Азарт игрока - глава 5 дет. и юношеские годы героя

ГЛАВА 5

   В первый класс Сережа пошел, как и все дети, с семи лет. Мать его определила в железнодорожную школу № 14 им. Куйбышева в городе Ковылкино. Дальнейшее детство и юность прошли его в этом провинциальном городке. Со второго класса он записался в секцию бокса. До 14 лет занимался боксом, выступал на районных, городских, республиканских и зональных соревнованиях. Успешно выступил на соревнованиях по зоне России в Новороссийске, где стал кандидатом в мастера спорта. Спортивная карьера, может быть, так и продолжалась, если бы тренера — Владимира Анатольевича Устькина, величайшей души человека, — не посадили в тюрьму за вооруженный разбой. В то время зарождался рэкет, и тренер стоял у его истоков в этом городе.
   Параллельно Сережа пел в школьном хоре и на всех мероприятиях блестяще выступал, радуя окружающих своим пением. Каждое лето мама отправляла его в пионерский лагерь им. Володи Дубинина, который находился на станции Хаванщина и относился к Куйбышевской железной дороге. Сергей всегда был лидером в своем отряде. Его несколько раз назначали командиром отряда, в одну из последних смен он был назначен председателем совета дружины.
   В 14 лет Сергей впервые закурил, попробовал спиртное и серьезно влюбился. Все это происходило в пионерлагере. В день заезда Сергея вместе с другими его сверстниками распределили в третий отряд, и там он увидел ее. Сергей стоял как вкопанный и молча смотрел на нее, восхищаясь ее неземной красотой. Она с отточенным, сформировавшимся женственным станом стояла недалеко в стороне и что-то записывала в тетради. Закончив записывать в своей тетрадке, она медленно подняла голову и встретила взгляд Сергея. Застыв, они смотрели друг на друга, не замечая вокруг себя никого. В это мгновение им казалось, что только он и она присутствуют здесь, и рядом больше нет ни одной живой души. Только невидимый Амур порхает над их головами и, торопливо натягивая тетиву своего лука, посылает очередную любовную стрелу в их непорочные сердца. Придя в себя, она отвела глаза, он тоже. Это была настоящая любовь с первого взгляда.
   Она была студенткой Саранского государственного университета им. Огарева, после окончания второго курса факультета иностранных языков ее направили по линии комсомола в пионерский лагерь в качестве пионервожатой. Звали ее Ириной, было ей 19 лет. В первую же ночь она пришла к Сергею и тихонько разбудила его.
— Сережа, можно тебя на минуточку? — волнительным, с нотками стеснения голосом тихо прошептала она. Она была в ночной белой рубашке, он — в семейных трусах. Он поспешно надел шорты, засунул ноги в шлепанцы, и они вышли на улицу.
   На улице было безветренно и тепло. Стояла глубокая ночь. В небе, на фоне бесчисленного множества мерцающих звезд, ярко светила полная луна. Вокруг стояла тишина, и только кузнечики со сверчками порой стрекотали, давая о себе знать. У нее была восхитительно упругая грудь, русые волосы, заплетенные в косу и ниспадающие на ее узкую талию, удивительно белые зубы и бездонные зеленые глаза. В тот этап юношеской жизни Сергей и представлял себе именно такой идеал девушки. Они стояли на маленькой лужайке с растущей на ней мягкой зеленой травой и, крепко прижавшись друг к другу, долго, долго целовались. От взаимно нахлынувшей страсти и необузданного волнения каждая частичка их плоти бесконтрольно и неподвластно им содрогалась, тем самым предательски выдавая их дебют от новых, до настоящего момента еще неизведанных ими, душевных и физических ощущений. В эту летнюю ночь Сергей и Ирина впервые имели сексуальный контакт.
   У них впереди была вся смена длиной в три недели. Каждый день они проводили вместе, он всегда находился в поле ее зрения. Сергей в лагере осуществлял функции председателя совета дружины, и каждое утро весь лагерь смотрел, как он рапортовал на линейке старшей пионервожатой в присутствии директора лагеря. Безусловно, все это льстило Сергею, и он впервые в свои годы испытывал гордость и тщеславие.
   Иногда вечерами в лагере устраивались дискотеки, и Сергей вместе с друзьями ходил на них. Ирина же в эти вечера оставалась в отряде и, чтобы никто не видел, закрывалась в своей комнате и безудержно плакала, заливаясь слезами. А по ночам они тайком убегали из отряда, прихватив с собой полушерстяное одеяло и вафельные полотенца, к озеру, где обнаженными купались и занимались любовью, с каждым желанным соитием постигая совершенства сексуальной науки.
— Сереженька, я тебя так сильно люблю, ты представить себе не можешь, насколько сильно. Я отдаюсь тебе вся до последней моей капельки, без единого остатка! Готова пожертвовать собой, пойти на все до самого конца, лишь бы ты был всегда рядом со мной! Я понимаю, что в моей жизни больше не будет такой любви, и дорожу каждой минутой, каждым мгновением, проведенным с тобой!
— Ирина, я тоже тебя сильно люблю, и мы с тобой еще не раз встретимся, и всегда будем вместе! Я найду тебя, где бы ты ни находилась, хоть на краю земли! — отвечал Сергей, нежно обнимая ее за плечи.
   Среди воспитателей и пионервожатых ходили разные слухи об их отношениях, но Ирина ничего не слышала или делала вид, что не слышит. Прямо в лицо ей никто ничего не говорил и ни о чем не спрашивал.
   В день окончания смены рано утром одна из воспитателей, Надежда Константиновна, она же учительница начальных классов школы № 14, ходила по отрядам и собирала всех школьников для отъезда в Ковылкино, так как электропоезд отбывал рано утром. Зайдя в третий отряд, она не обнаружила Сергея на его кровати.
— А где Пронин Сергей? — спросила она, разбудив одного из мальчишек.
— Серега давно уже спит с пионервожатой в ее комнате, — ответил полусонный пацан и, повернувшись на другой бок, продолжил спать.
   Надежда Константиновна, поперхнувшись от услышанного, побежала вызывать директора лагеря и старшую пионервожатую.
   Сергея разбудила директор лагеря. Женщина лет 50, с заспанным видом недовольно бормотала о непристойном поведении как в адрес Сергея, так и в адрес Ирины, которая стояла у окна в ночной сорочке и, закрыв лицо руками, тихо плакала. Ирине сделали выговор, написали соответствующую характеристику по месту учебы, а Сергею закрыли въезд в лагерь навсегда. Вот на этом и закончилась история лагерной жизни Сергея. Пути влюбленных более никогда не пересекались.

