Губрий А. А

ГУБРИЙ АЛЕКСЕЙ АНТОНОВИЧ

Родился 12.02.07 г. в Одессе в семье рабочего. Русский. Окончил среднюю школу. Работал мотористом.

Призван в РКВМФ в октябре 1929 г. Был направлен в Учебный отряд Морских сил Черного и Азовского морей. Окончил 9-ю школу младших авиаспециалистов.

С июля 1930 г. служил мотористом в 29-й отдельной эскадрилье ВВС МСЧАМ

В декабре 1930 г. Направлен в Ленинградскую военно-теоретическую школу летчиков, которую окончил в 1932 г.

В 1933 г. окончил Военную школу морских летчиков и летнабов им. Сталина. Затем служил летчиком-инструктором в военной школе морских летчиков и летнабов им. Сталина в Ейске. За это время он воспитал десятки морских летчиков, в т.ч. и будущего Героя Советского Союза Савченко[1].

С апреля 1939 г. - командир звена 11-й морской дальней разведывательной авиационной эскадрильи ВВС Балтийского флота.

Участвовал в советско-финской войне. Был помощником командира 18-й морской ближней разведывательной авиационной эскадрильи ВВС БФ. Совершил 22 ночных и около 50 дневных боевых вылетов на разведку, штурмовку наземных войск противника и бомбардировку военных объектов во вражеском тылу. За время боев эскадрилья потерь материальной части и личного состава не имела.

01.12.39 г. капитан Губрий совершил свой первый боевой вылет.

Рассказывает Е. Соболевский: «Ежедневно самолеты эскадрильи вылетали на линию фронта и прорывались в тыл противника... С самого начала им, правда, не повезло. Им очень и очень не повезло. В первый день войны с белофиннами самолеты эскадрильи оказались в ледовом плену. Стояла глубокая осень. Вода была покрыта тонким слоем льда. На таком льду взлететь невозможно. А площадка на берегу залива была очень мала. Пришлось итти на всевозможные ухищрения. Точно рассчитав, летчики эскадрильи переставили гидросамолеты на колеса, сумели оторвать их от земли и перегнали на соседний аэродром. Это была очень трудная работа. При перегонке одного самолета у капитана Губрия остановился мотор. Губрий снизился по спирали. Машина осталась цела.

1 декабря — один из самых радостных дней в жизни капитана Губрия. В этот день он впервые принял боевое крещение. Конечно, он уже давно считался одним из искуснейших летчиков эскадрильи. Но боевого опыта у него не было. А что такое искусственная цель — белый квадрат, по которому бьешь во время учебных упражнений, — по сравнению с хитро замаскированной целью противника? Приказ был дан 1 декабря: вылететь в 16 часов и разбомбить береговые укрепления противника. Очень приятно было вылетать. Еще приятнее было совершить, наконец, первый бомбовой удар по врагам любимой родины.

— Я чувствовал в себе какой-то порыв к быстроте, к высоте. Настроение было приподнятое, — рассказывает капитан Губрий. — Хотелось как можно скорее зайти на объект и произвести бомбометание.

Перелетели Финский залив. Перед капитаном Губрием открылась величественная панорама финских шхер. Он забыл об опасности, но не забыл о том, что на финских островах стоят пулеметы и зенитные орудия. Мысль одна — найти остров, где укрылась батарея противника, и разбомбить ее. И вот он — этот остров. Он весь в лесах. Где же батарея? Одна из возвышенностей острова очищена от леса. Сомнений нет — здесь укрыта вражеская батарея. Первый бомбовой удар. И Губрий впервые увидел разрывы вблизи самолета.

— Я совсем упустил из виду, что нахожусь на вражеской территории, — рассказывает Губрий. — Все делал так спокойно, будто это было очередным учебным упражнением. Вдруг впереди меня черные разрывы. Лечу прямо на огонь. И тут только подумал: ведь это по мне стреляют. Сделал разворот на 90° и ушел зигзагом.

На обратном пути Губрий был снова обстрелян. Стреляли с маленького островка.

