Из практики доктора матвеева

                ИЗ  ПРАКТИКИ  ДОКТОРА  МАТВЕЕВА.

                Когда человек поддается боли,
                то у него не работает система
                решения проблем. Интеллект-
                90% стереотипов, принимайте
                проблему,  как   интересную
                задачу.
                Харви  Джексон.
 

                Ж Е Р Т В Е Н Н Ы Й   Т Р У Д .

- Игорь Иванович, возьмись за эту нуворишу в манто, битый час рвется к Вам.
- Некогда мне время тратить на тупых баб.
- Тупая, кто спорит, но она нам “пень третий” сновья обещает в отделение.
- Сан Сан, по русски скажи.
- Пентиум три- это компьютер, новенький, со всеми прилегающими, он тысячу в зелени стоит, виноват, в долларах, нужен он нам.
- Нужен, вот и возьмись за эту гарпию.
- Она условие поставила - вы, а за это пень. Меня не признают еще за святило, я бы и рад, но молодость - недостаток для имени.
- Ничего, это единственный недостаток, который быстротечен. Ладно, ради компьютера иду на  должностное преступление.
- Не убивайтесь, Игорь Иванович, совесть успокоится, когда в отделении появиться один настоящий образец прогресса.
- Как зовут эту леди?
- Виолла Васильевна Будзюк.
- Ё-маё, надрало ее такое имя носить. Лет сколько и вообще, на чем “едет”?
- Тридцать два, мужу пятьдесят четыре, шубку отказался ей покупать в этом году новую, “бедная”, как дура! одела прошлогоднее манто, которое стоит четыре обещанных компьютера. В общем, ждет от вас бальзама на раненую душу.
- Очередной ушат с помоями на мою седую голову. Зови.

- Ах, Игорь Иванович, дорогой, как  я рада нашему знакомству. О вас такие чудеса ходят, вы, говорят, даже из суциида вытаскиваете народ.
- Суицид. Вам, милая, тоже жить надоело?
- Ах, не то слово. Гублю свою молодость, а ради чего не знаю.
- Если будете плакать, у вас нос покраснеет.
- Ах, верно, я успокоюсь.
- Я так понимаю, что вы не довольны своим браком?
- Понимаете, браком я довольна, а мужем нет.
- Давайте детально и конкретно подойдем к вашей проблеме. Муж старше вас, он ревнует.
- Ах, если бы, он меня не замечает неделями, я не могу выпросить у него денег на жизненноважные для меня вещи. Вот, Элианора, у неё есть серебристый “Рено” и полный комплект кожи под цвет машины, а мой? У него же денег больше, а я хожу как простая продавщица.
- Кем вы работали до замужества?
- Ах, я была простой фотомоделью, сразу после окончания школы, меня заметил один фотограф, я стала триумфом его выставки, потом занималась демонстрацией мод. Десять лет назад я вышла замуж за своего мужа. Ах, какой он тогда был, сколько денег, телохранителей, а говорил, как красиво.  А что теперь?
- А что теперь?
- Он меня не замечает, до моих проблем ему дела нет, все со своими детьми возиться, внука ждет, а я побоку.
- Вы когда встретились, он был женат?
- Да, но, знаете ли, жене было под пятьдесят, вся такая оплывшая, семейная жизнь не складывалась, он умалял меня, хотя у меня было достаточно богатых поклонников, отбил всех, а теперь меня запер, а сам с женой подружился. Как это назвать?
- Это называется мужским долгом.
- Глупости, дал денег и нет долгов.
- У вас совместных детей нет?
- У меня здоровье слабое, я не могу рисковать.
- Диагноз какой?
- Ой, почем я знаю, да вы и сами должны видеть, что я женщина хрупкая и любое напряжение может стать смертельным, да и ему, зачем дети в его возрасте?
- Верно, зачем ему дети, если они у него есть, а тем более внуки на подходе. Что вас обижает?
- Так я говорю - им все, а я по-боку!
- Виола Васильевна, вы уже взрослая женщина и должны понять чувства мужа к его собственным наследникам. Вы когда выходили за него замуж, вы знали о детях?
- Конечно.
- Он не говорил вам, что отказывается от них навсегда?
- Нет.
- Так и проблемы нет. Дети - это свято. С первых дней вы должны были подружиться с ними и принимать участие в их жизни. Вы же не считаете детей виновными в разводе своих родителей?
- Нет.
- Так за что их надо отлучать от отца, который их любит, но захотел другую жену?
- А их никто и не отлучал.
- Хорошо. А за что отца отлучать от детей?
- Незачто.
- Значит, это хорошо и естественно, что отец после развода общается со своими детьми, а то, что вам уделяет мало времени, так это вы сами виноваты.
- Как я? Я молодая, красивая, я содержу его дом и все, что мне от него надо - это внимания.
- Вы когда выходили замуж сосчитали разницу в годах? А вы задумывались о будущем?
- Конечно, я и думала - раз он старше, всегда будет меня любить и не изменять.
- Его общение с детьми - это измена?
- Нет, но это так не приятно.
- Не приятно, потому что вы его никогда не любили и его интересы были для вас чуждыми, если бы вы могли жить его жизнью и жизнью его детей, он бы вас не отделял, у вас была бы настоящая семья. Вы молодая, красивая, продали себя за большие деньги и ждали от этого великого счастья. Счастье там, где взаимная любовь и желание вникать в проблемы любимого человека, делить все тяготы пополам. Ваш брак подошел к естественному завершению.
- Что такое вы говорите?
- Свои выводы. Вам интересно? Или я должен вытирать ваши сопли и говорить о негодяе муже?
- Нет, но...
- Тогда слушайте и думайте, что вам делать: ваш муж, как свойственно многим после сорока захотел вновь почувствовать себя молодым и сильным, он выбрал себе молодую жену, как знак его неугасающей мужской силы, когда амбиции улеглись, естественные желания вернули все на свои места, большая разница в возрасте уже не позволяет ему гарцевать возле вас по всевозможным рандеву, что для вас, в вашем возрасте, стоит на первом месте. Вы еще не накрасовались в обществе, материнские заботы вам не ведомы, вам хочется ритмичной жизни, а ему  семейного спокойствия и благополучия на работе. Вы не даете ему покоя.
- А кто ему виноват? Нечего было разводиться и портить мне жизнь.
- А он вам ничего и не испортил. Вы хотели денег, вы их имеете.
- Я любви хочу.
- Тогда разведитесь.
- Он меня без гроша оставит.
- А вы вместо покупки серебристых шуб, получите диплом об образовании, найдите  работу, разведитесь, будете свободной, обеспечивать себя и любить, кого хочется.
- Вы такую глупость сказали, что я девчонка за парту садиться?
- Уже не девчонка, но за парту сесть не мешает.
- Глупости.
- Для вас глупости - общаться с его детьми, глупость - получить диплом за счет мужа, глупость - развестись. А что  в вашем представлении является умным?
- Знаете, о вас столько говорят, я пришла за помощью, а вы как прокурор какой.
- Хорошо, на какую помощь вы надеялись?
- Что вы мне поможете успокоиться и научить,  как вернуть мужа.
Сколько раз в неделю с вами спит муж?
- По субботам.
- Ясно, вполне нормальное явление в его возрасте, а в вашем возрасте любовью надо заниматься ежедневно, вам, конечно, на какое-то время поможет “Виагра” и прочие искусственные возбудители, но это не выход для вашего сексуального голода.
- А разве я сказала, что страдаю от этого?
- А мне и говорить не надо, достаточно послушать о том, как вы любите делать покупки. Любите?
- Конечно, люблю, а кто не любит?
- Все любят, но у женщин, которые не испытывают сексуальное удовлетворение, любовь к покупкам переходит все границы. Вы, на самом деле, страдаете не от того, что вам не дают денег на шубу, а от сексуального неудовлетворения, и из-за разницы в возрасте ваш муж уже не способен дать то, что вам нужно, так что, успокоить сейчас вас я могу валерьянкой, а мужа я вам вернуть не могу, нет у меня таких средств, чтоб заставить  любить.
- Я, что, по-вашему, любви не достойна?
- Каждая женщина достойна любви, плакать не надо. Вы красивая, холеная, наверняка, есть мужчины, которые вас любят и хотят, а вы этого не видите, потому что боитесь развода и последующей нищеты. Перед вами есть три выхода: развод и свобода; муж, деньги и тоска; муж,  деньги и любовник.
- Он только и ждет, чтоб меня застукать и оставить ни с чем.
- Тогда живите, как жили, мы подлечим вам нервную систему и не более. Будем считать, что я не оправдал ваших надежд.
- Постойте, вы говорите - я красивая, так пожалейте меня, как женщину, я чахну без мужской ласки, вы такой сильный, делайте со мной  что хотите, я хочу быть женщиной в ваших объятиях.
- Виола Васильевна, простите,  вы великолепны, но я не мужчина, я доктор и врачебная этика...
- Ах, все слова, посмотрите, какая у меня грудь.
- Да-да, чудная, но Виола, голубушка, ведь я в том возрасте,  что и ваш муж. Подождите,  посидите, успокойтесь, я сейчас, я вернусь.
- Не покидай меня надолго, желанный.

- Сашка, хрен тебя подери, ну и вляпал ты меня в историю со своей протеже.
- Игорь Иванович, да вы никак взволнованы?
- Никак. Эта дамочка, по моим выводам, шляется по докторам и под благовидным предлогом лечения наставляет мужу рога, увольте меня от таких штучек, не знаю, как я удержался, чтоб не нахамить. Иди-ка, любезный друг, Сан Саныч, и разведи стрелы, как тебе твоя холостая совесть подскажет. Стой, без презерватива не заходи к ней.
- Это к чему сказано?
- К тому, что сейчас тебя будут иметь. Компьютер стоит такой жертвы?
- На месте разберусь. Интересно-то как!

- Игорь Иванович, все бон-бон, комп наш, а если я продолжу курс лечения, то мы обзаведемся видеодвойкой!
- Наша радость несколько попахивает.
- Хлорочкой обработаем. Что нам за дело до чистоты нравов. Мы ее не приглашали, подарков не требовали, а если муженек,  непонятно каким образом сколотивший капиталец, дает за лечение жены чудеса техники для отделения, так это их добрая воля, замечу, личной корысти из нас никто не имеет. Облегчение участи больного - наш профессиональный долг и я его выполнял отдавая все силы.
- Я и гляжу, что волосы еще не просохли от неимоверного труда.
- Что делать, с хроническими больными всегда тяжко, а впереди еще столько процедур, даже в выходной придется придти, подмены-то не будет. До чего труден путь эскулапа! Так можно и погибнуть ради святых идей медицины и спасибо не каждый скажет.
- Спасибо! Дай, пожму твой честный, трудовой орган. Чего таращишься? Руку дай.


ФРАГМЕНТ  ИЗ  СОБСТВЕННОЙ  СУДЬБЫ.

   - Ты чья?
- Ничья.
- Себе что-ли взять?
- Попытайтесь.
- Попытка- не пытка.  Как зовут?
- Лиза.
- Лет сколько?
...
- Жеманишься?
- Тридцать девять.
-  Выглядишь моложе. Матвеев Игорь Иванович. Сорок восемь, вдов. Двое сыновей, а у тебя?
- Сын студент.
- Где родилась?
- В Узбекистане, вынужденная переселенка.
- Квартира есть?
- Все, что было, осталось там. На мне только собственное нижнее белье.
- Платье очень красивое и дорогое.
- Гуманитарная помощь.
- Где работаешь?
- Кропаю статьи в газету.
- На что сына учишь?
- Люди бескорыстные помогли.
- Много друзей?
- Одна, Маша, что меня сюда пригласила.
- Марийка стоящая баба, самостоятельная и состоятельная. От нее все блага?
- Да.
- Давно дружите?
- Два года назад нас познакомили на таком же вечере, как сегодня. Она узнала о моих проблемах помимо моей воли, с тех пор шефствует, сына на бюджет устроила, мне крышу дала, одела, в свет выводит.
- Это не раздражает?
- Ни в коей мере, я копейки не возьму у неприятного человека. Маша- достояние нации, ее золотой фонд. Она сама выбралась из канализации, познала и холод, и голод, и подлость человеческую. Она меня не жалеет, а понимает, а потому и помогает искренне. Я могу только молиться за ее здоровье и за то, чтобы Бог дал мне возможность сотворить такое же благо.
- Православная?
- Да, но не оцерквленная.
- Не куришь?
- Нет.
- Видно. Не пьешь?
- Водку, но дорогую, а так как роскошью угощают не часто, то получается, что не пью.
- Замужем сколько раз была?
- Не то три, не то- пять, а по сути ни разу.
- Они тебя не понимали?
- А я их.
- Ты хорошей женой была?
- Хороших не бросают.
- А разве ты не сама уходила?
- Сама.
- Мужиков ненавидишь?
- Бог с вами, сильные эмоции не для меня. Мужики сволочи, как и бабы стервы, преобладают, но есть на ком душе отдохнуть. А вы случайно не тот Матвеев, что в психиатрической клинике работает?
- Тот.
- То-то и разговор в форме тестов.
- Любишь красивые беседы?
- Люблю все красивое, но искреннее.
- В подушку плачешь?
- Грызу от безысходности. Плачу на похоронах, да и то за компанию.
- Готовить любишь?
- Нет.
- А что любишь?
- Отдыхать и путешествовать.
- А по дому?
- Мыть пол.
- В любовь веришь?
- И в чудеса и в леших.
- Кошек, собак любишь?
- Нет, как не люблю бомжей, пьяниц и прочее отребье, но сострадаю.
- Правительство критикуешь?
- Я его не признаю, так-же, как и оно меня.
- Что тебя, прежде всего, привлекает в мужчине?
- Добротная комплекция и чувство юмора.
- А маленькие мужчины, чем плохи?
- Они большей частью злы.
- Сама не велика.
- Да и зла.
- Наговариваешь на себя.
- Честно отвечаю на вопросы и пытаюсь понять - зачем вы меня расспрашиваете? Неужели на работе не надоело из неврастеников подноготную вытягивать?
- Нет. Работа к нашему разговору отношения не имеет. Ты мне интересна с первого взгляда.
- Спасибо.
- Не за что. Танцевать любишь?
- Всегда при удобном случае.
- Я приглашаю.
- Я иду.