   С 15 лет Сергей стал жить по понятиям улицы. Участвовал в массовых драках на улице и дискотеках. Ездил с компаниями в Москву заниматься «гоп-стопом». Неоднократно привле-кался в милицию, но всегда выкручивался или же откупала мать. Школу посещал редко. Регулярно встревал в конфликты с другими хулиганскими группировками. Когда дело принимало серьезный оборот и ему «предъявляли» за его поведение, за него поручался уважаемый большинством населения двоюродный брат, старший сын его тетушки Маши, Николай Александрович, по кличке Кадык. Кадык был вор-рецидивист, с юных лет слонялся по тюрьмам и имел статус криминального авторитета. Под его контролем находился весь город и прилегающие к нему населенные пункты. Он отвечал за эту территорию и держал местный воровской «общак». В округе поговаривали, что он является "вором в законе", но лично сам он никогда об этом Сергею не говорил.
   Кадык проживал в одном из общежитий местного профессионально-технического училища, где жили в основном семейные люди и лишь около 20% иногородних учащихся. Кадык занимал в общежитии несколько комнат, две из которых были всегда заперты. Как-то приехали к дяде Коле (так звал своего взрослого брата Сергей) трое мужчин, и один из его свиты открывал им эти комнаты. Сергей увидел, что в них до самого потолка стояли коробки с сигаретами, чаем и т. п. Мужчины взяли несколько десятков коробок со словами:
— Завтра товар будет уже на зоне, пацаны буду рады подогреву.
— Ну, тогда с Богом! — ответил им Кадык.
   Поблагодарив дядю Колю за гостеприимство, мужчины ушли.
   В остальных комнатах жили уголовники, так называемые криминальные элементы, кто только что откинулся с зоны и ему требовалась адаптация на воле, а кто постоянно находился при Кадыке. Кадык всегда старался держаться в тени, вел затворнический образ жизни. На вопросы Сергея, почему он ведет такую замкнутую, скучную жизнь, дядя Коля отвечал: «Не хочу привлекать лишнего внимания ментов и других людей тоже». Он не был никогда женат. С родственниками никаких отношений не поддерживал. Родная мать его давно вычеркнула из своей жизни. У тети Маши были еще два сына, младшие братья Кадыка, которые постоянно пьянствовали и сидели на ее шее. Она одна воспитывала своих сыновей, так как рано стала вдовой — мужа придавило деревом при валке леса далеко в Сибири, где он находился на заработках. Как ни пытался помогать дядя Коля своей матери — все было напрасно, она наотрез отказывалась от любой его помощи. А подарки, которые привозили его помощники, тетя Маша раздавала нуждающимся или относила в церковь.
   С первого класса дядя Коля бросил школу, даже не успев вступить в октябрята, а выданным ему в школе букварем он растопил печку за отсутствием в тот момент бумаги в доме. Он стал водиться с беспризорными ребятами, которые были старше его. Вместе они обворовывали сельские лавки, угоняли совхозных лошадей, поэтому он состоял на учете в детской комнате милиции. Первый срок он получил в 14 лет, зарезав двоих пацанов, которые были старше его, одного из них насмерть. На «малолетке» он пошел по понятиям «блатной» жизни. Когда ему исполнилось 18 лет, его перевели на «взросляк». Там, на взрослой зоне, в казарме ему пришлось порешить еще одного человека — зека, который вместе с двумя другими зеками попытались сломать его своенравный характер, подчинив своей воле, и, набросившись на него, учинили драку. В ходе этой неравной драки дядя Коля впился зубами в горло зачинщику и вырвал у последнего кадык. После состоявшейся смертельной потасовки, в которой дядя Коля проявил себя с незаурядной жестокостью, за ним и закрепилось погоняло Кадык. Получив новый срок, не отбыв до конца старый, Кадык вскоре стал «смотрящим» зоны. На свободу он вышел только через 17 лет. Не побыв на воле и года, он умудрился получить следующий срок за кражу государственного имущества в особо крупных размерах. В этой «ходке», в возрасте 32 лет от роду, Кадык, считаясь по праву в кругах высшей иерархии криминального мира достойным, прошел коронацию «вора в законе».
   Так его жизнь и протекала.

