо ещё внимательно посмотреть, что там эти братья так быстро написали.
Командующий как-то насторожился. А брат разозлился. Толкает меня локтем, - "Смотри, что сейчас будет".
- Товарищ Командующий! Вот это панно с гербом России, что за вашей спиной, большое такое, транспортеры подарили, на "зоне" достали?
- Да. Нравится? У меня одного такое большое, даже у Командующего Флотом такого нет.
- Нет, товарищ Командующий, не нравится. Мне кажется, что транспортеры Вас подставляют, надо разбираться, с какой целью это сделано? Ведь к Вам же большие люди в кабинет ходят, а тут такое...
- А что "такое"? Как подставляют?
- Понимаете в чем дело, на нормальном гербе России, лошадь, на которой мужик с копьем сидит, бежит вправо, мол, наше дело правое, а на этом гербе - налево. Как это понимать? Может, это политическая диверсия?
- Да ты что? Точно... А почему так?
- Ну, я не знаю. Надо "особиста" пригласить, пусть он этим транспортерам иголки под ногти позагоняет, они сразу сознаются, зачем пытаются дискредитировать Командующего.
- Так! Завязывайте эту писанину, идите на обед, а транспортники останьтесь.
- Мы еще не дописали...
- Я что сказал! Кто вообще эту ерунду читать будет?
Транспортники, ну-ка подойдите поближе...
Оттуда же, со "сборов"...
Глобальная конференция про организацию летной работы. Сама "летная работа" давно уже "канула в лету", а конференция осталась на плаву. На трибуне зам. Командующего поет о том, как надо летать, если есть на чем, и кому. Мы все в курсе того, что и как делать с самолетами и летным составом, но не у всех они остались, поэтому откровенно ждем обеда. Наконец, генерал слазит с трибуны, мы все встрепенулись, и тут Командующий задает риторический вопрос - "У кого есть вопросы?". Оказалось, что не все понимают, что "риторический" - это не требующий ответа, и в первых рядах поднялась одинокая рука. Командующий растерянно пробормотал -
"Что такое?".
Встает молодой и красивый полковник, и задает вопрос по существу, об организации летной работы в истребительном полку. Зам. Командующего начинает повторять то, что он только что рассказал, не отрываясь от конспекта лекции, мы все, включая Командующего, несколько оторопели, ведь обед под угрозой. Начинаются выступления с мест.
- Это кто там такой непонятливый?
- Да это новый командир полка Миг-31, с Камчатки.
- А... "дикорастущий"... "зеленый". Ещё головку не держит, а уже полковник.
- А форма какая красивая, нового образца, наверное, вместе с погонами выдали. Ребята, кто там с ним служит, смотрите, чтобы он в порыве служебного рвения, нашивки капитана первого ранга на тужурку не пришил.
- Э, "капраз", завязывай вопросы задавать, обед срывается.
У моего брата нервы не выдерживают, он обращается к Командующему.
- Товарищ Командующий! У этого "истребателя" в полку всего один летающий самолет, и только два летчика могут летать, и то, только днем. Чего он тут мозги дурит про организацию полетов в полку?
- Ну, где-то так. А что ты предлагаешь?
- Отправьте Вы его в "зеленый" учебный центр, в Липецк,
на курсы командиров отрядов, или как там, звеньев, его там за месяц всему научат. А у нас обед под угрозой срыва.
- Правильно. К-в! Прекращай задавать вопросы, а то в Липецк поедешь! Перерыв на обед!
Служебные "извращения".
Начальником разведки полка служил опытный майор, мой однокашник по училищу. В свое время, он попил горькую, что помешало ему прорасти выше, потом "завязал", отличался нормальным отношением к делу, и был воплощением "войсковой мудрости". Так как "чистого" заместителя у меня, по разным причинам, никогда не было, то именно разведчик считался в штабе "ответственным за все". Мы были в хороших отношениях, поэтому я частенько обсуждал с ним служебные и кадровые вопросы.
Пришла пора сменить заместителя НШ по БУ -начальника КП. У старого возраст подошел, а продлевать ему срок службы я не собирался, потому, что, не смотря на опыт и деловую хватку, он мог выпить водки как раз в то время, когда делать этого не надо, в таком состоянии он любил позвонить в Москву, и от моего имени что-нибудь доложить. Все к этому привыкли, но мне стали надоедать его утренние доклады: "Вам сегодня в Москву звонить не надо, я уже все доложил". А я потом "репу морщил" - что же он в Москву доложил, если ничего докладывать не требовалось? Сам докладчик, как правило, тему доклада не помнил.
