Белое и черное

Вспомнить смешно - я думал, что снег не будет для меня чем то потрясающим, неожиданным. Дома в холодильнике у нас был снег, а в гостинной - телевизор. С детства я имел представлении о природе снега... но не подозревал, что посреди снегопада ТАК холодно... Что вокруг окажется так бело, и так сумасшедше красиво. Я вышел из самолета в Москве и не сразу поехал на вокзал - решил прогуляться по городу . Уже через полчаса перестал чувствовать пальцы рук и ног. Мой поезд прибыл на вокзал спустя три часа. Все оставшееся время до прибытия поезда я просидел в зале ожидания, вжавшись в кресло, кутаясь в плед, глядя в огромные окна. Замерзал и ужасался - неужели всю зиму будет столько снега? Всю зиму мне будет так холодно? Как тут живут люди, неужели они могут чувствовать что нибудь кроме холода? Или я какой то не такой? Может быть опять дело в том, что я черный? Может быть белым не так уж и плохо посреди белого холода?
Люди за окном прогуливались, спешили, разговаривали, стоя у стен вокзала. Те, за окнами, они... они какие-то холодоустойчивые мутанты - невозможно привыкнуть к такому морозу! Я не привыкну точно. Какого черта меня сюда занесло? В России дешевое образование. Несмотря на дрянной климат... какое то время я буду здесь жить.

Толпа протащила меня на перрон, внесла на платформу, не успел я опомниться, как меня втолкнул в поезд человек, что спешил на поезд следом за мной - меня втолкнул и сам влез... Полки для сна не оказалось, кресла для пассажиров не предусматривали мою комплекцию - ноги не убирались под кресло сидящего передо мной.
Вечер и полночи я часто выходил курить в тамбур. Смотрел на огоньки полустанков - маленькие домики пробегали мимо... Заснеженные поля слились в одно белое поле. Удивило - столько земли... не брошенной, никем не занятой. Черная земля под белым снегом. Так можно нарисовать одиночество - огромное, черное одиночество... никому не доступное, под белой, утешающей ладонью снега, спрятавшего черное от посторонних глаз.

Приехал, снял номер в гостинице, в холле купил один из тех журналов, в которых риэлторы печатают объявления о сдаче квартир и комнат. На следующий день я переселился в комнату с одной кроватью в общежитии — это оказалось совсем не дорого.

Остаток зимы я просидел за книгами. Меня все устраивало - библиотека через пару домов, продуктовый магазин через дорогу. Немного коробили взгляды людей. То любопытные, то насмешливые, реже гадливые, иногда вожделеющие.... с тех пор как я приехал сюда учиться, я не встретил ни одного нормального человеческого взгляда из тех, что были обращены на меня. Всегда с подтекстом.
Наверное так вежливые и не очень люди, смотрели бы на совершенно голого человека, который вздумал купить газету, посреди города в полдень. Да, точно так. Его, голого, как и меня, заметили бы все - занятые делами пробежали бы мимо, сворачивая шеи, зеваки... кто-то бы разглядывал, так как разглядывают меня, кто-то возмущался, кидая в лицо обидные слова, кто-то захотел бы его, голого. Все как со мной. Только голый может выбирать - одеться ему, или нет - мне выбирать не из чего - я не могу перекрасить цвет своей кожи. И — вот наглец — даже не хочу!

Я - нормальный молодой парень. Что с того, что я черный? Не может быть, чтобы во всем этом белом городе не найдется... белой девушки, которой было бы все равно что я черен? Девушки, которая увидела бы во мне человека, а не чудную зверушку?
Интернет в моей общаге доступен. Я свободно говорю и пишу на русском - почему бы не поискать в сети знакомств? Вечером того же дня я нашел:
крупный российский сайт знакомств,
свой город на этом сайте,
кучу симпатичных девчонок, желающих познакомиться.
Может быть кто то из них захочет узнать меня, встретиться со мной?

Искал ли я секса? Да искал. Но еще больше я искал человечности. Желания дружить, понять, открыться в ответ. Секс не стоял во главе угла, тогда, весенним вечером, когда мне до зверости захотелось... быть кому-то нужным. Оказаться желанным - может быть собеседником, или просто помочь кому-то в его деле, да что там, пусть даже собутыльником. Хоть кем-нибудь, но необходимым. Так чтоб окунуться в жизнь с головой, отложив книги... с головой погрузиться в живое человеческое тепло.