— Я улыбнулся, когда увидел его, — рассказывает Губрий. — Вся его территория была не больше территории моей квартиры. Две комнаты и кухня на нем вполне уместились бы, а вот третья комната — вряд ли? Но территория вражеская!

Пришлось Губрию снизиться с высоты 2000 метров до 100 метров и обстрелять островок». [2]

25.12.39 г. при выполнении боевого задания он попал в густой туман, но несмотрея на обледенение самолета сумел отыскать свой аэродром и совершить посадку.

Е. Соболевский рассказывает: «Приказ был получен такой: немедленно произвести разведку и разбомбить один из военных объектов противника. Было девять часов утра. Шел снег. Над аэродромом стоял густой туман. Спустя несколько минут после получения приказа на двух самолетах поднялись командир эскадрильи Усачев и капитан Губрий. Поднявшись, они сразу попали в густой туман. Видимость очень плохая. Вернее — никакой. В 50 метрах не видно даже рядом летящего самолета. Шли по приборам. Все ближе и ближе вражеский район. И неожиданно они вырываются из густого тумана. Над вражеской территорией, оказывается, чудесная погода. Прекрасно! Быстро нашли цель. Угостили «фиников» ворошиловскими гостинцами. Развернулись и полетели назад. Летели высоко. Вот здесь должна быть наша земля. Но земли не видно. Высокая стена тумана сделала дальнейший полет почти невозможным. Куда лететь? Где садиться? Единственное место, где можно хорошо сесть, это вражеская территория. Не садиться же к белофиннам! Оба самолета спустились вниз, вышли в густую пелену тумана и сразу же потеряли друг друга. Самолет Губрия начал обледеневать. Обледенение — скверная штука. Губрий осторожно спускается вниз. Летит на высоте в 15 метров. Внизу — лед. Он весь в торосах. Садиться нельзя. Губрий знал приблизительно эту местность. Где-то рядом должен быть лес, а за ним знакомое озеро. Развернул самолет, пошел прямо на лес. Но где он? Губрий приоткрыл окно. Густой туман вполз в кабину, окутал Губрия. Встречная морозная струя била в лицо. И тут случилось так, что сам Губрий начал «обледеневать». Он старательно тер руки, чтобы спастись от обморожения. Никогда еще не попадал он в столь неприятное положение. Стрелок-радист приоткрыл дверь. Взглянул на Губрия и испугался. Одежда и лицо пилота были совершенно белы. Где же, где же этот проклятый лес? Губрий заметил темное пятно, когда летел уже над лесом. Да, это был лес. Зимний, притихший, заснеженный лес. Быстрее, быстрее...  Вот и знакомое озеро, за ним вышка... А рядом... рядом должен быть аэродром. Он ищет заветное «Т». Делает бесчисленное количество кругов над аэродромом. Но «Т» нет. Так неожиданно прилетевший самолет Губрия не замечают. Пусто! Губрий решил сделать посадку. Садится удачно. Губрий не останавливает мотора. Пусть шумит! Авось, услышат! Наконец-то заметили!

— Что ж вы, товарищи?

К нему сбегаются молодые летчики. Они только недавно окончили летные школы. О Губрий они слыхали. Пять лет под ряд он сам учил молодых летчиков... Это было далеко, в Ейске... И куда только ни посылали учеников Губрия! А их много, около сотни. Молодые летчики отводят экипаж самолета в теплое помещение».[3]

02.02.40 г. на МБР-2 вылетел в район приземления бомбардировщика СБ лейтенанта Пинчука из 57-го сбап 8-й бомбардировочной авиабригады ВВС БФ, подбитого во время разведывательного полета и совершившего вынужденную посадку на лед Финского залива. При этом штурман капитан Харламов и стрелок-радист лейтенант Белогуров были ранены, а лейтенант Пинчук обгорел[3].