- Игорь Иванович, можно пригласить вашу даму на танец?
- Нет, я сам за ней ухаживаю.
- Вы так ухаживаете за мной?
- А что не видно?
- Видно, но я хотела подтверждения.
- Секс любишь?
- Когда-то. Теперь забыла по прошествию лет и отсутствию возможности.
- Не предлагают?
- Нет и не пытаются, уважают и при всем желании бегут от моих проблем, а с наглыми сама дел не имею.
- Ты очень сексуальна, нормальному мужику и в голову не придет, что такая красотка, не имеет мужчину.
- А что вам приходит в голову?
- Что ты настоящая?
- А вдруг я подстраиваюсь?
- Я психоаналитик и меня на кривой козе не объедешь. Я вычислил тебя.
- Я должна радоваться.
- Да. Это редко, когда можно друг-друга видеть насквозь и не говорить. Ты меня тоже видишь. Мы взглядами рассказали друг-другу больше, чем словами. Ты моя женщина и  я должен пробудить твою любовь.
- А я вашу?
- Моя уже проснулась. Я буду недели две красиво ухаживать, чтоб ты привыкла ко мне, а потом сделаю предложение и мы поженимся. Ты не уверена во мне?
- Я не уверена в себе. Я не смогу быть женой в той мере, какой нормальный мужчина хочет, от моих трех замужеств в наследство досталось полная неприязнь к женскому угодничеству. От меня не дождешься завтраков, я люблю независимость, я подвержена настроениям, люблю моменты уединения и не люблю отчитываться и оправдываться за не сделанные дела. Я не люблю, когда на меня давят.
- А разве я сказал, что мне нужна курица?
- Всем нужна.
- А мне нет. Мне нужна интересная женщина в опрятном доме, а что не может делать она по хозяйству в силу своих интересов, сделают по найму, я достаточно зарабатываю, чтоб не обращать особого внимания на быт. Вся проблема в том, чтобы пробудить в тебе, моя хорошая, романтическое настроение, отучить от мужских замашек. Будем становиться женщиной в лучшем смысле этого слова. Хватит с тебя мужественности.
- Вы в который раз намерены жениться?
- Во второй и последний. Я предпочитаю стабильность и надежность отношений.
- Я не надежная, я люблю разводиться.
- Ты не умела мужчин выбирать, а это в упрек женщине не поставишь. Ревнивая?
- Нет, но собственница.
- Огонь?
- Огонь, а вы воздух?
- Воздух. Перестань выкать.
- Попробую.
- Детей рожать будем? Ух-х. Ну и не надо, будем жить для себя. Ужин-то подавать будешь?
- Буду, когда буду дома.
- А дома, как часто не будешь?
- Смотря, над чем буду работать.
- А чем увлекаешься?
- Обычными бабскими заморочками: кроме работы-сауна, театр, посиделки.
- Мужчин друзей нет?
- Друзей нет, знакомых достаточно. Ревнуешь?
- Нет, но дом гаду спалю. Я смогу тебе заменить их всех вместе взятых?
- Да, если захочешь, я дорожу пониманием и преданностью.
- Я могу претендовать на принца?
- На капитана под алыми парусами.
- А может к чертям собачьим две недели? Начнем жить с этого вечера, а романтичным я постараюсь быть всегда. Не могу я расстаться с тобой, это как после долгой жажды напиться не можешь. Поехали ко мне.
- Я не уверена. Я не могу так быстро ориентироваться в себе.
- Я могу за двоих. Я вынесу тебя на руках и пусть все захлебнуться от недоумения. Вместо алых парусов я надую свои щеки. Оп-ля,  поплыли.
-Попутного веста, мой капитан Грей.


                П  Р  И  З  М  А  .

- Алло. Привет, моему родному дяде.
- Привет, затерянный в делах. Разговор есть, прошу пожаловать на дом, после шести я дома.
- Чего так официально?
- Нормально для такого коня, как ты. Жду, на коньяк не обидишься? Больше ничего не будет, запасы испарились, беда с это жидкостью.

- Садись. Моя любовь сегодня умчалась на мероприятие, побеседуем без свидетелей.
- Как ты ее одну по вечерам отпускаешь?
- Не одну, они с компанией чухнули на турбазу, я завтра подскачу, а сегодня буду твоей диагностикой заниматься.
- Чего, у меня на лице написано, что я твой пациент?
- Мой.
- Ой, мог бы и не обзывать психом.
- Мог бы и не зацикливаться, время терять, а придти сразу, как забеспокоился.
- Как ты меня вычислил?
- Чего тут вычислять, посидел у тебя прошлый разок часок и все ясно стало. Ты беспокойный стал: сидишь, как на иголках, телевизор смотреть не можешь, пульт насилуешь, Даньку задергал, водка тебя не догоняет. Шиза косит наши семейные ряды. Давай-ка, по стопочке для расслабления. За прояснения ума и житейские радости.
- Прав ты, великий аналитик. Хреново мне, да причин не вижу.
- Сейчас подопьем, подзакусим и причинами займемся.

- Хорошо тебе - не куришь, а я раб привычек.
- Раб по согласию и лени. Работа удовлетворяет?
- Достает. Как белка в колесе, ничего нового, крути и крути колесо бизнеса, остановишь - средств на привычки не хватит, а это меня пугает.
- Ты становишься сволочным. Каким ты бал заводным, продуктивным. Мне до сих пор твоя идея с пекарней вспоминается. Времена тяжелые, предприятия закрываются, наличных денег нет, а ты решил собственный хлеб печь в слесарном цеху для поддержания рабочих мест.
- А чего мне это стоило? Сертификат на воду предоставь, как-будто я эту воду не из горводопровода качаю, на муку, как-будто я ее не на нашем заводе закупал, бумаг тонну собрал, взяток раздал, а шишек сколько получил.
- Но выжил, предприятие вытянул, имя заработал. Ты тогда живым был, а что сейчас от тебя осталось? Мечешься, как ботало. Дом есть, деньги текут, любящая женщина всегда рядом. Дети тебе нужны, иначе скурвишься, потеряешь стержень. Тридцать семь - самый расцвет мужских сил, а ты свой потенциал в оргиях тратишь.
- Хорошо критиковать, а как мне этот стержень укрепить, если все пошлостью обрастает, работать по-настоящему не дают, зато выкручиваться заставляют, нет интереса создать новое, вот и бьешься над тем, чтобы сохранить достигнутое, мы здесь не там, где труд для нации и собственного дома. Нация, долг, патриотизм- фарс, ушедший в коммунистическое прошлое, мы племя Франкинштейна. Работа не удовлетворяет, вот и остаются женщины.
- Слишком их много у тебя, разбазариваешь душу, хватит уже куролесить, время, отпущенное гиперсексуальности и амбициям, уже закончилось, пора произвести переоценку ценностей, а то потом захочешь, да омут не отпустит, все надо делать в свое время.
- Что-же плохого в женщинах?
- В их количестве, а за количеством в этом деле, сам понимаешь, теряется качество. Твоя Даня всем хороша, да только силы духа в ней маловато. Вот кабы она тебя хоть разок скалкой огрела за твое мудазвонство, да дверью хлопнула, чтоб мозги твои встряхнуть, тогда бы ты за ней поскакал, а так она боится тебя потерять, терпит и в итоге теряет и себя. Надо бы мне с ней побеседовать.
- Дудки, научишь дури какой.
- А тебе маслом по заднице, что она пресмыкается перед тобою. Нельзя пользовать слабые места влюбленной женщины, ты ее губишь и сам деградируешь. Ведь ты ее любишь, да боишься признаться. Потеряешь, а найдешь ли что, еще не известно.
- Найду к годам пятидесяти. Молодую.
- Найти молодую и красивую без проблем для проблем. Разница между полами не должна превышать больше десяти лет. Молодость отдается либо гениальности, либо деньгам. При всей моей любви к тебе - ты не гениален, значит, жертвенной любви к твоему гению тебя не ожидает, если будешь держаться на теперешнем уровне, останешься богатым, а это значит, полюбят твои деньги. Купить любовь - не значит жить по любви. Чем больше своей малышке ты будешь делать подарков, тем крепче у тебя будут рога. Красавицы любят роскошь, но не прощают того, что их покупают, а значит мстят. Это твоя перспектива старости с девчонкой.
- Я не урод, чтобы покупать любовь.
- Красота вещь зыбкая, она складывается из многих слагаемых: душа, поступки, в общем- разум, даже при идеальной внешности пустота в глазах делает человека пошлым. Твоя красота сейчас вульгарна и является объектом никчемных бабенок, не велика цена победы амбиций над глупостью.
- Эк, как ты меня, родимый дядюшка.
- Кто-же тебе правду скажет, кроме меня. Сестрица моя, царство ей небесное, сейчас в гробу переворачивается, глядя, во что превращается её некогда благородный отпрыск.
- Что я так плохо выгляжу в твоих глазах?
- И не только в моих. Заблудился ты, мил мой. Вот что, не буду тебя больше корить, собирайся-ка ты в путь- дорогу. Бери отпуск, рюкзачок и на дикую природу со своими карандашами. Сиди, смотри, рисуй, анализируй, кайся, желательно вслух, возьми диктофон и говори в него все свое самое наболевшее да и просто, как акын - сижу дома - дом пою, еду поле - пою поле. А там посмотрим, как тебя из трясины вытащить, а может, и сам поправишь голову свою.

