Экспорт демократии. Часть 5. CША

Экспорт демократии и глобальная нестабильность

Полный текст на английском можно найти здесь:

http://www.booknotes.org/Transcript/?ProgramID=1714

Часть 5. CША

Лэм: Мэй Лэн, кто она?

Чу: Мэй Лэн – это не ее настоящее имя. Она мой друг, которая бежала из Китая, она выросла в Китае, но выходит замуж за коренного Нью-Йоркца. Мы были на обеде в Манхэттене вскоре после 11 Сентября, и ее присутствие привело к спору, и я решила написать об этом в книге.

Она утверждала, что 99% населения в Китае одобряли террористический акт и были счастливы и это вызвало страшное возмущение среди американцев. Один из гостей стал спрашивать откуда эти цифры 99%, и т.д.

А она ответила, знаешь что, не цепляйся за цифры. Все знают, что американцев ненавидят по всему миру и это надо признать, и затем разговор совсем стал плохим.

Лэм: Вы пишете, что США стали в мире маркет-доминирующим меньшинством. И затем вы возвращаетесь к теме маркет-доминирующих меньшинств. Какое влияние по вашему мнению оказывают маркет-доминирующие меньшинства по всему миру?

Чу: В основном в книге я писала об отдельных нациях. Белые в Зимбабве или Намибии, или Бразилии, или Хорваты в бывшей Югославии. Маркет-доминирующие меньшинства часто двигатели экономического роста в стране. С другой стороны – они являются фактором огромной нестабильности. Богатые рассматриваются не просто как богатые, но как чуждые этнически, ограбляющие страну. Это крайне дестабилизирует страны, и поэтому мое мнение, что это Ахиллова пята свободного рынка вне стран Запада. Если говорить о США, то по аналогии такая же картина. Но аналогия имеет свои пределы, ясно что США не этническая группа. С другой стороны – мы наблюдаем такую же динамику: американцы 4% от населения земли, но мы, подобно китайцам в Индонезии или ливанцам в Западной Африке владеем астрономической властью, по отношению к нашему количеству. И мы воспринимаемся по всему миру от Китая до Франции как основной мотор и основной потребитель глобального капитализма. Мы доминируем мировой рынок технологически, финансово и в области культуры. И благодаря нашем доминантной позиции и нашей видимой глобальной непобедимости мы заработали зависть и страх и глубокое недовольство всех остальных стран.

Лэм: Вы приводите две статистики. Одна из них часто упоминается. 1% - я имею в виду Бил Гэйтс, его доход равен 40% людей с низким доходом. 40% людей в нашей стране стоят столько же как один Бил Гейтс, один человек.

Чу: Да. Может не сейчас, но совсем недавно Бил Гэйтс контролировал такое же богатство, как 40% населения США, и что интересно, что американцы не ненавидят Гэйтса, и никто не собирается конфисковать его богатство или линчевать его.

Фактически, когда правительство начало его преследовать, опрос показывал, что американцы хотят, чтоб его оставили в покое, и дать ему возможность делать денги. Это интересно, потому что в США нет маркет-доминирующего меньшинства.

Я думаю, дело бы обстояло иначе, и я предлагаю такой мысленный эксперимент для американцев, как бы это было, если бы Бил Гэйтс и 10 других богатейших людей, были бы другой этнической группы, скажем арабы, или китайцы, или индусы.

А представим еще, что все остальное население живет в глубокой бедности и в течение поколений не могло пробиться наверх.
Я думаю – это как раз характеристика развивающихся стран. В США есть дорожка к богатству. Если спросить какого-нибудь бедолагу в Арканзасе, почему он республиканец, или чего ему нравится Бил Гэйтс, и он ответит, что его сын может стать Билом Клинтоном или Билом Гэйтсом, но это невозможно в странах, где богатые принадлежат к другой этнической группе, небольшому этничкскому меньшинству.

Лэм: Вы рассказали свою историю, как ваши родители прибыли в США без денег, и рассказали о сестрах. Могло ли такое быть с вами в любой другой стране?