Рассказывает Е. Соболевский: «Алексей Губрий летал ночами. 2 февраля под утро вернулся в эскадрилью, поднялся на вышку, отдал несколько распоряжений, хотел немного вздремнуть на походной постели... Вдруг получается сообщение: наш самолет сел на территории противника, между островом Биоркэ и материком. На самолете пилот Пинчук, штурман Харламов и стрелок-радист Белогуров. Сообщение невеселое! Острова в этом районе еще не были нами заняты. Необходимо найти экипаж и спасти его. За дело! В самолет сели: пилот Губрий, штурманом комиссар эскадрильи Сырников, стрелком-радистом Ашурков.

— Ну, давай, давай, давай, — торопит Сырников.

Поднялись. Пошли. Развернулись. Губрий пишет записку Сырникову: «Возьмем правее, к островам. Посмотрим побольше». Над землею туманная дымка. Видимость полтора километра. Самолет Губрия заметили, дали по нему несколько залпов, потом потеряли... Снижаться, конечно, опасно. Но ведь надо найти самолет Пинчука. А с большой высоты его не разглядишь. Губрий снизился до 30 метров. Тщательно прочесал местность, и вскоре самолет был найден! Но людей вокруг него нет. Где же люди? Ушли? Но если ушли, должны быть и следы. И действительно, вскоре нашли два следа. Они шли на юг, вдоль островов... Потом появился еще один след. На высоте в 15 метров пошли по следам... В одном месте на снегу было протоптано: «РАН» — значит кто-то ранен. Экипаж самолета Пинчука знал, что его будут разыскивать... Кто же оставит их на вражеской территории? Таких случаев не бывало и быть не может... И вот для большей видимости следов они раскидывали по пути калоши. Экипаж Пинчука нашли в торосах... Члены экипажа очень обрадовались, махали шлемами... «Скорей, скорей садитесь!»

— Они были так рады в первый момент, — рассказывает Губрий, — что совершенно забыли о том, что кругом были сплошные торосистые льды и сесть нельзя было. Я видел, как они махали руками, что-то кричали... Но именно теперь нужно было проявить максимальную осторожность! Надо было сесть так, чтобы самим не остаться на вражеской территории. Я начал выбирать на льду ровную площадку, такую, на которой можно было бы хорошо сесть и хорошо взлететь. Нашел такую только в километре от местопребывания экипажа Пинчука. Сел. Как [86] хотелось увидеть поскорее и Пинчука, и Харламова, и Белогурова...

Но оставить самолет Губрий не мог. Стоял сильный мороз, и лыжи могли примерзнуть ко льду. Нужно было все время держать самолет в движении.

— Идите на помощь, — сказал капитан Губрий Сырникову и Ашуркову, — а я останусь здесь, буду тут циркулировать!

Экипаж Пинчука незадолго до вынужденной посадки выдержал бой с тремя финскими истребителями. Один финский истребитель был ими сбит, два других удрали. Но вражеская пуля попала в бензиновый бак самолета Пинчука. Начался пожар. Самого Пинчука обожгло. Белогуров был ранен. И в итоге — вынужденная посадка. Все трое были в очень возбужденном состоянии. А в особенности сильно обожженный Пинчук. Одни на вражеской территории. Они готовились к самому худшему. И вот пришло спасение! Какая радость!

Но радость их была непродолжительной.  Пинчук вдруг начал сомневаться. А вдруг это не наш самолет, а вражеский, перекрашенный? И летчики на нем — белофинны? Он вытащил револьвер. Он был готов ко всему. Внимательно присматривался он к приближавшимся Сырникову и Ашуркову. Так и есть! У Сырникова на ногах были одеты самодельные унты, похожие на финские. Сам Сырников — блондин. И Пинчук решил, что это и есть тот самый белофинн, которого ему отнюдь не хотелось встретить в этот момент.

— Стой! — закричал он. — Стрелять буду!

Но Сырников тоже очень волновался. Он бежал по льду, и предупреждение Пинчука его не могло остановить.

— Товарищи! — кричал он в ответ. — Да мы ж свои, мы ж оттуда...

И он назвал место, где находилась их эскадрилья. Пинчук долго еще не верил, что нашли его свои. Он подозрительно взглянул на Сырникова, когда тот предложил ему и его товарищам пойти к самолету.

— Ну, ладно! Пойдемте! — нехотя согласился он.