- Начинаю исповедь, для тебя, мой духовный отец, Игорь Иванович, поговорю с собою вслух, все равно психом меня обозначил, может, полегчает, а ты послушаешь, может, вылечишь. Я убежал. Убежал, по твоему  совету  от забот президента фирмы, которая для меня становится похожа на мыльный пузырь, нежели на производство,  от забот великовозрастной родни  - всем что-то надо от богатого брата, дяди, племянника.  Бегу от своей женщины, без которой уже не могу, но жить вместе еще не хочу. Где-то я сломался. На каком-то этапе перестал чувствовать, что живу. Делал дела, строил дом, руководил, помогал, брал, обижал, шел, бежал, пил, пел, спал, имел, встречался, расставался- жил не грустил и, вдруг - перестал жить. Как-будто все тоже самое - работа, заботы, попойки, охота, женщины, а жизнью уже это не назовешь. Легкость от спиртного исчезла, радость обладания пропала, работа надоела. Сначала думал, что осень накручивает, потом зима, думал, весна  разбудит - не разбудила, лето утомило. От сезона к сезону все хуже и хуже. По спирали иду. Впрочем, нет, спираль- повторение с нарастанием, а у меня просто арена. Перемен никто не видел кроме тебя,  дядюшка. Впрочем, Дани. Она все чувствует, но помочь не может, все на свой счет принимает и, как еще от самоедства не умерла? И как меня гром небесный не сразит за грех перед нею? Что за урод поселился во мне? Со своим гадким вопросом - зачем? Зачем заниматься не интересным производством? Зачем дом, если живешь один? Зачем менять машины, если уже не мальчик? Зачем подбирать пустышек,  и избегать  интересных женщин? Зачем обижать свою, которая все понимает и не предаст? Зачем напиваться? Зачем? Какая от всего радость? Что такое радость? Я одурел. Дани, моя Дани. Три года преданности. Земной идеал с маленьким изъяном: ты не можешь обуздать меня, хотя все данные у тебя для этого есть. Увидел впервые - дух захватило. Влюбился. Странное имя, притягательная внешность, редкая кротость, тонкий ум. Почти год был ей верен. Дани, Дани, твоя кротость вернула меня на круги своя. Меня добивает твоя безропотность. Прав дяденька, тебе бы характера и самоуважения добавить.  Легкая, веселая, но обреченная, это вызывает комплекс вины, а мужчины не способны должным образом нести вину перед непорочностью, это раздражает, это сказал ты, дядюшка и я с тобой согласен. Не могу с ней долго и без неё не могу. Не понимаю себя. Раньше так приятно было с ней выходить, а теперь, как дурак восточный - не хочу, чтоб на неё пялились, ревность скулы сводит, так бы и запер ее и приходил, когда хочется. Я злюсь, а бремя несет она. Убийство времени, которое набирает обороты не в нашу пользу. Нельзя, чтоб такая женщина так жила, она достойна преклонения и верности. Я эгоист, но и она не права в своей покорности. Все не так. А как должно быть, не знаю. Я не смогу вынести ее поведения свободной женщины, как не могу выносить её привязанность. Совсем заплутался, сам себя за хвост ловлю. Как здорово ты, Игорь Иванович, подловил меня с пультом. Точно, я уже не могу нормально смотреть телевизор, после двух страниц чтения засыпаю, сплю, как на войне в постоянной готовности к обороне, начинаю дела и не заканчиваю, рисовать бросил, даже чай не допиваю, усидеть не могу. Ботало. Слова какие-то выискивает. Еду на природу, может, вечное и прекрасное ответит на мои вопросы, а если нет? Тогда к дяденьке с четким диагнозом на курс лечения. Как-то страшно себя к параноикам причислять.
- Добрый день, “веселая минутка” разлюбезный мой, Игорь Иванович. Спешу вам доложить, что еду второю часть пути, раскопками заниматься. Прибавить бы скорости, да дорога несчастна, как и я. Еду и мечтаю, как в юношеском бреду: вот приехал я на озеро, разбил палатку, вокруг женщины-красавицы в восторге от моей спортивной фигуры, призывно улыбаются, удачно изгибаются в позах, прикрытые бикини, а Я- стоик. Плыву себе, гребу, думаю и не вижу сомна кокеток, а вижу путь к своему просветлению и к радости бытия, мой внутренний уродец становиться Ангелом-хранителем и ты уже не видишь во мне своего пациента, а счастливого племянника. Бред? Нет, песня акына.
- Запись номер три. Я первый день в турлагере. Спокойный день, народу не много. Интересно самому было устраивать свой быт. С каким значительным видом я ставил палатку, настоящий президент, а моя кухня - столовая обратила на себя внимание всего полуострова. Даже тут я не могу не выпендриваться: палатка для сна, особый тент для обедов, шезлонг для солнечных ванн. Все в зависти и никто не знает, что я псих, лечиться приехал и пускаю пыль в собственные глаза. Хочу признаться, что мне понравилось здесь и я с аппетитом поел, а потом с удовольствием наблюдал, как занимаются обустройством места вновь прибывшие. Тут камера еще нужна, эх дурак, не взял. Представь: вываливается семейство из машины, все визжат от красоты: люди, дети, собаки и даже кошки присутствуют и тоже в экстазе. Вторым делом после эмоций - забота о желудке, ибо он на свежем воздухе вопит. Папаша пытается руководить постройкой очага, все время спрашивая свою половину, где что лежит и требует от младших все необходимое под руку. Сколько суеты и лишних действий и эмоций пока ставиться палатка. Зато стол накрывается обжорский- пироги, оладьи, салаты, мясо, фрукты, это только жены способны так баловать свое семейство. Другое дело, когда ставит палатку сборная компания,  тут интересно слушать, как и что, кто-то хотел это взять, но подумал, что возьмет это тот, а тот был уверен в этом и выясняется, что кроме ящика водки, мешка картошки, лука, двух одеял и дубленки ничего нет, всю колбасу и хлеб закусили по дороге. Интересные дела происходят после первых рюмок. Народ ощущает свободу от замкнутых пространств, радость, как при великих открытиях со дня сотворения мира. Ощущения набирают обороты, дети свободны от страхов что-то сломать или помешать, они носятся и орут, как индейцы. Мужики шаманят над мангалами. Шашлык- открытие сезона. А потом начинают пить. И как пить! Пьют  так и столько, как будто первый раз после сухого закона и в последний. Запасы водки неиссякаемы. Напиться выше уровня ворота и петь. Орать, вопеть, потом танцы, магнитофоны верещат, перебивая друг-друга со зверской беспощадностью к аккамуляторам. Быть трезвым и видеть это буйство терпения не хватает, вот тут я и почувствовал себя “чужим на этом празднике жизни”.
- Скоро рассвет. Живое кино и скромный ужин мудрости не добавили, вокруг все перепились и угомонились, кто где упал, по моим наблюдениям секса нигде не было, некогда было, надо было пить и ерничать. Стало прохладно, но очень приятно, пойду спать.
- “Утро красит нежным взором”. Я бодрый. Хорошо было на пустую голову нырнуть в вечность озера, потом развести костерок, выпить горячий кофе с бутербродами. Теперь гляжу на неровную синеву воды, причудливые облака, зелень сосен, нежность берез, мшистые валуны. Мыслей и суеты нет, значит, процесс пошел. Высота окрыляет. Захотелось языческих действий. О, Великий дух Красоты, яви свою милость уродству и самомнению. Сейчас пойду на гору загорать нагишем и рисовать,  появился миг вдохновения. Ты был прав, когда посоветовал захватить карандаши.
- Дядюшка, в этом месте ты порадуешься- ибо я поел с удовольствием великого гурмана, и ложусь отдыхать целомудренным.
- Проснулся от возни. Похоже, у меня появились соседи, это меня стеснит, а переползать дальше некуда. Теперь сложнее будет вести монолог с места, придется уходить, а пока дойдешь, можно мысли растерять, как в калейдоскопе- не догонишь. В общем, начинается третий день исканий философского камня. А эти новенькие из бывалых стареньких. Я тут в дырочку подглядываю и, надеюсь, им не слышно мое бубнение под их музыку. Все ставится надежно, без суеты по всем правилам, слышу женщин, но пока не вижу - дырка мала. Кстати о птичках - я ни разу за два дня не воспылал ни к одной оголенной плоти и пока горжусь своей независимостью. А я  импотентом не стану от воздержания, дорогой психолог? Правда, воздержания у меня только четыре дня, но ты сказал держаться весь срок. У меня нет еще желаний, но кругом - ветка на ветку лезет, свежий воздух и аппетит, до дури один шаг. Стоп. В моей амбразуре нимфа. Оля-ля. Дядюшка, какое совершенное создание! Ноги, грудь. Все, я пошел на волю, хочу смотреть.
- Дядюшка, я пропал. Это любовь с первого взгляда. Я два часа пялился на соседку. Самые красивые женщины - на экране, первый раз вижу в натуре идеал. Анжелика. Ангел. Красота неземная и совсем не дура. Веселая, притягательная. Вся мужская половина полуострова резво принялась мимо нее воду носить, грудь выпячивать, говорить значительно. Я бы и сам повыпендривался, да одному не сподручно поручения выискивать. Сидел и выдумывал темы для бесед с нею, творческий порыв испарился, Данюшина красота померкла. Может она станет поворотным моментом, ангелом моей жизни? Она идеально бы мне подошла, ей лет двадцать пять-семь. Представляешь? Влюблен, через два часа наблюдений. Как там у вас может подобное называться? Миллион видел женщин, но такую впервые. Чем-то она мне Джину Ллолобриджиду напоминает, мою киношную детскую страсть. А вдруг она моим наказанием за Дани станет? Что-то ком в горле застрял. Из огня в полымя. Гнев судьбы или милость? Мой урод шевелиться, совесть мою будит. Как я Дани объясню? Действий хочу. Добрую часть человечества нетерпение сгубило. Странные мы люди: часто все понимаем, расцениваем, планируем, а поступаем вопреки. Зачем я приехал? Разобраться в себе. Надо остудить голову и подумать, чем такая страсть может кончиться. Не думается. К чертям расчет. Я вижу ее спиной, через брезент, я говорю для тебя, а сам слышу ее смех и нет других проблем, как стать для нее любимым.
- Уже десятый час моей жизни посвящен ей. Ура, ура. “Любовь, комсомол и весна”! Меня пригласили на ужин, сжалились над выпестованным одиночеством. Не оплошать бы. “Тореодр, смеле-э-е в бой, тореодор, там ждет тебя любовь”! Слышал ли ты раньше, как “поют дрозды”? А ты говорил, что я на любовь не способен, что я просто должен принять влюбленную в себя женщину, которая подходит моему уровню и постели, завести детей и любить свою семью ровным, прочным чувством удовлетворения. Под эту статью попадала Дани. Но мне хотелось чего-то неземного, не расчетливого. И вот чудо- жажда любви. Ты бы меня понял, если бы увидел Анжелику. Конечно, о прочности моей любви говорить рано, Дани я целый год боготворил, а потом пошел спад, но сейчас я чувствую все острее и мне кажется на всю жизнь, по крайней мере, я так хочу. А Даньку жалко терять, мне плохо будет, если я увижу её с другим, но Анжела все перебивает. Ты можешь назвать это простым кобелизмом или надеждой на новые ощущения, а я это воспринимаю, как любовь. Я пошел веселиться.
- Дядюшка, как чудесно я провел время. Какая потрясающе веселая, обаятельная компания, сколько было выдумок, затей и призов. Меня спросили, что я думаю о полимерах? Я ответил, что полимер - это начальник с восемью секретаршами. Они мне подарили лампочку, чтоб мой гений, слышишь? - гений, не спал и ночью. Представляешь, привести на природу лампочку. Я нахохотался, и пусть мой урод сожрет мою печень, если я был не искренним. Перерыва шуткам не было, сказал один, второй добавил и по цепи. Анжелика - изюминка вечера, ее внутреннее содержание так-же красиво, как и внешность. Я сам себе не верю, что реально вижу такую женщину. Красивые часто бывают глупыми или стервами, а здесь исключение подтверждает правило. Я люблю ее, люблю ее трех-летнего сынишку, не важно при каких обстоятельствах он родился, он есть, похож на неё и вызывает во мне нежность. Представляешь? Я способен на нежность. Я хочу свою семью и детей, я созрел. Хорош персик? Рассвет над озером. Рассвет моих открытий. Уснуть и увидеть ее во сне. Уснуть, чтобы не думать о другой. Меня покорил темперамент, как в своё время покорило спокойствие.
- День жаркий, все в воде, а я в мыслях. Я не могу найти нужных слов, она держит меня на расстоянии. Неприступно-нежная. Ее компания раскусила мою любовь и все смотрят на меня участливо. Не надо меня жалеть, я еще покажу свои способности, выберу момент и атакую. Пусть она не такая, как все, но она женщина, а я мужчина и тоже не такой, как все.
- “Пятые сутки пылают станицы”! Я рыба на льду. Пятые сутки сплошных неоправданных надежд и плотного терпения. Это возмездие за Дани. Неужели ей знакомы эти ощущения? Я как будто влез в ее душу. Больная совесть. Если мои муки искупят мои прошлые грехи, пусть эти пятидневные конвульсии будут благословенны, но только пусть они уже кончаться. Все мои тридцатисемилетние проблемы ничтожны перед этими ста часами. Что скрыто в этой женщине? Нельзя быть такой целомудренной при такой красоте. Как она ловко доказала, что колосс моей мужской самонадеянности на глиняных ногах. Дистанция прежняя, я хочу и не могу. До поездки я перестал жить, теперь я начал умирать. Урод, танцуй свой вампирский танец, я не ем, я не сплю и меня мучает совесть, если бы я знал, чем ее убить, я бы не раздумывал.
- Шестой день, шестой год, шестой век, потеряно шесть тонн моей души. Играть с этой женщиной нельзя, я готов к искреннему признанию. Благослови меня, дядюшка. Я пошел. Ну и боюсь же я. Когда такое было, чтоб я дрожал перед бабой. Идиот,  это уже ясно и без тебя.
- Какой ужас я пережил и еще буду переживать. Представляешь, я подошел и признался, что люблю ее. Она ответила, что - нет. “Просто вы испытываете ко мне страсть, как к необычайно красивой самке, если бы у меня были кривые ноги, вы бы так не мучались.” Я ответил, что я вижу в ней настоящую женщину и страсть моя не просто сексуальна, я хотел бы жениться на ней. Она ответила, что уже замужем и ее муж и отец мальчика завтра приезжает. Я потерял дар речи. А она закончила тем, что моя любовь скоро превратится в злость. Повернулась и ушла. А я сел, там, где стоял. Тяжесть навалилась сверху. Я был не готов к тому, что она замужем, все вели себя так, как-будто она одинока и все житейские проблемы решает сама. Потом побежал к воде, с разбегу, это несколько остудило. Над озером облака, как горы. Мох растет на собственных собратьях - умирает нежное и мягкое, чтобы стать камнем. Захотелось рисовать, это как спасение свыше. Хочется стать равнодушным. Рисовал пейзаж, а получился сплошной всхлип плоти: очертание берега - ее рука, облако- изгиб бедра. Везде она. Вокруг всем по-прежнему хорошо. Природа выявляет нудистскую непринужденность, возня с приготовлением пищи, буйство детей, отцовская забота, материнская опека и единство стремлений. Для меня понятие семьи всегда было скучным, это сплошные обязательства. Какая красивая вода в сумерках, у берега гладкая а дальше сморщилась и мерцает, так и мысли мои - у края ясные, а дальше мелкая рябь, которая не даёт постигнуть главного. Если семья - это скука, почему мало холостяков? Не могут все семьи быть несчастными. У них, как и у меня свободного бывают полосы черные и белые. Кому легче решать личные проблемы - у кого жена, или у кого нет? Для тебя, монолитный дядюшка, этого вопроса не существует, ты через год после смерти своей первой уже начал поиски второй а я уже во второй половине жизни и никак не мог рискнуть, а когда первый раз в жизни сделал предложение - получил в нос. Она сказала, что я бы так не мучился, если бы у неё были кривые ноги. Вероятно, она права, для меня женская ножка имеет особую притягательность. Переспал бы из-за бюста, это точно, а женился ли? Зачем обманывать себя - кривоногая даже с золотым характером не для меня. Может она права, назвав мои стремления плотской страстью?  Что толку об этом рассуждать. Я вижу ее со стройными ногами и чудесным характером, я хочу ее и мечтаю о ней. Буду ждать мужа и вычислять свои шансы на победу над ним.  Я пойду на таран, но я сделаю ее своей и если не женой, то любовницей, а там поглядим. Хочу лечь спать, чтобы быстрее прошло время до встречи с соперником, но сон не идет. Стемнело. Как интересны люди на фоне костра, как фигурки в теневом театре. Двигаются, смеются, пляшут, спорят, нудят, чего-то хотят- живут. Волейбол, жмурки, смех и я- неприкаянность в единственном числе. Искры летят в небо, мои мысли в никуда. Озеро разглаживается,  у меня все путается в голове, костер дымит, передвинуться нет сил, соседи слушают Поля Мориа, приятная музыка, зовущий костер, интересно там, все удивительные рассказчики, а у меня в компании дар привирать, да вызмеиваться. Я знаю законы экономики, бухгалтерии, делопроизводства и еще черт знает сколько всего, я владею большим коллективом, я умею вести себя с подчиненными, партнерами в инстанциях и криминалом, но я не понимаю простых вещей: как можно на первое место ставить детей, они же вырастают и становятся неблагодарными и зачастую источником горя. Я не понимаю, как можно  проживать жизнь с одной женщиной, видеть, как она стариться, хотеть чужих, но ложиться в постель с нею. Слава Богу, что не все такие, как я. Мир бы сдох. Слышишь, как я самокритичен? Психи бывают самокритичными? Как я горд, что могу признавать свои недостатки. Уметь признаться, тоже нужна сила. А признать, собственно чего? Того, что многие вокруг глупее меня? Глупее, но счастливее, в этом все дело, не достаточно быть красивым, здоровым и умным, надо уметь быть счастливым, а я, который лучше многих, несчастлив. Надеялся бы на Бога, помолился бы, а так пойду, напьюсь в одиночестве. В нашей семье не было бытовых алкоголиков? Не хочется быть первым. Дым ест поедом, пойду, лягу и придумаю новую молитву, буду бубнить, пока не утомлюсь сном.
- Я занял удобный наблюдательный пункт, что бы все видеть и говорить о своих впечатлениях от их встречи, не будучи замеченным. Посмотрим, кому хранят верность эти дивные формы и ясные глаза. Будет истина или разыграется спектакль для публики о семейном счастье. Какой он? Утонченный Делон, или крутой Шварцнегер? Физик или лирик?  Подъехала машина. Я себе сейчас стервивого папараци напоминаю. Какая прыть - залезла прямо туда к нему, выйти не дала. Темперамент? Не может быть! Этого просто не может быть! Дядюшка, я в шоке. Я повержен в прах. Он инвалид! У него нет ног ниже колен. Ко многому был готов, но не к такому. Даже смотреть неловко, как он корячиться, выползая из машины. А торс заслуживает уважения, даже без ног он скрутит меня в два счета. Пацан рад, прыгает, как щенок, только, что не писает. А она стала еще ярче. Я ничего не понимаю, нужны действия, иначе я свалюсь со своего гнезда.
- Я наблюдал весь день и думал. Даже ты бы голову поломал над этим мезальянсом. Красивая, умная и замужем за ... Она счастлива, все вокруг счастливы глядя на них. Я не понимаю. По житейской логике увечный мужчина становиться обидчивым, подозрительным, ревнивым, деспотичным, завистливым и редкая женщина выносит атмосферу недовольства и упреков. А она? Могла бы жить с полноценным богатым мужиком в роскоши и разнообразии, а вместо этого - беспомощность получеловека. Как он не ревнует? Отпустил одну. Впрочем, он прав, доверяя ей, устояла же она перед моей страстью и полноценностью. Я все время хотел увидеть какую-то нотку ревности, фальшь, то придуманное, что вызывается состраданием или благодарностью. Сострадание,  благодарность-  это прекрасные великие чувства, но это ни есть любовь. Я выискивал изъяны в подтверждение моим выводам о мезальянсе. Я ничего не увидел, кроме их любви. И все - же я глазам своим не верил, я все думал: может, он в свое время ей помог, а теперь долг платежом красен? Но долги раздают без эмоций и любовных сцен. Не нашлось бы не одного человека, кто осудил бы ее за измены и кто смог бы ему о них сказать. Почему она отвергла меня? Разве ей не хочется полноценного удовольствия? Так рассуждала моя гордыня, а мой урод говорил: почему ты так уверен в своей неотразимости, кто скажет, что ты даешь женщине больше чем он? Как раз он-то и умеет, то, чего не дано тебе. Дядюшка, что он может делать лучше меня? За что можно любить инвалида? Мне обидно - я здоров, красив, богат, но у меня нет того, что имеет он- калека. А Дани? Разве она не терпит мои измены, надменность, наглость и злость. Разве эти “чудные” качества лучше безножия? Так что я с этим мужиком на равных, степень инвалидности у нас разная и кому легче еще не известно. А моя Дани красива, не так ярко, как Анжелика. Даже и сравнивать их невозможно, разве  скажешь, что красивее - роза или эдельвейс? А если бы я остался без ног, разве Дани бросила бы меня? Нет, я уверен в ней. Мне плохо удается овладеть собой, что-то настырное тянет к Ажелике, скорее всего самолюбие, страшно признаться, что мне хочется ввести ее в искушение не смотря на моё физическое преимущество и есть уже червь, который сделал ход для сомнения в моих силах перед ними. Если бы он был физически здоров, я не отступил бы,  уложил ее в постель, но этот вариант меня тормозит, и тормозит главным образом не из-за отсутствия его ног, а из-за той любви, что я наблюдал, я боюсь, что потерплю очередное фиаско. Как  глаза открылись. Сколько раз я опошлял человеческие достоинства, многие радости мне казались надуманными, я видел то, что хотел видеть. Как для меня естественно было напиться и вести быдловские разговоры и, как неестественно, просто потанцевать с любимой женщиной. Как просто было задрать юбку, приглянувшейся самочке и, как неестественно, сказать о ее красоте. Только подкаблучник носит женщину на руках, целует ручки и слушает бредовые советы, идет на поводу детей, выгуливает собаку. Дурость, при все называть жену солнышком. Раздирает меня то обида, то злость, то вина. Хотел сегодня одну толстозадую в кусты затащить, все ходит тут, томные взгляды бросает, думал, пойду, оторвусь за все муки свои, забуду про святошу Анжелочку и чистоплюйку Даничку. Такие рыжие, как раз и существуют для таких уродов, как я. Я зол, зол на баб, на себя, на тебя, что говорю весь бред в этот чертов диктофон.
- Послушай, дядюшка, неужели я так плох? Не спится мне, все себя рою. Что я делал не так?  Разве только низменные страсти мною двигали? Разве я кому отказал в помощи, оскорбил? Конечно, я делал добро с позиции сильного и дифирамбов хотел. А кто не любит благодарности? Вот завелся. А всех дел - баба отказала. Водки хочу и секса. А нету. Три часа ночи, или утра.
- Они пригласили меня к обеду. Пойду, выпью горькую чашу до дна, рассмотрю поближе, может, что полезное для себя в нем открою.
- Хорошо посидели. Я молодец, я справился со своими эмоциями, поговорил с Анжелой глазами, мы все сказали друг-другу. Грустно было за себя и не потому, что пряник отняли, а потому, что люди рассказывали смешные семейные истории про беременных жен, проколы родителей перед пытливыми детьми, а мне нечего было рассказывать, беременных рядом не было, детей и подавно, а пьяные истории из холостой жизни или тяжелый производственный юмор были не к месту в этой компании. Пол жизни прожил, похвастать могу только деньгами и брошенными женщинами. А он - достоин ее красоты, настоящий мужик, все у них по-настоящему. Я набрался наглости и при случае спросил ее подругу, как Он без ног остался? Она мне рассказала, что Святослав, зовут его так, спас Анжелике жизнь, уж не знаю при каких обстоятельствах, она влюбилась, поженились, он работал по контракту в зарубежной фирме на строительстве нефтепровода, случилась авария и он остался без ног, но фирма при подписании контракта обязала его подписать страховой полис и благодаря страховке они имеют собственный домик и хорошую пенсию в валюте от фирмы, все операции, а их было шесть, проводились за ее-же счет.  Лика не испугалась этой беды, выходила его, родила сынишку. Сейчас он уже окончательно вылечился и скоро у него будут нормальные протезы. Это любовь, та самая, которой раньше для меня не существовало. Я прожил эти дни, как  кино смотрел. Кино есть кино, можно рвать душу на эмоции, но принять в нем участие и изменить ход событий нельзя. Вместо любви осталась великая жалость к себе и Дани. Нам все дал Бог, а вот такой взаимности чувств и легкости отношений нет. Что - то мне подсказывает, что я сам все в наших отношениях испортил. Как-то мне надо пересмотреть эти отношения и без тебя, дядюшка, нам не обойтись, поговоришь с ней, подскажешь, как найти ключик к моему сердцу, который я сам потерял.
- Игорь Иванович, катастрофа! Собирался домой, перекладывал вещи и нашел письмо от Дани. Слушай: любимый, не хотела напрягать тебя перед “командировкой”, поставила это слово в кавычки, вычислила меня, не хочется портить настроение и во время, но я думаю, что мое решение не особо огорчит тебя, ты умеешь быстро уходить от неприятных проблем и заменять их на любовные. Я решила выйти замуж. Мой коллега по работе, чудесный человек, я не люблю его, но верю в его любовь и надежность, хочется иметь свой дом и детей, я женщина, которая вновь обрела  достоинство. Прости, прощай. Дани. Представляешь? Я в шоке. Она мне нужна. Неужели так всегда бывает - когда имел - не ценил, когда потерял, тогда заплакал? А я рыдать готов. Я собрался, но выехать еще не могу, надо дождаться рассвета, пойду для бодрости поплаваю, взбодрюсь и в дорогу. Телефон не взял, как дурак, ты советовал своим противным голосом: поживешь без связи, дергаться не будешь на постороннее. Теперь судьба рушиться. А если она уже выскочила за него замуж? Брачная ночь! Убью, кто под руку попадет, но ее заберу. Одну потерял здесь, а другую дома, из под носа увели. То же еще хороша, нет, что бы обругать меня и дверью хлопнуть, побежал бы, вернул, а теперь как? Иду плавать.