Чу: Ну, это как раз то, что случилось с китайцами в Южной Азии. Китайцы были там иммигранты и стали доминировать.

Лэм: Могло бы это случится в Боливии?

Чу: Интересно, что есть азиатское население там. Например, есть очень успешное японское меньшинство в Перу. Они не являются маркет-домнирующими, потому что я пользуюсь весьма строгим определением. Они не контролируют экономику, но они очень успешны.

Лэм: Могло ли так быть в Сьерра Леон?

Чу: Думаю нет, хотя я понимаю Ваш вопрос. Я думаю США – уникальны в смысле мифа или мечты достичь богатства, пробиться наверх. Это специфика США.

Я имею в виду наши относительно процветающие друзья в Западной Европе не имеют такой сильной мечты. Я думаю люди в США сильно верят, очень многие американцы верят в эту мечту пробиться наверх, из-за истории страны и определенной реальности.

Лэм: Другая статистика. Есть 6 миллиардов людей в мире. Вы утверждаете, что 1% людей контролирует такое жк богатство, как 57% остальных.

Чу: Правда, на мировом уровне проиходит что-то вроде, как на национальном. Притом, что мировой рынок сделал много хорошего. Я за глобальный капитализм. Я полагаю, что есть пути и формы, которые создают рост и являются единственной надеждой для развивающихся стран.

Но в то же время, когда наблюдается взрыв развития, мы также видим громадное неравенство в богатстве и это связано в определенном смысле с феноменом маркет доминирующих меньшинств.

Иногда все лодки поднимаются. ( Имется в виду популярное в США высказывание Президента Джона Кеннеди, что в период экономического подъема, как во время прилива, все лодки поднимаются – Прим. переводчика). Другими словами, все в стране становятся богаче. Все эти факты о том, что богатство проникает всюду, эти примеры Мирового Банка я тщательно проанализировала и во многих случаях это так.

Но феномен маркет доминирующих меньшинств очень важен, потому что восприятие людей, смотрящих телевизор и оглядывающихся вокруг, и видящих новую поросль миллионеров и все они или выходцы из Ливана, или этнические китайцы, и люди не могут воспылать восторгом к докладам Мирового Банка, где доказывается, что их доход вырос на 2 цента в день. Это получается правда о двух концах.

Лэм: У меня сложилось впечатление, что вы не большой поклонник глобальных теорий Тома Фридмана, журналиста из «Нью-Йорк Таймс».

Чу: Фактически, я как раз большой поклонник Томаса Фридмана. Я согласна с его рассуждениями о Ближнем Востоке. Хотя у меня есть возражения. Мне показалось, что его видение изменилось после 11 Сентября, так что наши взгляды стали ближе.

Лэм: Как изменились его взгляды?

Чу: В своей книге «Лексис и оливковая ветвь» Фридман нарисовал картину, в которой рынок и демократия идут рука об руку, чтобы трансформировать мир в миролюбивые и процветающие страны, со счастливым населением, и в этом процессе этнические конфликты и религиозные конфликты исчезнут.

И если мы посмотрим на историю за последние 20 лет - как раз обратное случилось. После падения Берлинской Стены, мы наблюдали распространение маркета и демократии и усиление этнических конфликтов, рост воинственных исламистов, конфликтов, требований ре-национализации, два геноцида, беспрецедентных со времен нацистского холокоста.

И я утверждаю, что там, где существует маркет доминирующее меньшинство, там рынок и демократия не усиливают друг друга а наоборот, противостоят.

Лэм: Еще одна статистика – 1 миллиард людей в мире живут меньше чем на 1 доллар в день, и половина населения земли, т.е 3 миллиарда живут на 2 доллара в день. Как это?

Чу: Я думаю, что самый большой вызов в продвижении вперед – это рапространить бенефиты глобального маркета за пределы небольшой группы маркет доминирующих меньшинств и их зарубежных партнеров.

Лэм: Как это сделать?