Когда возник вопрос о начальнике КП, разведчик предложил на эту должность молодого "старлея" - штурмана, который подрабатывал в штабе на должности "рисовальщика", имел некоторую тактическую подготовку, острый ум, и склонность к запоям. Последнее "достоинство" несколько сдерживало меня в принятии решения. Но разведчик, как имеющий личный опыт борьбы с запоями, пообещал привести "старлея" к "нормальному бою". Получив принципиальное согласие, разведчик пригласил "старлея" в кабинет, где, в моем присутствии, провел с ним беседу о вреде пьянства для здоровья, о влиянии пьянства на карьеру, приводил в пример себя и меня. Вдохновленный открывающимися перспективами, "старлей" согласился "закодироваться". Командира я уболтал, через некоторое время "старлея" назначили начальником КП.
Надо честно сказать, начальник КП из "старлея" получился хороший. И погоны "капитана" ему вручал лично Командующий ВВС, на сборах во Владике, где "КП-шник" в очередной раз "блеснул умом" Но разведчик продолжал его эксплуатировать и как "рисовальщика", причем делал это в несколько извращенной форме, не беря в голову, что капитан теперь ЗНШ. Капитану надоело, и он решился на бунт. Бунтовать он решил в моем присутствии, надеясь, что я не дам в обиду своего заместителя. Выглядело это так:
Разведчик: - Эй, капитан, что ты тут ходишь, "руки-в брюки"? А ну, быстро рисовать "Решение"!
Нач.КП: - Не "капитан", а "товарищ капитан", и прошу не забывать, что я - ЗНШ, хоть и по "БУ", замечания мне может делать только НШ, а Вы, товарищ майор, всего-навсего начальник службы. Правильно я говорю, товарищ подполковник?
Разведчик: - Владимирович! Посмотри, какая сволочь выросла из этого алкоголика. Я собственными руками вывел его из постоянного запоя, просил тебя, чтобы эту пьянь назначили на майорскую должность, а он меня начинает "строить".
Нач.КП: - Не "сволочь" из меня выросла, а начальник командного пункта отдельного полка, и должность мне позволяет "строить" начальников служб. И вообще, у меня много дел на моем КП, пойду я наведу порядок в службе оперативных дежурных. Разрешите, товарищ подполковник?
Разведчик: - Владимирович! И что, эта сволочь сейчас заляжет на КП, а старый майор будет наносить обстановку?
Нач.КП: - А как Вы хотели, товарищ майор? Каждый должен грызть свою морковку.
"Владимирович": - А вот тут, ты, Вова, не прав! "Решение" - наша общая морковка, грызть её будем вместе. "Наводить порядок в службе" оперативных дежурных надо было на сборах ОД, а сейчас только контролировать. Контролировать эту "службу" буду я, а ты будешь оформлять "Решение". Как гласит "Наставление по службе штабов", - надо добиваться взаимозаменяемости офицеров штаба, вот и будем отрабатывать этот элемент. Сейчас разведчик будет исполнять обязанности ЗНШ, а ты "поработай" начальником разведки, нанеси обстановку на "Решение". Все понятно? В бой! Зайду через часик, проверю, как вы тут "взаимозаменяетесь", только не подеритесь.
А ведь "по жизни" разведчик был для капитана, как отец родной, и капитан это прекрасно понимал, и, даже, где-то, любил этого старого майора.
Строительный "бум".
Утреннее планирование подходило к концу. Довел план, раздал указания, спросил, какие есть вопросы. Командир 1-й АЭ, "Семен", начал "плакать" о том, что много нарядов, народ устает, надо что-то делать. У нас, и в самом деле,
много было нарядов, так сложилось исторически, и я уже давно собирался кое-что предпринять, объединить наряды дежурного по полку и дежурного по штабу, но для этого требовалось перестроить комнату для хранения оружия.
