Случай в Нахаловке

СЛУЧАЙ  В  НАХАЛОВКЕ



Деревня Нахаловка  расположилась, можно сказать, прямо в чистом поле. Вокруг – ни деревца, ни кустика. Даже рядом с домами садов  никогда не было,  нахаловцы  знали – все равно ветром вышибет, и не разводили. А сажали только картошку в палисадниках да  овощи для стола. Но зато живность на подворьях была кой-какая. В основном, свиньи. Потому что имелся в достатке прокорм – на окрестных полях  кормовую свеклу растили, и вымахивала она до таких размеров, что иногда аж страшно самим хозяевам было – как такое чудище могло вообще уродиться в земле.
Грешили, однако, на езидов, черных мужиков, которые  лет  десять назад поселились за оврагом и устроили там скотобойню. Свозили со всей округи скот и забивали прямо в поле. Кровь лилась рекой в том месте и разливалась далеко по полям. Повсюду гнили кучи содранных с коров, лошадей и свиней шкур,  по округе были разбросаны коровьи и лошадиные черепа и кости. Место было страшное, и просили  нахаловцы не один раз участкового Романа Михайловича Прокураторова и главу администрации Ираиду Власьевну Юдину прогнать езидов. Но те с ними, напротив, дружбу водили и уверяли односельчан, что живут  и режут скотину езиды рядом с Нахаловкой по закону, платят налоги в казну. А на эти налоги  до сих пор работает школа, которую, только снимись езиды с места, сразу и закроют, потому что никто не даст на ее ремонт денег ни копейки. В районе, уверяла Юдина,  давно начальство на  нахаловскую школу зуб точит – во всех деревнях в округе  позакрывали, а эта все еще стоит. Чудом держится. «На крови…»- думали про себя нахаловцы и терпели езидов.
Терпели теперь и саму школу, из которой по деревне расходились разнокалиберные бутылки с мутным первачом. Гнала его  чернобровая и черноглазая  завуч, красавица Капитолина Вадимовна Чесова, потакал же ей в этом нечестном деле сам директор Абрам Иванович Левитов. Чесовой было хорошо – она за три года успела себе такое богатство в Нахаловке нажить, что двух дочерей по городам устроила, за таких же богатеев замуж выдала. А никому из нахаловских это пока не удалось – бедность заедала. Да и не были нужны в городе недоученные и спившиеся нахаловские парни и девки.
Кому еще было пожаловаться нахаловцам на свою судьбу? Деревенские начальники, к коим они причисляли не только  Ираиду Юдину, которую за глаза называли Царем, ни царевной, ни  королевной, а именно Царем,  но и участкового  Прокураторова, и завуча с директором школы,- все стояли друг за дружку крепко и никого из своих не сдавали. Вот они-то богатели и жили в деревне, как в городе. Все у них было. Только захотелось  еще черноокой Капитолине Вадимовне расстроить вбок свой дом, да мешала соседкина избушка, Магды Венцовой. Она бы смаху снесла завалюху, а бабку отправила в богадельню, но у той имелись  дети – дочь Мария, которая жила на краю деревни у мужа, и сын Петр, переехавший в районный центр после женитьбы.
Приглашала к себе в гости на сладкое угощенье Капитолина  нахаловского Царя и слезно жаловалась главе администрации:
-Помоги ты мне, Ираида Власьевна, дом-то расстроить вбок. Ну что эта бабка в нашей деревне небо коптит, в богадельне ей самое место.  Как бы уладить?
-Не горячись,- осаживала ее  Ираида,- ведь бабка-то эта – ветеран труда, у нее и медаль имеется. Конечно, домишко поганый этот – бывший совхозный, в собственность не оформленный, можно было бы и завалить. Но шуму не хочу, народ в Нахаловке  сегодня злой из-за твоей самогонки да из-за вони езидовой… Однако можно и так со свету сжить. Сама пораскинь мозгами, учитель ты или как? Я знаю, вы, учителя, народ коварный, въедливый, кого со свету сжить задумаете, так своего добьетесь!
-Значит, даешь ты царское добро на это дело мне?- не шутя, уточнила Капитолина.
-Да бери, сколько хочешь, мне это добро карман не тянет… пока.
-Сочтемся, не опасайся, дай только время,-  завуч с ненавистью  посмотрела  на окошко, в котором чернело  старенькое крылечко Магдиной избушки.
-А ты знаешь, что к этой ведьме вся деревня ворожить ходит?- повернулась она к  Юдиной.- Смотри, как бы не придумали они против нас чего на своих посиделках. Да и надо бы узнать, что там  эта старуха  болтает.
-Брось,- усмехнулась Юдина,- не те времена. Сейчас все болтают что хотят.
