Разбитые зеркала

В этой тюрьме все происходило стремительно и быстро. Смерть, жизнь, любовь…- все уходило в черные звезды. Эти звезды плакали над тобой, они молили о вечной жизни. Но впереди была лишь тьма и голод. Без любви нет жизни…

В этой тюрьме ты познала мою любовь. Мы хотели раствориться в алой воде; что это за вода никто не знает. Быть может, это всего лишь кровь? Кровь, которая насквозь пронзила жизнь и умерла в твоих руках.  Кровь, исторгающаяся из твоих ран… Они били тебя, и тогда ты исчезла, осталось лишь это озеро несбывшихся надежд… Реквием по мечте.

Я буду помнить вечно твое смуглое хрупкое тело. Как ты умоляла остаться. А я тихо шептала господу, что уйду именно этой ночью, причем навсегда. Я попросила Бога, чтобы ты не плакала, но видимо тебе было так больно, так больно, так больно… что ты решила целовать мои следы, хотя это призрачно и странно, ведь я уже не я, а плод твоей больной фантазии, больной головы…

И я сбежала из нашего рая. Хотя разве можно назвать раем селедку на завтрак? Нет еще тогда мы были слишком низменны, чтобы называться людьми. Зачем ЛСД  заменял мне твои ласки, твой влюбленный взляд, секс после ужина? Зачем они, эти чужие мелкие люди (которых я все же очень люблю) называли нас не полноценными? Зачем они ломали наш и без того хрупкий мирок?. Наш мирок: дешевый растворимый кофе в пакетиках… ты называла его «моя радость», полумрак нашей вечно неубранной комнаты, твой почти детский смех, который делал меня самой ревностью.
А знаешь, что было самым главным в нашем мире? Нет, ты никогда не догадаешься. Это были маленькие разноцветные булавочки, которые ты зачем-то коллекционировала. Булавочки, которые потом раздавала маленьким грустным детям, бездомным, но еще живым.

Я знаю, ты вечно будешь помнить наши большие пустые окна. Они отбрасывали сумрачные тени на пол… (Распятие)
И ты ирала с ними в солнечных зайчиков. А по ночам мы занимались любовью. Это было больно, больно, больно, но в конце концов хорошо. Ты достигала оргазма и видела разноцветные шарики, улетающие в ясное голубое небо, и умирала до следующего рассвета…