Очень "в жилу" "Семен" "заплакал". Я предложил ему, силами эскадрильи, переоборудовать "оружейку", заложить кирпичом окно, вывести сигнализацию, оббить железом двери, застеклить дверь у дежурного по штабу. А я, в свою очередь, пообещал, что, как только все работы будут выполнены, то дежурным по полку, помощником и посыльным, будут ходить только представители управления полка. Довольный "Семен" обещал за три дня все сделать. Командир 2-й АЭ, "Танас", обрадовался тому, что его "стройка" не задела, начал подкалывать "Семена", мол, не АЭ, а стройбат какой-то. Мне очень нравился "Семен", хороший был комэска, хозяйственный, и слова у него с делом не расходились. А "Танас" был сачковитый, и нахальненький. Вот я и решил, "ковать железо, пока горячо", и предложил 2-й АЭ построить туалет у учебного корпуса, так как старый уже давно пришел в негодность, причем не откладывать это дело в долгий ящик, а за неделю. Возмущению "Танаса" не было предела. И больше всего его интересовал вопрос - а что будет делать управление полка? Я ему объяснил, что управление полка будет оборудовать комнату дежурного по штабу, и контролировать ход строительных работ, а лично я обязуюсь, не меньше трех раз в день, приезжать на "стройку века" у учебного корпуса. Только вмешательство командира, который утвердил мой план, смогло успокоить "Танаса".
В заданный срок все стройки были завершены, мы сократили количество нарядов, приобрели современную "оружейку", и новый туалет.
На открытие туалета "Танас" меня пригласил почетным гостем.
О полетах и людЯх.
Что-то вспомнил один полет. Того полета - всего полтора часа, а запомнился. Мы с Вадимом, командиром полка, в одном экипаже переучивались на "бэкфайер". Запланировали полет на маршрут, на полигон, с ракетой и бомбами, как у "взрослых". Но, что-то с самого начала не задалось. Ничего не задалось.
Погода "хмурилась", Вадима уже с утра за что-то вздрючили, он был "на взводе", самолет оказался с меньшей заправкой, чем положено, но решили лететь. Полетели. Оператором у меня сидел нач. связи полка, из чистых связистов, то есть, в полете приходилось косить на него глазом, чтобы он нам электричество не выключил, а то этот самолет без электричества не летает. Ракету "отцепил" без проблем, а вот бомбы "не сошли". А на повторный заход топлива маловато, решили не выполнять, пошли с бомбами домой.
Погода окончательно испортилась, заходил Вадим "кривовато", полосу в прицел я так и не увидел, ушли на повторный, чуть не срезали антенны на КДП, когда прошли над ним с креном...
Дали нам запасной - Хомутово, на Сахалине, но мы с ракетой, с бомбами, вот Вадим и решил попробовать зайти с другим курсом, - кое-как умостились. Вышли из самолета, "не в духах", смотрим друг на друга, молчим. Тут оператор, с восторгом - "Красиво мы над КДП прошли! Знай наших!".
Видимо, наступила разрядка, так мы с Вадимом ржали, потом я тихо сказал, обращаясь к "оперу" - "... твою мать!", имея в виду наше с Вадимом "мастерство".
Это о полетах. А теперь о людЯх.
Вадима "сожрали", дали "полковника" и уволили по здоровью, полк разогнали, нач. связи перевелся в Остров.
Стою я в Острове, у летной столовой, собираюсь ехать в городок. Останавливается машина, выглядывает нач. связи, кричит - "Привет, ты что тут делаешь? Как там у вас дела?". Подхожу к машине, здороваюсь, спрашиваю - "В городок? Поехали, по пути все расскажу". И получаю в ответ - "Плати десятку, и поехали". Вышел я из машины, и ничего ему не рассказал...
И не денег стало жалко, а вот таких людей
Про магазины и "необузданные решения".
Приехал их отпуска. Встретили, как положено, до дома довезли. Помылся, побрился, позвонил командиру, узнать, как там жизнь. В полку идут полеты, командир позвал в гости, вечерком, после полетов, мол, там и поговорим. В гости, так в гости.
Вечерком вышел из дома, по пути к командиру магазинчик есть, зашел, бутылочку решил взять, для оптимизации разговора. А тут облом! Говорят, что нельзя! Я и обалдел, спрашиваю, что тут у вас творится, почему порядочный человек не может бутылочку коньячку прикупить? А мне на стенку показывают, где висит Приказ Начальника гарнизона - после 21.00 водку не продавать, под угрозой закрытия торговой точки. И внизу, под приказом - "Копия верна. Врио "Я".
Ну, я решил "сбоку" зайти, ведь Вы меня знаете, я не выдам... А мне отвечают - вот поэтому и не продадим, что Вас знаем, а вдруг это "контрольная закупка"?