Чу: Легких путей нету, но я полагаю можно использовать пример США, где люди заинтересованы в маркете. Люди восстают против рынка и голосуют за лидеров анти-рыночников, когда у них нет никаконо интереса в рынке. Они видят, что рынок обогащает другую этническую группу или иностранных инвесторов.

Лэм: Как в Венесуэле?

ЧУ: Как в Венесуэле, где большинство в свободных и честных выборах проголосовало против маркета, против США, за националиста и экстремиста. Это потрясло американцев. Как люди могут голосовать за подобных лидеров.

Но Хуго Чавес, бывший военный, пробился к власти через компанию в точности, как я предсказывала – т.е. против маркет доминирующего меньшинства в Венесуэле, 20% мунтанос, вроде как «белых». В кавычках, потому что это люди с европейскими претензиями.

Его компания была «за бедных». Про-парто. Парто – это термин для коричнево-кожих, 80% большинство, что живет ниже уровня бедности, и он назвал Кубу морем счастья.

Он атаковал США. Его компания была открыто этнической. Себя он называл индейцем.

Его биограф обращает внимание на его китайские глаза и толстые губы, и люди говорят мы хотим голосовать за кого-то, кто как мы, он один из нас, и результат катастрофический.

Лэм: Давайте вернемся к этому обеду с вечеринкой в Нью Йорке с вашей подругой Мэй Лэн. Чем кончился вечер, согласились ли, что люди нас ненавидят?

Чу: Нет, я часто спорила об этом. Это очевидно, особенно после 11 Сентября и захлестывающих эмоций, и она представляла позицию многих людей из развивающихся стран, которые не одобряют атаку, но тем не менее симпатизируют терористам и понимают их мотивы.

И этот разговор просто перешел в обвинения в лицемерии со стороны США, и возражения гостей, что любая страна преследует свои интересы. И что США сделали больше всех для всего мира.

Лэм: Вы полагаете, что США сделали больше любой другой страны?

Чу: Я не считала затраты и бенефиты, но думаю, что да, что США много, очень много сделали, и это одна из трагедий и трудностей, когда речь идет о маркет доминирующих меньшинствах.

То же самое с китайцами в Индонезии. Они, 3% населения, в 80х годах запустили экономический мотор и создали гигантский рост, а восприятие большинства было, что они сифонят богатство нации и сделали их козлами отпущения.

Лэм: Цитаты из вашей книги: «Америка высокомерна», «Гегемонистская и безвкусно материалистическая».

ЧУ: Это цитаты, а не мои взгляды. Когда мы говорим об анти-американизме надо быть осторожным. Мир не монолитный и есть много форм анти-американизма. Я писала, что есть дружеский анти-американизм, как в Канаде или Англии, или Австралии – это легкое недовольство. Я также обсуждаю анти-американизм в Европе, который интенсифицировался.

Лэм: Вы говорили, что есть очень много Австралийских сайтов, где утверждается, что США заслужили 11 Сентября. Почему Австралия?

Чу: Ну это дружеский анти-американизм. Я проделала исследования, чтоб оценить ситуацию, и я думаю много американцев были удивлены. Опять, эти люди не одобряют атаку, но относятся с пониманием, и даже в Австралии или Англии люди недовольны, что США мало озабочены другими странами.

Лэм: Одна цифра из книги – 790 Мак-Дональдсов во Франции? Так что глобализация работает?

Чу: Статистика показывает отношения любовь-ненависть – это типично для маркет доминирующих меньшинств. Люди критикуют США, но они отчаянно хотят попасть сюда из развивающихся стран. Мой друг сказал, что люди в развивающихся странах требуют, чтоб американцы убирались к себе в США и взяли их с собой.

Во Франции это слегка иначе. Французская элита озабочена влиянием США в области культуры.

Лэм: А в Европейских странах есть маркет доминирующие меньшинства?

Чу: Нет. На государственном уровне, как и в США, в Западно Европейских странах нету, и что интересно, их нет в Восточно Азиатских тиграх.

Так что это очень показательно: там где нет маркет доминирующих меньшинств нет такого напряжения между демократией и рынком.