Пророк

Жизнь – это череда выборов.
Тот, кого сегодня называют пророк, когда-то называли провидцем. Иначе говоря – пророк видит вещи, недоступные человеческому разуму.
 
                Нострадамус.

- Слушай, а вдруг не получится, что тогда? – с тревогой в глазах, обратился к Некрасову его сослуживец, Ванька Озорных.
Они отслужили уже семь месяцев, в Академическом ансамбле песни и пляски Московского военного округа, а, поскольку, год на дворе стоял две тысячи десятый, январь месяц, то служить друзьям осталось всего пять месяцев – служба по призыву с начала две тысячи восьмого года составляла только один год.
- Получится, не боись, - ответил ему Илья Некрасов, светловолосый, высокий, сухопарый молодой человек двадцати трех лет, занимавший в ансамбле должность артиста оркестра. Некрасов хорошо играл на скрипке, а также обладал великолепным слухом и голосом, хоть и не поставленным, что с легкость позволяло ему стоять так же и в хоре, и не просто стоять, создавая эффект массовки, а реально петь.
Иван Витальевич Озорных в ансамбле числился танцором. В отличие от Некрасова, который родился и вырос в Москве, Ванька был родом  из Ульяновска. Небольшого роста, коренастый, крепкий, подвижный, веселый и очень энергичный – он был ровесником Ильи, причем практически полным (у обоих день рождения имел место в мае).
Академический ансамбль песни и пляски Московского военного округа был образован в тысяча девятьсот тридцать седьмом году в качестве самодеятельного коллектива Красноармейской песни и пляски, и вскоре стал настолько популярным, что с ним стали выступать лучшие солисты России. Двадцать девятого марта тысяча девятьсот тридцать девятого года указом маршала Семена Михайловича Буденного самодеятельный коллектив был преобразован в профессиональный Красноармейский ансамбль округа.
В суровые военные годы коллектив ансамбля вел непрерывную концертную деятельность в действующих частях Красной Армии, а когда сражения Великой Отечественной подошли к концу, выступал в воинских частях, на стройках, в цехах заводов, трудился с военными в Казахстане на освоении целины. Одним из первых творческих коллективов, ансамбль побывал в горячих точках: на Чернобыльской атомной станции, многократно в Афганистане, Таджикистане и Чечне.
За годы активной артистической деятельности ансамбль побывал на лучших концертных площадках страны, дал десятки тысяч концертов и побывал на гастролях во многих городах и странах, как Европы, так и Америки.
В тысяча девятьсот семьдесят шестом году ансамблю было присвоено звание «Лауреата премии ленинского комсомола», а в тысяча девятьсот девяносто девятом, под занавес тысячелетия и двадцатого века – высшее творческое звание «Академический».
- Ты уверен, что все получится? – вновь как-то не совсем уверенно, глядя на стоящих под аркой КПП солдат патруля, спросил Озорных.
Шел третий час дня пятнадцатого января. Двое сослуживцев возвращались из увольнения, куда их по заданию отправил старшина ансамбля старший прапорщик Титов, однако, как назло, в этот день, все пошло наперекосяк с самого утра.
Ансамбль песни и пляски располагался в старинном здании Лефортовских казарм и являлся подкрепленным подразделением сто пятьдесят четвертого отдельного комендантского полка. В «Большом красном квадрате», как еще называли Лефортовские казармы некоторые военнослужащие, помимо собственно комендантского батальона, вели службу родине оркестр штаба Московского военного округа, Московская Гарнизонная гауптвахта, Батальон почетного караула, отделение военной автоинспекции и, в качестве отдельной части, Окружной Дом офицеров.
Именно с работниками последнего военного учреждения и не заладилось у руководителей, а, следовательно, и у бойцов, ансамбля конструктивного диалога в это утро, в связи с чем, выход, которым всегда пользовались артисты, был закрыт, а ключи от него нашли пристанище в сейфе заместителя начальника Дома офицеров на неопределенный срок.
Некрасов и Озорных всего этого скандала не видели, благополучно покинули родные казармы, а когда пришла пора возвращаться поняли, что это будет весьма и весьма трудно сделать.
Конечно, ребята могли пройти через КПП полка, однако как назло в этот день в комендантском полку была объявлена учебная тревога, в связи с чем любой проход на территорию воинской части был максимально затруднен.
Неизвестно чем бы все закончилось, пошли старшина Титов за сантехническими принадлежностями других солдат, но он послал именно этих.
- Уверен, - рассеяно ответил Илья, приглядываясь к патрулю.
План Некрасова был абсурдным, бредовым и фантастическим, однако именно с ним он имел права на реальное существование.
Сверхъестественные способности Илья начал замечать за собой еще на первом курсе института (в армию он пошел служить, имея диплом за плечами). Тогда, будучи студентом Московского Государственного технического университета имени Баумана, он вдруг обнаружил, что вполне точно способен предсказывать будущие события.
Поначалу, все ограничивалось обыкновенными снами, где ему по-настоящему виделись картины еще не произошедших с ним событий. Но позже, информация о будущем начала посещать его почти все время. Он мог есть, пить, заниматься спортом или сидеть за компьютером, разговаривать по телефону или играть в футбол, смотреть телевизор или идти за покупками и везде он на ряду с реальной картиной мира совершенно без каких-либо усилий созерцал будущее.
Правда, знание о предстоящих событиях практически всегда ограничивалось несколькими минутами, а более долгосрочные предсказания сбывались не с такой поразительной точностью, какой ему бы хотелось.
И сейчас он решил полностью довериться своей особенности, ни один раз выручавшей его на этом свете.
Само собой вспомнились многочисленные коллоквиумы, зачеты и экзамены, успешно сданные им во времена студенчества. Тогда он всегда знал, какой следует взять билет, какие вопросы ему будут задавать хитрые преподаватели, и из любой ситуации выходил победителем. Это походило на то, словно бы он за бесконечно краткий миг перебирал в своей голове огромное количество вариантов, проживал полторы-две минуты ближайшего будущего сотню другую раз.
Даже когда защищал диплом, Илья одновременно рассказывал и видел то, что произойдет с ним в самое ближайшее время.
- Двадцать секунд, - отрывисто бросил Некрасов своему другу, и, как ни в чем не бывало, направился прямо в цепкие лапы патрульных.
- Ты чего, нас же сейчас накроют? – попытался остановить Илью Ванька.
- Тихо, говорю! – цыкнул Некрасов, - если так будешь шуметь, точно все собьется.
- Не понимаю, как это у тебя так все просто выходит.
- Я сам не понимаю… Но, пока работает, надо пользоваться.
- А если вот прям сейчас перестанет?
- Тогда будем думать, что делать.
Ребята остановились метрах в семи от патрульных, делая вид, что оживленно о чем-то беседуют.
- Сейчас, - процедил сквозь зубы Илья, мягким шагом направляюсь в арку КПП.
Ванька уставился на только что отвернувшихся от них патрульных, как на нечто сверхъестественное.
- Давай быстрее, нечего глазеть по сторонам.