Разозлился, вернулся домой, позвонил разведчику, который за меня оставался, строго спросил, что это за бардак? Он и рассказал, что во время моего отсутствия,
одному "замполиту ВВС", который контролировал гарнизон, выбили 2 передних зуба, когда он, в тренировочных штанах, в 02.00, решил купить водку в ларьке без очереди. Ну, и "политотдел" отреагировал, вместо того, чтобы разобраться, зачем этот хмырь в 02.00 за водкой пополз, и где он сумел очередь в это время найти? А когда я спросил, почему разведчик не воздействовал на командира, как допустил такой "антидемократический" Приказ, то узнал, что разведчику " по барабану", так как он вообще больше не пьет. За этот "наглый" ответ пришлось послать разведчика за бутылкой, все равно её всем продавали, кроме начальства.
А командира я уговорил Приказ не отменять, а "спустить на тормозах", о чем и поведал старейшине "торгового сообщества".
Про "военного дантиста".
Прилетели на Сахалин, минимум летать. Первые дни там бардак был страшный, пока притремся, припьемся...
Брата назначили в наряд, "По лагерному сбору". Никакой "оружейки" еще сделать не успели, пистолеты лежали в ящиках, а карабины в углу, "навалом". Вот брат и сидел, оружие охранял. У него болел зуб, давно болел... Когда водки выпьет, то боль утихала, но в наряде пить нельзя, вот и мучился.
Так этот зуб его замучил, что решил он его вырвать. Привязал веревочку к зубу, второй конец к ручке двери, мол, кто-то сейчас внезапно дверь откроет, и вырвет зуб. Сидит, с веревкой во рту, ждет посетителей. Заходит НШ АП, открывает дверь, и видит такую картину - от ручки двери тянется веревка, к ней привязан дежурный, который, на четвереньках, ползет ему навстречу. Брат смалодушничал, побоялся боли, вот и пополз за веревкой... Ну, НШ все правильно понял, посмеялся, и ушел.
А зуб болит. Брат "сменил тактику". Привязал зуб к карабину, и решил резко бросить карабин на пол, чтобы не успеть среагировать. Набрался мужества, собрал волю в кулак, и бросил карабин, но, почему-то, не на пол, а "от себя", в сторону двери. А дверь открылась, и зашел замполит полка... Он успел поймать карабин. А к нему привязан дежурный! Очень замполит удивился. Но, тоже все понял, не ругался, а даже дал команду заменить брата в наряде.
Брат сменился, быстренько выпил традиционного лекарства,
и боль прошла. И как-то перестал зуб болеть, на месте остался. Я думаю, оттого зуб перестал болеть, что брат постоянно проводил профилактическое лечение, на Сахалине без этого не выжить.
Как списывали курсантов.
У нас, в ВВВАУШ, списывали мало, а некоторым очень хотелось списаться на 3-м курсе, чтобы и Армию зачли, и в гражданский ВУЗ на 2-й курс взяли. Разные были способы для списывания, основной - потеря сознания при свидетелях.
Расскажу о таких случаях.
Серега "Кулин" очень хотел списаться, и поступить в торговый институт. Желание понятное. Серега очень серьезно подошел к этому делу, разработал легенду, начал теоретическую подготовку. Он решил "терять сознание" на самоподготовке, при появлении офицера-преподавателя, чтобы все были свидетелями. По команде "Встать! Смирно!", он должен был резко вскочить, и, "потеряв сознание", упасть на пол на глазах всего отделения и офицера. Узнав, что у нас мать - врач, он попросил нас изучить медицинские характеристики "бессознательного" падения. Мы изучили, и ничем его не порадовали - падать надо было плашмя, лицом вниз, мордой об пол, не вытягивая вперед руки. А это очень трудно. Но Серега решил идти до конца, и постоянно тренировался в падении "без рук" на гимнастических матах в спортзале. И вот настал "момент истины".
Шла самоподготовка. Вошел офицер, подали команду. Серега вскочил, и плашмя рухнул мордой вниз. Ну, побился немного, это даже прибавило достоверности. Все прошло как надо, далее госпиталь, списание, потом торговый институт, и работа в магазине "За рулем".
Я спросил Серегу, как ему удалось так красиво рухнуть на пол? И он ответил, что пока сидел, ждал захода офицера, занимался, как сейчас модно говорить, аутотренингом, и при подаче команды действовал как робот, не отдавая себе отчета в происходящем.
Под окном моего кабинета росли грибы.