*;*;*

   По осени, когда Сергею было уже 16 лет и он перешел в 11-й класс, вечером на городской танцплощадке к нему подошли двое парней из окружения Кадыка.
— Серега, тебя Николай Александрович хочет видеть, ты очень здорово накосарезил, — сказал один из них.
— Я не мог накосарезить, пацаны, живу и делаю все правильно, за свои поступки готов всегда ответить, — парировал им Сергей.
— Приходи завтра во второй половине дня к двум часам, куда прийти — знаешь. Там и ответишь! — ухмыляясь, произнес второй.
На следующий день в назначенное время Сергей пришел к Кадыку в общежитие. Кадык сидел за столом с двумя своими приближенными и трапезничал. На столе стояли две бутылки водки и различная закуска, одна бутылка была уже початая.
— Рад тебя видеть, Сережа! Давай присядь с нами за стол, отобедаем вместе, а потом и поговорим, — улыбаясь и протягивая руку Сергею, сказал дядя Коля.
Сергей, поздоровавшись со всеми присутствующими за руку, присел за стол. Распив на четверых водку, дядя Коля произнес:
— Сережа, тут такое дело в отношении тебя…
— Какое? — перебил его Сергей.
— Понимаешь, — спокойно и тихо продолжал Кадык, — ты на той неделе избил Лешку Тришкина, пацан три дня отлеживался, встать с кровати не мог. А отец его сейчас чалится на нарах, он наш человек и имеет определенный вес. Так вот, жена его съездила на зону в Явас и рассказала ему все о произошедшем. А он «маляву» мне послал и просил разобраться.
— Дядя Коля, так этот «штрих» подставил меня перед зверьками («зверьками» называли лиц кавказской национальности, имевших небольшую группировку и промышлявших в основном наркотой, в том числе и марихуаной). Они решили повесить на меня тридцать косарей в рублях за то, что якобы Леха Тришкин сказал им, что пропажа их сумки с коноплей моих рук дела.
   Кадык внимательно посмотрел в глаза Сергея и, немного подумав, обратился к одному из своих помощников:
— Гоша, выдерни завтра старшего зверьков — Муссу. Поговори с ним, че в натуре, его люди беспредел чинят.
— О’кей, Николай, завтра все сделаю, — ответил Гоша.
   Гоша, по кличке Маленький Гоша, по национальности был армянин, он являлся правой рукой Кадыка и за плечами имел не один срок по «мокрухе». Отличался он особой жестоко-стью и на многих наводил страх, невзирая на свой маленький рост. Зачастую он представлял интересы Кадыка на внешних, не запланированных сходках с другими криминальными группировками. В 1993 г. под городом Рузаевка, вторым по значимости городом в Мордовии, после состоявшейся «стрелки» с молодой, набирающей силу Саранской бандитской группировкой, его найдут смертельно раненным в изрешеченной пулями автомата Калашникова «девятке». Судебно-медицинское исследование трупа обнаружит в теле Маленького Гоши 19 огнестрельных ранений, 16 из которых отнесут к ранениям, не совместимым с жизнью.
— А с Лешей Тришкиным, Сережа, дело реши положительно, хоть он и не прав и со зверьками водится, все равно реши. Перед его мамой извинись, а с отцом его я сам все улажу, — сказал дядя Коля, обняв Сергея за плечи.
— Хорошо! — кивнул головой Сергей.
— Как Нюрка поживает, тетушка моя? — спросил дядя Коля про Сережину мать. Они хоть и были с ней одного года рождения, но все-таки она ему доводилась тетей.
— Да ничего, работает. Постоянно, правда, ворчит на меня, порой ругаемся, — ответил Сергей.
— Ты у нее один. Она все для тебя старается. Уважай и береги ее.
— Хорошо!
Пожав друг другу руки и по-родственному попрощавшись, Сергей ушел по своим делам.
   