- Это ты их…
- Нет, это они сами себя. Я лишь узнал, когда…
Они подошли к двери, остановились.
- Чего мы… - не успел договорить Озорных, потому что в следующий момент Илья распахнул дверь и уверенной походкой направился сквозь скобу металодетектора к еще одной двери. Дежурный, сидевший здесь же, не обратил на вошедших никакого внимания, поскольку был занят разговором по телефону.
- Не отставай, - сказал Некрасов, покидая территорию контрольно пропускного пункта.
Вдвоем они повернули направо, делая вид, что идут через полковую курилку в чайную. Вдруг Илья резко остановился, повернулся на девяносто градусов.
- Развернись, - сказал он другу.
Ваня повиновался беспрекословно.
- Зачем?
- ДПЧ, - ответил Илья, краем глаза наблюдая за мирным шествием дежурного по части на плацу.
Как только его фигура скрылась за трибуной, едва ли не бегом припустился в обход спортплощадки.
- Быстрей, у нас всего восемь секунд.
Спринтерский забег по территории части отдельного комендантского полка  длился чуть меньше намеченного времени. Илья и Иван остановились, как вкопанные, будто бы нарвались на расставленный здесь неведомыми силами невидимый барьер.
- Давай…давай, не стой столбом, - еле слышно прошептал Илья, глядя в ту сторону где что-то исследовал ответственный офицер. Наконец дождавшись какого-то определенного, одного ему ведомого момента, он развернулся и неспешно пошел, увлекая за собой Ваньку в сторону малого плаца, откуда до входной двери, ведшей в расположение ансамбля, было рукой подать.
- Обалдеть, - только и нашелся, что сказать Озорных, когда двое сослуживцев оказались на месте. – Никогда такого не видел.
- И больше не увидишь, - немного уставшим, севшим голосом проговорил Илья. -  Это экслюзив.
Некрасов никогда не задумывался над природой своих талантов и уж тем более над сущностью самого явления. Ему всегда хватало того, что он просто был на это способен и все. Однако этим вечером что-то в нем неуловимо изменилось. Захотелось вдруг во всем разобраться, понять, на что он способен в итоге, понять из чего проистекают его необычные способности и ни есть ли они начало чего-то большего?
Прозвучала команда отбой, а так как Илья на перед знал, что сегодня ночью никто из руководства ансамбля не прейдет проверять своих солдат, Некрасов решил немного посидеть в Интернете, воспользовавшись ноутбуком сослуживца. Он понятия не имел, что следует искать, на что обращать внимание, но жажда знания гнала его вперед.
Для начала он прочел массу статей про саму природу времени. Некоторые были ему до сего момента не знакомы, другие показались бредовыми с самого начала, третьи заставили всерьез задуматься.
В зависимости от физических теорий и моделей, созданных в различные года разными учеными, сам термин время тоже весьма существенно видоизменялся. В классической физике  оно являлось непрерывной величиной, так называемой априорной характеристикой самого мира, которую никак не определяли. В качестве основы измерения просто бралась некая последовательность событий, про которую считалось абсолютно верным утверждение, что она происходила через равные промежутки времени, то есть являлась периодичной. Именно на этом принципе были основаны часы.
В квантовой механике время играло ту же роль: несмотря на квантование множества величин, время оставалось неделимым параметром, оставаясь постоянным параметром.
А вот в специальной теории относительности ситуация уже кардинально менялась. Время рассматривалось здесь как часть единого простарнство-временного континуума, а, значит, при его преобразованиях могло меняться. Альберт Эйнштейн, автор этой теории доказал, что скорость течения времени может быть относительным параметром зависящим от системы отсчета. А в общей теории относительности она также была зависима и от близости к различным телам с высокой гравитацией.
Интересен также был вопрос и о направлении времени. Согласно современной науки, информация могла переноситься только из прошлого в будущее, но ни как не наоборот. Хотя существовала теория, оспаривающая это утверждение. Физик-теоретик Стивен Уильям Хокинг утверждал, что передача информации возможна только в том направлении во времени, в котором возрастает общая энтропия Вселенной, и если бы мы измеряли время в обратную сторону, от будущего к прошлому, то она возрастала бы в прошлом.
- Что же получается, он прав, - не заметил Некрасов, как подумал вслух, - и возможно увидеть информацию о том, что еще только будет?
Илья очень удивился, когда прочел, что согласно психофизической теорий, время на самом деле не является свойством мира, а скорее, является свойством воспринимать окружающий мир самим человеком. Проще говоря, мир вокруг прошлого настоящего и будущего не имел, был стационарен, а эффект его течения полностью зависел от человека.
Порыскав еще в необъятных просторах мировой сети, он наткнулся на упоминание о Международном обществе изучения времени, участники которого были убеждены, что если существует  нечто единое в исследованиях природы времени, проходящее сквозь различные сферы человеческого знания, то оно, вероятно, откроется в процессе работы. Члены этого общества предполагали построение универсальной междисциплинарной теории времени, созданную на экспериментальных основах в области антропологии, геологии, социологии, физики, философии, математики и других как технических так и гуманитарных наук.
Некрасов так увлекся изучением этого вопроса, что не заметил, как просидел до самого утра. Зато теперь, несмотря на то, что он очень сильно хотел спать, Илья кое-что узнал и мог делать некоторые выводы.
Незаметно пролетела неделя, за ней – месяц, другой. Все шло своим чередом, к скорому дембелю, когда вдруг в размеренную жизнь Некрасова ворвалось событие, навсегда изменившее его дальнейшую жизнь.
- Илюха, - обратился к нему Ванька ранним утром седьмого марта, - во сколько у нас сегодня выезд?
Речь шла о выезде на мероприятие, посвященное Международному женскому дню, которое должно было проходить в здании Мэрии Москвы. Обещали, что будет телевидение и ни один десяток звезд и звездочек в придачу.
- Нет, но думаю, часов в десять уже поедем. Полный выезд, пока доберемся, пока все разложим, установим, переоденемся, а выступление в час. Часа три нам хватит.
Сели, загрузились, тронулись. Какое-то непонятное чувство, заставило Илью оглянуться, но ничего подозрительного в машинах, вообще в движении позади колонны из двух автобусов ПАЗ, принадлежащих ансамблю, он не увидел. Попытки заглянуть в будущее дальше отмеренных ему способностями двух минут, успехом не увенчались. Единственное, чего он смог добиться, так это головной боли.
Сегодня он должен был стоять в хоре, поскольку место скрипача в последнее время было занято аж тремя контрактниками. Этот факт его совершенно не расстраивал, так как Некрасов любил и умел петь.
Пока расставляли инструменты, налаживали звуковую аппаратуру, неприятное ощущения взгляда в спину лишь усилилось.
Илья посмотрел на звукооператора, и вдруг увидел, что сейчас произойдет.
- Сеня! Сеня, Лазарев!! – заорал он через весь зал, обращаясь к штатному работнику со звуком ансамбля Арсению. – Отойди от пульта.
