Ввозишь танк? Плати пошлину!

Я прежде и до сих пор полагал, что любой документ, принимаемый на уровне правительства, имеет хоть какую-то внутреннюю логику и определённый смысл.
Да, 90% всевозможных постановлений, распоряжений и решений в Узбекистане, как считают многие критики системы, рождаются не в результате долгих размышлений о государственных интересах, а под влиянием чьих-то коммерческих интересов. Одни называют это лоббизмом, другие — коррупцией, третьи предпочитают дипломатично говорить о «защите отечественного производителя». Название меняется, а механизм, как кажется, остаётся прежним.
Если внезапно начинают закручивать гайки челночному бизнесу, то редко это происходит ради наведения порядка. Обычно в выигрыше оказываются крупные импортеры, сетевые торговые структуры и компании, обладающие эксклюзивными возможностями завозить товар контейнерами, а не сумками. Пока мелкий предприниматель неделями собирает справки и оплачивает новые сборы, крупный игрок лишь с облегчением наблюдает, как исчезают конкуренты.

Если вводятся ограничения на импорт автомобилей, значит, где-то уже потирают руки представители отечественного автопрома. Если отдельной отрасли неожиданно предоставляют налоговые льготы, возникает закономерный вопрос: почему именно ей, а не всему бизнесу? Почему одним государство облегчает жизнь, а другим усложняет? Подобные решения нередко создают впечатление, что налоговая политика превращается не в инструмент развития экономики, а в систему выборочных привилегий, где доступ к власти способен оказаться ценнее любой конкурентоспособности.
Именно поэтому многие граждане воспринимают подобные документы не как результат экономического анализа, а как отражение борьбы влиятельных групп за собственные интересы. Когда правила игры меняются настолько избирательно, неизбежно возникают подозрения, что вместе с опубликованием очередного постановления кто-то получает не только новые полномочия, но и весьма ощутимые финансовые преимущества.
Однако существуют решения, которые ставят в тупик даже тех, кто давно привык искать за каждым государственным документом чей-то коммерческий интерес.

Недавно совершенно случайно наткнулся в интернете на один документ.
Это президентское постановление «О дополнительных мерах по упорядочению экспортно-импортных операций», принятое в конце октября 2005 года. Документ старый, спорить не стану. Просто раньше, когда я изучал ситуацию на потребительском рынке, взгляд задерживался на совсем других пунктах — на повышении таможенных ставок для бытовой техники, одежды, продуктов, строительных материалов. А вот один раздел почему-то тогда прошёл мимо моего внимания.
И зря. Оказывается, постановлением были установлены следующие ставки импортных пошлин:
— реакторы ядерные — 10% от таможенной стоимости;
— танки и прочие боевые самоходные бронированные машины, с вооружением или без него, а также их части — 5%;
— летательные аппараты, космические аппараты и их части — 10%;
— оружие военного образца, револьверы, пистолеты, прочее огнестрельное оружие, их части, бомбы и гранаты — 5%.
И вот здесь у меня возник вопрос, который не даёт покоя уже много лет. Нет, я прекрасно понимаю, зачем государство устанавливает пошлины на телевизоры, холодильники, обувь или сахар. Но кому именно в Узбекистане в 2005 году пришла в голову мысль отдельно определить размер пошлины на ввоз... ядерных реакторов, космических аппаратов, танков и бомб? Неужели существовал настолько оживлённый поток частных импортеров бронетехники, что без отдельной ставки таможня просто не смогла бы работать?

— Батюшки! — воскликнул я. — А кто же может запросто ввозить к нам ядерные реакторы и танки?
Кому это вообще нужно? Бандитам, что ли? Неужто отечественные «авторитеты» решили внезапно перейти с традиционных сфер влияния на бронетехнику и ядерную энергетику? Представляю себе картину: сидят где-нибудь Салим-бай с Гафуром, раскладывают карты и сокрушаются:
— Эх, хотели было прикупить пару танков, да государство канал перекрыло — пошлины подняло...

Как в старой песенке:
«Когда иду я в балаган,
То заряжаю свой наган...»

Только теперь впору переписывать слова:
«Когда иду через таможню я,
Везу реактор для жилья...»

Представил себе несчастного «челнока», который пытается протащить через границу летательный аппарат или космический корабль. Не знаю, что именно — истребитель F-35, стратегический бомбардировщик или космический шаттл «Колумбия». Таможенник неспешно открывает декларацию, берет калькулятор, долго что-то считает, затем сочувственно смотрит на владельца груза и произносит:
— Ну, братишка... Попал ты. Пошлина — пять процентов от таможенной стоимости.

Если современный истребитель стоит десятки, а то и более ста миллионов долларов, а космический корабль оценивается в миллиарды, то размер одной только пошлины окажется таким, что даже весьма состоятельный человек невольно начнет пересчитывать содержимое собственных карманов. Тут уже не до космоса — лишь бы на таможенный сбор хватило.
Конечно, всё это звучит как анекдот. Потому что сама постановка вопроса выглядит крайне странно.
В Узбекистане танками на рынках не торгуют. Военную авиацию в автосалонах не предлагают. Космические аппараты не выставляют на витринах рядом с холодильниками и телевизорами. И уж тем более никто не может легально открыть магазин с вывеской: «Гранаты, минометы и бронетехника. Опт и розница».
Причина проста. Армейское вооружение является предметом государственного контроля. Его приобретение, импорт, хранение и использование регулируются специальным законодательством и осуществляются исключительно уполномоченными государственными структурами. Частное лицо не может прийти и сказать: «Заверните мне, пожалуйста, один основной боевой танк и десяток бронетранспортеров».