-Смелая ты, вижу, но я погляжу, как на выборах запоешь.
-А может, ты и права, надо бы последить за домом старухи. Вот возьмет и подожжет тебя, а?-  захохотала Юдина.- Ладно, велю Прокураторову  разнюхать, что у них там за посиделки.
С того разговора не стало покоя Капитолине Вадимовне. И дома, и в школе она обдумывала, как согнать с места постылую Магду. А план-то постепенно складывался. Прежде всего, попросила  Капитолина  Царя ничего больше старухе не давать. И по осени той не завезли дров.
-За дом у тебя на плачено два года,- сказала Магде Юдина,- а жилье-то муниципальное. Так можно и до выселения достукаться, смотри у меня, Магда…
А по весне старуха попросила прирезать ей две сотки землицы  под огород – чтобы  лишней картошки посадить и за дом расплатиться да дрова привезти. Но Юдина и слушать не стала, а чтобы  старуха не вздумала жаловаться, предложила ей билет в цирк. Как ветерану. На ту пору  нахаловская школа собралась везти ребят в город смотреть на  дрессированных медведей, и Магде давали место в  заказанном для  этого мероприятия автобусе. Старуха, к удивлению Капитолины Вадимовны,  к назначенному часу к автобусу пришла, но место оказалось  уже занятым ее супругом, который на халяву  ехал в гости к дочкам.
Вернулась Магда домой, села за стол, не снимая праздничной кофты,  положила руки на кружевную скатерть и задумалась. Да так, что не услышала, как  в дом вошли Верка с Фомой, ее соседи по другой стороне улицы.
-Ну что, посмотрела медведей, мать?- спросил, ухмыляясь, Фома.
-Места мне не нашлось в автобусе. Да ладно, пусть молодые  медведей смотрят, что уж там.
Она поставила на электроплитку чайник и начала выставлять на стол сахарницу и сухарницу с сушками.
-Да у тебя еще и свет есть?- удивилась Верка.- Я уж думала, отрезали за неуплату.
-За  энергию у меня уплочено,- сказала Магда,- это за дом какую-то плату Царь требует.
-Этого бы Царя да палкой с трона,- злобно сказал Фома.- Ишь, повадилась лиса в заячью избушку! Ну что за власть у нас нынче, Магда? Ни стыда у нее, ни совести. Всю землю кровью лошадиной залили, всю Нахаловку самогонкой отравили. Народ одичал, уж грабить друг дружку пошли. Слыхала, Левка Матушкин с Мишкой Цыганом в хлев к Любке Шалиной залезли, кур, почитай всех передавили. За что? А ведь еще школьники, что ж дальше-то с них будет?
-Это все от  Капкиной самогонки,- вздохнула Верка.- От нее в нашей Нахаловке скоро конец света настанет. Видно, нагрешил  кто-то в деревне сильно, что и езиды нас кровью залили, и ребята кур давят почем зря! И управы ни на кого нет. Что же это у нас за власть такая, откуда взялась?
-Я вот предполагаю…- задумчиво сказала Магда, отхлебывая  маленькими глотками горячий чай из стакана,- нынче у власти  стоят те, у которых партийные билеты отобрали.  Отобрали да забыли, что они выгнанные, да еще начальниками поставили. Почему забыли-то? Проверили бы. У меня вот партийный билет цел, могу показать. А у них, наверное, нету уже давно, вот они и ворочают незнамо что. Никто с них не спрашивает – чего спросишь с беспартийных, с выгнанных из рядов?
-Ты куда заехала-то?- захохотал Фома.- Скажи еще, что с нашими партбилетами нас обратно в Советский Союз принимать начнут. У меня тоже эта красная книжка где-то валяется, так что, предъявлять прикажешь? А кому?
-Не-ет,- вздохнула Магда,- в Советский Союз нас обратно уже не примут.
-Это почему же?- спросила Верка насмешливо.
-Далеко ушли, там все теперь чужое…
-Это где?- не понял Фома.
-В Советском Союзе.
-Да разве ж он еще есть?
-Все, что было, есть, оно рядом, только мы его не видим.
-Ладно тебе, тоску-то нагонять,- сказала Верка,- мне и там жилось хрен знает как, концы с концами не сводила. Ни там нам места не было, ни здесь его нет. Ты лучше мне мой сон растолкуй. Вот вижу я, что лежу у всех на виду на улице в ямке и песком себя же засыпаю. И говорю : «Буду здесь так лежать, при всех…» А надо мной на корточках Царь сидит и рассматривает меня, будто червя какого. К чему это, а? Не помирать ли скоро?
-Да нет,- сказала Магда,- это или к большим деньгам тебе или к голоду в Нахаловке.
-Откуда бы  большим деньгам взяться?- воскликнула Верка.