В любой другой компании, за исключением разве что институтской, его бы сочли за сумасшедшего и только косо посмотрели, однако ребята за время службы видели, на что был способен Илья ни раз, и Арсений отлетел от пульта, как ошпаренный.
Вовремя.
Вспышка, треск проводов, дым... Такого на его памяти еще не случалось, но такое могло произойти и произошло. Хорошо, что он все узнал, точнее, увидел заранее. Что было бы с Арсением, не окликни его Некрасов, Илья хорошо запомнил, прожив этот вариант.
- Я погиб…?,- едва слышно обратился Лазарев к Илье, когда более-менее все устаканилось и пришло в норму.
- О чем ты? – не сразу понял тот, о чем речь, все еще находясь под впечатлением от содеянного. 
- Ну,… ты же видел, что произошло со мной…там
- Ничего, - ответил Илья после долгой паузы, - тебе лучше не знать.
Несмотря на инцидент, концерт прошел в нормальной рабочей обстановке. Ансамбль словил свою долю аплодисментов, засветился на телевидении, да и невидимый, но ощутимо плотный взгляд в спину как будто бы исчез.
- Смотри, Илюха, какие… - многозначительно оглядел группу девушек стоящий рядом с Некрасовым бас-гитарист Саша Ветров. – Пойдем, законектимся?
- Я уже наперед знаю, чем это закончится, меланхолично ответил ему Илья.
- Что, ни единого шанса?
- Угу. Ни малейшего.
В это самое время невидимый взгляд, казалось, в буквальном смысле, обжог его спину. Некрасов резко развернулся, но опять никого не нашел.
- Ты чего такой нерв…
Договорить Ветров не успел. Адской силы взрыв сотряс все помещение. В глаза Илье ударил сокрушающий поток света, пламени и тугой волны воздуха.
Вспышка…Темнота…Тишина…
- Сеня! Сеня, Лазарев!! Отойди от пульта.
Так, это уже было с ним, это он уже видел и проживал один раз. Получается, его сознание впервые заглянула за невидимую черту в две минуты?
Но что там случилось? Взрыв?
Некрасов не сразу пришел в себя от увиденного, а когда понимание происходящего полностью открылось ему, стало по-настоящему страшно. Хуже всего знать что произойдет, но шансов избежать этого и помочь другим практически не иметь.
- Его сомнения и чувства, видимо,  отразились на лице, поскольку вездесущий Ванька Озорных прекрасно понял состояние друга:
- Ты чего видел?
- Взрыв, здесь, через полтора-два часа…
- Да ладно? Надо же..
- Я знаю, что надо предупредить, а еще лучше, найти бомбу.
О том, что за самовольное оставление коллектива ансамбля во время концерта начальник его, мягко говоря, по головке не погладит, Илья в тот момент не думал. Перед глазами стояли мгновения взрыва, остальное уже не имело никакого значения.
Где могла быть упрятана бомба, Илья не имел ни малейшего представления. Ему предстояло обойти все здание, обшарить все без исключения закоулки, комнаты, исследовать чердачные и подвальные помещения. За два часа это бы не смогла сделать хорошо укомплектованная и обученная команда взрывотехников и саперов, не говоря уже об одном человеке, а ведь предстояло эту самую бомбу еще и обезвредить.
Вот только Некрасов не был обыкновенным человеком. Он мог проживать тысячи раз одно и то же мгновение, пока, наконец, не выбирал нужное ему. Или это делали за него кто-то?
Взрыв…
Попытка номер два.
Снова неудача. Взрыв…
Сегодня он умирал, казалось, бессчетное число раз, но бомбу все же отыскал. Ее некто хитро запрятал в вентиляционной шахте в мужском туалете на втором этаже. Но найти заряд, оказалось делом простым в сравнении с тем, что он испытал потом.
Бомба была не обычная, а с ядерным зарядом малой мощности. Каким образом она здесь оказалось, выяснять было некогда.
И вновь одна провальная попытка за другой. Обезвредить адский механизм, оказалось делом не из легких. Да, для единственного наблюдателя, окажись он рядом с Некрасовым в тот момент, ничего бы не произошло. Он увидел бы только финальную попытку, последнюю и единственно правильную, ему бы показалось, что самопальный сапер делает все отточено, быстро, мастерски и правильно, однако никто, кроме Ильи не знал, какова была цена этой работы.
В первый раз умирать, стоя в полуметре от ядерной бомбы, было страшно, но безболезненно, в сотый – он уже не замечал этого, уже обращал внимание на это явление, как на что-то само собой разумеющееся. Вскоре к нему пришел страх иного рода: что если он не сможет найти выход из положения? Что если вообще не предусмотрено обезвредить эту бомбу? Бежать? С тяжким грузом за спиной? Или вечно умирать и возрождаться на этом же самом месте, все-таки пытаясь найти ответы, подобрать ключи?
Но выход из положения все же был, и Илья его наконец-таки нашел, обезвредив ядерный заряд.
Обессиленный он упал на пол, закрыл глаза. Дело было сделано.

***

Вопреки всем его ожиданием, из этого случая не раздули шумиху. Уже спустя двадцать минут, как они оказались в части к ним нагрянули всякие представители власти и спецслужб, сняли со всех показания, всех допросили, заставили подписать гору бумаг о неразглашении и секретности информации.
- Как вам удалось обезвредить ядерный заряд? – спросил Некрасова лысоватый фсбшник в звании капитана.
- Сам не знаю, - честно признался Илья. – Я много интересуюсь оружием, в том числе и ядерным. Конструктивно, я знаю из чего состоит тактический заряд малой и средней мощности, но на практике я даже никогда их не видел.
- Хорошо, допустим, я тебе поверю. А скажи мне, друг дорогой, как ты обнаружил бомбу? Она ведь не валялась на видном месте.
- Случайно. Я в туалет зашел, и какой-то шум услышал в вентиляционном лазе.
- Какой шум?
- Ну шуршание что ли… не знаю как описать.
В общем, допрос фсбешника ни к чему интересному не привел. Тот задавал каверзные вопросы, во всем подозревая Некрасова, Илья отвечал, как мог.
Подобная кутерьма продолжалась еще неделю, его выдергивали из казармы, вели всяческие разъяснительные и дознавательные беседы, но чем дальше шло дело, тем больше и больше Илье начинало казаться, что все эти мероприятия – проформы ради.
По телевизору, радио, в Интернете – Некрасов просматривал все, но нигде не мог найти и следа информации о неудачном теракте и об обнаруженной портативной ядерной бомбе. Конечно, можно было допустить, что раз обошлось все без последствий, никто не погиб, то наши спецслужбы просто занимались тем, что не допускали паники в массах (все-таки пропажа ядерного заряда – не шутка), но почему-то Илье в это слабо верилось. Что-то еще крылось за подобными действиями спецслужб, но что?
Ответ на подобный вопрос пришел неожиданно. Последние минуты перед репетицией ансамбля были ознаменованы всегдашней подготовительной суетой. Хор распевался, оркестранты - разыгрывались, проверяли «боевую готовность» инструментов, налаживали и подстраивали аппаратуру, балетная труппа в полном составе разогревалась на разминке.
