Экспорт демократии. Часть 2. Китайцы в Азии

Экспорт демократии и глобальная нестабильность

Полный текст на английском можно найти здесь:

http://www.booknotes.org/Transcript/?ProgramID=1714


Часть 2. КИТАЙЦЫ В АЗИИ.

Лэм: Ваша книга получила признание широкого спектра людей. Как это получилось, что разные идеологические группы хвалят книгу?

Чу: Вот этим я горда. Я думаю многие устали дебатировать глобализацию. Обе партии - критики глобализации и ее сторонники - просмотрели отношения этнических групп к свободному рынку и демократии. Кроме того, в США это почти что табу писать об этнических меньшинствах, которые имеют тенденцию доминировать экономически среди коренного населения. Но я не думаю, что такое табу должно быть, а понятие маркет-доминирующего меньшинства не следует смешивать с врожденной склонностью к умению делать бизнес. Я имею в виду, что маркет-доминирующее меньшинство обязано своим положением либо колониализму, либо апартеиду, как белые в Южной Африке.

Лэм: Где Вы работаете?

Чу: Я профессор права в Йельском университете. Я практиковала международное право в одной из крупных фирм. Этнически – я китаянка, родилась в Иллинойсе. Мои родители родились в Китае, но покинули Китай и попали в Филлипины еще маленькими детьми со своими родителями. Мои родственники еще живут в Филлипинах. Они уехали из Китая около 1936 г. по экономическим причинам. Провинция, где они родились в Китае, очень бедная была. Они сели в лодку и доплыли до Филлипин. Мои родители перебрались в США в 1961 г., в МТИ (Массачусетский технологический институт). Я появилась на свет в 1962. Почему в Иллинойсе? Мой отец после МТИ, получил докторантуру в Иллинойском университете. Сейчас мои родители живут Беркли, Калифорния. Мой отец преподает теорию хаоса. Я училась в Гарвардском университете.

Лэм: Ваши родители из китайской бедной првинции, а вы учились в лучших университетах США. Как это получилось? Какая у вас семья?

Чу: Мы работали очень напряженно, очень. У меня три сестры. Я думаю – это типичная история иммигрантов. Мой отец в Китае принадлежал к богатому роду, но он все бросил. А моя мама из бедной семьи интеллектуалов. Они прибыли в США без копейки за душой, жили в Бостоне без отопления. Мы все работали изо всех сил. Моя одна сестра – адвокат в Вашингтоне, другая доктор медицины, преподает в Гарварде, а младшая сестра – с родителями в Беркли. У нее Даун синдром и она любимица семьи.

Лэм: Хорошо, вернемся к книге. Как она написалась?

Чу: У меня были академические исследования на эту тему. Я получила предложение собрать в книгу и получилось 3 тыс страниц и 2 тыс сносок. Я доказывала каждое положение фактами. Мой агент спросил: - «Нет ли чего персонального в книге»? И я честно сказала: – «Нет». Но теперь я вижу, что мое собственное прошлое играет тоже роль.

Лэм: Вы имеете в виду вашу тетю Леону? Расскажите эту историю.

Чу: В 1994 я как раз начала работать профессором в одном из университетов и мне позвонила мама из Калифорнии. И она сказала, что сестра отца, тетя Леона, была убита в Филлипинах. Ее убил шофер. Моя тетя и вся моя семья в Филлипинах принадлежат к очень богатому китайскому меньшинству – 1% - в Филлипинах. А ее шофер принадлежал к нищему этническому большинству филлипинцев.

Лэм: Как вы узнали, что ее убил шофер?

Чу: Ну, это никто не оспаривал. Две служанки признались, что они были пособницы. Это был заговор, и за несколько минут до убийства они видели как он точил нож. И после убийства он сообщил им, что работодатель мертв. Доложили в полицию, но как обычно убийца не был задержан, а служанки освобождены. Надо сказать, что заложничество китайского меньшинства на Филлипинах – обычная практика. Очень редко подозреваемый бывает арестован. Это объсняется тем, что этнических китайцев не любят филлипинцы, а полицейские – этнические филлипинцы. Тете было 58 лет.

Лэм: Какой мотив убийства?

Чу: Шофер, очевидно, взял драгоценности. Но, что поразило меня, и поэтому я начала свою книгу с этого эпизода, я посмотрела доклад полиции и я была очень раздражена тем как моя семья на Филлипинах и как полиция отреагировали. Как будто ничего не случилось. И я спросила своего дядю: – "В чем дело? Это же убийство, дали ли делу ход?" И он ответил: – «Нет, дело закрыто». Я спросила: – "Почему?" И он сказал: – "Это Филлипины. Это – не Америка". Я добыла копии доклада полиции. Интересно, что как «мотив» - было одно слово «реванш». Это поразило меня, потому что реванш мог быть грабеж, или еще что-то...

Лэм: Реванш за что?

Чу:... Да. Интересный вопрос. Я думаю реванш – это смесь: реванш за унижения и бесправие. Многие китайские семьи в Филлипинах обслуживаются слугами и это очень кривобокая ситуация. Весь бизнес практически в руках этнических китайцев вместе с небольшим количеством испанских аристократов. Все крестьяне – филлипинцы. Все служанки, шоферы – филлипинцы. Когда иностранцы инвестируют деньги, то они имеют дело с китайцами. Я думаю, что тема моей книги – реванш, который коренится в злобе, зависти, обидах, унижениях.

Лэм: Почему этнические китайцы – 1% от 60 миллионов - так успешны на Филлипинах?

Чу: Это весьма непростой вопрос, это не тема моей книги, но многие спрашивают. Очень сложно ответить. Определенно – это не генетика, и даже не культура. Например, как вы знаете, Китай в течение нескольких поколений был маркет-спящим.

Почему китайцы так успешны в Южной Азии – Бирма, Малайзия, Тайланд? Я думаю частично от того, что иммигранты, как правило, очень настойчивы. Еще – это семейные и культурные традиции. Но есть и пристрастие. Это как порочный круг, есть группа бизнесменов, которые стартовали и у которых есть способности, и часто – например Фердинанд Маркос – коренной лидер принимается в когорту доминирующего меньшинства и включается в неразрывные отношения, где лидер защищает группу и обеспечивает государственную поддержку, а группа возмещает деньгами.

Я полагаю ответ в том, что частично причина в исключительном доминировании их детей – это деловая хватка, но есть и наследие колониализма и «блатной» капитализм.

Лэм: Я помню вы говорили, что малайцы и китайцы не женятся. Почему? Объясните Малайзию. Там сколько, миллионов 15? А в Индонезии несколько сот миллионов. Так что там в Малайзии?

Чу: Один из факторов – религия. Малайцы – мусульмане, а китайцы – нет. Один мой друг, профессор из Сингапура, шутил, что это фактор свинины, они не могут договориться, потому что мусульмане не едят свинину, а китайцы – едят. Но контр-пример - Тайланд. Здесь китайцы и тайландцы женятся друг на друге.