Вот он — самолет капитана Губрия. Самолет как будто советский. А все же... Пинчук не выпускал из рук револьвера. Он не мог успокоиться. Капитан Губрий спокойно оторвался от ледяной площадки и стал набирать высоту. Разворот. Пинчук тщательно наблюдает за незнакомым ему летчиком. А вдруг самолет повернет к белофиннам?

— Конечно, — замечает Губрий, — нужно было с самого начала отнять у Пинчука револьвер. Но этого мы сделать не догадались.

И наконец — все дома. Пинчуку не по себе.

— Я вас не обидел? — спрашивает он у Сырникова и Губрия.

— Да что вы, что вы!

Пинчук торжественно кладет револьвер на стол. Обожженного Пинчука вместе с раненым Белогуровым отправляют в госпиталь.

Спустя некоторое время оба экипажа встретились снова, но уже в другой обстановке. Они получали боевые награды».[4]

07.02.1940 г. за этот подвиг капитан Губрий был награжден орденом Красной Звезды.

А бои продолжались. Враг остервенело сопротивлялся. Но это ничего уже не могло изменить.

Рассказывает Е.Соболевский: «Красная армия начала свой исторический, прорыв последней линии Маннергейма. Из самого укрепленного района противника - крепости Койвисто - белофинны могли обстреливать наши войска. Нужно было разбомбить эту крепость… К тому времени капитану Губрию стало уже совершенно ясно, что лучшее время для полетов - ночь…

Однажды, уже после того, как он сбросил бомбы, его самолет был нащупан прожектором.Губрий оказался в кольце огня. Он быстро убрал газ и пошел на снижение по направлению к Выборгу. Прожектор его потерял. Мотор затих, и финны уже не могли нащупать самолет. Пока финны шарили по небу, Губрий дал газ, развернулся — и был таков. Так находчивость пилота в самые критические минуты спасала самолет от аварий…

Финские войска отступали. Они уходили с островов по льду на материк. Эскадрилья получила боевое задание: расстреливать отступающие колонны противника.

- Мы делали это так, - рассказывает Губрий, - снижались на 200 метров, находили колонну и расстреливали ее из пулеметов... Однажды мы получили задание: разбомбить военные объекты в городе Фредриксхамн. Вылетели втроем. По дороге решили осмотреть дорогу. Видим подозрительные синие отблески на высотах. Оказалось - движется вражеская автоколонна. Синие фары не спасли белофиннов. Мы сбросили на колонну осколочные бомбы (наш стрелок-радист Ашурков называет их «оскольчатыми»). Бомбы попали в цель.  Я сам видел, - продолжает свой рассказ Губрий, - как высоко взлетела одна из машин. Хорошо! Пошли дальше. Везем фугасные бомбы. Нашли район, нашли город Фредриксхамн. Зимней, ночью все можно было отлично рассмотреть. И что же? Бомбы так удачно легли в цель, что в течение 30 секунд весь город был освещен заревом! Синие огни говорили о том, что мы взорвали бензинохранилище. На заре возвратились обратно. Финны бегут. А за ними следом идут наши ударные части: танки, пехота, артиллерия. Это нужно видеть, чтобы понять[5]».

21.04.40 г. капитану Губрию Алексею Антоновичу было присвоено звание Герой Советского Союза. Ему была вручена медаль «Золотая Звезда» № 365.

Член ВКП (б) с 1940 г.

С ноября 1940 г. учился на Высших курсах усовершенствования начсостава ВВС ВМФ, которые окончил досрочно в июле 1941 г. Был назначен командиром 46-й отдельной авиационной эскадрильи ВВС ЧФ.

Участвовал в Великой Отечественной войне с июля 1941 г. Участвовал в обороне Одессы и Севастополя. С января 1942 г. был командиром 18-го штурмового авиаполка ВВС ЧФп (воследствии 8-й гв. штурмовой Феодосийский дважды Краснознаменный авиаполк).

