Дети песков

Плач в ночи

Египет, пустыня Сахара 1995 год.


Над пустыней стояла черная ночь. Далекие звезды в небе мутно сияли, поддернутые невесомой дымкой облаков. Холодный ветер то и дело налетал на огромные песочные дюны, шурша легким песком. За весь жаркий день, проведенный под палящими лучами солнца, песчаные горы наконец-то могли свободно отдохнуть и потому, глубоко дышали, выпуская в пространство свое ледяное дыхание.
Эта ночь была очень темной, а темнота густой, непроглядной. Лишь в небе слабо мерцали мириады маленьких крупинок звезд. Луна пряталась за вуалью облаков, умело скрывая свое бледное лицо. Однако эту темноту прорезывал яркий блеск нескольких костров, одиноко горевших около небольшого оазиса, расположившегося в самом сердце пустыни. Они освещали совсем небольшое пространство, всего пару метров вокруг, но этого света хватало, чтобы рассмотреть стоящие около них силуэты палаток и небольшого автомобиля, находившейся в обществе верблюдов. Это была стоянка археологов, приехавших сюда на раскопки…

В лагере уже почти все спали. В палатках стояла тишина, нарушаемая только мирным сопением из них. Ученые сильно устали, ведь они добирались до этого места целый день под немилосердным пустынным солнцем. Лишь в самой большой палатке тускло мерцала лампа. Там находился руководитель всей группы профессор Актонов.
Это был почтенный мужчина средних лет: загорелый, с обветренной кожей и ясными синими глазами. Он много раз бывал в таких экспедициях и потому был в этой области экспертом. Этот человек с легкостью ориентировался в любой степи и пустыне, знал множество племен, их языки и нравы. Потому нередко компаньоны называли его Актон - всеведущий. Профессор на это не обижался и лишь шутил по этому поводу вместе с остальными.
Но сейчас Актонову было не до сна. Он внимательно изучал древнюю карту, в которой сообщалось об усыпальнице великого царя, расположенной в этой местности. Много раз он, вместе со своими помощниками пытался разобраться в древних иероглифах, начертанных на древнем папирусе. Однако им мало чего удавалось, переведены были лишь несколько символов, а остальное так и оставалось загадкой.
И вот пару недель назад Актонов сделал великое открытие, он расшифровал целых две строчки надписей! Именно в них и говорилось про эту местность и усыпальницу, погребенную под песками. Наскоро собрав группу со специалистов и рабочих, они прибыли к оазису…
- Ничего не понимаю – бурчал профессор, постукивая карандашом по карте. – Вроде бы иероглиф такой же самый, а слово не получается. Непонятность какая-то?
Еще сильнее согнувшись над картой, он сделал какие-то пометки и недовольно окинув взглядом получившееся, разогнулся, скатал карту и сунул себе в походный рюкзак. На сегодня работа была закончена. 
- Теперь можно и отдохнуть – сказал он себе. – Однако же, сколько времени я провел за этой злополучной картой?
Актонов посмотрел на часы. Стрелки в тусклом свете керосиновой лампы показывали без четверти три.
- Что ж уже и ложиться то нечего – подумал про себя профессор.
Потянувшись, он вышел из своей палатки. Костры уже почти потухли и лишь немногие угли еще тускло мерцали багровым светом. Все остальное укрыла своим невесомым покрывалом темнота, которая, как казалось, заглатывала все звуки в свою бездонную глотку. Стоял самый глухой час ночи.
А тем временем профессор Актонов закурил. Чиркнула зажигалка. Маленький огонек вспыхнул и тотчас же погас. Вместо него загорелся красным глазом кончик сигареты и от него тонкой змейкой пополз в небо дым.
Несколько раз выпустивши из носа дым Актонов выкинул почти догоревший окурок и тихо прошелся по лагерю. Все было в порядке, даже верблюды и те мирно посапывали. Успокоенный профессор, хотел было идти в свою палатку, чтобы хоть немного отдохнуть, как неожиданно остановился. Где-то вдалеке ему послышался детский плач. Повернувшись от своей палатки, Актонов окинул взглядом барханы. Однако плача больше не послышалось. Удивленно хмыкнув и передернув плечами, он уже было откинул полог палатки, как вновь услышал рыдание. Теперь оно было громче и отчетливее.
- Да что же это – вздрогнул профессор.
Плач не утихал и становился все сильнее. Даже в лагере кто-то стал тревожно вертеться во сне. Весь взволнованный Актонов влетел в палатку, схватил со столика керосиновую лампу и выбег наружу.
Плач доносился где-то с северо-запада от лагеря и туда со всех ног побежал профессор.
- Там кто-то попал в беду и нужно ему помочь – стучало у него в голове.- Иначе чего бы ему плакать?
