Верность

                Положи меня, как печать на сердце твое...
                Песни Песней



                Иаков, исполняя волю и наказ своего  отца Исаака, уже третий день шел по  Месопотамии, в местечко близ Харрана. Шел к Лавану – своему  родственнику, чтобы  взять себе в жену одну из его дочерей. Конечно, он мог жениться   и на ханаанеянке, как это сделал Исав, брат его - очень красивые девушки!   Но Иаков не мог огорчить своего утомлённого жизнью  отца, который сказал: прошу тебя, не бери жену себе из дочерей ханаанских, ибо не получишь благословения Авраамова. Всемогущий Бог обещал Аврааму расплодить род его, если будет исполнен Завет. На Исава надежды нет. Упрямый осёл. Он всё делает мне назло. Будь, Иаков, добрым сыном. Исполни завет.
                И вот Иаков уже пятый день в пути. Солнце нещадно палило. Но и оно утомилось жечь голову Иакова. Словно нехотя, полыхая на прощание густо оранжевым закатом, бросая последние золотые блики – спряталось за деревьями дальних  олив.
                Положив голову  на  камень, Иаков блаженно распостер свое уставшее крепкое мускулистое тело на теплой земле, и глядя в небо, задумался. Как встретит его дядюшка Лаван? Интересно, красивы ли его дочери, здоровы ли, крепки? Бескрайнее черное  небо поджигало свои свечи, словно пело Земле  алиллую. И вдруг Иаков вскочил. Что это? Звезды, словно сошли с ума. Они срывались со своих мест, и прочеркивая, узким хвостом черноту, устремлялись к земле . Иакову казалось, что сейчас вот мгновение - и они засыплют его. Сожгут! Но все прекратилось в мгновение ока, как и началось. Звезды так же тихо, спокойно сверкали каждая на своем месте и, казалось, подмигивали свидетелю их буйства, что, жених,испугался? Хорошее это знамение, или плохое ? – с такой мыслью Иаков заснул.
                …  и видит Иаков лестницу перед  собой. Конца её – нет, затерялась в клубящихся облаках. Кто её там держит? И Ангелы порхают по ней туда-сюда.
                - Вот они какие, - думает Иаков, похожи на нас. А там, на самом верху, какой-то невозможный свет. Глазам больно. Неужели Господь?! И слышит Иаков голос, как шум большой воды: Ты достойный сын своего отца. Человек, чтящий своих родителей, будет успешен на Земле. Ты войдёшь в Мой Завет. И получишь Землю от сего камня, на котором покоится твоя голова, и распространишься от него на восток и на север и к полудню – к самому морю…
                Юноша вскочил   и больше уже не ложился. Звездопад и сон  смешали его мысли. Спать не хотелось.  На востоке солнце приоткрыло свои глаза и  посматривало сквозь  лучистые ресницы на землю, медлительно и тихо заливая горизонт светлым золотом . Скоро оно очнется от своего сна и начнет опять жарить. Пойду–ка я по холодку. Уже не так недалеко. Иаков посмотрел на камень, у которого спал. Если Бог будет со мною и путь мой окончится благополучно, и я вернусь в дом отца моего, то пусть Господь будет моим Богом. И я от всех своих благословений, которые Ты даруешь мне, я дам Тебе десятую часть… А камень этот пусть будет свидетелем моего обета, а Тебе служит памятником, что это место  святое – Вефиль! Дом Божий!   
                ... Не успело солнце разогреться  над головой  Иакова, когда он подошел к Харрану. Он увидел колодец, к которому собирались  стада. Из этого колодца  поили скот. С небольшой отарой  к колодцу подходила высокая тонкая девушка, помахивая хворостинкой. Иаков загляделся на неё. Господи, как хороша! Погонщики, заговорив между собой, назвали её Рахилью. В их голосах слышалось восхищение.
                - Скажите, братья, кто эта девушка?- А ты что ? нездешний? - Нет, я издалека.
- Это – Рахиль – дочь Лавана из Харрана. Ух, хороша! Красавица!..
                Рахиль  остановилась со своим молодым стадом у колодца и сказала: кто же отвалит сегодня камень, чтобы мне напоить моих  овечек? У Иакова почему-то перехватило дыхание, он шагнул быстро к колодцу, молча отвалил тяжелый   камень и повел рукой: вот…    я напою. Рахиль смелым взором красавицы смотрела на него.