Илья сидел за нотным пультом, разглядывал ноты, которые уже практически все знал наизусть, когда на территорию казармы зашли двое интеллигентного вида мужчины средних лет. В их облике не было властных очертаний, надменности и вседозволенности, наглой хамоватости, присущей тем федералам, с которыми посчастливилось общаться Илье. Лишь любопытство в глаза.
Одеты оба незнакомца были в идеально подогнанные костюмы, темно-синего цвета и только этим походили на сотрудников ФСБ.
- Здравствуйте, - очень вежливо, можно даже сказать с почтением обратился один из них к Илье, - Вы Илья Некрасов?
- Так точно, - ответил он как велит Устав.
- Мы можем где-нибудь поговорить, так сказать, не при свидетелях?
- Да конечно, пойдемте.
Они прошли в каптерку, сели за стол.
- Мы в курсе, что вы недавно совершили, - начал разговор один, по всей видимости, старший. – Для начала, представлюсь – Игорь, а это мой коллега Николай.
Небольшого роста мужчина кивнул и добро улыбнулся. Игорь на его фоне выглядел этаким легкоатлетом.
- Меня уже допрашивали ваши…
- О, нет-нет, - возразил Игорь, - это не наши были, к МВД и ФСБ отношения не имеем. Мы, скорее, представители… науки.
- Ученые? - удивился Некрасов.
- Что-то в этом роде. Вы нам интересны, как необыкновенное и чрезвычайно полезное для общества явление, как человек, чей дар необычен и способен принести массу пользы для человечества.
- Или вреда, - добавил Николай.
- Не исключено и такое. Вот почему мы вышли на Вас так скоро. Мало ли кому ваша персона будет интересна? Ручаюсь, что среди любопытных окажется ни мало людей, которые попытаются использовать ваш дар во зло.
- Это не так просто сделать, - ответил Илья.
- Возможно, но ведь ваш дар не работает сам по себе? Вы его как бы включаете, если этот термин уместен?
- Что-то в этом роде. Хотя, тогда, - Некрасов на мгновение вспомнил случай недельной давности, отчего ему стало дурно, - все произошло само собой.
- Очевидно, у парня сильно развита интуиция и психика перестроена таким образом, что незадолго до момента серьезной опасности включает этот самый дар предвидения.
- Вы ничего странного в тот день не замечали, какого-нибудь дискомфорта, ранее не свойственного? - спросил его Николай.
- Замечал, словно взгляд…в спину, - подтвердил Илья.
- Да, весьма любопытно. Илья Владимирович, - обратился к нему Николай по имени отчеству,- вы не против исследования вашего дара научными методами?
- Я же на службе…
- Это пустяки, если у нас будет Ваше согласие, то все проблемы мы решим в течение дня.
- Поверьте, - добавил Николай, - это изучение пойдет и Вам и нам на пользу.
Илья практически не размышлял:
- Хорошо, я согласен.
В тот же вечер ему оформили командировочное удостоверение, поскольку директива о его сотрудничестве с научным отделом Министерства Обороны шла, чуть ли не с самого верха.
На следующий день, сразу после завтрака, за ним заехала уже знакомая пара ни то ученых, ни то правительственных агентов. Они уселись в роскошную Ауди А8 черного цвета с блатным номером, покатили в строну МКАД. Через тридцать минут езды под двести километров в час, автомобиль свернул на Калужское шоссе, проехал Ватутинки, Троицк, сворачивая затем на неприметную но очень ухоженную асфальтовую дорогу, по обоим сторонам которой росли потрясающей красоты ели, ровные, как на подбор.
Спустя некоторое время, Ауди с Ильей внутри, остановилась перед воротами военной части с нарисованным на них гербом Московского военного округа. Видимо этот автомобиль здесь знали, потому что долго им стоять не пришлось.
Территория неизвестной военной части была небольшой. Справа имели место два здания пятиэтажных казарм, чей внешний вид был практически идеален и заставлял на секунду забыть, что эта часть российской армии. Впереди, сразу за небольшим плацем, на котором даже разметки не было никакой, располагались два ангара, по всей видимости, складов. С левой стороны плаца имелись в наличие несколько двух и трехэтажных здания непонятного назначения.
Однако, вопреки домыслам Ильи, они не остановились, а проехали дальше, за ангары, свернули направо, въезжая во что-то, очень смахивающее на въезд в подземный паркинг. Машин в ангаре Некрасов не заметил, а Ауди, проехав еще метров двадцать, остановилась и начала натуральным образом опускаться в низ на платформе квадратной формы, примерно восемь на восемь метров.
Видимо, удивление от происходящего отразилось у Ильи на лице, потому что сидевший справа от него Игорь, хмыкнул пробасив:
- Погоди, еще не такое увидишь.
- Где мы, - только и нашелся, о чем спросить Некрасов.
- Ты слышал что-нибудь об Институте стратегических исследований и разработок?
- Нет, - честно признался Илья.
- Ну, так вот, мы сейчас в нем.
- А чем он занимается? Что исследует и разрабатывает?
- У нас широчайшее поле деятельности. Можно сказать, что наши исследования ведутся во всех областях науки и человеческих знаний. Математика, Физика, Химия, Биология, Генетика, Биохимия, Биоинженергия, Энергетика, Астрономия, Астрофизика – наши исследования и разработки касаются всего. Мы занимаемся созданием перспективных нано-технологий, новейших материалов с исключительными свойствами, сверхпроводимостью, перспективными нетрадиционными источниками добычи энергии, мы исследуем мир и его составляющие, скрытые возможности человека, его потенциал.
- Чтоб создать такой комплекс, нужны огромные финансовые вложения.
- А они у нас есть. У нас даже свой термоядерный реактор стоит, на глубине пол километра. Таким образом ИСИР – полностью автономный объект. Воздухоснабжение, электроснабжение, теплоснабжение, горячая вода – мы все это вырабатываем сами.
- Простите, - опешил Некрасов, не плохо сведущий в Физике и Энергетике, - вы сказали термоядерный реактор, но…
- Знаю, ты скажешь, что управляемый термоядерный синтез наподобие того, что происходит на солнце, пока не возможен. Спешу тебя обрадовать, мы здесь в лабораторных условиях зажгли ни одну звезду, диаметром от пяти сантиметров до тридцати пяти метров. Именно такой средний диаметр имеет наше солнышко в термоядерном реакторе, между прочем, первом в мире.
- Но ведь это изобретение тянет на Нобелевскую премию!
- Верно, и не только это. Помимо УТС  мы активно разрабатываем прототипы ХТС-генераторов , термин, надеюсь, знаком?
- Д-да, - неуверенно ответил Илья, пораженный не на шутку.
- Великолепно, институтское образование сказывается. Еще в области энергетики мы занимаемся проектированием квантовых реакторов на эффекте Ушеренко по моделям белорусского ученого, нашего, кстати сказать, сотрудника Академика Леонова и ядерными реакторами антивзрывного типа.
- Мы их называем имплозионными генераторами, - перебил своего коллегу Николай.