- Приехал, геолог, чего нашел?
- Не время, вот кассеты, потом послушаешь. Дело в другом - Дани выходит замуж, сегодня регистрация, помоги. Едем к ней, я валяюсь в ногах, воплю о моей любви, ты вещаешь о прощении и перспективах нашей удачной семейной жизни, если не пойдет, увозим силой, потом ты в машину и к жениху, успокоишь, как великий психолог и отдашь деньги, потраченные им на свадьбу, он мышь бюджетная, нельзя его и жены и средств лишать. Едешь?
- Еду. Джигит. Свежий воздух пошел на пользу.

- Лиска, ты долго еще? Время. Я не люблю опаздывать на свадьбы моих племянников.
- Я готова, я тоже не люблю.
- Лиска, ты выглядишь не позволительно молодо, очки что-ли одень для солидности.
- Для солидности у меня твой авторитет.
- Тебя не уведут?
- С таким трехтонным довеском, как ты, нет.
- Тебе не нравиться мой вес?
- Ну я же жива и очень довольна, милый.
- Хитра, плутовка.
- За то и любима. Да?
- Прямо хоть сейчас и любима.
- Не вздумай, никаких шалостей, когда жениться любимый племянник. Как ты думаешь, у них действительно все получиться?
- Я не сомневаюсь, правда, врядли он всю жизнь будет таким-же верным, как его дядюшка, но он будет достойным семьянином, не дающим повода к упрекам, а потом, я так накрутил Даньку, что она теперь спуску ему не даст и, чтоб ему не быть битым, придется быть послушным, мы уж с ней об этом позаботимся.



                НЕ  МОГУ  САМА.

- Игорь Иванович, та женщина, что утром пришла без направления, все сидит. Отрешенная такая, измученная.
- Приглашайте, Зиночка.

- Здравствуйте, садитесь, в двух словах, что вы от меня ждете?
- Доктор, помогите, я с ума схожу, мне очень надо у вас пожить в отделении.
- Вам больше негде жить?
- Негде и рассказать некому. Я вот и вещи притащила свои, вот все мои документы, оставьте их у себя в сейфе, чтоб не потерять.
- Очень конкретно. Хорошо, вас оформят, устроят, а беседовать будем завтра, после обхода больных. Зиночка, определите даму, накормите, все остальное обсудим утром, простите, устал я порядком, да и вам есть смысл прежде отдохнуть хорошенько. До свидания.