                - А ты – кто?- Я Иаков, сын Исаака, из долины Герарской – сын Ревекки…  Девушка всплеснула руками, вдруг засмущалась:    ты гони стадо вслед за мной, а я быстро… побегу… скажу отцу.  И она умчалась. Иаков смотрел ей вслед,  внутри себя он ощутил какой-то непонятный прилив счастья,  которое прорвалось наружу слезами радости…  Это были его первые слезы. Он поймал влагу пальцами и долго смотрел на неё…  Рахиль…
                Родственник – редкий гость в этих краях. Лаван был очень рад.  А когда узнал о цели прихода племянника, ещё больше обрадовался. Пировали они и радовались всем семейством почти целый месяц. За это время Иаков понял, что сердце его ушло в плен к юной Рахили. И она взглядывала на него из-под длинных черных ресниц так, что сердце его, плененное, скакало молодым веселым барашком. Однажды вечером Лаван послал его и Рахиль проверить,хорошо ли заперт загон для плодных овец. Возвращались поздно. Луна уже ворожила в вышине , посылая людям раскованность и смелость в любви. Около колодца, где они впервые встретились, никого не было. Хочешь, я спою тебе песню. Старинную песню, которую пел Авраам своей Сарре.  Рахиль тихо засмеялась, словно заворковала голубка по весне, и он запел. Рахиль смотрела во все глаза на него, слушая, как   
дрожит его голос и поняла – яфа шели, о которой пел  Авраам своей возлюбленной – это она – Рахиль!
                Взявшись за руки и не проронив больше ни слова, они возвратились домой. Утром Иаков сказал Лавану: Я полюбил твою младшую дочь и хочу её в жену себе. Выкупа у меня нет. Я отслужу тебе за неё семь лет. Лаван задумался, потом хитро улыбнулся. Потер руки и сказал: хорошо. Отслужишь, получишь Рахиль. Иаков работал   как вол . И семь лет показались ему семью днями, так как рано утром, уходя к стадам, он встречал взгляд голубиных глаз. А когда возвращался, его натруженные мышцы гладил взгляд его - "яфа шели", когда она поливала ему на руки из кувшина. Они оба  терпеливо и смиренно ждали, когда закончатся семь лет, и Иаков войдет к ней в шатер.
                ... Сегодня в доме Лавана – пир. Лаван отдавал одну из дочерей замуж. Когда гости угомонились, было далеко за полночь. Иаков, вылив на себя не один кувшин холодной воды, растерся жесткой плащаницей, растянувшись на свежем сене, ждал… Сейчас Лаван приведет Рахиль… Он машинально придерживал рукой сердце, которое казалось сейчас выпрыгнет из груди и поскачет резвым козленком. Вот шаги. Они идут. Иаков сел, вскочил. В шатер вошла тень, пахнущая лавандой и роз-марином. Тонкий горьковатый запах Рахили...
                Яфа шели… яфа шели… яфа шели…
                Иаков проснулся. Рядом с ним лежала маленькая спящая фигурка девушки. Темно, где кувшин с водой?.. Иаков потихоньку выполз, чтобы не будить Рахиль, из шатра. Солнце уже проснулось. Длинные золотые ресницы уже тихо подожгли  восток. Иаков пошел к колодцу освежиться. В полях клубилась пыль. Погонщики гнали свои гурты к колодцу. Ну что это. У колодца он увидел… Рахиль. Она стояла к нему спиной. Рахиль плакала и стегала своим кнутиком ни в чем неповинный колодец. Услышав шаги, она обернулась. Остолбенев, Иаков смотрел на опухшие от слез прекрасные глаза Любимой.
                - А-а-а-аааа, там… он оглянулся в сторону , откуда пришел...  а...  там..?- Тааам Лиииия,- проплакала  Рахиль. Там –Лия. Моя старшая сестра. Иаков  сел на камень. Что-то дрогнуло в его коленях. Ноги не удержали его. В голове пронеслась мысль: да... там... в шатре ночью что-то было не так...
                Отвалив камень, и напоив овечек Рахили, Иаков  метнулся к Лавану. Старый лис… он обманул меня… подсунул подслеповатую некрасивую Лию… ну да...  нельзя выдавать младшую дочь, если незамужняя старшая. А у Лии не было никакой надежды, что кто-то возьмет её в жены. Лаван – хороший отец. НО... как же я... как же мы? Всевышний, как же так, я приумножил  имение Лавана, как же так... Эли?! Я честно отслужил семь лет. Боже, я ведь  ЛЮБЛЮ Рахиль... Эли?!
                Лаван, глядя, на растерянного и обозлившегося Иакова, посмеивался себе в бороду. Он давно заприметил, как  племянник и Рахиль поглядывали друг на друга. Он будет хорошим мужем для... Лаван хитро прищурился... сначала для Лии... а потом получит и Рахиль, если согласится прослужить ещё мне семь лет.
                Иаков не хотел. Ему не терпелось возвратиться домой.
                Но... сердце его согласилось. Оно  желало  биться  около  сердца Рахили.  И пролетели ещё семь лет, как один день. И настал день, когда девушку привели в его шатер.
                И уже шептал Иаков в каждую пряную ночь своей Рахили:
                Яфа шели…   яфа шели…  яфа шели…