Кинувшись к одному из барханов, он начал со всех сил взбираться, однако песок, шурша, уволакивал его вниз. Не собираясь сдаваться, профессор вновь рванулся на его вершину и вновь потерпел неудачу. Тогда Актонов взял немного ниже вершины и стал с трудом пробираться наверх. В пылу волнения и сильного возбуждения он и не заметил, какой огромный и крутой этот бархан, потому на первых парах ему пришлось соскальзывать вниз. Но, наконец, цель была достигнута. Сложная часть осталась позади. Но где же человек, который так громко плакал?
Актонов огляделся. Никого не было. Лишь плач затихающе доносился с дальней дюны. Тяжело вздохнув и оттерев со лба капли пота, ученый начал спускаться с бархана, однако не удержался, ноги его заскользили, и он полетел вниз. Кувыркаясь, Актонов выпустил из рук керосиновую лампу и она, пролетев вместе с ним несколько метров, перевернулась в воздухе и разбилась. Стало темно. А еще, как на зло, луну закрыли огромные темные тучи. Теперь невозможно было различить даже своей руки.
- Как же это я – в отчаянии воскликнул профессор, шаря рукой по песку в поисках лампы. Однако наткнулся лишь на пару осколков и порезал себе руку. Прекратив ее поиски, он начал искать здоровой рукой по карманам в поисках зажигалки. Однако в них находилась пустота.
- Потерял! – промелькнула отчаянная мысль в его голове и тут рука наконец нащупала в кармане спасительный огонек.
Вытянув зажигалку, Актонов немедленно ее засветил. Лучик света тотчас же вспыхнул и осветил место его падения и осколки керосиновой лампы, валявшейся рядом. Осторожно поднявшись и отряхнувшись от песка, ученый поглядел на бархан, от которого доносился плач. Однако оттуда слышались теперь редкие всхлипывания.
- Как странно, даже на помощь не позовет – рассудил профессор. – Что же могло случиться с этим человеком?
Не собираясь отзываться на эти всхлипы, он начал осторожно подбираться к бархану. Лишь песок немного хрустел под его ботинками.
Уже поднявшись почти что на его вершину, Актонов заметил маленький силуэт, черневший на самом его подножии и тут неожиданный ветер задул его зажигалку. Мысленно выругавшись про себя, профессор вновь зажег ее и тут же отропел от изумления. Перед ним лицом к лицу стоял маленький мальчик лет пяти.
- Т-ты как зз-здесь оказался – заикаясь, спросил он у ребенка.
- Пришел – тихо ответил мальчик, не сводя заплаканных глаз с ученого.
Актонову сделалось не по себе. Таких глаз он еще никогда не встречал. Серых пронизывающих, будто видящих тебя насквозь.
- А откуда ты пришел? – как можно мягче спросил он.
- Оттуда – мальчик указал на видневшиеся вдали дюны.
- С пустыни?
- Да – последовал короткий ответ.
Актонов удивленно оглядел парнишку, но никаких следов долгого пребывания на палящем солнце на нем не было. Решив, что мальчик немного не в себе, он хотел было к нему подойти, как тот отпрянул.
- Ты чего? – удивился профессор. – Я не сделаю тебе ничего дурного. Просто хочу осмотреть тебя.
Малыш все еще с недоверием поглядывал на взрослого. Тогда Актонов избрал другую тактику.
- Меня зовут Сергей Актонов, а тебя? – представился он.
- Заммон-тур. Меня так все зовут – сообщил мальчик.
- Интересно, кого это он называет всеми – промелькнула мысль в голове ученого и тут же забылась.
- Так вот, Заммон-тур – продолжал Актонов, втихомолку удивляясь такому странному имени. – Я ученый и здесь недалеко, вон за теми барханами – он неопределенно махнул рукой – расположился мой лагерь. Я вижу, ты потерялся и очень устал, потому я хочу отвести тебя туда, чтобы ты отдохнул, а потом ты мне расскажешь, что случилось с тобой и с твоими родителями.
При упоминании о родителях мальчик вздрогнул. Актонов ощутил волну страха, разнесшуюся от него по всей местности.
- Что-нибудь случилось? – кинулся он было к ребенку.
Но тот еще больше отстранился.
- Пойми же, я хочу тебе только всего хорошего, но я не смогу тебе помочь если ты будешь шарахаться от меня как от лешего.
- А вы поможете мне найти родителей? – неожиданно спросил ребенок.
- Конечно, конечно – заверил его Актонов. – Только вначале нужно хорошенько отдохнуть и выспаться, а уж потом можно приступить к поискам.
Заммон-тур осторожно приблизился к ученому. Взяв его за руку, профессор начал спускаться с дюны. Рука малыша оказалась очень холодной, почти ледяной и он с удивлением поглядывал на странного мальчика, который так легко шагал по песку, будто это была земляная поверхность.
Уже на полпути к лагерю, наконец, вынырнула луна. Она осветила ярким светом наших спутников, и только тут открылось самое странное, что потом на долгие годы запомнилось профессору. Заммон-тур оказался одетым в странные длинные одежды светло-коричневого цвета, на которых были начертаны такие же самые знаки, что и на старинной карте. Актонов остановился.
- Вы не знаете куда идти, профессор – спросил его мальчик.