Так сложилось, что во всех полках, включая и авиационные, должен быть начальник штаба. Был такой человек и у нас в полку. Ничем особым не отличался, умом не блистал, в редкие минуты трезвости пытался проявить себя в хозяйственной деятельности. Зимой он лично брал лопату, и выходил на чистку снега около штаба, а летом придумал другую забаву - "задернование" территории. По его задумке, весь личный состав управления должен был выехать в тайгу, срезать там квадратики дерна, и аккуратно уложить этот дерн вокруг штаба. Никакого энтузиазма это предложение у нас не вызвало, тем более, что мероприятие должно было проходить в субботу, во время ПХД. Мы вяло имитировали рабочий процесс, организатор и вдохновитель, выпив лишнего, самоустранился от контроля, территория штаба осталась частично "задернованой". Последующие попытки продолжить работы, успеха не принесли.
Мне достался штаб, территория вокруг которого напоминала голову плохо подстриженного человека - тут и там торчали куски мха и травы, местами были проплешины, кое-где пробивалась брусника. Командир начал настойчиво намекать, что надо бы закончить процесс "задернования", потому, что снять дерн, и увести его обратно в тайгу не представлялось возможным, из-за смехотворности самой идеи.
Прекрасно понимая, что никто не горит желанием продолжать это глупое занятие, помня свою реакцию на команду резать дерн, решил пойти другим путем.
Субботы и ПХД отменить невозможно, они даны нас "свыше". Пришлось воспользоваться этой данностью.
Собрал измученный народ, назначил на завтра ПХД, с привлечением 100% личного состава. Объявил, что ПХД будем проводить на природе, в тайге, с поеданием шашлыков и питием водки. Народ заинтересовался. Я не стал их долго интриговать, и рассказал, что "задернование" необходимо закончить, поэтому, как только необходимое количество дерна будет уложено вокруг штаба, сразу приступим к основному пункту программы. Разделил людей на три группы - заготовки дерна, укладки дерна, и подготовки стола. Командира решили не брать, чтобы не сдерживал порывы трудящихся масс. В группу укладки дерна вошли те, кто не захотел принять участия в пикнике. С участников основного мероприятия собрал деньги, тут же согласовали меню, и составили план работы группы подготовки стола. На себя возложил общее руководство, связь с ОД, и обеспечение автотранспортом.
Народ настолько проникся идеей "правильного проведения ПХД", что на построение прибыл с личными лопатами, а это о многом говорило. Правильная организация этого, никому не нужного процесса, дала свои плоды - уже через три часа вся территория была "задернована", а мы приступили к выполнению основного мероприятия по плану ПХД.
С тех пор, под окном моего кабинета росли крепкие подберезовики, но назывались они, конечно, с употреблением фамилии хозяина кабинета, под которым росли.
С песней по жизни.
Когда семья переехала из Североморска в Луганск, мама решила приобщить нас к прекрасному, и отдала учиться в музыкальную школу. В доме появилось немецкое пианино, и мы были вынуждены тарабанить по клавишам не менее двух часов в день. Так как нас было двое, то эта постоянная какофония выводила из себя не только соседей, но и нас самих. Промучившись некоторое время, музыкальную школу мы бросили, выяснив, что у нас нет ни слуха, ни голоса, и, что самый лучший, для нас, музыкальный инструмент - магнитофон.
Уж и не знаю, откуда, но у меня появилась привычка ныть под нос какую-нибудь песню. Это трудно назвать пением, потому, что передать мелодию я не в состоянии, да и из слов я помню только начало куплетов. Но, если меня сильно напоить, я могу попеть... Это ужасное зрелище, так как "командным" голосом природа меня не обидела, и недостаток музыкального слуха я восполняю громкостью исполнения.
Когда я достиг некоторых высот в служебном положении, я перестал стесняться самовыражения, и мог позволить себе "напевать" какую-нибудь песенку, идя на службу, мысленно планирую сегодняшний день. Честно говоря, по жизни, я не очень общителен, люблю обдумывать свои планы в одиночестве, поэтому, идя на службу, избегал общих дорог, чтобы никто мне не мешал обдумывать мои коварные замыслы. С некоторых пор я стал замечать, что мой товарищ, начальник разведки, ищет возможность "случайно" встретить меня по дороге на утреннее планирование, и пройти остаток пути вместе. Это меня несколько напрягало, и я прямо ему сказал, что этой тяги к совместным прогулкам не понимаю, ведь впереди весь служебный день, ещё "наобщаемся по самое не могу".
