Немотивированная сказка про Колобка

   Жили-были семь стариков со своею старухой у самого синего моря…
   Или неба?
   Нет, была-жила одна белоснежная в прошлом бабка и семь её сермяжных дедов.
   Да вдруг приспичило старикам и дедам по старости лет Колобка поимети. Ой-ёй!
   И родила им бабка в пятницу к завтраку румяного и пушистого Локобка. Да так родила, что деды, как горошины из прынца, с печки в золушку просыпались! Тра-та-та-та-та!
   А два старика на печке, щуками прикинувшись, заемелились.
   А кот Мякишь выплюнул, не дожевав, деревянного черпака и – прыг на  Боколка с потайными когтями в меховых рукавицах! А Лобокок, не будь дурой, – хвать кота по сусалам двухрядным баяном – и тикать. Да куда? Да во поле!
   А во поле Гонёк-Корбунок к Севке в бурке копыта подбивает: уздой гудит, ажник Хошьщей? во гробе вокруг земной оси перевёртывается...
   А Коболку бежать некуда: позади Устюг!
   Эх, гой еси! Как же перехитрить безмозглому комку ноздреватого теста в мытарствах да похоти изощрённых и искусных героев?
   Да тут уж из-за угла Уж-Горюныч, мёртвым узлом завязанный, выползает. А за ним хмельной кашерно Цесаревич, Иван Лазоревич, с бурым волком наперевес и гуслями в обнимку выступают. Идут – пляшут. И дела им нету.
   А и ещё напасть напала: спать Боколку страсть как захотелось! Катится, пасть разевает, сорную траву с опилками в себя почём зря замётывает; все восемьдесят три зуба и два дупла с дятлами зараз видно…
   Вдруг: стоит впереди и сбоку немножко – избушка на козьих рожках. Стоит, топчется, не знает: то ли яйцо снести, то ли яблоню трясти, то ли телёнка родить, то ли по воду идтить. А то ли просто - нагадить. А тут на её редут – целый Лобокок, весь чреслами подпоясанный, идут!
   Недаром стихами терьхавая подумала. Как в кадку глядела. Таки нагадить пришлось! Эххх-ма!
   Вот нагадила избушка, да и домой поплелась. А Локобок подрос до размеров; родителев, как смог, захоронил, где мать-сыра-земля поземлянее, посырее да поматерее была, набрал в кармашек лука тугострельного и стрел ядом витых – да и пошёл себе на румяный бок славу с орденами наискивать…
   Долго ходил, соколик медовый. День да ночь: полжизни прочь – нету счастья, не найти, не сыскать. Даже не мерещится. Только Хошьщей?, аки фтица-Пеникс, всю дорогу опосля ратания посильно восстанавливается - новую печень из утки треской добывает…
   Отчаялся тогда Колобок, заперся в лесу, поймал под пеньком от дуба Золотушную рыбку в берестяной чугунок и любил её, одинокую, пивом да брагою возле самого синего неба…
   Или моря?