- Добрый день, Наталья Нилова.
- Здравствуйте, Игорь Иванович.
- Как прошла ночь?
- Я выспалась впервые за последний месяц.
- Так много всего произошло?
- Да и очень не приятного и запутанного.
- Решила у нас пожить и проблемы порешать?
- Да, больше некуда, я атеистка,  церковь не признаю, для обычной больницы анализы у меня великолепные, друзей не осталось, мама далеко, а про вас мне рассказывали удивительные вещи, вот я и пошла на пролом, умереть никогда не поздно, захотела сначала понять- что это такое- жить. Помогите, Игорь Иванович. Только денег у меня нет, чтоб отблагодарить за потраченное время.
- Я беру гонорары при частной практике с некоторых людей, но ты не относишься к ним, так что не волнуйся на этот счет. Кстати, я верующий, выйдешь отсюда, свечку за мое здоровье поставишь, на том и сочтемся, теперь рассказывай все, что накипело.
- Трудно начинать. Может с вопроса какого?
- Начнем с мамы.
- …Мама у меня очень ласковая, тихая женщина. Папа всё моё сознательное детство пил, ничего хорошего ни я, ни мама от него не видели, но и плохого не вспоминается. Тихий алкоголик, всегда спал, если не работал, всегда под градусом, денег много не зарабатывал, но и из дома не тянул, уехал как-то к брату на Украину, там и остался, бомжевал, теперь не знаю - жив ли. С детства из-за него у меня зародилась неприязнь к мужчинам-мужьям. Мы некоторое время жили вдвоем, потом я поступила в институт, а маму познакомили с мужчиной, в которого она без памяти влюбилась. Я, тогда, осуждала ее любовь и даже несколько презирала за угодничество. Она, буквально, заглядывала ему в глаза, предупреждала любое желание. Отработав восемь часов на службе, она вечерами тянула всю домашнюю работу, кормила его с рук, вела себя, как восточная женщина, а он был немногословным господином, кумиром которого был телевизор, правда он много работал и получал хорошие деньги для тех лет, но я этого не ценила, как и не видела его качеств настоящего мужика. Меня коробило его господство в нашем доме. Мой росток неприязни к мужчинам дал сочные листья. Я укоряла мать в том, что она совсем не имеет женского достоинства. Если мужчина не ухаживает за женщиной, не делает подарков, не подносит кофе в постель, то он не мужчина, а плебей. Мама мне возразила тем, что я еще не знаю, что такое настоящий мужик и что такое любовь. Вот, когда выйдешь замуж, тогда и поговорим о том, кто и что должен делать, - отвечала мне мама. Я решила бросить ее, чем видеть ее “унижения”. После института я уехала по распределению в ваш город. Надо сказать гордячкой я была несусветной. За мной толпами ходили парни, а я корчила из себя принцессу и вечно надсмехалась над любым порывом страсти. Сердце мое за все пять лет обучения ни разу не забилось, я и простой поцелуй влюбленному расценивала, как великую награду. Холодная была. Когда вышла на работу и стала жить в общежитии, мне быстро надоел пресный ритм работы и я захотела разнообразить свою жизнь тем, что решила выйти замуж за самого настойчивого, но робкого поклонника. Он забрасывал меня цветами и влюбленными взглядами, был старше на три года, имел свою квартиру и очень даже привлекательную внешность. Когда мы шли вдвоем, на нас оглядывались люди, этот факт сыграл решающую роль. Мы поженились. Мне нравилось быть хозяйкой, но в сексуальной жизни я не нашла того, чего ждала, как была деревянной так и осталась, только гонору прибавилось. Командовала, как хотела, могла любой тон позволить вплоть до хамского, секса ему надо было заслужить, все терпел. Бабская самонадеянность на пять лет оторвала меня от жизни, работу я бросила, ибо муж обязан кормить. В такие умные сферы лезла, политикой увлекалась, экономикой, как было приятно блеснуть в компании своей эрудицией и знанием положения дел в мире. Сколько тогда было гордыни во мне. По-прежнему не было ни одного равнодушного мужчины возле меня. Я надулась до сферы от собственного превосходства и, как было больно, когда проткнули мой шар самонадеянности. От своей приятельницы я узнала, что мой муж два года имел вторую семью, где родился сын. Я так была занята собою, что не замечала его поздних приходов и частых командировок. Одному богу известно, почему он меня сразу не выставил, когда полюбил другую, зачем терпел мои амбиции? В какую я впала истерику! Как-же, меня такую прекрасную идеальную женщину променяли на мышь серую. Проснулась запоздалая ревность. Я обзывала его, унижала, но не отпускала от себя. Заболела. Соседка познакомила меня с медсестрой, которая оказывала услуги на дому. Ритка-Маргаритка. Она делала мне уколы и стала моим психоаналитиком. Я ей выложила свою бабскую обиду на изменщика, а она вместо того, чтобы ругать его, стала защищать, доказала, что я его не любила, а пользовала, а мужчинам тоже нужна ласка и забота, которую он нашел в другой женщине, а так как он и меня любил, все еще любил, то не мог решиться на развод. В общем, отпустила я его жить туда, а сама пока осталась в его квартире. Выйти на работу я еще не могла из-за слабого здоровья. Мой муж благородно разрешил мне жить в его квартире, пока я не определюсь и даже выделял некоторую сумму мне на пропитание и мелкие расходы. Гораздо позже я оценила его любовь и благородство. Если бы я его любила, мы были бы самой счастливой парой на свете, но тогда мне это было не дано. Мое призрение к мужчинам цвело пышным цветом. Рита познакомила меня со своей приятельницей  Женей, она была несколько моложе нас, но такая заводная и она тоже взяла надо мной шефство. Ритка заботилась о моем духовном росте, мы занимались с ней ребифенгом, очищением кармы, стремились к высокому и чистому мироощущению. “Обычный секс”,- говорила Ритка, - “потеря энергии. Тантра- пик человеческого совершенства”. До сих пор не знаю, достигла ли она тантрических высот? Женька учила меня пить водку, слушать блатные песни и обращать внимание на разные породы мужчин, - “Здоровый секс никогда и ни чем не заменить”. Они были такие разные мои подруги, но без их присутствия в моей жизни и жизни не было бы. Я любила их обеих, не разделяла их, обе были нужны. Как замечательно втроем мы ругали мужиков с той разницей, что я их призирала, Ритка жалела, как недоразвитую скотину, а Женька видела в них только источник материального благополучия и плотского наслаждения. Надо сказать, ни ту, ни другую позицию моих подруг я не поддерживала, но уживалась со всеми их взглядами. Мы зачастую смаковали наши бабские неудачи, превращая их в фарс. Этакие, вамп-женщины, не зависимые и не нуждающиеся в любовном угаре. Рита говорила, что сытая жизнь превращает женщин в гусынь, что в любом несчастье, есть оборотная сторона, которая и поднимает сознание, оттачивает ум. Она была старше и поболее меня пережила разочарований, я ей верила, под ее воздействием из меня выходил дурман максимализма и категоричности. Как она убедительно говорила, что все материальные ценности- мираж, трясина, что нужно освобождаться от всего лишнего и не важно, что думают о тебе люди, важно, что говорит тебе твоя совесть. Прошел год, мы общались каждый день, если не воотчую, то по телефону. Первый колокольчик тревоги прозвенел от Женьки. Однажды, сидя в кафе, она рассказала о своей обиде на родственницу, закончила тем, что, если  я и ее предам, то она вообще перестанет верить людям. Каким образом я должна была ее предать? Мне не приятно было услышать такое заявление, но Женька подспудно свою обиду уже перенесла и на меня, хотя с моей стороны не было не малейшего повода к подлостям. Я знала свою слабую сторону- импульсивность и гордыня, но я с этим уже боролось. Вскоре возник конфликт: мы сидели в гостях у общей знакомой, сидели приятно, в легком подпитии, я начала дурачиться, как бывало, когда чувствовала себя свободно среди своих людей. Мое хорошее настроение почему-то задело Женьку, она заявила, что я слишком напрягаю людей и нам надо уходить. Может и напрягаю, стало не приятно, я пошла одеваться. Оделась, зову Женьку. Не идет, я подошла к дверям, слышу ее речь: “Ничего, пусть подождет, я ее ждала”, - я обиделась и ушла. Из этого случая Женька раздула целую историю. Оказывается, я ее предала, поступила подло, но она меня простила, так как в отличие от меня “подругами не раскидывается”. Я, честно говоря, не понимала ее, но смирилась и даже попросила прощения ссылаясь на свой взрывной характер, а она даже не поинтересовалось, что меня вынудило уйти без неё. Вам это может показаться пустяком, но для меня это был удар, не сильный, но болезненный. Я поделилась своей обидой с Ритой, надеясь, что она все проанализирует и расставит по своим местам, но Рита не стала углубляться в механизмы нашего недовольства друг-другом, а заявила, что Женька чистая вампирка, и слишком много времени я провожу с ней, что ведет к потере моей собственной энергии, а ей ничего не добавляет. “Бездуховность ее съедает и ты ничего не сможешь поделать”. Я была ошарашена. До этого я думала, что  Рита с Женей хорошие подруги, но оказалось, что Рита просто снисходительно относится к Женьке, а та просто не замечала равнодушия Риты. Я была буфером между ними и пока не расстроилась из-за высокомерного поведения Женьки, ничего раньше не замечала.  Я решила, что обижаться не буду и пусть все идет своим чередом. Мой пыл к девчонкам несколько поугас. После оформления развода, на меня навалилось какое-то томление и сомнение в своих женских силах. Я была замужем и не познала женского восторга. Меня пробили Женькины шутки по-поводу секса и я стала желать авантюр, а раз я их желала, то дурное дело не хитрое, авантюрные ситуации нашли меня сами. Я пустилась в эксперимент со своими желаниями вместе с Женькой. Погуляли, было и весело и не очень, было пошло, поняла, что простые гульки не удовлетворяют меня, мне нужны были чувства. Я затосковала, закомплексовала: я вызываю у мужчин страсть, но не любовь, оказалось, что я отношусь к женщинам для постели, так было обидно, это открытие меня добило. Рита, которая была на вторых ролях, пока я эксперементировала с Женькой, теперь вышла на первый план, она с новой силой взялась за мое духовное продвижение, мне был вручен один из томов Кастанеды. Это несколько отвлекало, но не заинтересовало так, как хотела бы Рита. Потом мой бывший муж устроил меня на работу- администратором в спортивный комплекс. Мне понравилось, работа не сложная, в основном со спортсменами и подростками. Жизнь сменила серый тон на радужный. Через пол-года я познакомилась с Сашей. Он был профессиональный боксер в тяжелом весе, имел награды на международных соревнованиях, гордость города и мечта женщин. Я влюбилась с первого взгляда, но опасалась, что буду очередным постельным увлечением и не шла на близость. Его это удивило и он начал ухаживать. Страсть нас захватила сумасшедшая. Он сделал из меня настоящую чувственную женщину, несмотря на мое замужество и несколько приключений, я оказалась в своих знаниях об интимной жизни девственницей. Мир для меня перевернулся. Я отбросила все страхи - сколько мне времени отпущено, я все проведу рядом, а потом будь, что будет. Он предложил мне жить  у него. Почти год все было, как в настоящем киношном романе. Я чувствовала его любовь, хотя он очень редко говорил, что любит меня. Занозой в мое сердце вошла Женька. “Подругу на член променяла,”- заявила она на мою радость во взаимной любви. Я опешила, посчитала это шуткой, но Женя не шутила, она серьезно обвинила меня в предательстве. В моем понимании истинный друг должен радоваться за удачу друга. Она отвернулась от меня, стала уклоняться от встреч и каждый раз язвила. Я не увела у нее мужчину, я не обманула ее с деньгами, я не распускала сплетен и я стала подлой. Я решила не встречаться с ней, раз она не принимает мое счастье, пусть остается в своей скорлупе из негодования на мою подлость. Рита выразила радость по-поводу моего счастья, с удовольствием принимала приглашения в гости. Саша считал ее больной на голову, но относился снисходительно к ее мировоззрению. Какое-то время все шло не плохо, она собой заполняла пустое место от Женьки, я была ей благодарна. Работу мне пришлось оставить по настоянию Саши, я должна была вести хозяйство, провожать  и встречать любимого ,его родители приняли меня хорошо, как дочь родную, так как Саша часто уезжал на сборы, соревнования, я общалась только с ними и Ритой. Раскол с ней пошел из-запустяка- я купила себе дорогое пальто. Купила в отсутствии Саши, он приехал и раскритиковал меня, у него из-за травмы сорвался выход в финал на какой-то престижный кубок и свое плохое настроение он срывал на мне. Я пожаловалась Рите. Вместо поддержки я услышала обвинения: “Ты становишься гусыней, тряпки закрывают канал духовного роста, зачем тебе такая дорогая вещь? Саша прав и я ему скажу об этом”. Вот тут я окончательно растерялась. Я промолчала, но поняла, что и второй подруги у меня нет и дело тут не в пальто. Игорь Иванович, я вам рассказала факты, но я не могу докопаться до причин. Почему все так сложилось с моими девчатами, которых я любила?
- Обычная женская ревность. Вы начинали с того, когда у всех троих не ладилась личная жизнь. Женя за свои неудачи мстила одноразовыми встречами, а Рита нашла сублимацию в так называемом  духовном росте. Природу не обманешь, все в человеке должно гармонично сочетаться: и духовный рост и полноценная сексуальная жизнь с любимым человеком и рождение детей, женщины без всех этих трех компонентов жить не могут,. Когда одно из звеньев выпадает, ему находят замену, но суррогат не дает подлинной крепости ощущений, так начинает расти зависть, раздражение, расти вопреки сознанию. Человек создает замену и уже искренне верит, что так даже лучше, но подсознание коварно, оно проявляет себя в самые неподходящие моменты. Пока тебе было плохо от измены мужа, ты была на равных, а потом судьба тебе сделала подарок, а они остались в прежнем состоянии, что вызвало подсознательную ревность. Почему тебе, а не им? Чем ты лучше, чем заслужила? Каждая считала, что она более достойна счастья, чем ты, вот и разлад. У вас не было дружбы, у вас был клуб брошенных и обездоленных мужской любовью. Не стоит ломать голову на их счет, “каждый сам кузнец своего несчастья”. Ни о каком предательстве не может быть и речи, со временем они переоценят свое отношение к твоей жизни, поймут, что вели себя не правильно. Прости и ты их во имя того, что они были рядом с тобой в трудные минуты. Друзья познаются и в беде, и в радости, испытание твоими радостями они не вынесли, а значит, дружбы не было и горевать не о чем, что было то прошло, каждому своя дорога. На сегодня разговоров хватит. Мой совет- еще раз перебери свою обиду по словечку, прости им все и забудь, на ночь примешь ванную, получишь успокоительное, уснешь, а утром должна встать свободной от неприятных воспоминаниях о своих товарках. Постараешься и все получиться. До завтра.

- Как спалось?
- Отлично, несмотря на то, что при вчерашнем рассказе я волновалась, как-будто заново пережила свои обиды. Все хорошо, кажется, я больше не обижаюсь.
- Со временем исчезнут остатки горечи, главное не жалеть себя и не обвинять их. Теперь что случилось с любовью?
- Тут темный лес. После злополучного пальто, Саша стал меняться: стали проскальзывать нотки раздражения, не обоснованная ревность- я же не работала и сидела дома, общения практически свелось к нулю, и мне вменяли в вину взгляды встречных мужчин, шутки стали злыми. Спортсмен, он не пил, не курил и разгульную жизнь им категорически запрещали. Я его изменение отношения ко мне относила на счет срыва в соревнованиях. И по-началу беспокойства не проявляла, но, прошел месяц, второй, а он все больше раздражался. Меня выбило из колеи охлаждение отношений с Ритой и Сашино раздражение. Я стала делать все не так, пропала легкость в восприятии обычных вещей, появился страх, при чем, страх не конкретный, а неосознанный, когда чего-то не понимаешь, то начинаешь делать глупости, а Саша, казалось только и ждал моих промахов. Я не могу назвать конкретных причин для наших размолвок. Видимо, он меня разлюбил. Все кончилось одним махом. Он заявил, что как свободный мужчина, хочет собрать у себя мальчишник, а мне предложил сходить к девочкам. Я была убита, он прекрасно знал, что я уже не общалась с девчонками и идти мне было некуда. Но я собралась и ушла. Ушла, куда глаза глядят. Попала в кафе, выпила, ко мне подсел мужчина, я, как зомби, принимала все его предложения, дело закончилось гостиницей. Такой мерзости в моей жизни еще не было.  Разбитая, я пришла утром домой к Саше, его не было, в квартире был настоящий бардак. Я взяла самые необходимые вещи, документы и пришла к вам. Я спокойна, потому что чувствую ваше участие, но стоит мне отсюда выйти и я просто- напросто утоплюсь. Жизнь разбита вдребезги.
- Наталья, выводы делать рано. Любые эмоции проходят, это всего лишь наш пар. Не могу я говорить за твоего Сашу - не видел, но мне, кажется, это не финал ваших отношений. Самолюбивые мужчины легко переносят страсть, но если они чувствуют, что полюбили, то пугаются. “Сильный мужчина - свободный мужчина!” А разве можно быть свободным, когда над тобой давлеет власть женской любви? Эта логика многих махровых эгоистов, скорее всего, Саша стал бояться силы твоей любви. Парадокс - хотеть и потом не справляться со своим желанием. А спортсмены, эта статья особая. Дашь мне телефон, я приглашу его побеседовать, а потом и диагноз поставим.
- Бесполезно. Я не смогу простить ни его, ни себя. Он меня так обидел, что я нырнула в самую грязь.
- Никуда ты не ныряла. Это была защитная реакция твоего организма. Ты не относишься к гулящим и мстительным особам. Слабохарактерные дурочки хватаются за уксус или впадают в истерику. Все эти сопли достойны лишь жалости, а твое сопротивление - уважения. Я уверен в твоей женской порядочности, а потому больше в твоей жизни такого поступка не будет. Ты ошибаешься, но умеешь делать нужные выводы и не наступишь на одну швабру два раза. Не все тебя поймут, а потому про твою гостиницу буду знать только я и больше никто. Ты меня поняла? Повторяю, ты ни когда, ни кому больше не заикнешься, где была. Это дурной сон.
- Сон, который сломал жизнь.
- Ничего еще у тебя не сломано. Терпение и еще раз терпение. Произойдет переоценка ценностей и жизнь продолжится в другом ракурсе, не менее интересном.
- Я не смогу больше никого так полюбить.
- Хорошо, люби его. Многие, прожив жизнь, так и не познали счастья любви.
- Одиночество и воспоминания не стимулируют к жизни.
- Приятные воспоминания - источник хорошего настроения, а одинокой ты не будешь, во-первых - еще не все ясно с Сашей, настоящая любовь прощает амбиции, а ты любишь его по-настоящему, во-вторых,  у вас еще не было откровенного разговора, вероятно, он думает, что ты его обидела, уйдя без всяких объяснений и в третьих- у меня в руках результаты анализов. Ты, моя дорогая, беременна. Семь недель. Ну-ну, никаких обмороков, пей водичку. Наталья, смотри на меня! Молодец, все хорошо. Чего это ты нового счастья испугалась?
- Так я эту гостиничную грязь и на ребенка?
- Стоп, грязи не было, была защитная реакция. Для ребенка главное, чтоб его хорошо приняли в этом мире. Ты же не откажешься от него?
- Нет, конечно, нет, я так рада и не знаю, что со мной творится.
- Это объяснимо. Папе будем сообщать?
- Нет, пока нет. Я не хочу, чтобы он меня позвал из-за ребенка, сначала надо выяснить любит ли еще он меня. Я хочу услышать предложение о замужестве, на меньшее я не согласна.
- Но он имеет право знать о ребенке.
- Тогда ради него он позовет меня, но если любви нет, то все равно жизни не будет и ребенку будет только хуже от обид и расставания.
- Ты права по-поводу любви, но дать шанс Саше ты обязана, женщина всегда сильнее мужчины- ибо она может родить для себя дитя, а мужчина- нет.
- Хорошо, позвоните ему и скажите, где я, но про беременность молчите, я сама хочу сообщить о малыше. Запишите еще телефон родителей, Саша не всегда бывает дома.

