Запутался в собственном восприятии...

Запутался в собственном восприятии...Или просто блуждаю нигде...(Оригинальная запись от 15-10-2008 18:06 )
Господи, как страшно. Больно. Трясутся руки. Мысли, которых нет почти, и те путаются. Нет. Только не так. Я считал это путем к нашему покою... Но видимо эта кнопка удаляет не только какие-то пользовательские моменты, но и того, кто жмет на эту кнопку, пусть даже по просьбе самого этого человека. Я вновь выламываю пальцы, прячу руки и тихо хриплю. Так, словно Смерть решила поспешить принять меня в свою обитель. Меня не возьмут ни в светлый хладной нежностью Рай, ни в кипящий в огне страсти Ад. Чистилище ждет меня. Вселенский ластик давно занесся надо мной, ибо я не заслужил прощения, покаяния и спокойствия, даруемого Раем, мук за сокрушительные прегрешения, противоречивость и жар, преподносимые Адом. Ведь для Рая моего счета уже много, а для Ада как-то не по-существу. Примет меня лишь то, что сотрет, словно не было и нет... И больше ничего... Исчезну... Как очередной серый день, сменяясь новым и солнечным, когда хочется жить. Сотрусь и ни следа. Так жутко, мрачно и не по себе. Бесследно уйти - самый страшный способ ухода. Хотя, смотря какие следы может оставить личность. Мне хотелось бы оставить только положительные. Но мне вновь не хватает сил, и вот я вновь задыхаюсь от боли в сердце, адскими мучениями гулко разносятся толчки с острой коликой, от которой в глазах становится мутно и они закрываются. Бо-оже... Холодная судорога пробегает крупной дрожью по телу, но, кажется, еще жив. Зачем тогда... Не хочу так. Не пусто. Не один. Не так, словно тварь. Не палач. Не-ет. ...Только не это. Я думал, что включу нижесказанное в пост в ролевой, но теперь не знаю, когда и надо ли вообще. Чувствую себя... Нет, не чувствую себя. Это что-то большее, чем просто чье-то "я". Вокруг, везде и много. Жжет. Холодит. Опустошает... Так вот вам сам текст, написанный два дня назад (черт... Зачем я это?):
-Почему же мне тогда так больно?
-Потому что у тебя есть Сердце. Ты думал, что убил его, но оно еще есть. Значит надо избавиться от него, чтобы не чувствовать этого, и чтобы теперь оно было точно мертво.
Рука инстинктивно взметнулась к прикроватной тумбочке и ухватила там хороший японский нож из стали, которой делались катаны, обоюдоострый и предназначенный для открывания писем.
Ему было так обидно, печально и горько за свое Сердце, которое умело так тонко и изысканно чувствовать, так внезапно ярко и с неимоверной силой пропускать через себя все взятое и так стремительно-безвоз­мездно и без сожаления и сомнения отдавать, которое так изощренно переплеталось с тем, без чего не имело смысла, которое так нежно старалось и надрывно страдало, которое так до невозможности всепоглощающе любило. так вселенски и непоколебимо надеялось и так безумно отчаянно верило. Оно так хотело и пыталось жить. Оно еще бьется и, чтобы сохранить это замечательное абсолютно бесценное Сердце, сберечь все в нем и не очернить пересудами и подобным яду Временем. Его нужно извлечь из груди. Просто вынуть из этой скверной среды, ущемляющей и не приносящей должной гармонии с разумом, а лишь Хаос и разлад, постепенно воцарявшийся внутри величественно-мрачн­ым Декадансом. Как страшно за него, за это ласковое Сердце... Нужно сохранить.
Рука с по-канцелярски нестандартным вершителем правосудия вознеслась над грудной клеткой и пребывала там еще мгновение будто в некой задумчивости, затем легко и неуловимо, с каким-то смертельным изяществом и погребальной холодностью опустилась вниз. Появился неглубокий надрез, из которого мягко проступила ослепительно алая жидкость.