Вспоминает Дорохов А.П.: «С первых дней обороны Севастополя в рядах его защитников находился 18-й отдельный штурмовой авиаполк. Командиром полка был назначен участник воздушных боев в небе Испании и блокированного Ленинграда полковник А.М. Морозов[6]. Но в осажденный Севастополь он прибыл несколько позже. А потом длительное время выполнял другие обязанности в штабе авиации... Поэтому полк пришлось возглавить командиру первой эскадрильи Герою Советского Союза А.А. Губрию... Политическое руководство полком осуществлял политотдел 62-й бригады, где я был тогда старшим инструктором агитационно-пропагандистской работы. Как-то вечером меня вызвал военком бригады... Он поинтересовался обстановкой в 32-м истребительном полку... Потом сказал:

- В 32-м полку есть все руководители, а вот в 18-м нет пока ни командира, ни комиссара, нет и пропагандиста. Есть только начальник штаба. Летный состав собран из разных частей. Полку надо оказать помощь в организации воспитательной работы…

Путь к штурмовикам оказался коротким. С аэродрома Чоргунь, откуда началась их боевая деятельность, они уже перебазировались на аэродром Херсонес, по соседству с истребителями. Забегая вперед, следует сказать, что… полк впоследствии стал гвардейским и дважды Краснознаменным... В первую очередь я познакомился с капитаном Губрием... Этому способствовала и обстановка: жили мы в одной землянке... Звание Героя Советского Союза заслужил на Балтике в боях против белофиннов. Перед началом Великой Отечественной войны вернулся в авиацию Черноморья, участвовал в обороне Одессы, там был ранен в воздушном бою. В небе осажденного Севастополя капитан Губрий продолжал свой боевой путь. Здесь его вскоре назначили заместителем командира полка.

18-й штурмовой полк сформировался на базе 46-й отдельной эскадрильи, которая поначалу входила в состав Пинской военной флотилии [7] ...

По данным разведки, на аэродроме Заводское, что близ Симферополя, скопилось до 45 самолетов, 4 ноября сюда вихрем налетели штурмовики. Их возглавлял Губрий. Сделав несколько атак, «ильюшины» уничтожили 10 вражеских машин[8]».

Полку часто приходилось штурмовать вражеские аэродромы. Рассказывает Дорохов А.П.: «6 ноября… четверка ИЛ-2 нанесла удар по аэродрому Сарабуз, разбила десять и повредила семь вражеских самолетов. Неплохой подарок к празднику... Руководил боем капитан Губрий. Военный совет объявил летчикам благодарность. А капитана Губрия наградил ценным подарком… «Летающие танки» часто выполняли задания вместе с истребителями и пикирующими бомбардировщиками...

Аэродром Сарабуз фашисты превратили в очень опасное осиное гнездо. Генерал Остряков решил нанести по ним совместный удар силами штурмовиков, пикирующих бомбардировщиков и истребителей. Рано утром, едва забрезжил рассвет, на аэродроме Херсонес дружно загудели моторы и в воздух один за другим поднялись пять ИЛ-2, звено ПЕ-2 и пять И-16, подготовленных в варианте штурмовиков. Набрав высоту и построившись в боевой порядок, они пошли на север. Их прикрывала пятерка истребителей МиГ-3 9-го полка. Штурмовиков возглавлял капитан Губрий… «Ишаков» (так шутливо называли истребитель И-16) — капитан Константин Денисов[9]...

Летели над морем. На траверзе Саки самолеты пересекли береговую черту и взяли курс на Сарабуз. Первыми шли «Петляковы». Вражеские зенитки открыли огонь... ПЕ-2 легли на боевой курс и сбросили бомбы на летное поле и склады. Утренний воздух сотрясли мощные взрывы. Заполыхали пожары. Вслед за «Петляковыми» ударная группа «илов» штурмовала стоянки самолетов. Один истребитель МЕ-109 пытался взлететь. Но тут же был сражен меткой очередью Денисова. С соседнего аэродрома гитлеровцы вызвали на помощь истребители. Завязался воздушный бой. В этой схватке летчики группы прикрытия… сбили два вражеских самолета. Остальные прекратили атаки.