- Наталья, твой любимый не берет трубку, но я позвонил родителям, его мама сказала, что Саша на очередных сборах, его не будет весь месяц, а ты уехала к своим родителям. О чем это говорит? Это говорит о том, что Саша скрыл от своих вашу размолвку, он надеется поправить ситуацию после своего возращения. Скорее всего, он искал тебя и обеспокоен.
- Пока он не вернется домой, я не смогу дать о себе знать. Что мне делать сейчас?
- Иди отдыхай, а я подумаю.

- Наталья, есть предложение: нам в отделение нужна санитарка, зарплата мизерная, но ты будешь при деле, в тепле и сыта. Пожить можешь у моей мамы. У неё двухкомнатная квартира, одну комнату она отведет тебе, плата за жильё- общение с моей старушкой, ей восемьдесят четыре, она здорова, трудоспособна, но одинока, в силу занятости всей семьи, мы навещаем ее только по-выходным, даже по телефону не всегда удается поговорить. Тебе будет интересно с нею пообщаться, она прекрасный психолог и приятная собеседница, вы поладите. Месяц пройдет таким образом, а дальше поглядим. Главное- никакого самоедства, сомнений, обид. Ребенок- это то, что должно занимать тебя, сейчас формируется его центральная нервная система, учти это. Моей маме можешь говорить все, что посчитаешь нужным, кроме гостиницы, эта тайна только наша с тобой, моя Марья Михайловна женщина тонкая, состадательная, она-же и научит тебя, как вести себя при беременности. Ну, по рукам?
- По рукам. Спасибо вам.

- Здравствуй, ты Александр?
- Да, это я.
- Моя фамилия Матвеев. Я хочу сообщить тебе о Наталье: она работает в моем отделении психиатрической больницы, если хочешь ее увидеть, приходи сюда вечером, она сегодня заступила на сутки.
- Почему она не придет сама?
- Она расстроена из-за твоего поведения.
- Это я на не обижен - она меня бросила и слова не сказала. Так что передайте - я за ней бегать не буду.
- Ну и дурак.

- Садись. Звонил твоему любимому. Он обижен и ждет от тебя раскаяния.
- Раскаяния не будет. Когда женщина бегает за мужчиной и принуждает его к совместной жизни, толку не будет. Выбирать должен мужчина.
- Слышу тон моей матушки. Она тебя надоумила встать в позу?
- Мы обе после долгих размышлений.
- Ясно. В принципе - вы правы. Но у тебя ситуация каверзная. Во-первых, твой любимый спортсмен, а значит в нем гонора больше разума, во-вторых, ребенок имеет право на отца, который еще про него не знает. Ты должна быть гибкой и разумной за двоих. Ты же не все вещи забрала, так сходи.
- Они мне малы. Не пойду.
- Упрямство может обернуться гадостью: твой дорогой может привести в дом другую, здоровому мужчине каждый день нужна женщина, а та окажется похитрее, не будет рассуждать, любит  он ее или нет и все разрушит треугольник.
- Если он меня любит, других не будет. Секса у него было достаточно и до меня, однако, я была первой, кого он привел в дом, если приведет вторую- это любовь и мне там делать нечего.
- Я не говорю о том, что тебе надо унижаться и просить прощения и разрешения вернуться, но поговорить то надо.
- Он знает, где я работаю и не приходит, значит, все кончено.
- Упрямая.
- Просто, я еще не забыла того, что увидела на нашей постели и свою гостиницу. Если он первый найдет в себе силы придти, я все забуду и жить буду только для него и ребенка, но первой не пойду.
- Ты же страдаешь.
- Страдаю, но лучше раз и навсегда расставить точки над и, если я признаю себя тряпкой сейчас, об меня всегда будут вытирать ноги.
- Опять матерь моя слышится. Не буду тебя утомлять. Иди, работай. Ведра полные не набирай. Никакой спешки, береги малыша.

- Алло, Саша?
- Да.
- Я Матвеев. Мне надо разъяснить ситуацию по-поводу Натальи.
- Она свободна.
- Не гоношись, ты не знаешь о чем речь.
- Так о чем?
- Ты еще не женился?
- Вас это не касается.
- Уймись перед старшим. Мне плевать на твою личную жизнь. Ситуация очень серьезная для Натальи.
- Что с ней?
- Чтобы объяснить, я должен знать, любишь ли ты ее, не связан уже с другой?
- Ни с кем я не связан.
- А почему пол-года молчишь?
- Не ваше дело.
- Бог с тобой, осел клонированный, слушай внимательно: ты выпроводил Наталью при семинедельной беременности, выпроводил не задумываясь, куда она пойдет, оскорбил своим скотским поведением. Узнав от меня, где она работает, ты не поинтересовался, где она живет. Она пришла ко мне на грани самоубийства, а теперь на грани смерти находится твой семимесячный новорожденный. Если ты сейчас не вернешь ее для себя, то больше судьба не даст шанса встретить настоящую женщину.
- Где мне их найти?
- Моя бы воля - я на пушечный выстрел такого индюка, как ты, не подпустил к ней, но она тебя любит качка недоразвитого. Молчишь? Первый плюс тебе - критику перенес молча. Она с ребенком  еще в роддоме, палата девять, третий этаж. Ей нужен творог со сметаной и твое полное раскаяние, корзину с цветами приготовишь при выписке. Беги.
- Спасибо.


- Игорь Иванович, здравствуйте. Это мой сынок.
- Где там лицо нового поколения? Замечательное лицо. А шея где? Под щеками, как положено здоровому отпрыску. А зовут, как этого важного мужичка?
- Игорем. В Вашу честь.
- Спасибо, милая. Даже растерялся. А где ваш папаша?
- Тут, в коридоре. Хочет познакомиться. Знаете, он тогда выпроводил меня чтоб устроить мальчишник  - проводы холостой жизни и сделать мне предложение, а все обернулось обидами. Мы простили друг-друга. Я позову его?
- Зови, посмотрим, стоило ли за него так переживать?
- Добрый день, Матвеев Игорь Иванович.
- Максимов Александр, он же - дурак, индюк и осел клонированный.
- Переживать стоило.







                П О Д   З О Н Т О М   А Н Г Е Л А .

Доктор Матвеев сказал мне, чтобы я все записала, что со мной произошло. В жизни ничего не писала, кроме школьных сочинений на тройки. Он дал мне тетрадь, ручку и место в закутке ординаторской:
- Пиши все подробно, перечитай, поплачь и порви, а потом начнем учиться жить заново.
Тон бесприкословный, но добрый. Села и ломаю голову - как начать? Игорь Иванович сказал, что если не хочу сойти с ума, должна все свое горе оставить на бумаге и добавил - поэтому писатели живут дольше всех, они свои эмоции в произведения вкладывают. Я должна написать свое произведение, вместо слез, жалоб и бойкота жизни. Еще я вспомнила чей- то совет из какой-то книги: если болит спина, сунь палец между дверью. Когда горе навалилось пятитонным грузом, а глаза застило тоскою, я порезала себе палец, на большее  оказалась не способна, страх правит волей, даже, когда нет желания жить,  полоснула по пальцу, помогло, минут на пятнадцать, а потом больная душа пересилила физические страдания. Может, если бы был пистолет, проще было расставаться с жизнью, но петля или, что там еще есть в арсенале самоубийц, не подходит для моей слабой психики. Ничего не остается, как слушать Матвеева, потому как умереть страшно, а жить еще страшнее, вот если  бы умереть в обмороке. Он сказал, чтоб я ловила всякую мысль и писала следом, ловлю и пишу. Сейчас мысль одна- несправедливо все и больно. Мама говорила: жизнь не праздник. Они погибли, когда мне было восемнадцать, второй курс института. Тогда я первый раз хотела умереть. Не получилось, молодая была, крепкая, выжила. Выучилась я благодаря состраданию всего факультета к моему инфантильно-угнетенному состоянию. Я была вялой и серой. Домашнюю опеку надо мной, взяла моя южная бабка  - мать отца. Папа сбежал из дома после школы сразу, после Армии не вернулся, когда женился на маме и появилась я, то мы всего два раза отдыхали у нее на юге и что такое родная бабушка, я узнала, когда осиротела. Бабуля полгода прожила в нашей квартире, потом продала ее, сказав, что мы будем жить в ее доме на море, оформила меня в общежитии и укатила домой. Денег она мне высылала только для того, чтоб с чистой совестью говорить людям - я взяла ее на свое содержание. Всегда худющая и голодная, я вызывала жалость, девчонки меня подкармливали, а потом и свои старые вещи отдавали, так как бабушка считала, что моей стипендии и ее переводов “царских” мне хватало на веселую жизнь. Я и не помню своих студенческих лет, так, Новогодние праздники отличались яркими вспышками, остальное- долбежка, сессии, общажная неприкаянность. В меня даже влюбиться никто не мог, какая я была не интересная.  Получила диплом инженера-технолога по производству верхней одежды. Надо сказать, шить всегда любила, поэтому и профессию такую выбрала. По-окончании приехала к бабуле. Прожила у нее два месяца на казарменном положении и козьем молоке, от которого выворачивало все мои слипающиеся внутренности. Я решила поехать на север с моей новоиспеченной подругой Ленкой. Ленка снимала у бабули комнату, она приехала отдохнуть на море. Посмотрела на мою жизнь с этой “старой кашолкой” и сказала:
- Она тебе жизни не даст, ты будешь работать, а она обирать тебя, как липку, шагу не даст ступить, такая скряга, если тебя не съест, то с голоду уморит.
Это было точно сказано. Меня, когда приехала, бабка заставила заняться домом, огородом, хозяйством. Я хотела найти работу по специальности, но она сказала, что потом, а пока я ей должна помочь. Я помогала, ее харчи мне не прибавили веса, вот я и решилась ехать с Ленкой, заработать себе немного денег и вообще, попытать счастья в жизни. Бабуля не вспоминала о том, что я имела права на деньги от продажи квартиры и права на жилплощадь, она с легкостью собрала меня в дорогу, положив в авоську абрикосов с собственного дерева, булку хлеба и банку варения. Денег было дано, как по бюджетному тарифу заработной платы санитарки. Поехала. Кстати, за свою плюшкинскую скаредность, бабуля, в период перестройки, поплатилась скопленными миллионами, что собралась брать с собой на тот свет. Как, однако, прав доктор - я пишу о своей юности и забыла о настоящем. Действительно помогает, воспоминания унесли меня от дум о смерти. По-сути, мне тогда было одиноко и страшно жить, но я выжила, тогда мое горестное положение казалось самым ужасным, что есть на свете, я была одинока, никому не интересна, оказалось, тогда - это цветочки, ягодки я собираю сейчас. Только не рыдать и не жалеть себя, сначала - написать, потом, прочитать, потом плакать, надо делать, что сказал доктор.
Ну вот, я оплакала свою первую молодость, пожалела себя такую неудачливую. Мой отъезд особых перемен не принес. Первый год работала на фабрике по производству спецодежды, немного приоделась, откормилась. Благодаря Ленке и ее родителям у меня были праздники в жизни и кусочки домашнего уюта, когда я бросала свою общажную койку и приходила к ним в гости. Потом Ленка вышла замуж и укатила со своим мужем. Я осталась одна со своими комплексами. Отношения с мужчинами не складывались, их пошлые шуточки и откровенные предложения меня пугали, я просто отмалчивалась и старалась быстрее уйти от собеседников. Дикарка. Два года протекли мутной рекой, полных тоски и хамства со стороны сильной половины населения. Как я тогда мечтала о переменах, засыпала под собственные сказки о чудесном превращении серой мышки, коей я была, в лучезарную леди. Страстно хотела познать любовь, но мужчин боялась, до состояния, что называется - язык проглотила. Обвиняла всех мужиков в нравственной слепоте и черствости. Я сшила для себя тогда несколько красивых вещей, мне безумно хотелось их одеть и пройтись по местному Бродвею, но я не умела на людях выглядеть легко, женственно, естественно, я стеснялась своей округлившейся фигуры, как в свое время худобы. Я одевала свои платья, когда была одна, ходила по комнате, любовалась собою, иногда танцевала, а потом прятала свои наряды и ходила серой мышью, ругая мужчин за то, что не могут они увидеть изюминку в настоящей девушке. В стране полным ходом завершался развал, а меня не волновала ни политическая, ни экономическая обстановка, я все мечтала и домечталась. Я встретила своего божка, своего любимого и дорогого Коленьку. Он пришел мастером-наладчиком в наш пошивочный цех, я тогда была  и.о. начальника цеха. Мы начали деловое общение, но постепенно, он разглядел мою изюминку, его забавляла моя дикость и он серьезно и красиво начал за мной ухаживать. Через два месяца я была влюблена до беспамятства, а он с энтузиазмом Пигмалиона лепил из меня свою Галатею, по ходу изучая литературу, как из девушки сделать страстную женщину, ибо я была в его жизни первой девственницей и он боялся не меньше меня. Нам было весело вдвоем, я постепенно расставалась со своими комплексами и открывалась на встречу реальной жизни с мужчиной. Мы поженились, была первая настоящая, полная романтики брачная ночь. Боже, как чудесно все началось, я не верила своему счастью. Блаженно улыбаясь, потихоньку плевала через левое плечо, чтоб не сглазить и тешила себя тем, что выстрадала свое счастье великой ценой- одиночеством. У нас появились семейные друзья, совместные праздники, посиделки. Два года были полны любовью.  Потом я забеспокоилась, что не беременею, пошла на обследование, после курса лечения, я обнаружила, что стану мамой. Новая волна счастья. Как мы тряслись надо мной беременной. Все, не могу, пойду поплачу.
Теперь надо описать то самое страшное, ради чего я села писать и вообще попала к доктору Матвееву. Есть ли слова, способные пронзить читающего болью автора? Что значит - эмоционально описать горе? Бумага не кричит, она терпит. Не могу я описывать страдания. Напишу факты, это тоже не легко, но все-же проще. Короче,   я неслась с  новостью, что УЗИ показало мне нашу девочку, отменила все свои планы похода по магазинам, хотелось быстрее обрадовать. А дома - “Не ждали”. Мой Николаша занимался любовью с женой нашего друга. Увлеклись, не беспокоились, а я, как дура, уставилась. Мыслей нет. Коля увидел, побледнел, остановился, а она орет - еще. Кошмар. Я выбежала и со ступенек кувырком. Очнулась в больнице, рожала мертвую, у которой уже имя было. Перерыв.
Врачи отнеслись ко мне, как к родной, я тогда забыла, что я Мария Полякова, что мне тридцать лет, я превратилась в обиженного ребенка, который все время звал маму. Потеря дочери выбила из меня любовь к мужу и доверие к подругам. Думаю, что это навсегда. Пусто, холодно, бессмысленно. Очень странно, что пережив тяжелые роды, перепады в давлении, я физически уже на третий день была здорова. Зав. отделением, глядя на мои страдания, созвонилась с доктором Матвеевым и он взял меня в свое отделение для нервно-больных. Игорь Иванович, золотой человек, он выпотрошил из меня мою боль, а собственная писанина выдавила последние капли слез по моей не состоявшейся жизни. Я собираюсь выйти из больницы, развестись и уехать к моей южной бабке, может она меня доканает для моего собственного удовлетворения. Люди радуются весне, а для меня что? Потрясающий март, вытряс из меня все живое.