   В следующий раз Сергей увидит дядю Колю через два года. К тому времени он закончит школу, мать за него отнесет документы в техникум на отделение «Правоведение», внесет сто тысяч рублей, и Сережа, формально присутствуя на вступительных экзаменах, поступит в среднетехническое учебное заведение.
   Сергея снова попросят прийти к Кадыку в назначенное время.
— Рад тебя видеть, Сережа, присаживайся за стол. Вырос-то как, возмужал, — увидев Сергея, сказал дядя Коля.
Сергей поздоровался и непринужденно обнялся со своим двоюродным братом.
— Тоже рад тебя видеть, дядя Коля! Как твои дела?
— Дела у нас идут неплохо, бывало и хуже. Молодняк нынче дерзкий пошел, совсем понятий не придерживается, вот и Гошу по беспределу завалили. Ты, наверное, слышал?
— Да, слышал, — с сочувствием ответил Сергей
— Здоровье мое становится ни к черту, болею. Все здоровье с малолетства оставил в совдеповских тюрьмах. Я же человек старой закалки и придерживаюсь прежних нравственных понятий, наркотики не употребляю, зато спиртным злоупотребляю, чтобы хоть как-то боль глушить. Света, накрой на стол и водки принеси, брат пришел. Самый близкий и родной мне человек, с кем я могу поговорить по душам… о своем.
   Пышная блондинка Светлана, которой на вид было чуть больше тридцати, поставила на стол бутылку водки, две рюм-ки и на скорую руку стала что-то варганить и накрывать на стол.
— За встречу, братишка! — сказал дядя Коля, чокнувшись с поднятой Сергеем рюмкой.
Выпив и закусив, дядя Коля пристально посмотрел на Сергея.
— Я попросил тебя прийти ко мне вот по какому делу, — сказал дядя Коля, наполняя по второму кругу рюмки водкой. — Ты на прошлой неделе по произволу трахнул одну девчонку — Ирину Пиксину, дочь мента. Батя у нее целый подполковник, начальник ОБХСС. Она пришла домой под утро вся в слезах. Заявление, понимаешь, не стали подавать, не хочет ее отец огласки и позора. Вот поэтому и обратился он к моим людям с просьбой, чтобы обидчика его дочери наказали жестоко.
— Я ее по произволу не насиловал, так, дал пощечину пару раз для острастки, чтобы не выкобенивалась. Я ее знаю еще со школы, провожал несколько раз после танцев до дому. Питал к ней чувства, уверен, что она ко мне была неравнодушна тоже. Однако рассказали мне, что ее парапинская мордва вовсю трахают, вот я и решил снять ее, а то она целку из себя строила.
   Кадык внимательно выслушал Сергея, выпил налитую им рюмку водки и, закусывая ломтиком свиного сала, сказал:
— Сережа, ты в этой ситуации не прав. Я не буду тебе рассказывать, как в мою бытность относились к людям на зоне, которые получали срок за вскрытие «мохнатого сейфа», большинство из них еще по этапу опускали. Какая бы баба ни была, она не стоит того, чтобы настоящий мужик мог подвергнуть унижению свою честь и достоинство. Теперь послу-шай меня и сделай так, как я тебе велю. Тебя стало по жизни заносить, многие пацаны твоего возраста совершают необдуманные поступки, а потом кусают локотки и хлебают горя. Ты завтра же идешь в военкомат, там наш добрый боров военком тебя будет ждать, я позаботился об этом, и с первым призывом идешь в армию. Хватит «косить», да на шее у Нюрки сидеть, 19 лет тебе уже стукнуло. Послужишь, авось мозги на место встанут. — Он снова наполнил пустые рюмки водкой. — А сейчас мы устроим твои проводы в нашу доблестную российскую армию и поедем отдыхать, где первый секретарь райкома постоянно любит пребывать. — Он поднял рюмку и выпил. — Света, — обратился он к блондинке, — вытащи пару телок по твоему подобию, поедем в сауну.
— Хорошо, Николай Александрович, — ответила блондинка и побежала к телефону.
   Уазик, на котором периодически выезжал Кадык, вез их в сауну. За рулем был Евгений, друг и соратник Кадыка. Евгений был высокого роста, худощавый, в возрасте около сорока-сорока двух лет. Женя, так звал его дядя Коля, бывший военный, в свое время он закончил Рязанское Высшее военно-воздушное училище и был направлен в Афганистан. Защищая южные рубежи Советского Союза и свято веря в коммунистическую партию и в ее идеалы, Евгений уже тогда, там, в Афганистане, понял, что эта война никому не нужна. Будучи офицером Советской Армии, он видел и был участником военных событий, где «вертушки» доблестных Вооруженных сил Советского Союза с лица земли стирают аулы, уничтожая и сжигая залповыми реактивными снарядами мирных граждан, женщин и детей лишь за то, что якобы были вычислены координаты возможного в них нахождения вооруженных банд противника. После вывода советских войск из Афганистана Евгений вне очереди получил от государства квартиру, машину, имел и другие материальные блага. В те 80-е годы общество с большим уважением относилось к воинамафганцам, а государство всячески поощряло и давало льготы героям, отдавшим свои жизни, здоровье и силы, исполняя свой интернационально-патриотический долг. Когда произошел развал несокрушимого Советского Союза, этих героев-афганцев, как и других героев бывшего Союза, государство безответственно забыло. А новые пришедшие к власти руководители, имея вопиющую наглость, заявили героям в лицо: «Мы вас туда не посылали».
   В начале 90-х годов Евгений попал на зону за банальную контрабанду. Он с другими такими же офицерами, незаконно пересекая границы, привозил из Афганистана различную орг-технику, аудио- и видеоаппаратуру — а этого добра там было валом. За незаконную преступную деятельность его приговорили к семи годам лишения свободы и конфисковали личное имущество.
   Отбывая свой срок на зоне в мордовских лагерях, он не понравился тамошней блатной масти, и они его всячески стали притязать. Кадык, увидев в этом человеке особый склад ума, своенравный характер и преданность своим жизненным принципам, взял его под свое покровительство и приобщил к своей небольшой криминальной империи. С тех пор они всегда вместе. А этот уазик, на котором они ехали, был в то время по решению суда конфискован у Евгения, но при помощи Кадыка Евгению, освободившемуся условно-досрочно, его вернули, как и другое добро, которое не успели разграбить «ментовские» суки.
   