Нимало не стесняясь, этот гад прямо мне заявил, что совместные прогулки со мной, ему тоже удовольствия не приносят, потому, что в футболе я разбираюсь, как свинья в апельсинах, но он вынужден с утра ходить рядом со мной для того, чтобы выведать мои планы, и продумать "ответные действия". Это меня заинтересовало, так как у меня не было привычки сообщать о своих планах заранее, я привык это делать внезапно, на утреннем планировании, чтобы никто не успел слинять, или придумать "отмазку".
Все оказалось очень просто. Я не задумывался, какую песенку я "напеваю", а разведчик, идя рядом со мной, собирал сведения, так сказать, из "открытых источников информации". Если я мычал про то, что "А без меня, а без меня, здесь ничего бы не стояло...", это означало, что я доволен собой, все идет по плану, неожиданных вводных не будет. Если разведчик слышал про "Это есть наш последний, и решительный бой...", то он уже знал, что сегодня у него не сложится преферанс с метеорологом, будет "черная пахота". Ну, а если, невзирая на день недели, он слышал про то, что "У нас нынче субботея...", то уже на планерке договаривался с "метео" о преферансе, понимая, что у меня сегодня будет разгрузочный день.
И вот скажите, что "разведчиков от природы" не бывает...
Про "сувениры".
Ни для кого не секрет, что по окончании бесконечных проверок, которым подвергается отдельный полк, все проверяющие хотят увезти из полка какой-нибудь "сувенир", типа икры, рыбы, спирта, брусники. Особенно этим грешат "политические" проверяющие.
Ну, мне в этом вопросе повезло, к тому времени, когда мне удалось взгромоздиться на "сияющие вершины", брат на них находился уже лет десять. Ему удалось сформировать о себе устойчивое мнение у офицеров вышестоящего штаба - "ни хвоста, ни литра, ни ягодки".
Поэтому ко мне с подобными просьбами и не обращались, понимали, что ничего не получат.
Замполиту было хуже. Он, хохол по происхождению и натуре, всего побаивался, и был вынужден отдариваться от всех проверяющих. Замполит был даже ленивее меня, поэтому он не занимался заготовкой рыбы, икры, и брусники. Да и спирт ему приходилось добывать не путем полетов на самолете, а иными способами. То есть,
одаривая проверяющих "сувенирами", он отрывал от семьи все, что "нажито непосильным трудом". А семья у замполита была внушительной, во всех смыслах. Только детей у него трое, а жена Мариночка имеет, до сих пор, такие размеры, что я даже волновался, как бы она его не придавила во время совместного сна.
Короче, замполиту надоело отрывать от семьи все то, что он туда притащил. И тут он проявил "воинскую смекалку". Честно говоря, его предприимчивость меня просто поразила.
Замполит нашел "правака", который занимался фотоделом, и поручил ему сделать в полете несколько видовых фотографий, ну, там, "Солнце встает на Востоке", "Мы с Тамарой ходим парой"... Знаете, фото восходящего Солнца с высоты 10000 метров, на фоне штанги для дозаправки, или фото пары самолетов на малой высоте - это смотрится очень оригинально для тех, кто этого в жизни не видел. Получив фото, замполит отпечатал по несколько экземпляров, вставил их в пластиковые рамки, и спрятал в столе.
Когда очередной проверяющий, по окончании проверки, намекал на "сувенир", замполит объяснял очередному полковнику, что икра, рыба, спирт, или брусника - это так тривиально, тем более, что такая "память" о полку быстро уничтожается, и говорил, что, только для этого полковника, у него имеется действительно раритет, который сам замполит берег на "дембель", внукам показывать, но, именно для этого полковника, ему ничего не жалко, хотя жена и убьет...
После этих слов замполит лез в стол, долго там копался, доставал фото в рамке, долго на это фото смотрел, смахивал слезу, и, с плохо скрываемой тоской, протягивал фото ошарашенному полковнику. Тот тупо смотрел на эту фигню, понимал, что больше ему ничего не обломится, и, крепко пожимая руку замполиту, проникновенно говорил о том, что именно о таком подарке всю жизнь и мечтал, и память о нашем полку у него теперь останется на всю жизнь.
Случались и осечки. Бывало, что замполит пытался всунуть полковнику фото, которое уже у него было. Ничуть не смущаясь, замполит доставал другое фото, исполнял обязательный ритуал "про внуков и тоску", после чего и вручал "сувенир".
Вы знаете, я заметил, что после того, как замполит перешел на "идеологически выдержанные сувениры", количество поверяющих несколько сократилось.
Летчики, врачи, и ... почки.
