Мой самый лучший друг

История нашей дружбы началась в далеком безоблачном детстве. Мне – маленькой Анюте было тогда 4 года. Вове – темноволосому кудрявому мальчику с необычайно красивыми шоколадными глазами – 7 лет.
Теплым июльским вечером милая малышка в голубом – в тон глазкам – ситцевом платьице лепила куличики в песочнице во дворе многоэтажки, где жила её бабушка. Анюта полностью сосредоточилась на своем занятии – ну вы все, наверное, помните замечательную игру нашего детства: «Паска-паска, получись…» и всё в таком роде. «Паски» у Анюты получались отменные – ровненькие-аккуратные, хоть прямо сейчас на выставку. И вот по этим самым «паскам» безжалостно пробежали синие ботинки, принадлежащие Вадику – бабушкиному соседу, восьмилетнему мальчику, живущему этажом выше. «Паски» превратились в притоптанные кучки песка, Анюта села на бортик песочницы и стала вытирать слезы грязными кулачками. Через некоторое время к ней вдруг подошел заплаканный Вадик и стал молча лепить куличики. Чуть поодаль, с лавки, за ним с самым серьезным видом наблюдал Вова. Когда Вадик заставил куличиками половину площади песочницы, Вова подошел к нему и сказал: «Ещё кое-что забыл». Вадик посмотрел на уже переставшую реветь Анюту и пробубнил: «Извини». Вова отпихнул Вадика, сел на бортик рядом с Анютой и сказал: «Я буду твоим старшим братом. Будем играть вместе».
Этот июльский день я помню детально даже сейчас, спустя почти 19 лет. Только теперь в моей жизни многое изменилось.
Мы с Вовой были не разлей вода примерно до моего третьего класса. Всё это время – лет с трех до девяти – я жила с бабушкой и дедом, потому что родители мои сутками работали, и на маленькую дочь у них просто не было времени. Потом с этим самым временем стало у них попроще, да и я подросла – в общем, меня забрали домой, и к бабушке привозили редко – на семейные праздники, когда у нее собирались все родственники. С Вовой мы общаться перестали. Я его не забыла, нет. Просто «убрала» в дальний укромный ящичек своей детской памяти.
В новой школе у меня появились новые друзья. Время шло, я перешла уже в 10 класс. Как-то зимой, 7 февраля, моя подружка-одноклассница Анька попросила меня сходить с ней на свидание. Она вообще авантюристка, эта Анька. Да хотя мы с ней – два сапога пара. Познакомилась она по телефону с парнем в январе, общались месяц, и вот он предложил встретиться. Сказал, что придет с другом. Вот Анька и тянула меня с собой. Ну ведь не могу я бросить подружку в такой ситуации!
Договорились они встретиться в 4 часа в сквере у фонтана (причем, неработающего – февраль! Как будто других мест нет!).
Пришли мы в назначенное время к фонтану. Возле него стоял-курил только один молодой человек. Анька говорит: «Будем ждать двоих. Это точно не наш». Стали ждать. У меня на морозе уже уши отмерзли, а никто не приходит. Только всё тот же молодой человек стоит неподалеку от нас, курит одну за одной, и по сторонам смотрит. Я срываюсь с места, подхожу к нему и спрашиваю так скромно: «Вы – Владимир?». Анька в шоке смотрит на мою самодеятельность. «Да! А Вы, наверное, Аня?» - как-то восторженно воскликнул парень. «Я-то Аня, Вы правы. Только не та, что Вам нужна. Ваша Аня вон стоит, уже замерзла совсем. И долго Вы нас на морозе держать ещё собирались? Не май месяц всё-таки!» - накинулась я на него. «Да что Вы, Анечка! Я как-то и не подумал, что это вы пришли. Простите» - смутился Владимир. «Прощаем. С Вас – горячий кофе в ближайшем кафе. И идите, наконец, к Вашей Ане. А то некрасиво получается – у Вас свидание, а я тут дисциплину разлагаю».
Анька с Владимиром наконец-то поздоровались, и он повел нас в маленькую кафешку неподалеку – пить обещанный кофе. После третьей чашки ароматного горячего напитка Анька поинтересовалась: «Вов, ты вроде с другом прийти собирался. Почему один?». Я давно хотела знать ответ на этот вопрос, но задавать его самой мне казалось как-то неэтично. «Да у него запарка получилась – он с племянницами маленькими дома сидит, как освободится – сразу к нам», - пояснил Вова. По прошествии примерно полутора часов у Вовки зазвонил мобильный. Разговор был коротким: «Да… Ага… В «Гранде»… Ну давай».
- Сейчас он придет, минут через 10, - бодро сообщил Вова, очевидно, имея в виду своего друга.
Через несколько минут к нашему столику подошел довольно симпатичный парень – высокий такой брюнет с шоколадными глазами.
- А вот и я. Простите, что заставил ждать. Владимир, - представился он и присел рядом с Вовой.
- А я Аня, - сказала Анька. – И это – Аня.
- Очень приятно. А вот тебя, Анюта, - произнес Владимир, - я очень рад видеть снова.
Я озадаченно вглядывалась в его лицо. Что-то знакомое, даже родное что-то определенно в нем было. Анька и «её» Вова смотрели то на меня, то на него, ничего не понимая.