   Сауна находилась на промышленной территории масло-сырзавода, где вокруг стояли с десяток большегрузных машин: КамАЗы, татры, МАЗы.
— Сережа, вот одна из наших тем! — проезжая мимо машин, сказал дядя Коля. — Все эти машины фактически принадлежат мне, а юридически они оформлены на подставных лиц, на которых я вынужден их оформлять по ряду причин и моему положению тоже. Они осуществляют поставки молочной и винно-водочной продукции, все идет в Москву и Московскую область.
   Сауну можно было назвать высшим классом. В ней имелись две парные — русская и финская, огромный бассейн, купель с циркулирующей холодной водой, просторный зал для отдыха и спальные комнаты. Холодильник ломился от яств, в нем было все дефицитное и дорогое — черная и красная икра, различные мясные копчения, заморские овощи и фрукты. В баре — большой ассортимент винно-водочных изделий. Для тех времен это был полный шик, не говоря уже о том, что все это находилось в провинции.
— Девчонки, наливайте нам с братишкой по полной, — сказал дядя Коля.
   Три девушки, одна лучше другой, полуобнаженные, ухаживали и служили им, их старания и лесть были безмерны, не знающие границ.
   Дядя Коля всегда все держал под контролем, сколько бы ни выпил. В любом состоянии он сохранял свежий взгляд и здравый ум. Сергей никогда не видел его сильно пьяным.
Все его тело было покрыто татуировками: на ключицах — восьмиконечные звезды, по всей спине — церковные купола.
   Признаться честно, Сергей завидовал своему взрослому брату. Ему нравилась такая «романтическая», властная жизнь криминального авторитета. В свои юношеские годы он не раз серьезно задумывался посвятить свою молодую, взбалмошную жизнь блатной «босоте», держаться воровских понятий и, быть может, в будущем почивать на лаврах пусть и не «вора в законе», но признанного и глубоко уважаемого криминальным миром человека, наделенного авторитетом.
— Сережа, давай выпьем с тобой за нас! — сказал дядя Коля, поднимая рюмку со спиртным.
— Давай, дядя Коля, — отвечал ему Сергей, чокаясь хрустальными рюмками и опустошая их содержимое.
   Одна из девиц, изрядно захмелев, потащила Сергея в комнату отдыха, где сделала ему темпераментный минет и отдалась по всей программе, после чего они снова вернулись к столу.
— Девчонки, наливайте по полной, — сказал дядя Коля, поглаживая аппетитные ягодицы Светланы.
   Светлана, которая ни на секунду не отходила от него, произнесла:
— Николай Александрович, может, достаточно вам?
— По последней, и все, — ответил он. — Сережа, давай выпьем с тобой за тебя! Чтобы жизнь твоя сложилась наилучшим образом и ни в коем случае не так, как у меня. Прожитую мной жизнь я не пожелал бы даже злейшему своему врагу. Заботься о наших близких родственниках, береги и почитай их, и помни, что мы с тобой по крови Вастичи.

*;*;*

   В феврале 1995 года вор в законе по прозвищу Кадык, он же Николай Александрович Рузманов, 1947 года рождения, умер от цирроза печени. Похоронили его на сельском клад-бище, рядом с усопшими родственниками. Похороны были скромные, «не привлекая лишнего внимания…». Тетя Маша посмертно простила своего старшего сына и регулярно стала ходить в церковь, замаливая перед Господом Богом его земные грехи.

*;*;*

   Отслужив срочную службу, весной 1995 года Сергей приехал в Мордовию навестить мать и тетю Машу. В один из вече-ров, когда он с друзьями-одноклассниками сидел в кафе, к нему подошел один из «зверьков».
— Серега, пойдем выйдем, перетереть кое-что надо, — обратился он к Сергею.
Сергей находился в состоянии легкого опьянения и, не вдаваясь в подробности, вышел с ним на улицу. К ним подошли еще два «зверька», одного из них Сергей узнал. Это был Ахмед, который по беспределу когда-то пытался повесить на него 30 тысяч рублей. Не говоря ни слова, Ахмед пырнул ножом Сергея в область живота, ближе к левому боку. Двое других подхватили Сергея под руки и затащили на заднее сиденье стареньких «Жигулей». Все это произошло так быстро, что он опомнился только в машине, которая, дребезжа, мчалась за город. Левый бок кипел от боли, чувствовалось, как из раны струится кровь, пропитывая одежду и стекая вниз по бедрам. Доехав до ближайшего лесного массива, Сергея выволокли из машины и бросили наземь. Выражаясь нецензурной бранью, вставляя слова на своем родном языке, «зверьки» стали избивать Сергея руками и ногами, нанося удары по всему его телу. У Сергея помутнело в глазах, он уже не ощущал боли, уши как будто бы заложило; он погрузился в замкнутое, изолированное от окружающего мира пространство. Перед глазами быстро мелькали кадры прожитой жизни, невыносимо ярко-красная вспышка пронзила мозг, и Сергея поглотила бесконечная тьма. А звери все били и били, разрывая плоть на куски, до тех пор, пока их животные силы не иссякли. Утолив нечеловеческую жажду мести, они сели в машину и уехали.
   Истерзанное тело Сережи, истекавшее кровью, лежало на холодной, еще не успевшей согреться лучами солнца земле.