Платформа с машиной тем временем остановилась, опустившись, как показалось Илье, метров на тридцать под поверхность земли. Раскрылся небольшой паркинг, на пятьдесят автомобилей, куда водитель Ауди поспешил пристроить и свой.
Из паркинга, как оказалось, вела всего одна дверь, за которой располагался коридор, заканчивающейся еще одной дверью. При этом, когда Илья шел по нему, ему казалось, что на него очень внимательно смотрят.
Центральный холл, где суетилось приличное количество народа, венчала огромная голограмма Земного шара, выполненная с потрясающей точностью. При желании на ней можно было рассмотреть цепи горных хребтов, города, и даже пролетающие самолеты или плывущие по морям да океанам суда.
- Это объемная голограмма – синтез с изображений спутников, болтающихся на орбитах земли, так что все изображенное здесь меняется в реальном времени.
- Представляю, что за процессор этим всем управляет…
- Первый в мире компьютерный интеллект, мы назвали его «Адамом», как первого человека.
- Постойте, - вновь изумился Илья, - вы что же, и Искусственный Интеллект сумели создать?
- Сумели, - кивнул ему Игорь. – Что бы его запрограммировать понадобилось около года, еще лет семь ушло на разработку новейших технологий в области  квантовой микроэллекторники, потому что предыдущее поколение «кремниевых мозгов» не имело необходимого потенциала для создания ИИ.
- А Вы не боитесь, что этот Ваш Искусственный Разум пойдет против человека?
- Хм, - улыбнулся Игорь, - На деле одна из самых распространенных фобий человека, именуемая киберфобией, оказалась не такой уж состоятельной. ИИ хоть и создавал человек, но полного человеческого подобия «Адам» все же не получил. Он мыслит почти как человек, способен говорить с нами, рассуждать, очень сильно помогать в работе, но принести вред своим создателям для него равносильно самоубийству.
Еще какое-то время покрутившись вокруг необыкновенной голограммы Земли, они покинули центральный холл института,  направляясь по коридору, на стене которого располагались надписи одна под другой: «Центр изучения физики воды», «Институт физики низких температур», «Лаборатория аномальных материалов», «Центр исследования человека».
- Нам прямо, - отрывисто бросил Николай, направляясь по коридору, вдоль стрелок с указанными выше названиями, пока, наконец, вся троица не очутилась на месте, больше всего напоминающим обыкновенную железнодорожную станцию, только меньших размеров и с одной платформой.
- Вся территория института имеет высокоразвитую инфраструктуру, - пояснил Игорь. – По таким системам тоннелей возможно попасть в любую точку комплекса, в любой сектор и лабораторию. Помимо вертикальных передвижных платформ, огромную роль в перевозке людского персонала Института и доставке необходимых грузов играют поезда. У нас тут система не хуже чем в московском метрополитене.
Подошел поезд, состоящий всего из одного вагона. Илья не колеблясь, последовал за своими экскурсоводами.
- «Адам», будь добр, сектор «В» уровень 5, - сказал Игорь.
Искусственный интеллект, управляющий в ИСИР всем подряд, не отозвался, но вагончик довольно резво тронулся с места.
Только оказавшись в своеобразном поезде, Илья по-настоящему оценил размеры Института. Это и в самом деле был огромный комплекс невероятных размеров. По пути он видел проезжавшие мимо грузовые машины, шагающие, с какими-то непонятными грузами, роботы, больше смахивающие на пауков, другие вагончики, наполненные людьми. Грандиозность и размах произвели на него впечатление – что и говорить, он не думал и не подозревал, что в центре России могло возникнуть такое!
- А вот и наш пункт назначения, так сказать, - сказал Николай и первый спрыгнул на платформу с поезда.
На Илью двумя холодными зрачками телекамер уставилась квадратная дверь, на которой белой краской было написано «В 5».
Что это означало, Некрасов не знал, однако дверь, достаточно массивная на первый взгляд, разошлась в обе стороны, открывая белоснежный коридор, уходящий куда-то в даль, по которому в своих извечных заботах туда-сюда слонялись люди в белых, зеленых и синих медицинских халатах.
Пахнуло стерильностью; Илья, разбиравшийся в системах вентиляции и кондиционирования, сразу представил себе и оценил по достоинству установки, способные на такую очистку воздуха.
- Прямо как в фешенебельных госпиталях мира, - признался Некрасов, осматривая помещения и лаборатории, располагавшиеся по обе стоны центрального коридора.
- Всесторонне изучение человека, его возможностей и потенциала не возможно без хорошей аппаратуры, - признался Николай, – но одной только техники мало. Здесь работают лучшие в своем роде.
- А вам уже приходилось изучать что-нибудь… необычное?
- Наподобие твоего случая?
- Да.
- Разумеется. У нас есть пара программ по изучению подобных явлений и способностей человека, выходящих за рамки пяти чувств. Конечно, каждый случай особый и требует индивидуального подхода, однако в целом – все везде похоже.
- И когда мы приступим?
- Да прямо сейчас.
Для начала Илья прошел всестороннюю медицинскую комиссию, которая дотошно и тщательно записывала все, что показывала им аппаратура. Затем, наступил черед глубокого исследования головы, для чего его поместили в что-то отдаленно смахивающее на барокамеру и держали там больше двух часов.
- Ну, какие результаты? – спросил Некрасов, одеваясь после очередной процедуры.
- Очень интересные, - признался Николай. – Честно сказать, мы подозревали о чем-то подобном, но одно дело думать, а другое дело – видеть. Все излучения твоего мозга ничем не отличаются от общей массы людей, однако ты каким-то образом создаешь вокруг себя мощное торсионное поле . Вот этот механизм образования мы должны найти. Возможно, тогда мы больше узнаем о природе твоих талантов. А на сегодня все.
Илья Некрасов покинул стены Института с двояким чувством. С одной стороны, все, что он видел и узнал, было жутко интересно его пытливой и любопытной натуре, с другой – он чудовищно устал и измотался за этот день, правда, точно знал, что вернется сюда снова.
Эксперименты продолжались изо дня в день. Он проходил множество тестов, многие из которых были ему не совсем понятны, некоторые – вызывали легкое отвращение, другие – наоборот, очень даже нравились.
- Ну, и какую карту я сейчас достану, - спросил его Игорь, тасуя колоду.
- Семерка пик, - ответил Илья, и нисколечко не удивился тому, что через секунду Игорь достал именно эту карту.
- Здорово у тебя получается. Тебе бы заниматься тем, что казино разорять.
Карты сменялись игрой в рулетку,  та, в свою очередь – какими-то таблицами с цифрами, символами и рисунками.
- Волевое усилие, - сказал Игорь, когда первый этап экспериментов был завершен. – Ты способен волевым усилием влиять на пространственно-временной континуум сразу на уровнях микромира и макромира, а торсионные поля – след твоего воздействия на реальность.
- То есть я усилием воли способен…
- Подключаться к энергоинформационной составляющей Вселенной, - докончил фразу Игорь.
- А каким образом это происходит?