Все участники налета вернулись домой. А на аэродроме Сарабуз остались 16 сгоревших самолетов. За эту дерзкую и удачную операцию командиры групп были награждены именным оружием[10]».

В ноябре 1941 г. капитан Губрий был награжден орденом Красного Знамени.

Но не только аэродромы штурмовали «летающие танки» Губрия.

Дорохов А.П. рассказывает: «По шоссейной дороге северной части Крыма двигалась на юг большая колонна автомашин противника с живой силой, танкеток и тягачей с артиллерийскими орудиями. С аэродрома Чоргунь, где в то время базировался полк, поднялись восемь ИЛ-2 и в сопровождении истребителей 9-го полка взяли курс на север. Перед ними стояла задача: нанести удар по колонне... Налет был внезапным. Зенитки, сопровождавшие колонну, открыли огонь только тогда, когда «илы» сделали уже по три захода. Но это не остановило смельчаков. Штурм продолжался. Черноморцы уничтожили много боевой техники и живой силы противника. Задачу выполнили и возвращались назад…

17 декабря группу штурмовиков неоднократно водил на боевое задание капитан Губрий. Под прикрытием истребителей «летающие танки» штурмовали войска противника на левом фланге обороны, в районе горы Азис-Оба. Факелом горели фашистские танки и танкетки, в щепки разлетались автомашины и штабные автобусы… Отражая второе наступление фашистов, 18-й полк произвел почти восемьдесят боевых вылетов, сбрасывая на гитлеровцев фугасные бомбы и реактивные снаряды. В отдельные дни напряжение достигало такого накала, что приходилось вылетать по девять раз. Так было 20, 21 и 22 декабря. Удары наносились в районах Итальянского кладбища, хутора Мекензия, Верхнего и Нижнего Чоргуня, Бельбека, Калымтая, Эфендикоя, Камышловского моста. На боевые задания летчиков обычно водили капитаны Алексей Губий и Иван Кичигин[11]».

Вскоре Губрию было присвоено очередное воинское звание майор.

Член ВКП(б) с 1942 г.

К середине мая 1942 г. в 18-м штурмовом авиаполку 3-й особой Севастопольской авиагруппы осталось только 12 самолетов. А в июне начался третий штурм Севастополя.

Рассказывает Дорохов А.П.: «В июньские дни продолжал защищать Севастополь 18-й штурмовой полк. Господство в воздухе вражеской авиации прежде всего отразилось на штурмовиках. На боевые задания их должны были сопровождать истребители. Но наших истребителей с каждым днем становилось все меньше. Поэтому нередко «летающие танки» шли на задание вообще без прикрытия. Громя наступающих фашистов, полк нес тяжелые потери.

7 июня экипажи произвели 5 боевых вылетов… Это было ранним утром. «Ильюшиных» сопровождали четыре истребителя «чайки». В районе Итальянского кладбища штурмовики нанесли удар по наступающей пехоте, подавили огонь четырех минометных батарей и без потерь вернулись назад. Во втором вылете участвовало четыре экипажа. Они штурмовали пехоту в районе совхоза «Благодать». Истребители их не сопровождали. И когда «ильюшины», израсходовав боезапас, легли на обратный курс, их атаковали «мессершмитты». Ведущий четверки командир эскадрильи капитан Емедьян Фириченко был ранен, его самолет изрешетили пробоины. С большим трудом капитан довел машину до Сухарной балки и потерпел аварию. Лейтенанта Василия Володина ранило в ноги. Выпустить шасси летчик уже не мог и посадил самолет на фюзеляж… Во второй половине дня на очередной вылет поднялись пять экипажей. Их должны были сопровождать восемь истребителей. Но над аэродромом Куликово Поле черноморцев атаковала большая группа «мессершмиттов». Истребители сопровождения вступили в схватку с гитлеровцами. И штурмовикам пришлось идти к цели одним. В окрестностях Качи «Илы» разбили и повредили 4 танка. Но еще над целью зенитки открыли огонь, а потом появились «мессершмитты». Они напали на штурмовиков. В жестоком и неравном бою погибли двое: заместитель командира первой эскадрильи капитан Б.Е. Голубев и командир третьей эскадрильи майор И.И. Терещенко. В результате 5 боевых вылетов, произведенных за день, полк разбил 5 вражеских танков, 4 миномета, батарею, 3 автомашины. Но заплатил за это дорогой ценой.