Прошла зима. Пришла весенняя пора.
И вот уж снег сошел, пошли ручьи,
Все больше обнажая прелести земли.
Вдруг ветерок подул с надеждой —
Он хочет что-то изменить.
В деревьях ветви заскрипели,
И травка после спячки шелестит.
Вдали я слышу звонкий голос птички
И песнь ее о возрожденье новой жизни.
Весенний зов зовет нас к ней,
А мы весну не слышим.
Весна, весна, ты так прекрасна,
Нам ты вдохновляешь жизнь,
И мы с надеждой верим,
Что будет все иначе.
И никогда не будет горя, слез, обид.

   Где-то далеко-далеко молниеносно промелькнул ярко-белый лучик света. Через некоторое время он резко вновь появился и стал нарастать, приближаясь и увеличиваясь в размерах. Вскоре все вокруг стало белым и осязаемым, открылось дыхание, возобновился пульс сердца, который начал пульсировать по всему телу, особенно по обеим полушариям головного мозга. Сергей попытался открыть глаза, но сделать это было тяжело. Лицо представляло собой бесформенное месиво. Приложив максимум усилий, ему удалось приоткрыть веки на маленькую щелочку, перед собой он увидел белый потолок и стоящую стойку с капельницей. Рядом в белом халате сидела Ирина Пиксина, которая работала дежурной медсестрой в реанимации, и смачивала ему мокрым бинтом губы.
— Наконец-то пришел в себя, Сереженька! Мы все думали, что ты не выживешь. Тебя доставили в реанимационное от-деление два дня назад в мое дежурство. В больницу тебя при-вез дядя Петя Паршин, он лесником работает. Он нам рассказал, как тебя нашел: «Поехал рано утром в поселок Кочелаево за ветеринаром, телка моя разродиться никак не могла, за-стрял теленочек и ни в какую не выходит, всю ночь вместе с ней промучились. Чуть рассвело, завел я свой мотоцикл “Днепр” и рванул через посадки в Кочелаево. Вдруг вижу лежащего в крови человека. Остановился, подошел поближе, потрогал, смотрю — вроде живой. Погрузил его в мотоциклетную люльку и со всей дури рванул в больницу. Не мог проехать мимо, хоть и вижу дело нечистое, да и телочку мою бедную очень жалко, но не мог я взять грех на душу, оставив человека умирать». Я, как только тебя узнала, сразу же подняла на ноги кого только возможно. Из дома вызвали Татьяну Георгиевну Трусову, лучшего хирурга района. Она прооперировала тебя и сказала, что должен выжить, организм молодой и сильный. Попросила папу, чтобы он по своим связям организовал милицейскую охрану. Только что тетя Аня ушла, двое суток глаз не смыкала, рядом с тобой находилась и, все время плача, что-то по-мордовски причитала. Сереженька, ты уж меня прости, пожалуйста, за старое, глупая я была...
   Сергей неподвижно лежал на больничной койке, смотрел на Ирину и слушал. Она периодически смачивала влажным бинтом его губы и говорила, говорила, говорила. В тот момент она ему показалась необычайно красивой, чистой, непорочной и, наверное, блаженной.
Сергей попытался что-то сказать, но язык и губы отказы-вались его слушать, перед глазами все закружилось, и он снова провалился в бездну…

Вся жизнь — прожитое мгновенье,
А в жизни этой слишком много зла.
И всех нас окружают сплошная ложь и клевета.
Погрязшие в пороках и грехах,
Мы, упиваясь, наслаждаемся жить дальше так.
И, не задумываясь о содеянных грехах,
Мы не торопимся их искупать.
А тем не менее земля и небо колыхают
От вскоре наступающего Страшного суда,
Но мы не замечаем этого пока.
И вот когда, в смертельный час,
Нам предстоит пройти мытарства,
Где в адских муках испытуется душа,
Тогда за ВСЕ заплатим мы сполна.
И каждому из нас
Будет ложе по заслугам уготовано.
*;*;*