20 июня. Я почему-то не выполнила совет доктора до конца - я не выкинула свои бумажные вопли, последующие события моей жизни меня так опять потрясли, что меня просто потянуло на писательство. Мой дорогой Игорь Иванович помог мне быстро уладить бумажные дела с разводом в суде и оставлял меня в отделении, до самого отъезда. Коля пытался, что-то жевать по-поводу его любви и моего прощения, о начале новой жизни, но как-то мне быстро удалось избавиться от всего тяготившего меня. Я приехала на вокзал со своими любимыми вещами и ждала поезда. Прошло две недели после родов, но грудь все еще покалывало и это меня беспокоило. Я не умерла,  и страдала от этого. Пути Господни не исповедимы. Ко мне подошла пожилая цыганка:
- Что, милая, грудь болит? Ничего, завтра начнешь дитя кормить и все пройдет.
Я вытаращила глаза и потеряла дар речи. А он продолжила:
- Вижу, что одно дитя похоронила, да найдешь другое. Подарок тебе будет от Бога и Ангел-Хранитель над тобою зонт раскроет.
И ушла, и денег не попросила. А я заплакала: ну какие ангелы, какие дети? Зачем раненых добивать? Я ведь даже свою малютку не хоронила, не смогла гробик видеть. Объявили посадку, я в соплях заняла свое место в купе. Сутки ехала с заядлыми картежниками, это отвлекало. Веселые люди. Потом я осталась одна с моими неразрешимыми проблемами. Поезд остановился на станции. В мозгах повисла тишина и мне захотелось заорать всей дурниной моего голоса и в этот момент, в купе постучали и проводница ввела мужчину с младенцем на руках. У меня мурашки побежали по телу. Большой, черный, не бритый, глаза налиты кровью. Он сел, а дитя положил на стол, как обычный пакет. Поезд дернуло, сверток запищал. Я инстинктивно схватила ребенка. Мужчина не реагировал. Грудь сдавило. Я глянула под покрывало. Маленькая куколка с беленьким личиком. Мужчина достал бутылочку для кормления. Смесь еще не остыла. Я принялась кормить малютку, а моя собственная грудь начала наливаться.
- А где ваша мама?
- Это маленькое отродье получило жизнь ценой смерти собственной матери.
- А меня спасли ценой смерти моей дочери.
 Мужчина впервые поглядел человечьим взглядом.
- Можно я за ней поухаживаю?
- Делайте, что хотите.
Он лег на голую полку и отвернулся. Дитенышу не было еще и месяца. Как он собирался везти такую кроху в поезде без всяких вещей? Кроме одной бутылочки, что я скормила, у него ничего не было. Страх, что дитя начнет страдать от голода обуял меня. А пеленки, памперсы? Я влезла в свои баулы и повытаскивала ночные сорочки, носовые платки, что бы быть готовой к детским проблемам. Памперс я видела впервые, снять не решалась, он был единственным и надо было пользовать его до последнего. Я не знала точно девочка ли это, но что-то мне подсказывало, что девочка. Часа через два она забеспокоилась и я вместе с нею, за окном ночь, чем кормить малютку. Я вымыла бутылочку и набрала кипяченой воды. А дальше? Когда она начала плакать, я с отчаяния сунула в рот ей свою грудь. Уж не знаю, что произошло с организмом, но девочка что-то вытягивала из меня, мне было безумно больно, но я затаила дыхание в удивлении. Мужчина спал, ему не было абсолютно никакого дела до нас. Ночь была для меня беспокойной, я боялась во сне придавить ребенка. Утром сняла памперс. Кое-как подмыла дитя после туалета. Это была девочка и ее несчастная попка была воспаленной. Пол-жизни я отдала бы за детский крем. Обмотала своими тряпками и дала грудь. Мужчина проснулся, удивленно смотрел несколько минут, молча вышел, долго не возвращался, а когда вошел, спросил:
- Хочешь ее оставить себе?
Я раз пять сказала - да.
- Вот свидетельство о рождении, вот доллары, тысячи три, точно не знаю, дай свой адрес и имя, буду жив, буду присылать деньги.
Я нацарапала бабаулин адрес, боясь поверить в такое счастье. На станции он вышел, даже не взглянув на дочь и не попрощался. До самого движения поезда я сидела затаив дыхание от страха, что он передумает, вернется и заберет ребенка. Только услышав шум за дверью, я быстро схватила документ и пакет с деньгами и спрятала от любопытных глаз. Мои попупчики глянули на нас, разложили вещи и ретировались, по-видимому, в вагон-ресторан. В свидетельстве о рождении было записано имя - Дарья. Ее мать звали, как и меня Маша, только отчество мое - Александровна, а ее- Алексеевна и моложе она была на пять лет. Я надеялась на то, что если есть тот свет, то моя доченька сейчас с ее мамой. Отца звали  Владимир Полежаев. Ребенок спал. Дарья Полежаева. Красиво. Вот он подарок от Бога. Счастья от такой перемены, не описать, как и боль утраты.
Дом бабули меня удивил: она поставила каменный забор, обложила дом  белым кирпичом, сделала большую веранду. Как только я переступила порог, она закричала, что у нее течет крыша, а тут я с нахлебником, на что я ей ответила:
- Бабуля, здравствуй, мы не нахлебники, если ты нас пропишешь я дам тебе денег на любую крышу, какую выберешь - андулин, металлочерепицу.
Узнав, что я при деньгах, бабуля подобрела. Оказалось, что бабака разбирается в строй-материалах и она сделала заявку на зеленую  металлочерепицу, добавив, что окна тоже надо менять. Хорошо, дала и на окна. Дашин папа оставил гораздо большую сумму, чем предполагал.

Все лето у меня ушло на хождения по инстанциям по прописке, хотя указом президента ее упразднили, заменив регистрацией, но все мытарства по доказательству прав проживания на юге, остались прежними. Бабка в свои семьдесят два заворачивала строительством, как настоящий прораб, спуская семь шкур со строителей мансарды и кровельщиков. Ее обуяло желание стать новой русской бабкой. Я купила себе хорошую швейную машинку, чтобы заняться шитьем на заказ, тем самым, обеспечив нам с Дашенькой существование. Бабуля заявила, что раз нас двое и я являюсь прямой наследницей, то все проплаты за дом должна делать я. Я так я. Главное - крыша над головой. Все лето мы с Дашей практически прожили в беседке. Юг- это возможность экономить на многом: на зимних всегда дорогих вещах, на фруктах, что растут на улицах, особенно хорошо людям не притязательным, а вот кто любит жить на широкую ногу, здесь трудновато, удовольствия дорогая штука, в общем, все зависит от того, кто чем довольствуется, я привыкла обходиться малым и мне было хорошо. То, что люди делали годами, моя бабка управилась за лето, дом с наружи было не узнать. Мы сели за стол обмыть домашним вином окончание стройки века. Бабуля уже подсчитывала сколько денег она будет иметь следующим летом от сдаваемой мансарды, так как ей в перспективе были нужны средства на собственную баню. От вина и заманчивых проектов её хватил удар. При полном параличе она умерла на третий день. Было ее жаль, но не до такой степени, чтоб я опять потеряла голову, она никогда не была мне родной и помощницей. Бог с ней. Мы с Дашей стали полноправными хозяйками прекрасного дома. Поплакав на баулиной могилке на девятый день, я вечером посмеялась над ее тайником, который обнаружила под ее кроватью в коробке с хламом, там были, вероятно, мои нерастраченные на крышу доллары и старые миллионы, которые она не смогла обменять, уже тогда на них она могла сделать новую крышу и содержать меня, как королевскую особу в собственной квартире. В том, ином мире, она наверняка жалела, что мне задаром досталось все ее богатство. В память о патологической жадности я обклеила котельную ее потерявшими ценность купюрами. Очень даже красиво. Я вывезла целую машину хлама  - запасы на черный день. До чего старость бывает не привлекательной. На правах хозяйки взялась за внутренний ремонт дома, деньги то были, жить надо сейчас, не думая о запасах. Стыдно, конечно, что я радовалась своей свободе через смерть, но ни чего поделать с собой не могла. Главное, я простила ей свою обездоленную юность, земля ей пухом. Зима выдалась теплой, что позволило делать ремонт.
Моей Дашеньке год и четыре месяца. Все так замечательно. Я люблю ее, люблю свой дом и сад, как мне повезло в жизни. Три недели у нас гостил Игорь Иванович со своей женой, я писала ему письма, он отвечал, а когда пригласила, приехал на отдых. Чудесный человек. Потрясающая пара, они зачастую разговаривают глазами, всегда улыбаются, а если и говорят то не предложениями, а просто словами. Игорь Иванович сказал, что свою Лиску он склонил к замужеству за час. Интересно. Вот чужие они мне, но общалась, как со своими самыми родными. Странно, что несчастья описывать легче, чем счастливые моменты жизни. Перечитала свою писанину. Даже не вериться, что я пережила такие страшные моменты в жизни. Вероятно, я больше не буду вести дневник, о хорошем не пишется, а любовных романов не предвидеться.

Сглазила я свое счастье. Может, потому что не скорбила по бабке, может потому, что слишком легко чужие заслуги посчитала своими, один Бог знает, где я нагрешила, да только пришла беда откуда не ждала. Заявился мой Николаша. Чувство вины и остатки былой любви не давали ему покоя, решил меня найти и нашел, я, тогда, не уничтожила те два письма, что получила от бабули, вот по адресу на конверте мой бывший и вычислил меня. Когда он вошел, мы оба потеряли дар речи - я от неожиданности, а он от удивления при виде Дарьюшки.
- Чья?
- Моя.
- Наша.
- Нет. Ты нашу сам хоронил.
- Я не хоронил. Я дал денег бабкам на обряд и мужикам на памятник и похороны. Я не мог всего этого видеть. Ты скрыла от меня нашу дочь?
- Нет, это не наша дочь.
Я принялась ему рассказывать о том, что произошло в поезде, показала ему свидетельство о рождении девочки. Он сомневался в моем рассказе. Сидели оба в растерянности, разговор не клеился. Я не смогла его выгнать на ночь глядя, думая, что на следующий день провожу его восвояси. Не тут-то было. За ночь мой благоверный оценил мой дом и ситуацию с ребенком и утром мне было сделано заявление:
- Я подлец, что изменил тебе, но я люблю тебя, жизни мне ни с кем нет, хочу жить только с тобой.
- Но я с тобой не хочу.
- Ничего, я сделаю все, чтоб ты забыла о моей подлости, я буду любить тебя и нашу дочь.
- Это не наша дочь и я не забуду о твоей подлости, уезжай, шансов на взаимную любовь у тебя нет.
- Милая, я привлеку тебя к суду, за сокрытие ребенка от родного отца.
- Не сможешь.
- Смогу. Во-первых, свидетельство о рождении Дарьи у меня. Второе, если ты предъявишь свидетельство о смерти нашей дочери, я обвиню твоего доктора в соучастии похищения чужого ребенка. Ты знаешь наше судопроизводство, деньги делают все, а они у меня есть. Можешь попсиховать пару дней, а я займусь по хозяйству. Когда ты поймешь, что у тебя нет шансов в борьбе со мной, мы пойдем в ЗАГС, я стану тебе верным мужем и хорошим отцом. Я решил так поступить, потому что люблю тебя.
 Черта с два, он любит меня. Когда любят судом не грозят. Мой южный дом застил ему глаза. Когда в моем любимом появилась трещина? Любовь женская слепа.  Как я его любила, я мысли не могла допустить, что он подлец. Я понимаю, что когда проходят года в супружестве, женщина теряет форму из-за детей и быта, тогда мужчина позволяет себе встряски на стороне. Умный мужчина не заводит романов, он идет к проституткам или заводит  втихую подружку без обязательств. Все делается так, чтоб семья не страдала. Если, все-же, жена узнает о сопернице, есть повод подумать о том, где она себя потеряла, тут либо развод, либо сигнал к переменам в своей внешности и жизни вообще. Общий дом, дети, хорошее прошлое ложится по другую сторону весов, при здравом подходе и любви к мужу, можно простить ему огрех и при обоюдном желании начать жизнь снова. У нас не было общего дома, многих лет серой жизни и детей. Мы были молоды, мы ждали этого ребенка, я не отказывалась от секса, но  он изменил. Его не просто заставила сиюминутная похоть побежать к девке, он привел ее на наш диван, и она была не просто девка, а жена его друга и моя подруга. Как это назвать? Если у вас любовь, не дурачьте любимых, а если похоть, то почему так подло?  Я поняла, что его терзала вина, не конченый он негодяй, решил проведать, посмотреть, а когда увидел готовый достаток в престижном месте, ум его помутился. Я все понимаю, кроме шантажа. Я молюсь Ангелу-Хранителю - где он потерял мой зонтик, что спас меня? Что делать? Я слаба перед государственной судебной машиной и его вероломством. Я видеть его не могу, не то чтобы лечь в супружескую кровать и не потому что не простила, а просто разлюбила и не вижу в нем своего мужчину. Видимо, зерно подлости закладывается с генами и прорастать начинает в благодатной почве соблазна. А юг благодатная почва. Микробы желания получить здесь прописку разъедают личность. Как тут любят судиться из-за каждого сантиметра. Все друг-друга подозревают в корысти, ждут наследства, осечек, чтоб воспользоваться слабостью. “ Да, люди остались прежними, только их испортил квартирный вопрос”. Кто поможет? У меня нет подруг и влиятельных друзей и денег может хватить на одно судебное разбирательство. А дальше? Я боюсь. Я молчу. Нет пока у меня другого средства, как бойкот.