В республике нет частных армий, нет легальных вооруженных формирований, которые могли бы самостоятельно закупать тяжелое вооружение. Нет частной полиции, имеющей право приобретать боевые автоматы, артиллерию или бронетехнику. Даже деятельность частных охранных организаций жестко ограничивается законом и не предполагает использования оружия военного назначения.
Попытка же создать собственный вооруженный отряд, обзавестись армейским арсеналом или организовать нечто похожее на частную военную компанию закончится вовсе не оформлением таможенной декларации, а встречей с сотрудниками правоохранительных органов и весьма серьезными уголовными обвинениями.

Да, в некоторых странах правила действительно иные. Например, в США в отдельных случаях граждане могут законно владеть исторической военной техникой, если она демилитаризирована или соответствует установленным требованиям законодательства. В ряде государств коллекционеры приобретают списанные танки без действующего вооружения, а состоятельные люди могут владеть частными самолетами и вертолетами после прохождения всех необходимых процедур регистрации и сертификации.
Но переносить подобную практику на Узбекистан невозможно. Здесь сама идея частного импорта танков, боевых самолетов или военных гранат выглядит настолько невероятной, что включение подобных товаров в перечень импортных пошлин производит почти комическое впечатление. Возникает ощущение, будто авторы документа не анализировали реальные экономические процессы в стране, а механически перенесли в постановление весь перечень товаров из международной таможенной номенклатуры, совершенно не задавшись вопросом: а существует ли вообще хоть один человек, который когда-либо попытается ввезти всё это в Узбекистан на законных основаниях?

Тогда возникает совершенно логичный вопрос: кто вообще должен платить эти 5–10% за импорт танков, ядерных реакторов, боевых самолетов и прочего вооружения?
Если исходить из узбекских реалий, ответ напрашивается только один: государство. Потому что именно оно является практически единственным законным покупателем подобной продукции.
Получается любопытная бухгалтерия. Допустим, Министерство обороны приобретает партию танков. Согласно постановлению, оно должно заплатить 5% импортной пошлины. Покупает военные вертолеты — пожалуйста, еще 10%. Закупает автоматы, пистолеты, артиллерийские системы — снова пошлина.
Но деньги-то откуда берутся? Из государственного бюджета.
И куда они уходят после уплаты пошлины? Обратно в государственный бюджет.

То есть государство сначала выделяет самому себе деньги на покупку вооружения, затем само же берет с себя импортную пошлину, после чего возвращает эти средства... самому себе. Получается не финансовая операция, а упражнение по перекладыванию купюр из одного кармана брюк в другой. Формально движение денег существует, а экономический смысл этого движения уловить крайне трудно.
Или возьмем другой пример. Национальная авиакомпания, которая в те годы полностью принадлежала государству, закупает новый Boeing-767. Самолет приобретается за государственные средства или под государственные гарантии. После чего компания перечисляет государству еще десять процентов импортной пошлины.
Выходит, один государственный карман торжественно рассчитывается с другим государственным карманом.

Можно, конечно, представить себе совсем другую картину. Командующий каким-нибудь военным округом решает, что пора обновить парк бронетехники. Солдаты строятся на плацу, достают из карманов тысячесумовые купюры, скидываются «кто сколько может», сержант тщательно пересчитывает деньги, а начальник гарнизона отправляется на международную товарную биржу.
— Так... один танк, пару бронетранспортеров, десяток ящиков снарядов... А если возьму сразу две самоходные установки, скидочку сделаете?
Тут невольно вспоминаются слова старой песни:
«Броня крепка, и танки наши быстры...»
Только теперь ее впору продолжить иначе:
«...и если оптом брать — возможен торг.»

Коммерция в полном расцвете. Можно представить себе овощной рынок, где продают арбузы и дыни. Можно представить автомобильный базар. Можно даже вообразить аукцион произведений искусства.
Но даже на самом колоритном восточном базаре трудно представить торговые ряды с вывесками:
«Танки. Свежий привоз.»
«Истребители. Опт дешевле.»
«Космические аппараты. Гарантия производителя.»
Звучит как сюжет для сатирического романа, а не как предмет государственного регулирования.
Так зачем вообще понадобилось включать подобные позиции в президентское постановление? Не знаю. И лишь пожимаю плечами.
Возможно, этому существует вполне рациональное объяснение. Возможно, речь идет о техническом воспроизведении международной товарной номенклатуры, где перечисляются все возможные категории товаров независимо от того, импортируются они в страну или нет. Но тогда возникает другой вопрос: если документ предназначен для практического применения внутри страны, почему никто не задумался, насколько подобные положения соответствуют реальной жизни?
Если у кого-то есть убедительный ответ, я с искренним интересом готов его выслушать.