   Спустя год Сергей уже находился в Питере. К нему приехал его друг, с которым они вместе занимались боксом, Олег Еремин. Олег от природы был рослым и сильным парнем. Отслужив срочную службу в Чечне, в разведроте специального назначения при ВДВ, заслужив боевые награды и получив контузию, он искал себя на гражданке. Приехав из армии домой и не имея никакого образования, он не мог устроиться на хорошую работу, вот и приходилось ему искать где лучше, чтобы обустроиться на будущее.
   Сергей от души обрадовался его приезду и встретил, как полагается встречать друзей детства. Ведь настоящими друзьями, как правило, остаются те, с которыми мы дружили в детские и юношеские годы. Лишь они могут протянуть руку помощи, оказав бескорыстную и искреннюю поддержку.
   Поговорили о жизни, о будущих планах. Олег рассказал о весьма интересных событиях, произошедших в их маленьком мордовском городке Ковылкино.
— Серега, помнишь «зверьков», которые чуть было тебя на тот свет не отправили? Так вот Ахмеда этого два месяца назад в центре города среди бела дня, на глазах у прохожих и его матери, топорами зарубили мордовские. Пацанам дали по 17 лет «строгача». Рассказывали, что его давно уже «пасли». Улучив момент, когда Ахмед со своей матерью выходил из Жилищной конторы, к ним близко подъехала белая «Волга», из нее вышли трое пацанов из мордовских, у каждого в руках топор. Ахмед как увидел их — попытался дать деру, но пацаны, догнав его, сначала в спину нанесли сильный удар топором, а потом стали кромсать по кускам. Рубали его, словно мужик дрова в деревне рубит. Говорят, кричал, как зверь, на всю округу было слышно. Мать его от увиденного упала в обморок и потеряла рассудок. Похоронили его как собаку, без всяких почестей и каких-либо бандитских привилегий. Все «зверьки» после этого случая куда-то исчезли, никого до сих пор не видно в городе. А Мусса, их старший, на следующий же день после случившегося забрал, видимо, весь общак и скрылся в неизвестном направлении. До настоящего времени никто не знает, куда он мог уехать. И еще помнишь Коляна Громкина, который тебя один на один вызывал в парке на городской дискотеке, а сам подстраховался Саней Ежовым, отморозком здоровенным? Вот они тебя там вдвоем мутузили, телки твои знакомые увидели, как тебя избивают, подбежали и орать стали, чтобы бить прекратили, потом они же тебя до дому довели.
— Да, хорошо помню. В тот раз они действительно меня неплохо тромбонули, спасибо знакомым девкам, которые помогли мне избежать худшего, — сказал Сергей.
— Так вот, Громкина по лету в Запищенском пруду водолазы вытащили. Очевидцы рассказывают, что отдыхал с компанией, напился вдрызг и купаться пошел, нырнул в воду и с концами. Однако голова у него была пробита каким-то тяжелым предметом. Судебно-медицинская экспертиза вразумительного заключения по этому вопросу не дала. То ли на берегу кто-то из своих, с кем отдыхал, приложился и выбросили в воду, то ли уже под водой ударился о камень. В общем, дело там нечистое, виновных не нашли. Так на тормозах все и спустили. Вот такие дела у нас в Ковылкино творятся.
Сергей слушал Олега и вспомнил детство.
   …Находясь в деревне у бабушки, он был без должного присмотра и бегал по деревне сам по себе. На улице он почему-то сильно ругался матом, матерные слова из его уст сыпались как на русском, так и на мордовском языках. Репертуар был настолько богат, что он мог часами распевать различные частушки и песенки, состоявшие в основном из тех слов, которые относятся к нецензурной лексике. Некоторых людей это забавляло, и они смеялись. Кто-то проходил мимо, кто-то останавливался и слушал, хлопая в ладоши и падая со смеху, а кого-то, наоборот, очень раздражало такое поведение мальца. Одна женщина по имени Василиса, работающая свинаркой на ферме, как-то подошла к Сергею, который в очередной раз распевал свои частушки, и, схватив за волосы, стала трепать его изо всех сил. Сергей от боли плакал. Ему удалось вырваться из сильных рук Василисы. Отбежав от нее, он поднял с земли камень, кинул в нее и, посылая ее на три «веселых буквы», попытался убежать. Но его поймал местный тракторист, здоровенный детина по прозвищу Митяте, который постоянно ходил с залитыми самогоном глазами. Он наблюдал всю картину и тоже решил проучить маленького Вастича. Поймав Сергея, он поднял его на руки, спустил с него штанишки, раза три хлопнул своей здоровенной ладонью что есть мочи, потом сорвал большущий куст крапивы и, положив его на оголенную задницу, почему-то несколько раз плюнул на нее, затем, на-тянув на Сергея обратно штаны вместе с крапивой, отпустил его, при этом он смеялся и дико ржал. Сергей был сильно напуган, задница от боли горела будто раскаленная печка, тут же образовавшиеся волдыри от крапивы покрыли ее полностью. Но больше всего ему было неприятно и омерзительно от того, как с ним поступили.
  Прошло около недели. Сергей, находясь на территории колхозной фермы, стоял у загона с лошадьми, любуясь ими. В этот момент его увидела Василиса. Она подкралась к Сергею и, схватив его за волосы и уши, ругаясь на мордовском языке:
— Ах ты, мерзавец, попался, теперь я из тебя всю дурь вытряхну! — стала вырывать в прямом смысле этого слова волосы с головы Сережи, а уши рвать настолько сильно, что, казалось, еще чуть-чуть, и они останутся в руках у Василисы. Сергей от неожиданности и боли оп;исался. Каким-то образом он, все-таки вырвавшись от разъяренной женщины, побежал прочь. Она помчалась вслед за ним, крича и угрожая ему. Сергей не оглядываясь бежал изо всех сил, под ногами была земля из навоза и силоса, потом появились какие-то кочки. Прыгая по ним, он наступил на одну из кочек и неожиданно провалился по грудь в естественные отходы жизнедеятельности всех животных этой фермы. Сергей не понимал, как это произошло, он кричал, звал на помощь. Вокруг никого не было, а мальчонка погружался в скотское дерьмо все глубже.
   Услышав крики о помощи, ветеринар — мужчина низкого роста из-за врожденного горба, по прозвищу Вындирь, — переваливаясь с ноги на ногу, устремился на крик. Он увидел торчащую в жидком навозе голову мальчишки.
— Как же тебя, сынок, угораздило сюда попасть? — прокричал он на мордовском. Неуклюже, по твердым кочкам, горбун приблизился и снова за волосы вытащил Сергея из дерьма. Привел к дояркам, которые, отмыв его, отправили домой к бабушке.
   Сергей в тот раз впервые испытал настоящий шок: пока он шел к бабушке, его всего трясло.
   Вся деревня, в том числе и бабушка, к тому моменту знали о случившемся. Тут бабушка, которая ни разу даже пальцем не позволяла себе тронуть Сергея, а лишь проводила с ним поучительные беседы, приложилась, отлупив его кожаным пояском.
   В течение последующего года тракториста Митяте найдут в поле около вверенного ему совхозного трактора мертвым, с признаками насильственной смерти. Василиса, находясь у себя дома, резко почувствует слабость и упадет, смертельно ударившись виском об угол табурета.
   Сопоставляя данные факты, Сергей не мог найти всему логического объяснения. Какая-то посторонняя сила совершала возмездие, жестоко карая, забирала жизни людей, которые причиняли ему боль и страдания.