- Ну, начнем с того, что и ты, и этот монитор компьютера, и камень, и река, и планета, и более крупномасштабные структуры Космоса – вы все друг другу родственны по своему строению, вы все состоите из атомов, которые, в свою очередь, делятся на кварки, электромагнитные квадруполи или квантоны. Просто твой мозг таков, что ты способен приводить во взаимодействие ту материю, из которой состоишь сам, с материей окружающей тебя среды, просто это взаимодействие проявлено у тебя в такой экзотической форме. Ведь всякая там телепатия, телекинез, контроль сознания, управление астральным телом – это все стороны одного и того же явления тонкоматериального взаимодействия человека с окружающим миром.
- Интересно теперь уже другое, - продолжил речь своего коллеги Николай, - как сам факт предсказания укладывается в ту картину Вселенной, которую мы видим.
- А какая она?
- Учитывая тот факт, что с появлением твоего феномена концепция «Обратимости – необратимости времени» теряет свой смысл, мы вправе судить о Времени и Вселенной с четырех различных точек зрения. Структура времени связана с характерами процессов, отражающих его природу. Можно говорить о циклическом, линейном, ветвящемся и фрактальном времени.
- Циклическая структура времени, - вновь заговорил Игорь, - не допускает необратимости. Идея цикличности как первоосновы мира известна со времен античности и Древнего Китая. Цикл или круг - символы Вечности. Время, согласно этой модели, нужно рассматривать как нечто дискретное , где ничего не появляется из ниоткуда и ничего не исчезает без возвратно в некуда.
- Мне кажется, что это не совсем так, - перебил собеседника Некрасов.
- Возможно. Нам более всего интересна ветвящаяся модель Вселенной и Времени. Она находит опору в квантовой механике. Согласно многомировой интерпретации Эверетта, волновая функция описывает все возможные типы Вселенных вместе с живущими в них разнообразными наблюдателями. Мировая история расщепляется на различные возможные пути, и эти варианты реализуются, не взаимодействуя между собой. Параллельные миры должны не только расщепляться после каждого акта наблюдения или взаимодействия между субатомными частицами, но обнаружить развитие ветвлений вспять по времени. Таким образом, вероятностно не только будущее, но также и прошлое.
- Представь себе, что в одной Вселенной ты сейчас лег, а в другой – прыгнул. Эти явления ведь одинакововероятны?
- Да, - согласился Некрасов с доводами Николая. – Но тогда получается, что я каким-то образом влияю на вероятность появления того или иного объекта или процесса во Вселенной?
- В точку. Это мы и хотим понять. Как тебе удается видеть события, когда само будущее в принципе не определено на все сто процентов.
- А что представляют из себя еще две структуры Времени?
- Идея фрактальности пространства - времени порождает необратимую Вселенную. Фрактальная организация времени свойственна системам с динамическим хаосом. Суть фрактальной Вселенной в том, что пространство-время не четырехмерное , как принято считать, а нецелочисленное, описываемое законами фрактальной математической теории. Таким образом Вселенная – есть синфазированное пространство, где мы можем наблюдать четырехмерное Евклидово электрическое пространство, Неевклидово гравитационное – также четырехмерное, пятимерное Неевклидово пространство микромира и пятимерное же Евклидово электрическое антипространство-время. Пока мы не смогли не доказать ни опровергнуть состоятельность этой теории.
- Так, может быть, каждая теория имеет право на существование? Что если та или иная часть этих моделей и структур работает и как-то сочетается с другими?
- Во всяком случае, чтобы понять это, уйдет не мало времени, но финальная стадия экспериментов не за горами.
- Что за финальная стадия? – насторожился Некрасов.
- Торсионный резонатор, - ответил ему Игорь. – Мы погрузим тебя внутрь торсионного усилителя-резанатора и попытаемся с помощью него и твоих способностей каким-то образом воздействовать на мир. А каким образом – определит аппаратура, которая, надеюсь, что-нибудь да зафиксирует.
- А что такое вообще торсионные поля? - заинтересовался Илья. – Я несколько раз слышал этот термин, но так до конца и не понял.
- Если коротко, не вдаваясь в дебри физической теории о  полях кручения, то они, в отличие от физических полей, не обладают энергией, для них отсутствует понятие распространение волн или полей, но при этом поля кручения переносят информацию, которая сразу присутствует во всех точках пространства-времени.
- Разве такое возможно? Ведь скорость передачи данных ограничена скоростью света в вакууме.
- Торсионные поля – это свойство топологии пространства; оно вморожено в ткань мира на уровне физического закона. И теория относительности Эйнштейна этот факт совершенно не учитывает, поскольку основана на уравнениях, если так можно выразиться, невращательных систем отсчета. Меж тем, любая теория, даже самая гениальная, не может претендовать на роль абсолютной и единственно правильной. Проходит время, пролетают года, науке удается узнать о мире чуточку больше, и вот уже даже самые удобные и гениальные теории требуют корректировки.
- А вы уже проделывали эти опыты с торсионным резонатором? Это не опасно?
- Если честно – нет. Нам удалось его собрать всего пару месяцев назад. Первичные тесты прошли удачно, устройство работает нормально, но в комбинации с человеком мы его еще не запускали, не было подходящей кандидатуры.
- Ну, - криво усмехнулся Илья, - главное, чтобы меня не разорвало!!
- Не бойся, этого не произойдет. Я же говорю, что торсионные поля не содержат энергию, они содержат информацию, которая сразу начинает существовать везде и всюду, так что участь курицы в микроволновке тебе не грозит. Вообще торсионный усилитель-резонатор – это всего лишь более продвинутый торсионный генератор, единственное его отличие – в масштабах.
- Он что слишком маленький, или наоборот – огромный?
- Ну, диаметр основного магнитного колеса в нем равен тремстам метрам.
- А как вообще работают торсионные генераторы? – не унимался Некрасов.
- Представь себе обыкновенный цилиндрический конденсатор, на внутреннюю обкладку которого подают отрицательное напряжение, а на внешнюю – положительное. Внутрь конденсатора помещен постоянный магнит, который является источником не только статического магнитного поля, но и статического торсионного поля. Это поле порождается суммарным спином электронов, так же как и магнитное кстати. Кроме того, между обкладками конденсатора происходит статическая нейтринная или спиновая поляризация вакуума, созданная разностью потенциалов. Для того, чтобы создавалось торсионное излучение заданной частоты, на обкладки конденсатора подается переменное электромагнитное поле, под действием которого ориентация спина  меняется электронов внутри магнита и поляризованных спинов между обкладками конденсатора. В результате возникает динамическое торсионное излучение, обладающее высокой проникающей способностью. Понятно?
- Более-менее, - ответил Некрасов, почесывая затылок.
- Ну а раз так, то до следующей недели. К финальной стадии экспериментов надо подготовиться.

***

На самом деле вышло, что подготовка, тестирование торсионного усилителя-резанатора продлилась аж семнадцать дней, после чего Илью вновь пригласили поучаствовать в опытах, не имеющих аналогов в мировой истории.