-Наговоришь тоже,- усмехнулся Фома.- Не верю я твоим приметам.
-А ты никогда не верил, только ведь сбывалось?- улыбнулась Магда.
-Ну откуда нынче голоду взяться?- не унимался Фома.- Войны нет,  зерно с полей вывозят. Свекла, вон какая здоровая опять вымахала, хоть бульдозером поднимай из грядок! В случае чего – свеклу будем есть, деды да бабки в войну-то ели…
-Да что – в войну. И в пятидесятые грызли, и потом еще, как курей налогом обложили,- поддержала его Верка.- А вообще, правда твоя, Магда, страшно жить нынче. Что с нами тут будет? Заступиться некому, любой в дом войдет и разорит. Хоть езиды эти, хоть свои, школьники. Ничему-то хорошему их там нынче не научили. Только самогонку жрать да по углам обжиматься.  Кирка  Ксюшкина, в девятом классе,  уж третий раз с пузом ходит. Это как?  А детей нету, ни одного в дом не принесла. Куда дели? Небось, к езидам   за овраг отнесли. Те, говорят, веры не нашей, а сатанинской, кровь сами пьют… Может, в жертву  тех детишек принесли?
-Выдумаешь тоже,- сказал Фома,- какие-то жертвы. Это только в кино по телевизору показывают. А у нас – какие жертвы? Так, на помойку кинула, собаки и сожрали.
-И куда только Прокураторов смотрит?- вздохнула Верка.
-Да нужны ему наши дети,- сказал Фома,- ему  своих как-нибудь прокормить, будет он по помойкам за чужими лазить!
-Пропала Нахаловка,- тяжело вздохнула Магда,- «цари» наши нагрешили, а их дети  и нас, и друг дружку вовсе со свету сживут.
Дверь стукнула – вошла еще одна соседка, Надежда из дома напротив.
-Ты тута, циркачка?- крикнула она с порога.
-Дома,- откликнулась Магда,- ни землицы мне, ни медведей.
-Кругом, значит, обвели? Да  не горюнься, нас всех здесь обмахнули. Три богатея на всю деревню, остальные – голь. От чего ушли, к тому вернулись.
-К царю, что ль?- уточнил Фома.
-К черту,- засмеялась Надежда.
Магда перекрестилась, а Фома заметил:
-Что ж ты, партийная, крестишься?
-Вот пристал,- недовольно сказала Верка.- Все партийные всегда крестились. Сама видела.
-А так им вернее было добра наживать – и с билетом, и с крестом,- засмеялся Фома.
-И то…- вздохнула Магда и обратилась к Надежде.- Ну а тебе что сегодня приснилось,  говори, коль пришла.
Надежда  села за стол, расправила перед собой скатерть и сказала тихо:
-Даже не знаю, как и сказать – привиделось, что наша  Капитолина грызет  детский  ботинок. Засунула в рот и грызет, да так злобно!
-В твоем сне нет ничего,- вздохнула Магда.- Это все въяве.
Старики сидели молча. Тут дверь снова стукнула, но уже громко. Вошел  участковый Прокураторов и с порога строго спросил:
-Что за собрание? Небось,  власть поносите?
-Твоя власть сама давно опоносилась,-  недобро хмыкнул Фома.
-Это ты кого конкретно имеешь в виду?- спросил Прокураторов злобно.
-Скажи, участковый, долго  в Нахаловке   учителя людей будут  самогонкой травить? Всех пацанов  твоя  Капка споила!- воскликнула  Верка.
-Да как ты можешь такое про учителей говорить?- крикнул участковый.- За клевету привлеку!
Гости начали тяжело подниматься со стульев и поплелись к выходу. Прокураторов дождался, когда они уйдут, и строго сказал Магде:
-Ты кончай свои посиделки, кончай ворожить, за это, знаешь, статья есть.
-Я не ворожу,- тихо сказала старуха.- Я правду людям говорю.
-Какую такую правду?
-Какую они не знают, а хотят знать.
-Да ты что,  академик, президент, чтобы людям  какую-то правду растолковывать? Не доведет тебя твоя болталогия до добра…
-Ты бы, Роман Михалыч,  лучше самогон искал, вон он, аппарат-то, в соседнем дворе дымит, а ты не видишь…- скорбно сказала Магда.
-Ну и где, где ты его видишь, аппарат-то?
-А ты пойди в тот дом, поищи, найдешь. Да и сам знаешь, там он, только не хочешь ты туда идти, не хочешь людям нашим помочь извести эту заразу. В школе детей уму-разуму надо учить, а не самогонкой торговать. Не поймаешь сам, я  поймаю, так и знай!
Участковый ничего не сказал, только махнул рукой и вышел, громко хлопнув дверью.