- Не помнишь, значит. А я вот тебя не забыл, - как-то грустновато сказал Вова. – Ну да ладно, проехали.
И тут меня словно током ударило – очевидно, образ его, задвинутый куда-то в темный и далекий уголок памяти, наконец-то вырвался на свободу. С диким воплем «Вовка!» я вскочила с места и повисла у него на шее. Видимо, со стороны это выглядело довольно странно, так как немногочисленные посетители кафе все разом повернулись в нашу сторону и открыли рты. На Аньку с Вовой вообще было смешно смотреть – они тупо переводили взгляды с меня на Вовку, силясь понять, что же всё-таки произошло, и кто из нас сумасшедший. Вовка поцеловал меня в висок.
- Я скучал по тебе, малыш. Пойдем, пройдемся? Нам есть, о чем поговорить, как считаешь? – Вовка аккуратно оцепил меня от себя и встал.
- Да. Пойдем. Ань, Вов, вы простите нас, - тараторила я, надевая куртку.
- А что случилось? Объяснить не хотите? – сказала Анька и выразительно посмотрела на меня.
- Ань, не сейчас. Всё потом. Ну мы пошли.
И мы вышли из кафе, взявшись за руки, в морозный февраль.
- Анют, пойдем ко мне? Здесь недалеко. У меня тепло, и кофе лучше, чем в «Гранде». И поговорить можно спокойно.
- Пойдем, Вов. Только вот я думаю, что спокойно поговорить у нас не получится.
Вовка поднес мою руку к губам и поцеловал мои пальцы.
- Согласен с тобой, солнце. Значит, будем разговаривать неспокойно, - и улыбнулся так, что мне сразу стало теплее.
Примерно через полчаса мы уже сидели на диване в Вовкиной комнате, обнимая чашки с горячим чаем (кофе, как оказалось, у него закончился). Мы болтали обо всём на свете – рассказывали друг другу, как жили всё это время, пока не виделись. Всю ночь мы не спали – всё не могли наговориться. Так и сидели на диване, не включая света, и говорили, говорили. Иногда долго молчали, собираясь с мыслями, вспоминая какие-то детали. Всю ночь за стеной Вовкиной комнаты ходила его обеспокоенная бабушка и прислушивалась. А мои родители думали, что я ночую у Аньки.
Вовка рассказывал о своей учебе в университете на филфаке. Я рассказывала о своей школе, друзьях, родителях. Он рассказывал мне о своей девушке с красивым именем Ярослава. Я рассказывала ему о своем Сашке, с которым рассталась не так давно. Рассказывала, как это было больно, плакала. А Вовка успокаивал меня, гладил по голове, как маленького ребенка. Я осознала вдруг, как мне не хватало его все эти годы. И я была счастлива, что теперь он рядом.
Мы теперь много времени проводили вместе.
Он был самым загадочным, самым необычным. Его считали странным, и удивлялись, как это я с ним общаюсь?
Он научил меня играть в баскетбол и не бояться темноты.
Он всегда встречался мне в самый подходящий момент, когда мне хотелось прогулять школу, было грустно или просто хотелось его увидеть. Мы сбегали, а потом выслушивали долгие нотации, о том, что такое поведение до добра не доведет. Взрослые думают, что они все знают лучше.
Он всё ещё встречался со своей Ярославой - невысокой, избалованной вниманием девушкой. Они ссорились, он приходил ко мне и спрашивал, как быть. А я давала советы.
Он говорил, что с ним ничего не случится, что он везучий.
Он заходил, и мы шли в осенний парк и катались на колесе обозрения. Долго-долго, пятнадцать-двадцать раз, и молчали…
И еще было много всего. Быть с ним - самое интересное, но и самое трудное в жизни. И это очень больно. А я боялась боли, я устала и ничего больше не хотела. Мне надоело. Я сдалась, сломалась. Невыносимо было находиться рядом с ним, держаться за его руку, и осознавать в это время, что он никогда не будет моим. Я так и не сказала ему, что безумно в него влюблена. Я вдруг решила, что хватит мучить себя. Я перестала отвечать на его звонки, смс. Он не мог понять, что случилось. Он думал, что чем-то сильно меня обидел. Он приезжал ко мне домой, но родители по моей просьбе говорили, что меня нет дома. Он даже писал мне письма, хотя жил всего через несколько кварталов. А я рвала его письма, не распечатывая. Я почему-то была уверена, что он никогда не будет моим. Наверное, это было глупо. Наверное, стоило поговорить с ним, признаться ему во всём. Но я не сделала ничего этого. Мне было нестерпимо больно пережить всё это. Говорят, время лечит любую  боль. Наверное, моя боль – особая. Время не вылечило её. Я просто научилась жить с этой болью.
Через 2 года – в 20 лет – я вышла замуж. Ещё через год у меня родился сын – чудесный мальчик с шоколадными глазами и темными кудряшками, совсем не похожий ни на меня, ни на моего мужа – сероглазого блондина. Я назвала сына Вовкой.
Две недели назад я случайно встретила Вову – того самого, с которым Анька когда-то бегала на свидания. Он рассказал, что у моего самого лучшего друга Вовки подрастает дочка – голубоглазая Анюта.