Финальная стадия экспериментов проводилась в другом секторе ИСИР, который полностью занимался изучением торсионной физики. Точнее он носил название сектора ТТФ, что в переводе означало сектор торсионной и тонкоматериальной физики.
- Что здесь изучают,- спросил Илья Игоря, указывая через смотровое окно достаточно большого круглого помещения на ездящую по непредсказуемой траектории телекамеру на штативе или что-то напоминающее ее.
- Это исследовательская лаборатория, - пояснил Игорь, - занимается измерением статических торсионных полей плоских изображений: геометрических фигур, букв слов и текстов, а также фотографий.
Проходя мимо еще одного подобного помещения, Некрасов прочел на двери: «Изучение влияния торсионного излучения на кристаллическую решетку твердых тел».
- А зачем это? – поинтересовался Некрасов.
- Торсионные генераторы способны так облучать расплавленный металл, что он приобретает повышенную пластичность и прочность – эффект который иными путями не добиться.
Далее они прошли коридором, по обе стороны которого находились похожие друг на друга, как две капли воды, круглые помещения лабораторий, в которых, как объяснили Илье, изучалось воздействие торсионных полей на растения, животных, воду и газы.
Специалистами ИСИР был сделан однозначный вывод: правые торсионные поля оказывали благоприятные действия на биологические действия, а левые - действовали угнетающе.
В конце коридора их ждала металлическая квадратная дверь, массивная на вид с надписью «ТУР. Уровень 4»., которая при их приближении распахнулась в обе стороны, обнажая огромное помещение.
Они вышли на помост, ведущий к центру шарообразного помещения диаметром метров двести пятьдесят – триста. В центре этого огромного зала, от созерцания которого у Ильи натуральным образом захватило дыхание, располагалось еще одно помещение, тоже шарообразное, но гораздо меньших размеров, как раз, чтобы там смог поместиться человек в полный рост.
Вверху и внизу помоста, примерно на одинаковом расстоянии от него практически соприкасаясь со стенами огромного зала, шли две большие металлические окружности, непонятного назначения. Каждая из них соединялась сама с собой, создавая впечатление сильно поредевшего велосипедного колеса, металлическими штангами, помостами меньшей ширины и перекрытиями.
Над и под центральной комнатой-шаром, куда направилась троица, на одинаковом расстоянии от нее находились плоские круглые диски, которые в данный момент медленно вращались, причем, как заметил Илья, вращение осуществлялось в противоположные стороны.
Некрасов заметил, что подобных помостов, по которому он шествовал, имелось еще четыре, на которых сейчас активно суетились люди. Три находились ниже уровнем, а один проходил практически под потолком.
- Ну вот, это и есть торсионный усилитель-резонатор или ТУР сокращенно, - заговорил Николай. - Мы находимся внутри огромного конденсатора, представляющего собой вдобавок ко всему еще и четырехмерный гироскоп. Эти балки, - Николай кивнул в строну двух огромных металлических окружностей, - представляют собой огромные электромагниты, движущиеся друг относительно друга и создающие поляризованный вакуум. «Адам» следит за выполнением программы действия четырехмерного гироскопа таким образом, чтобы он оказывал эффект резонатора частоты того торсионного поля, которое создаешь ты и усиливал его, как бы создавая информацию о тебе во всех уголка Вселенной.
- Грандиозно, - прошептал Илья, осматриваясь вокруг. – Даже подозревать нельзя было, что можно создать такое.
- Мы люди, удивительные существа. Нам дано два абсолютно разных начала: начало разрушения и начало созидания. Мы способны творить шедевры и эти же шедевры уничтожать, без зазрения совести; мы можем плакать над мучениями котенка или щенка, и можем, не задумываясь, поднять руку на женщину или ребенка, испепелить целый город, наслаждаться муками как истинные изверги…
Помолчали, думая каждый о своем.
Николай вздохнул, поворачиваясь в сторону центральной шарообразной комнаты.
- Эксперимент не должен занять много времени, - сказал он задумчиво, -  но Бог его знает, к чему мы в итоге придем. Это как шаг в темноту, шаг в неизвестность, где даже математические модели работают с запредельными погрешностями.
- То, что меня не разорвет по вашим словам, уже успокаивает, - отшутился Илья, у которого все же в душе не все было на месте.
Усилием воли он задавил желание «включить» свою способность и подсмотреть будущее; впервые в жизни захотелось просто принять неизведанное, как оно будет.
- Я готов, - сказал Некрасов, забираясь в шарообразную комнату в центре огромного зала торсионного усилителя.
- Когда я скажу, - начал инструктаж Николай, - Ты начнешь использовать свой дар. Просто смотри будущее на сколько оно тебе доступно и больше ничего. Все остальное сделает за нас аппаратура и «Адам»…
Сперва ничего не происходило, затем приятный мужской голос предупредил всех, что наступила «Фаза 1» эксперимента и весь обслуживающий персонал должен покинуть помещение ТУРа.
Илья с замиранием сердца увидел, как помосты начинают убираться, уходя сами в себя, исчезать в стенках огромного зала, как гигантские горизонтальные колеса магнитов начинают свой разгонный путь, с каждой минутой наращивая скорость.
- Илья, приготовься, - услышал Некрасов голос Николая. – Мы начали «Фазу 2», которая продлится минут десять, пока гироскоп не раскрутится до рабочей скорости.
Из каких материалов было сделано тело гироскопа, каким образом столь масштабная конструкция выдерживает такие нагрузки, Илья не знал, но подсознательно боялся, что вот-вот сейчас, обязательно, что-нибудь должно пойти не так.
Однако пока все шло, так как надо.
- Илья, ты можешь начинать,  - несколько возбужденно сказал Николай.
Ничего особенного для него не произошло, не стало замедляться время, ни исчезли звуки, картина реальности никак не изменилась, просто в один прекрасный момент Некрасов начал осознавать себя одновременно в двух местах – в реальности и на полторы-две минуты в будущем. Оперирование своей способностью, даром предвидения давалось ему как само собой разумеющийся процесс и одновременное существование сознания где-то в двух разных точках безграничного пространства-времени уже не вызывала тех необыкновенных неописуемых чувств, как раньше.
По началу ничего интересного не происходило. Картина будущего ничем не отличалась от картины настоящего: все также вращался с бешеной скоростью гигантский гироскоп, все так же Илья находился в шарообразной центральной комнате, а ученые, наверное всего Института, сейчас пытались увидеть что-то среди огромного хаотичного массива данных, предоставляемого им аппаратурой.
А потом, там, в будущем он на ничтожное мгновение вдруг распался, словно врезавшись в безграничную стену ничто и…
Вопреки ожиданию, он не начал все заново, как это происходило с ним до этого сотни раз, он не ощутил ничего, но мир для него вдруг престал существовать, уменьшившись до размера элементарной частицы.
И, вдруг, увеличился до размеров всей Вселенной. Спустя мгновение, Некрасов понял, что это не мир претерпел такие метаморфозы, а он сам стал сначала песчинкой в безмерном океане реальности, а потом объял своим сознанием весь объем бесконечного Космоса.