Почки - это такие внутренние органы, которые расположены прямо внутри каждого человеческого организма. Обычно, их две в каждом человеке.
Все лица летного состава постоянно общаются с врачами. Ежегодно проводится полное обследование летного лица, на предмет его годности к выполнению полетов. Ежеквартально проводится углубленный медосмотр. Всё очень строго регламентировано, поблажек не делают.
И врачи имеют специальную подготовку, с авиационным уклоном. В полку два врача, старший, и врач-специалист, к ним придается ещё и фельдшер. Они постоянно следят за здоровьем летного состава, в день полетов проверяю состояние здоровья летного состава, после чего и допускают к полетам. Кроме штатных полковых врачей, в крупных авиационных гарнизонах имеются поликлиники, где работает стая врачей, осуществляющих контроль за здоровьем летного состава, посредством проведения ежегодной врачебно-летной комиссии (ВЛК). Постоянный контроль за здоровьем летного состава, не исключает анекдотических случаев.
Серега летал праваком. Уже очень давно, лет пятнадцать.
Служил, как все, водку пил, ни в чем себя не ограничивая. Проблем со здоровьем не было, все врачебно-летные комиссии, начиная с училищных, проходил с результатом - "Годен к летной работе без ограничений".
Исполнилось Сереге 35 лет, послали на медкомиссию во Владивосток, оттуда он приехал списанным с летной работы по состоянию здоровья. Оказалось, что у него, с момента рождения, всего одна почка. Ну, таким уж уродился. Отсутствие второй почки не мешало ему пройти, как минимум 18 ежегодных ВЛК, переучиться, и летать на сверхзвуковой технике, регулярно подтверждать свое летное здоровье. Серега не расстроился, пристроился начальником КП, получил "майора", и спокойно служил до "дембеля".
Почему ни одна медицинская комиссия не обнаружила отсутствие одной почки, врачи так и не признались...
Мой брат Толян, штурман корабля и старлей, пошел проходит плановую ВЛК. Сделал все, как всегда - выдавил из себя анализы, сделал снимок легких, кардиограмму, "прошел" всех врачей, остался главный -
терапевт. Заходит в кабинет к терапевту, а там не терапевт, а терапевтиха, новенькая. Ну, ничего страшного, какая, в принципе, разница? А оказалось - большая. Нормальный терапевт ограничивался изучением всех данных, опросом, измерением давления в разных позах. А новенькая, видимо, начитавшись всяких книжек, вдруг предложила брату прилечь на кушетку, и начала ковыряться в его внутренностях, то есть, ощупывать в разных местах. Щупала, щупала, а потом и спрашивает брата - "А Вы знаете, что у Вас почка?!". Наша мама была врачом, поэтому, устройство человека мы знали из её учебников. Тут Толян решил блеснуть знаниями, и он спросил у врачихи - "А что это Вас так удивило? Если Вы внимательно пощупаете, то обнаружите там и вторую почку".
Терапевтиха разволновалась, сказала Толяну, что одна почка у него опущена, и, с таким положением почки, она не рискнет допустить его к полетам. Тут уже не до шуток. Не очень доверяя этой врачихе, брат попросил направить его во Владивосток, на стационарную ВЛК,
мол, там разберутся. Направили. Поехал.
Положили в летное отделение, прогнали заново по врачам, потом - на консультацию к урологу. И все бы ничего, но попал Толян на главного уролога Флота, полковника, доктора наук. Тот брата пощупал, заставил пить какую-то гадость, потом фотографировал почку с разных позиций, и сделал вывод - одна почка опущена на сантиметр. Мол, врачиха гарнизонная - молодец, а почку сейчас поправим, дело очень интересное. Когда Толян начал протестовать, его никто и слушать не стал, быстренько перевели в "Урологию", и назначили операцию. Решили разрезать брюхо, отрезать почку, укоротить какой-то канал, а потом пришить почку на место. Толян обалдел! И посоветоваться не с кем...
Те, кто был во Владивостокском госпитале в махрово-советские времена, знают эти порядки - на все отделение один телефон, к которому подходить запрещено. Толян исхитрился, позвонил дежурному по полку, передал для меня информацию - завтра операция,
будут подтягивать почку, оперирует главный уролог Флота. К концу служебного времени мне эту информацию довели. Я расстроился...
Пошел я на переговорный пункт, позвонил матери, сообщил эту новость. Мать стала кричать, что все военные врачи - коновалы, она сама такая была, операцию надо отменить. А что я могу сделать? Ведь я даже во Владик не могу позвонить, старлеям не положено... Три дня я переживал, от брата известий не было.