- Нет-нет, знаю, идем – поражаясь все больше, ответил ученый, и не говоря ни слова, пошел далее.
Лагерь все еще спал мертвым сном, как в него вошли Актонов и Заммон-тур. Тихо прошествовав среди спящих, он вошел в свою палатку.
- Вот тут ты пока будешь отдыхать – сказал ученый, указывая на небольшую раскладушку, приютившуюся в уголку. – Пока ложись, а я сейчас подойду.
Сказав это, Актонов выскользнул наружу и побежал к своему приближенному, египтологу Бирсу, разбившему палатку около машины. Тихо проскользнув через полог и москитную сетку, профессор направился к непонятному предмету, оказавшемуся при ближайшем рассмотрении спальным мешком.
 - Бирс, вставай – наклонившись над спящим, громким шепотом заговорил профессор.
- Что такое? – сонно пробурчал тот, пряча голову в мешок.
- Тут у меня такое дело…
И Актонов рассказал о странном мальчике и об не менее странной встрече с ним среди дюн.
Сонливость у Бирса как рукой сняло.
- Где он? Я хочу его видеть – подхватываясь с постели, воскликнул он.
- Тише ты, лагерь весь разбудишь.
Египтолог виновато втянул голову.
- Не хотел, извиняюсь. Так покажешь мне его – уже намного тише заговорил он.
- Если не спит, то да, а так придется подождать дня.
Сказавши это, Актонов вышел из палатки. Бирс поспешил за ним.
 На востоке уже легко багровело небо. Приближалось утро. Постепенно меркли звезды, а на запад закатывалась луна. Мрак немного рассеялся и наступили предрассветные сумерки.
- А ты больше ничего в нем странного не заметил? – спрашивал на ходу у профессора Бирс.
- Нет, не успел – отозвался Актонов. – Еще насмотримся. Главное узнать, кто он и откуда, а уж потом будем выяснять все остальное.
- А знаешь – остановившись, в задумчивости протянул египтолог. – Есть у меня в палатке газетенка, в которой…
Тут Актонов остановился перед своей палаткой.
- Какая газета?
Бирс встал напротив него.
- Там рассказывается об одной русской семье, несколько дней назад потерявшейся в Сахаре. Ее так и не смогли найти. Это были муж, жена и их ребенок - сын.
Повисло молчание.
- Ты думаешь, это может быть их мальчик? – неуверенным голосом спросил профессор.
- Но ведь он же сказал, что пришел из пустыни и к тому же, ты увидел, как он испугался при воспоминании о родителях. Скорее всего, с ними случилось что-нибудь ужасное, если у него такая реакция и такое состояние – возразил Бирс.
Все еще в нерешительности оглядываясь на палатку, Актонов наконец отодвинул полог.
- Ты сможешь его узнать. К статье прилагалась фотография?
- Да, если что – узнаю.
Ученые вошли в палатку. Внутри было очень темно и потому глаза еще несколько секунд свыкались с темнотой, пока наконец не проступили расплывчатые очертания предметов.
Минуя низенький столик, Бирс и Актонов подошли к раскладушке, на которой, свернувшись клубком, лежал мальчик. Он спал, что угадывалось по мирному сопению, потому ученые заговорили шепотом.
- Я ничего не увижу в такой темени – сообщил Бирс.
- Тогда, может, я посвечу зажигалкой – предложил профессор.
 Египтолог согласно кивнул.
Немного повозившись с зажигалкой, так как в ней уже мало оставалось керосина, Актонов зажег ее. Пламя устало вспыхнуло на кончике, но горело ровно. Бирс, нагнувшись, внимательно разглядывал спящего, пока наконец не махнул рукой, чтобы профессор гасил огонек.
- Ну, что?
- Если честно – отворачиваясь от мальчика, заговорил египтолог. – Я даже не знаю. Схожесть есть, но тот, что на фотографии немного постарше на мой взгляд будет. Однако все может случиться за эти дни. Ведь пустыня и за несколько часов сумеет изменить человека до неузнаваемости.
- Тогда как поступать будем. Сообщим, или нет в Каирскую полицию?
- Придется, иначе никак. Все равно она сюда рано или поздно нагрянет.
Еще раз оглянувшись на странного пришельца, ученые вышли из палатки.
И уже через каких-либо полчаса на ноги встал весь лагерь. Повсюду только и слышались толки о странном мальчике, пришедшем из пустыни. Некоторые даже уверяли что видели маленькую фигурку еще на закате, а некоторые – как она звала на помощь. Эту тему живо поддержали и местные жители, говорившие о каких-то странных существах, похожих на людей, но живущих в барханах, но на них никто не обратил внимания.
Была отряжена машина в Каир, вместе с египтологом Бирсом. Было решено что именно он доставит такую необычную новость в полицию. Актонов не решился, остался с мальчиком. Ведь только одного его малыш видел. Остальные были чужаки для него.
И вот, громыхнув несколько раз мотором, машина двинулась с места, увозя с собой ученого, который стал одним из виновников этого рассказа…