Я долго сомневался как бы мне поделикатней заполнить анкету, так чтоб люди не испугались сразу? Но вопросы были конкретными - ваш рост? Два метра десять сантиметров. Среди них - цвет глаз, волос, кожи... Написал правду - все вышеперечисленное черное. Не рискнул отвечать на вопросы про вероисповедание, размеры члена и эротические фантазии. Писал и смеялся - дурачек, никто из них тебе не ответит... шарахаются же от меня в общественном транспорте, с чего взял, что на сайте мимо не рванут? Рванули.
На меня обрушилось столько предложений... Я не мальчик, но краснел от некоторых подробностей как ребенок. Пометил в анкете - хочу дружить, ищу девушку, но мне начали писать все подряд - женщины, мужчины, пары... На какое то время мне показалось - сонный город в котором я поселился.... он проснулся, открыл глаза, увидел меня, вожделел и сел писать. А я, тогда я честно пытался отвечать правду, пусть и всему городу.
В очередном виртуальном знакомстве я опять не разглядел ничего кроме похоти. Подумал - этого не может быть. Мне захотелось стать обычным белым парнем, на время конечно, перестав быть экзотикой, может тогда во мне увидят человека?

На первое свидание я шел в сомнениях - с чего я вру себе - ага, именно в реале обычные люди окажутся человечными людьми. Я хотел говорить и слушать. Да, мне интересно как звали ее любимую собаку, и как она училась кататься на коньках. Стыдно - я сейчас не помню ее имени. Да и при чем тут имена - через полчаса нашей с ней беседы она села на меня сверху.

На второе брел улыбаясь и пожимая плечами - ну и повезло же мне в прошлый раз! Та, вторая... что же запомнилось мне кроме ее молчания и смущения? Она слушала меня и тут же забывала о чем я говорил минуту назад. Маленькая блондинка с приоткрытым ротиком. Милая и пустая до звона, добрая и... никакая. Тогда я был в отчаяньи - слушает же, почему не слышит? Теперь я вспоминаю ее почти с нежностью.

Когда я перестал запоминать возраст и имена? Почему меня окружают сейчас не воспоминания, а клочки оных?
Красный пеньюар на дряблой груди, жадный, опытный рот.
Красивые синие туфли, со стразами... к ним прилагался хлыст и вишневый ликер.
Белые трусы в ромашку, зеленый чай, на тонкой шее золотой крестик на суровой нитке... кажется она плакала, когда кончала.
Я знаю, что если встречу кого-нибудь из них в толпе, то пройду мимо. Половину не узнаю, а со второй половиной... у нас нет повода даже поздороваться. И не хочу я таких случайных встреч - одну тут встретил в деловом костюме, со спины не признал сразу. Попросил - передайте, пожалуйста, на билет. Она обернулась и шарахнулась, словно приведение увидела. Я - тоже, словно в меня кипятком плеснули. До полуночи не спал, спрашивал себя - почему, чего я в ней испугался?

Я привык к алкоголю как к необходимому атрибуту встреч. Перестал копаться в людях, если они не вскрывались передо мной сами. Я учился всего лишь на третьем курсе мединститута, но к тому времени научился вскрывать не только трупы - живое тоже. Днем я потрошил тела людей, вечерами отдыхал, увлеченно вскрывая человеческие души. Набираясь опыта, все лучше понимая людей, я все меньше верил людям... и - самое странное - я перестал верить себе. Секс стал привычен и прост - как зубы почистить. Меня перестали пугать человеческие желания, ничего нового за последний год мне не открыли. И еще... перестав получать удовольствие я научился его доставлять.

Был период, когда меня интересовали всяческие извращения. Одно из них стало моим... Это особенное извращение - причинить любовь душе, когда тебя позвали трахнуть тело. Мне стало остро нехватать возбуждения, когда я понял - ни что не может возбудить сильнее, чем нежность в глазах напротив. Доверчиво разведенные ноги совсем не то, что ноги распахнутые вожделенно.
Было так - я старался полюбить всех, с кем свела меня жизнь. Вложить в очередную судьбу часть себя, развлечь грустную, утешить горестную. И понять, понять, понять их. Даже если эти женщины не стремятся понять меня. Даже если я сам себя не вполне понимаю.. 

Теперь уже я соглашался на все. Секс на раз - почему нет. Игры - когда начнем? Вас двое - кто вторая? Второй нет, но есть муж - хорошо, но у меня это в первый раз. Небыло никаких постоянных чувств, партнеров... Под утро меня отпускали все, только мое собственное чувство - чувство собственной... не то ущербности, не то экзотичности не отпускало меня.
Пустота во мне росла. Я хотел ее наполнить, кем-нибудь, чем-нибудь, а получалось - она наполняла меня. Когда я первый раз почувствовал себя... пустышкой? Умудренной всяческим опытом, пустышкой, с горькой складкой у рта и ранними морщинами на высоком черном лбу...