10 июня гитлеровцы предприняли попытку прорваться на Северную сторону. Пехоту поддерживали танки и авиация. Особенно рьяно противник наседал на части 345-й стрелковой дивизии в районе Мекензиевых гор. На помощь дивизии поспешили штурмовики. В течение дня они 5 раз вылетали на задания, сопровождаемые истребителями. Разбили 8 танков, 14 минометов, 6 зенитных автоматов, 4 пулемета. Военный совет Приморской армии дал высокую оценку действиям летчиков.

14 июня наиболее ожесточенные бои шли на участке первого сектора. Авиаполк получил задание нанести удар по пехоте и танкам противника в районе населенного пункта Камары. 5 экипажей повел на задание майор Иван Кичигин. Штурмовиков сопровождали 6 истребителей. Под ураганным огнем вражеских зениток «ильюшины» сделали заход, разбили танк и уничтожили около роты пехоты. В это время появилась большая стая «мессершмиттов». В завязавшемся бою истребители сопровождения сбили один самолет. Однако выполнить свою главную задачу они не имели возможности. И два летчика — лейтенант А.А. Гилашвили и майор И.Ф. Кичигин - погибли...

На 25 июня в Севастополе осталось только 32 самолета. Все они и обеспечивающие части были отведены на аэродром Херсонес. Отсюда, с последнего клочка крымской земли продолжали выполнять свой долг до последней возможности истребители и штурмовики.

Обстановка с каждым часом ухудшалась. Дальнейшее пребывание авиации на мысе Херсонес потеряло смысл. Поэтому летчикам, имевшим самолеты, командование приказало вылететь на Кавказ. На рассвете улетели штурмовики… Вслед за штурмовиками улетели летчики 9-го полка. Их было трое... Они улетели последними[12]».

В дальнейшем 18-й штурмовой авиаполк действовал в интересах Северо-Кавказского фронта с аэродрома Сальск.

01.03.43 г. 18-й шап ВВС Черноморского флота Приказом наркома ВМФ N 79 был преобразован в 8-й гвардейский штурмовой авиаполк.

До 31.05.43 г. майор Губрий командовал 8-м гшап.

Вскоре ему было присвоено очередной воинское звание подполковник.

С 14.07.43 г. по 01.11.43 г. он командовал 11-й штурмовой авиационной Новороссийской дважды Краснознаменной дивизией ВВС ЧФ.

«Активное участие в освобождении Новороссийска принимала 11-я штурмовая авиадивизия. Ставя боевую задачу на обеспечение с воздуха морского десанта и сухопутных войск на берегу, командир дивизии подполковник А.А. Губрий объяснял летчикам:

- Дерзкий бросок десанта прямо в бухту ошеломит гитлеровцев. Пока они придут в себя от неожиданности, мы ударим сверху. Помните, что успешное развитие этой серьезной операции во многом зависит от нас.

Летчики и техники, механики и авиаспециалисты, узнав о долгожданном наступлении, с подъемом готовили все необходимое к вылету. Воодушевление было настолько сильно, что митинги стихийно возникали у капониров и командных пунктов, на стоянках и в землянках. Самолеты подготавливались к боевым вылетам быстрее, чем обычно.

За 4 дня боев за Новороссийск летчики только одного 8-го гвардейского штурмового авиаполка… бомбоштурмовыми ударами уничтожили 12 полевых орудий, 12 танков, 6 минометов, 6 скорострельных зенитных установок, 60 автомашин, вызвали 12 взрывов, 6 пожаров и истребили до 1000 вражеских солдат и офицеров...

В день освобождения Новороссийска отличившейся в боях 11-й штурмовой авиадивизии приказом Верховного Главнокомандующего было присвоено почетное наименование Новороссийской[13]».