Наступил резонанс частот его собственного торсионного поля и поля, созданного ТУРом.
Только почему все происходит так? Почему он не видит будущего, и не живет в настоящем? Почему вместо зала ИСИРа, где по логике вещей он сейчас должен был находиться, Илья видел…, даже не видел, а ощущал, пропускал сквозь себя, сквозь ткань своего сознания, пространство черноты, пресеченное светящимися жгутами и нитями, создающими впечатления огромной сетки, наброшенной на непроницаемое черное полотно.
И чернота эта менялась, вспенивалась, вздыбливалась, словно… пена. Да, это определение, появившееся в его голове само собой, точнее всего описывало тот процесс, который наблюдался и ощущался им везде. «Мыльные пузыри» рождались из пустоты, раздувались, расширялись сразу во все стороны и… лопались, вновь обращаясь в ничто, во всеобщую и всеобъемлющую пустоту.
Удивительное ощущения знания всего и вся, знания того, что было, того, что есть и того, что еще только будет, пронзило всю его Сущность. Именно так – Сущность с большой буквы, потому что в тот момент, когда наступил частотный резонанс, Илья Некрасов перестал существовать как человек, но стал функционировать как Нечто, не материальное, но всевидящее, всезнающее, находящееся везде и нигде одновременно.
Чувство всеобщего контроля предстало перед ним Абсолютом.

***

- Вырубай ее «Адам», - кричал Игорь, - сбивай частоты, отключай энергию.
В центре управления за экспериментом сейчас творилось непонятно что, люди бегали от одного монитора к другому, хватались за голову, рвали на себе рубашки, пытались что-то втолковать друг другу, разговаривая при этом исключительно на повышенных тонах. Кто-то просто сидел, молча, уставившись в одну точку, недвижимый, словно скала. Обстановку в ЦУЭ можно было охарактеризовать одним словом – паника.
- Такого пика просто не может быть, - пытался втолковать Николай самому себе то, что видел сейчас на экране монитора, - это физически не возможно. Мы ждали резонанса частот, но что бы такого!
- Энергетический всплеск внутри испытательной кабины эквивалентен ядерному взрыву средней мощности, - прошептал Игорь, также, во все глаза, разглядывая монитор. – Массив поступающей информации настолько разнороден, что вычленить из него что-либо сносное в ближайшее время просто не представляется возможным.
Гироскоп постепенно замедлял свой бег, торсионный усилитель-резонатор, вершина человеческого наукостроения, останавливалась.
И в тот самый момент, когда огромные магниты ТУРа полностью затормозились, над испытательной комнатой прямо в воздухе протаяло снежно-белое облако, приобрело человеческие очертания, превращаясь…
- Господи, - прошептал Николай, едва не упав от удивления, разглядывая знакомый человеческий силуэт Некрасова, - не может быть.
А потом сразу у всех в голове зазвучал такой знакомый голос Ильи:
«Может. Хотя я не Господь Бог, и не Творец. Скорее уж… Впрочем, все равно вам название сие ничего не скажет, а только затуманит пытливый разум. Я знаю, о чем вы меня хотите спросить, я знаю все, Николай. Да, я теперь не Илья Некрасов, я теперь – нечто большее.
Множество вопросов рождается сейчас в ваших головах, но главные из них три.
Что я видел и что понял?... Большую Вселенную, огромную, бесконечномерную, фрактальную и ветвящуюся. Сложность ее законов постичь до конца не возможно даже мне, хотя к этому нужно стремиться, потому что Абсолют  - это знание о Большом Космосе, о самом Творце. Люди еще слишком разобщены, их головы будоражат противоречия, ненужные вопросы, кажущиеся сейчас им первостепенными.
Самый интересный вопрос – когда это произойдет. Знаете, будущее и в самом деле не предопределено, потому что Вселенная ветвится каждый квант времени, поскольку каждый хроноквант имеется наблюдатель, включенный в тело Большого Космоса, и когда я был… пророком, я угадывал события, точнее действительно видел, но видел лишь вероятности этих событий, если можно так выразиться, глазами наблюдателей, поскольку наблюдатель – это жизнь, мыслящая и осознающая себя, а жизнь во Вселенной настолько разнообразна и причудлива, что вы даже представить себе этого не можете.
Варианты реальности считывались мной согласно закону убывания вероятностных потенциалов исполнения. Другими словами сначала мне всегда виделся тот исход события, который был наиболее вероятен, но если он был  мне не выгоден, я переключался на следующий, с более низкой вероятностью, и так все ниже и ниже…
Каждый пророк не только предсказывает будущее, наблюдая лишь один из его вариантов, но и творит его, ведь заглядывая в него, мы, тем самым, в настоящем получаем информацию о грядущем, а, следовательно, многократно увеличиваем вероятность его появления.»
- Я так и думал, - прошептал Игорь.
«И еще один вопрос мучает вас. Что будет с нами, со всем человечеством, со Вселенной наконец. Начну по порядку. Люди могут не выжить, и таких вариантов, к сожалению, гораздо больше, чем благоприятных для нас. Пока человек не изменится, пока не поймет, что вся его деятельность ведет в тупик, что Космосу мы такие не нужны, ничего путного не выйдет. Однако, шансы есть всегда. Люди должны научиться прежде всего жить по законам совести, то есть, законам Творца, по правилам Божественной этики, а не по разрушительным дьявольским законам, тогда нас ждет светлое будущее.
Что же касательно Вселенной, то вам нужно уточнить, с какой конкретно ее частью. Если вы имеете ввиду то пространство, заключенное в горизонт событий, укладывающийся в пятнадцать миллиардов лет, именуемое еще Доменом или Метагалактикой, то оно эволюционирует, изменится и, в конце концов, из него вновь образуется такой же Домен. Большой Взрыв сменится Большим Разрывом и наоборот.
Большая же Вселенная – объект бесконечно мерный, фрактальный и постоянно самокопирующийся или ветвящийся. Она вечна, потому что она – символ Абсолюта, но людям о таких масштабах думать еще очень рано.
И последнее. Это небольшой совет для вас. Не пытайтесь повторить эксперимент еще раз. Чтобы произошло то, что произошло со мной, должно было совпасть огромнейшее количество факторов, подавляющее число которых вы даже описать себе не можете. Вероятность этих совпадений была настолько мала, что ее вполне можно назвать одним шансом из бесконечности. Проще говоря, мое преображение должно было состояться, потому что таково было желание Вселенной, таков был ее закон. Если вы все же рискнете, то последствия будут весьма трагическими, будьте уверенны.»
Несколько десятков застывших в оцепенении фигур смотрели сейчас на удивительное существо, совсем недавно бывшее человеком. Оно вдруг потеряло форму, превратилось в сияющее облачко, а потом совсем исчезло.
Еще долго люди смотрели на то место, где совсем недавно им посчастливилось общаться с представителем иных горизонтов мироздания, а потом всех охватило удивительное томительное чувство ожидания чего-то необыкновенного и не познаваемого.


26 февраля 2009 года.