Через три дня прилетел брат. Здоровый, без всяких операций, с диковинной записью в медицинской книжке - "Годен к летной работе штурманом, на всех типах ЛА, кроме корабельных вертолетов". Вот что он рассказал.
Утро операционного дня. Его готовят к операции, согласно вчера утвержденному плану. Внезапно распахивается дверь, входит главный уролог Флота, и задает брату идиотский вопрос - "Кто у тебя мать?".
Толян волнуется перед операцией, смысл вопроса плохо понимает, рассказывает, что мать у него, как и у всех, женщина... Главный уролог уточняет - "Кто она по профессии?". "Врач" - признается Толян. Следующий вопрос - "Почему ты никому не сказал, что из близнецов?". "Так никто и не спрашивал" - защищается Толян. Главный уролог успокоился, сказал, что никакой операции не будет, сегодня же Толяна отпустят в летное отделение, и он будет нормально летать и дальше. Вот только надо как-то сформулировать "почечное" ограничение, такого случая в Приказе нет, будем выдумывать сами. Узнав, что больше всего Толяну не хотелось бы летать на палубных вертолетах, так и сформулировали диагноз.
Толян немного оправился от всего происходящего, и задал вопрос, который не давал ему покоя - "А причем здесь мать?". Оказалось, что ночью пришла самая срочная телеграмма по адресу: Владивосток, военно-морской госпиталь, Главному урологу, следующего содержания "Операцию Б. отменить, он из близнецов!Мать.".
И этот главный уролог все сразу понял. Оказывается, близнецам тесно в животе у матери, и, когда они там поудобнее устраиваются, то, в результате совместного прилегания, возможно опущение почки без изменения функций. Случай часто встречается, описан в учебниках.
Вот такие дела, такие врачи. Хорошо, что наша мать прекрасно училась в институте, все сразу поняла, а служба в госпитале Северного Флота помогла ей моментально принять единственно верное решение.
Брат и дальше летал без проблем, потом перешел на штабную работу, почки свои испытывал, да и сейчас продолжает, не по "деЦки", а из Армии уволился с диагнозом "Годен к летной работе", правда, на корабельных вертолетах ему не летать, так эта приписка и осталась на всю жизнь.
История с почкой имела продолжение. Главный уролог, узнав, что и второй близнец служит на ТОФ, не успокоившись на том, что чуть не "зарезал" здорового
человека, пригласил, через врачей, меня на обследование, мотивируя тем, что "случай очень интересный". Но я отреагировал на это приглашение очень резко, в нецензурной форме.
В отпуске мать нас обругала, еще раз открыла нам глаза на "этих коновалов", и запретила соглашаться на любое
хирургическое вмешательство, без консультации с ней.
А чтобы душа у матери была спокойной, она просила нас денечек в отпуске не пить, приводила в диспансер, где работала, и проводила нам свою ВЛК, по полной
форме. Узнав от своих коллег, что "ещё годик мы протянем", она отпускала нас на службу с легким сердцем.
Всякая ерунда
© Copyright: Безмв, 2009
Свидетельство о публикации №209070700380
Свидетельство о публикации №209070700380
Рецензии
Написано мастерски, с нормальным лётчиским юмором и правильным русским языком - снимая шляпу, аплодирую, стоя!!! Многих персонажей знал: Портяченко, Хонакбеев, Ткач... http://proza.ru/2021/02/14/1749 с некоторыми служил: Павловский, Гудков, Иц (Богаев)... Володя Разбежкин (абсолютный чемпион Приморского края по каратэ) был моим первым тренером; с штурманом Олегом Сливко - дружили -
http://proza.ru/2021/06/12/1453 Светлой памяти штурмана Олега Сливко посвящается
Полковник Чечель
http://proza.ru/2012/04/14/1795
Как недостаток - длинновато... Но в целом, талант есть, пишите, желаю Удачи!!! С уважением, ВВЧ.
Полковник Чечель 12.12.2025 13:53 • Заявить о нарушении
http://proza.ru/2021/06/12/1453 Светлой памяти штурмана Олега Сливко посвящается
Полковник Чечель
http://proza.ru/2012/04/14/1795
Как недостаток - длинновато... Но в целом, талант есть, пишите, желаю Удачи!!! С уважением, ВВЧ.
Полковник Чечель 12.12.2025 13:53 • Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.