Вечером, как только  Капитолина Вадимовна вернулась со школьниками из цирка, Прокураторов пришел к ней в дом.
-Старуха грозится накрыть твою лавочку, Капа,- сказал он.
Завуч  с недоумением, улыбаясь, смотрела на милиционера. Потом сказала:
-А ты ее вперед накрой.
-Да за что?
-Найди. Пусти слух, что ведьма она, на Нахаловку порчу наводит.
-Думаешь, поверят?
-А во что  им здесь еще верить? Хоть развлекутся немного.
-Так если поверят, поджечь могут.
-Тебе-то что, жалко? Пусть жгут!
-Да пусть…
Через неделю Нахаловка бурлила. Фома первый перестал приходить к Магде на посиделки. Ему от  Капы передали подарочек – даровую поллитровку первача. За ним дорогу в ее дом забыли и Верка, и  Надежда и все, кто ходил к ней разгадывать сны. Их внукам неожиданно школа оказала материальную помощь – директор Абрам Иванович выдал им по сто рублей на тетрадки и карандаши. Верка удивилась – разгадала-таки ее сон Магда,  пришли в семью деньги!
Во двор Магде подбрасывали то дохлую кошку, то задушенную курицу, то  коровий череп. Старуха перестала выходить на улицу, сидела дома, ждала, что с ней будет дальше. Приехали сын и дочь, которых вызвал Прокураторов. Петр сидел за столом и молчал, а Мария кричала на мать и плакала. Она боялась, что дом сожгут, и ей он не достанется. Потом дети уехали, и старуха снова осталась одна.
Чтобы ускорить задуманное дело против соседки, теперь Капитолина Вадимовна через своих учеников раздавала самогонку всем даром. Нахаловка совсем опилась. И тут  завуч перестала выставлять свое зелье. Народу надо было каждое утро чем-то похмеляться. Купить же самогону было не на что, а  вещами Капитолина ни у кого плату не брала. Каждому, кто к ней приходил, она указывала на соседкин дом и говорила:
-Со свету меня эта старуха сживает, не могу гнать, Прокураторова обещала привести ко мне в дом, аппарат отобрать.
Народ роптал и приставал к участковому, чтобы он выселил ворожею из Нахаловки. Около ее дома каждый вечер собиралась толпа подростков и гомонила. Прокураторову это начинало не нравиться, потому что за поджог или увечье старухи  ему бы не поздоровилось на службе. Роман Михайлович нервничал и злился. Он приходил к Магде каждый вечер и говорил:
-Уезжай ты к сыну на жительство отсюда или в богадельню. Надоела  до смерти, долго я тебя охранять буду?
Наконец, старуху все-таки решили поджечь. Вокруг ее домишка собралась пьяная толпа,  особенно бушевали школьники. Они побили окна в  доме, начали поджигать какую-то тряпку и кинули ее в палисадник. Когда Прокураторов попытался отгонять  пьяных от забора, кто-то кинул ему в голову бутылку из-под самогона. Участковый бросился искать, кто это сделал, а народ только смеялся ему в лицо. Он понял, что ничего один с толпой не сделает, а  опозорит погоны, и злоба захлестнула его.
-Не разойдетесь?- крикнул он.
-Нет, сожжем ведьму!- крикнул какой-то пацан из толпы.
Прокураторов почувствовал, как кровь бросилась ему в голову.
Он кинулся в дом Магды, распахнул дверь, ворвался в избу и крикнул старухе:
-Собирайся и вали отсюда!
Магда сидела за столом и даже не подняла голову.
-Ах, ты так, власти не подчиняться?- снова закричал Прокураторов. И вдруг, не помня себя, схватил топор, который стоял у печки. Им  Магда  стругала щепу на растопку…
Когда участковый вышел из дома, толпа увидела, что он вытирает руки белым полотенцем, сорванным с божницы, а на нем проступают красные пятна. Народ стал разбегаться. Через  несколько минут у дома Магды не осталось никого кроме Прокураторова, который стоял посередине двора и с удивлением смотрел на свои руки и на окровавленное полотенце.
Во время следствия по Нахаловке  распространялись разные слухи :  учителя говорили даже, что Магду зарубил не Прокураторов, а убила ее дочь Мария – все слышали, как она скандалила с матерью в свой последний приезд. Пустили слух, что сын еще до того отрекся от нее как от ведьмы. Сама Ираида Юдина приезжала к Петру, чтобы расспросить его о ведьминском промысле матери и взять у него письменное подтверждение о том, что она ворожила  даже на президента… Петр не пустил ее в дом, встал посередине комнаты и, когда Ираида-Царь проходила мимо палисадника, плюнул ей вслед, да попал-то на оконное стекло.