Мне написал мужчина. Предложил встретиться. И я не отказал ему. Я перепробовал все - меня ничто не задело за живое. Может быть... со мной что-то не так? Едва ли дело в том, что я черный. Может быть я ищу не там? Может быть мужчина сможет причинить мне хоть что-нибудь, кроме желания одеться и уйти? И - все тоже, привычное, мучительное как головная боль - может быть ему я окажусь нужным. Какая разница для чего... Я - нужным.
Не обнаружил в себе стыда. Даже неловкости. Он напился до чертей и крутил меня как большую, нескладную куклу. Через пару часов, когда боль стала нестерпимой я попросил его закончить.

Я закончил институт без троек. На пороге зимы и интернатуры я... переписал свою анкету. Указав в графе «кого вы желаете найти» — «Тепло».

Пять лет спустя я опять замерзал посреди зимы, как в первый день своего приезда. Я, так и не ставший никому интересным, ничего не построивший, не создавший, но многому научившийся... в области полостной хирургии. Только теперь я перестал себя спрашивать - когда и что пошло не так - я чувствую себя обнаженным, вскрытым, как глубокая, зияющая, черная рана. Из меня ничего не течет, не воспаляется, мне не больно. Я жив? Я надеялся что да, иначе... почему мне так холодно?
 
Последняя моя встреча неожиданно затянулась. Я пришел к паре на ночь и остался... на два месяца. В какой то момент мне стало хорошо с ними, я раскинул руки и поплыл по течению. Иногда, когда опьянение и эйфория отступала и я спрашивал себя - мое ли это течение, туда ли я плыву? И плыву ли? Может быть на самом деле ничего не происходит, и мы топчемся на месте? Это место... оно мое? Что я чувствую? Чувствую ли на самом деле? Я хочу верить людям и не верю себе. Как мои спутники могли верить мне при таком раскладе? Вечерами, мне казалось что этого никто не замечает, я играл с собой в верю-не верю. И доигрался - пустота однажды замедлившая свой рост во мне... она переросла меня. Выбралась наружу, поползла во все стороны, заполняя то немногое, что когда-то было моим миром.

Посреди ничем не примечательного вечера, за чашкой чая, ко мне в душу постучалась боль. Я не мог не впустить, хотя не видел причин ее возвращению... Как же хотелось чувствовать настоящее...

Обрадовался боли, как старой знакомой, которая однажды бросила меня, а теперь вот передумала и вернулась. Обрадовался и испугался - что же будет? Чем обернется мне ее приход?
Зачем я причинил себе боль, оставляя тех двоих, уверяющих, что любят меня? Это было найдено интуитивно - боль оказалась стимулятором для моих онемевших чувств и желаний. Я хотел хоть что-нибудь чувствовать и... почувствал. Настоящую боль. Что с того, что она вызвана специально.
Я жил жизнью тех двоих, желая идти вперед, сам, дальше... и никак не мог на это решиться.
Почему я сбежал, почему меня не задержали их руки и слезы? Меня не могла остановить чужая боль, тогда как подгоняла своя.

Я бежал не оглядываясь.
Из города, где я замерзал на заснеженных улицах - под снегом и одиночеством.
Города, в котором я научился быть врачем, так и не выучившись на счастливого человека.
Где однажды согласился быть экзотикой без собственных желаний.
Где я в поисках любимого человека потерял себя.
Я бежал. В новый, пока еще ничего не значащий для меня, город.

Оказалось, что новый город полон до краев. Новыми людьми, скорыми встречами, туманными перспективами по работе, разговорами обо всем и ни о чем.

Двое что любят меня, оставшиеся в том, несчастливом городе - они машут вслед и... ждут моего возвращения.
Так много всего впереди... позади тоже не мало. Может быть мне вернуться к ним? Или укрепиться на новом месте? Осталось только оценить и взвесить - что дороже, что дешевле, что тяжелей, а что легче. И... стоит ли, весит ли все это... хоть что нибудь?.

Сегодня поймал на себе заинтересованный взгляд. Понял, и по привычке согласился - да, я экзотика. А вечером, оставшись один, подвел черту - прошло много лет, я брал без счета, отдавался не считая... что у меня есть теперь в сухом остатке?
Мои руки пусты, за плечами ни креста, не крыльев. Передо мной - весь белый свет, во мне -  черное отчаянье... передо мной белый лист и черные буквы на нем.