В начале ноября 1943 г. был назначен начальником курса младших офицеров Высших офицерских курсов ВВС ВМФ. Всего за время боев он выполнил несколько десятков боевых штурмовых вылетов, в 1941 г. сбил 2 немецких самолёта. Был ранен в боях.

После войны продолжал служить в той же должности. С ноября 1947 г. исполнял должность командира курса подготовки командиров авиаэскадрилии - старшего преподавателя кафедры тактики ВВС Высших офицерских курсов авиации ВМС. С марта 1949 г. - командир курса подготовки начальников штабов авиаполков и адъютантов авиационных эскадрилий - старший преподаватель тактики; с декабря 1951 г. - зам. начальника курса слушателей Высших офицерских летно-тактических курсов авиации ВМС.

09.07.1949 г. ему было присвоено очередное воинское звание полковник.

С 1954 г. - в запасе. Жил в поселке Ватутинки Московской области.

Умер 08.12.7191 г.

Бюст Героя установлен на Аллее героев в г. Симферополе.

Герой Советского Союза (21.04.1940). Награжден двумя орденами Ленина (21.04.1940, 05.11.1954), тремя орденами Красного Знамени (08.12.1941, 06.03.1943, 15.11.1950), орденом Суворова 2-й ст. (18.09.1943), двумя орденами Красной Звезды (07.02.1940, 03.11.1944), медалями.


ЛИТЕРАТУРА:
1. Герои Советского Союза Военно-Морского Флота. 1937-1945. – М., 1977. С. 141
2. Подвиг во имя жизни. – Одесса, 1984. С. 116-119


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Савченко Владимир Миронович (1915-1962) Герой Советского Союза (21.04.40), гвардии майор. Русский. В РККА с 1934 г. В 1937 г. окончил военную школу летчиков и летнабов им. Сталина в г. Ейске. Участвовал в советско-финской войне. Был командиром звена 13-го иап 61-й иаб ВВС БФ. Совершил 28 боевых вылетов. Был ранен во время штурмовки, но сумел привести и посадить истребитель на свой аэродром. Участвовал в Великой Отечественной войне. Командовал эскадрильей. С 1948 г. - в запасе.

[2] Соболевский Е. Алексей Губрий // Герои Советского Союза. Летчики-балтийцы. — М-Л.: Военмориздат НКВМФ СССР, 1940.

[3] Более подробно об этом рассказывается в биографии Героя Советского Союза Г.С. Пинчука.

[4] Соболевский Е. Алексей Губрий // Герои Советского Союза. Летчики-балтийцы. — М-Л.: Военмориздат НКВМФ СССР, 1940.

[5] Там же.
 
[6] Морозов Андрей Михайлович (1905-?), полковник. Служил в 107-й эскадрилье 83-й истребительной авиабригаде Белорусского военного округа. Участвовал в национально-революционной войне в Испании с ноября 1936 по 26.07.37 гг. Сбил 6 самолетов. Награжден двумя орденами Красного Знамени (2.01.37, 17.07.37). Участвовал в Великой Отечественной войне.

[7] На день формирования полк имел 10 исправных одноместных штурмовиков Ил-2.

[8] Дорохов А. П. Указ. соч. С. 26.

[9] Денисов Константин Дмитриевич (1915-?) Герой Советского Союза (23.10.42), генерал-майор авиации, кандидат военных наук. Русский. В РККА с 1934 г. В 1936 г. окончил Военную школу морских летчиков и летнабов им. Сталина в г. Ейске. Участвовал в боях у о. Хасан. Участвовал в Великой Отечественной войне с 1941 г. Был командиром 7-го иап 62-й иаб ВВС ЧФ. Совершил 536 боевых вылетов, сбил 13 самолетов лично и 6 в группе. В 1950 г. окончил Военную академию Генштаба. С 1976 г. – в запасе.

[10] Дорохов А.П. Указ. соч. С. 28.

[11] Дорохов А.П. Указ. соч. С. 51.

[12] Дорохов А.П. Указ. соч. С.

[13] Иванов П. Н. Крылья над морем. — М.: Воениздат, 1973. С. 196.