   Также Олег рассказал про свою службу, как он воевал на Северном Кавказе в зоне боевых действий, где столкнулся впервые в своей жизни с массовым хаосом, бардаком, маро-дерством, безграмотностью и халатностью руководящего состава Министерства обороны России.
— Нас поначалу завезли в Моздок, министра обороны охранять. А потом, когда началась «мясорубка», кинули в самое пекло. Ты представляешь? — со слегка трясущимися руками и проступившими слезами на глазах говорил Олег. — Наши «долбоебы», военные руководители, посылали на заведомую смерть восемнадцатилетних мальчишек, которые, не успев забыть вкус мамкиных пирожков, попали на войну и служили пушечным мясом. Я с ужасом вспоминаю те события, когда мы на танках входили в Грозный. Повсюду среди руин лежали трупы наших солдатиков, частично обглоданные уцелевшими голодными собаками. А эти чеченцы, они вообще не люди, ох как я их ненавижу после этой войны! У нас в роте, когда мы были уже в Гудермесе, один пацанчик пропал, так вот нашли мы его, когда взяли штурмом очередную позицию чеченских бандитов. Пацанчик лежал с распоротым животом, в полости которого отсутствовали внутренности, и был набит, как плюшевый мишка, грязной ватой и лоскутами такой же грязной материи. Его чеченские ублюдки демонстративно оставили на возвышенной местности. Когда мы его обнаружили, он был еще жив. Он лежал на холодной, не родной ему земле и, словно рыбка, которая оказалась на суше без воды, хватал воздух ртом, отдавая последние жизненные силы, еле-еле шевелил губами. Помочь мы ему ничем не могли, нам оставалось лишь молча стоять и смотреть, как он умирает. Издав последний хрип, пацанчик умер. Его глаза, полные ужаса, страха и мучения, еще долго оставались открытыми, пока их не закрыл наш командир, накинув до приезда «труповозки» одеяло на умершее тело солдата. В тот момент я всем сердцем возненавидел чеченцев. Будь моя воля, я бы их как бешеных псов стер с поверхности земли.
— Да, действительно ужасная война! — сказал вслух Сергей, а про себя подумал: «Эта чеченская война унесла жизни не только наших солдат, но и нанесла невосполнимый урон мирным жителям Чечни, которые оставляли свое имущество, теряли родных и близких, погибали сами в этой беспорядочно кровавой войне, устроенной политиками ради жажды денег и потенциальной наживы нефтяными ресурсами, находящимися на территории Чеченского государства. Кто-то из высокопоставленных лиц нашего государства “отмыл” и “сделал” на этой войне и после миллиарды долларов, запачканных кровью, гибелью, страданиями нескольких миллионов ни в чем неповинных людей».

   Олегу понравится в Санкт-Петербурге, он ненадолго остановится у Сергея, найдет работу и вскоре переедет в северную столицу. А именно на остров Котлин, основанный в 1704 году Петром I и именованный городом Кронштадт. В Кронштадте он женится, у них с женой родится сынишка. Но через шесть лет Олег бесповоротно заболеет игроманией, будет круглыми сутками пропадать в игровых автоматах, залезет в долги, вынесет из дома все вещи, которые представляли хоть какуюто ценность. Жена с ним разведется и уйдет с ребенком к своей матери. Окончательно проигравшись, потеряв самых дорогих и близких ему людей — жену и сына, Олег пропадет в неизвестность.