Проходит третья неделя, я молчу, есть ему не готовлю, он хозяйничает сам, подолгу проводит время на море, особого интереса к Дашеньке не проявляет, но иногда пытается с ней поиграть, я вмешиваюсь и молча ухожу с ребенком. Ласковым он пытался быть два дня, потом стал раздражаться. Один раз он попытался ночью овладеть мною, я укусила его и сказала, что он может меня убить, но насилия я не потерплю, если уж судиться, так судиться за изнасилование.  Сказала жестко, решительно, напугала, он агрессию оставил. Принял роль простачка, которому все удается, делает вид, что его не раздражает мое молчание, он разговаривает со мной, что-то вспоминает, четко следит за мужскими домашними обязанностями. Какую личину он оденет, когда ему надоест валять дурака? Я многого опасаюсь. Плачу по-ночам.

Игорь Иванович ответил на мое письмо. Успокоил. “Пусть начинает суд, если денег не жалко, состава вины за тобой нет, есть понятие презумпция невиновности, хотят доказывать пусть доказывают, на мне зубы поломают, а тебе один ответ на их требования - ищите отца девочки или проводите генетическую экспертизу. Пусть платит за все, раз он истец, наберись терпения, моя девочка, никаких истерик, спокойствие, только спокойствие, все будет хорошо, я уверен. Жаль, не могу приехать, сама понимаешь, после недавнего отпуска, мне другого никто не даст. ” Я рада, что у меня есть хотя бы один человек на свете, кому я могу довериться и кто меня поддержит. Хорошо, что у меня появилась привычка писать: поделюсь с бумагой, над ней поплачу, все легче. Сама себе подруга.

Прошла еще неделя. Николашу устраивает такая жизнь: утром спит, сколько хочет, делает дела и на море, до вечера, потому как мы тоже ходим к вечеру на море с Дашей, я дверь закрываю, ключей не оставляю, вот он и приходит поздно. Не пустить не могу, опасаюсь уличного скандала. Может, он какую кралю на море подцепит и освободит меня, деньги то у него безработного не прибавляются. Долго ли он меня будет изводить своим наглым поведением? Капкан.

Села дописать завершение моей истории с сюрпризами. Зонтик надо мной раскрылся. Дело было так: сижу, шью, Дарьюшка возится рядом с тряпочками. Настроение никакое. Накануне Николаша заявился пьяным, пол-ночи описывал наше совместное будущее- “Буду жить, как хочу с кем хочу, а ты будешь молчать, я хорошо погулял с участковым и дал не мало, он меня зарегестрировал в твоем доме, пока на месяц, а там посмотрим, пойду на работу в ментовку, вот ты у меня и повыделываешься. Все будет по-моему, потому как я тебя люблю, хватит гоношиться, я тебя не трогал и дам еще время, привыкай к мысли о жизни со мной.” Опять я в панику впала. С чего начать противодействия? Решила поехать позвонить Игорю Ивановичу, посоветоваться, а пока села за срочный заказ. Дошью и поеду. Дело шло к завершению, когда появился Дашин отец. Я в начале его не признала. Свежий, красивый, холеный мужчина мало, чем напоминал того загнанного зверя, каким я его видела в поезде. Я пригласила его в дом и принялась выть от страха, что он приехал за моей Дарьей. Дашенька начала подвывать за компанию. Володя растерялся. Засуетился с водой.
- За ней? Заберешь?
- Нет, нет. Я денег привез. Раньше не мог, в море был.
Он с интересом смотрел на дочь, она была его копией: глаза, нос, губы, волосы. Дарья уставилась на него. Стояли молчали, потом я спохватилась, усадила за стол и вместо угощения начала жаловаться на Колю. В начале, Володя мало, что понимал, потом стал задавать вопросы, а я отвечала. Мало-по-малу, я выложила ему всю историю своего замужества и опять заплакала рассказывая о шантаже.
- Помоги, мне с ним справиться. Пусть уезжает и забудет дорогу сюда.
- Успокойся. Проблема решаема.
Мы о многом успели поговорить, я доверилась ему, расслабилась, он держал Дашу на руках, она приняла его. Коля пришел, когда Даша уже спала. Я собрала все его вещи в чемодан и узелок с продуктами на дорогу.  Когда вместо меня он увидел Володю, который был на голову выше и на килограмм двадцать тяжелее, он не нашелся, что сказать.
- Вот, мил человек, твой узелок и гольфстрим тебе в спину, если не хочешь неприятностей своему телу и проблем с участковым. Дашино свидетельство о рождении на стол.
- А ты кто такой, какие у тебя права?
- Я отец Даши и будущий муж Маши, права у меня все. Какие вопросы еще волнуют?
Мужчины молча смотрели друг на друга, Коля быстро понял, что шансов гнуть свою линию у него нет. Он подхватил свой чемодан, вышел в сарай, видимо там припрятал свои деньги и свидетельство. Ушел из нашей жизни не попрощавшись, но, думаю, навсегда. Я была счастлива, предложила устроить пир по поводу моего освобождения. Суетилась, от радости болтала что попало, спать разошлись на рассвете. Первый раз за последнее напряжное время я быстро и крепко уснула. Проснулась поздно, с мыслью о Даше. Где? Они были в саду, Володя держал книжку, а Дарья лопотала над картинками. Такая волна нежности меня захлестнула, захотелось плакать. Опомнилась, что со сна выгляжу не самым лучшим образом и кинулась в ванную. Захотелось быть не просто красивой, а сногсшибательной. Вырядилась в свой роскошный шифоновый сарафан, а на ногах были тапочки. Одурела от счастья. Володя улыбался, глядя, как я готовлю стол к завтраку. За нас двоих щебетала Дарья, видимо у нее тоже было необычное настроение. Позавтракали, я собралась мыть посуду.
- Посуда подождет. Тебе надо накрасить губы и обуть  приличную обувь. Мы идем в ЗАГС.
- Зачем?
- Подавать заявление о регистрации брака.
Я обомлела, такого поворота дел я не ожидала.
- Я не подхожу на роль твоего мужа?
- Я не думала про это. Ты же совсем меня не знаешь?
- Я знаю о тебе достаточно и увидел в тебе все, что есть. Я, надеюсь, и ты увидела, что я нормальный мужик. Не пугайся, все у нас будет хорошо.
Я и доверилась. Как у доктора Матвеева, брак за пять секунд, не рассуждая, не зная привычек, но я была уверена- не зря он появился в моей жизни и сердце мое трепетало. Когда есть любовь и счастье, то плохое быстро забывается, надежда на прекрасное будущее овладевает помыслами, прошлый горький опыт забыт, он нужен, чтобы избежать повторения, но лучше все страшное не вспоминать, что я и собираюсь сделать. Я буду счастлива. Мы будем счастливы!


                Н Е   Ц А Р С К О Е    Д Е Л О .

Она лежала и смотрела в окно. Весна. Солнечно, птицы трещат. Но Ей не хотелось вставать. Приходили с работы, удивлялись, что Она так внезапно взяла расчет, а другого места не нашла. Приходила соседка, заставляла вставать и топить печь или вызвать врача. Приходили подруги и в один голос верещали - почему не работает, как можно жить без денег и валяться в постели здоровой. Теперь никто не приходит. Потолок потрескался, надо мазать и белить. Пробовала пить вино, стало еще хуже - охватило чувство брезгливости ко всем, кого когда-то любила. Жизнь прожита. Вспомнить о чем-то хорошем, не о чем, все хорошее так далеко осталось, что, кажется, и не бывало. Зачем на свете прожила и сам Господь не знает, если он есть. Она познала в полной мере, что значит быть старой и одинокой. По-началу Она читала любовные романы и детективы, быстро, отрываясь только на естественные нужды. Чужая жизнь была увлекательна, мысль о том, что не надо бежать на работу и видеть тех, кого не хотела - ее будоражила, но через месяц и это новое ощущение начало угнетать, и тогда она просто лежала и дремала, не ведая настоящего сна ни днем не ночью. Только утро ее было деятельным - она делала уборку комнаты, иногда, в особо холодные дни, топила печь и варила себе каши на воде, на все уходило не больше двух часов, а потом Она ложилась в свою незаправляемую кровать и отрекалась от жизни за окном. Это был вызов судьбе. Она верила в Бога, молилась, но Бог ей не отвечал, тогда Она объявила ему бойкот. За что можно было благодарить судьбу?  Жизнь текла серой речушкой. Работая, Она никогда не ощущала призвания к чему-то, всю жизнь это было обязаловкой, живя с мужем, любила его до первой громкой ссоры из-за его неверности, потом жила и злилась, что не может просто относиться к сексу, как относились другие. Она не могла ему простить измены, не могла изменить сама, а потому перестала быть женщиной, потом ему надоела ее разметанность и он ушел. Она была привлекательной, но мужчины не могли найти ту кнопочку, которая открывала бы путь к отношениям. Муж был единственным ее мужчиной, но обида была на всех. Дочь - единственная зацепка в жизни, вышла замуж, уехала, там родился внук, но ЕЕ, как бабушку, вытеснили на второй план родители зятя. Большое расстояние и их доминирующая роль, сделали ЕЕ дочь недоступной. Молитвы уходили за горизонт и Она перестала в них верить. Бог отрекся от неё, ну и Она отреклась от него. Пустота разрушала воспоминания. Умирать страшно, но если перетерпеть, то там, за чертой будет легче, не надо двигаться, думать, заботиться о еде. Она худела, медленно двигалась и уже мало о чем думала, так обрывки воспоминаний, эмоции и безнадежность. Людям надоело ее уговаривать жить, они все, как и Бог,  отреклись от нее под удобным предлогом - сама ничего не хочет. По-прежнему заходила только соседка - ей было семьдесят, она уговаривала, стыдила, жалела, плакала, ругалась, помогала, пыталась кормить вкусненьким, но сдвигов не видела, люди послевоенного поколения были добрее, отзывчевее.  Все шло ко встрече со смертью. Она боялась и ждала. Соседка не выдержала и вызвала врача на дом. Тот осмотрел и кроме истощения ничего не нашел.
- Надо двигаться, питаться, жить.
- Вот этого-то она и не хочет, доктор.
Он вышел, поговорил с кем-то по телефону, зашел и сказал, чтобы сегодня к пяти часам вечера Она все приготовила для больницы, за ней приедут попросил соседку проследить за сборами.

-Пришел, любезный? Что хмур, не весел, буйну голову повесил?
- Ах, Лиска, профессиональная задачка не решается.
- Мой руки, будем ужинать, расскажешь.

- Понимаешь, когда человек впадает в суицидное настроение, всегда на фоне кучи неурядиц, есть одна основная причина, побуждающая к расчету с жизнью, в основном это - алкоголь, наркомания, измены, онкология, банкротство, давлеющий криминал. У моей больной ничего этого нет. У неё свой маленький домик в чудном местечке, была работа на рынке, не слишком тяжелая и дающая постоянный доход для основных нужд, разведена уже десять лет, дочь удачно вышла замуж за Питерского бизнесмена, то есть стрессовых ситуаций нет, все в прошлом. Когда у людей все было хорошо, на блюдечке с голубой каемочкой и это теряется - это шок, но у неё не было блюдечка, значит и потерь великих тоже, у неё не было великой любви,  которая  от себя не хочет отпустить, у неё только мелкие обиды на серость жизни. И как раз с серостью бороться трудно. Когда человека возвращаешь с того света, начинаешь вести беседу о том хорошем, что есть в жизни у каждого, это - дети, родители, какие-то заслуги, чья-то любовь, здоровье. Ты меня понимаешь. Я нахожу зацепку и с ее помощью тащу висельника к радостям жизни. С этой дамой не получается: родителей нет, ни мужа, ни любовника, дочь далеко, работа вызывает отвращение, физическая форма- обзавидуешся, мое личное участие ей до лампочки. Десять дней продержал, а толку ноль, я её выпишу и она опять в трансе. С эмоциями бороться можно, а когда их вообще нет! На лицо все прелести старческой заброшенности и полного равнодушия, а ей только сорок два года! Лиска, я в панике.
- Да, картина Малевича.
- То-то и оно, все просто, да не просто - “Черный квадрат”.
- Матвеев, у тебя есть только один шанс.
- Какой? Ухвачусь не раздумывая.
- Слово даешь?
- Чего так хитро?
- Тебя знаю. Как скажу, ты заупрямишься.
- Я не упрямый, а объективный. Не крути, говори.
- Учти, если ты разозлишься, я тебя стукну по голове.
- А когда я злился?
- Поэтому еще и не бит, но перспектива есть. Тебе ее надо сосватать.
- Мне? За кого?
- За какого-нибудь порядочного и не пьющего висельника. Наверняка, в отделении имеется.
- Лиска, ты мне предлагаешь стать сводником?
- Ах, какая гадость, такому знаменитому доктору, опуститься...
- Лиска, не накручивай. С чего это тебе пришло в голову?
- А с того, что она женщина. Женщина обделенная мужской заботой. Только любовь способна воскрешать и ты сам знаешь, что настоящая крепкая любовь бывает именно в сорок.
- Да кто-ж ее полюбит такую серую и слабую?
- Тот, кто сам был на грани отчаяния. И потом, что она серая, это еще вопрос. Я берусь реанимировать в ней женские желания. Какой у нее цвет волос?
- Серый, она наполовину седая.
- Я подберу краску для волос, сделаю ей стрижку, поработаю над лицом. Пожалуй, я притащу для нее пакет с косметикой  и кое-что из вещей. Она у меня заблестит, как новая копейка.
- Лиска, я не уверен, что она захочет.
- Ты пропишешь ей ванную, а я зайду и сделаю, что задумала. Даже мертвая женщина испытывает удовольствие от маски на лице. Даю стопроцентную гарантию. Теперь ты.
- Что я?
- Давай гарантию, что подыщешь ей пару.
- Лиска, с тобой я стану пациентом собственного отделения.
- Ничего, Сан Саныч подает надежды, вот и предоставишь возможность молодому проявиться. Будешь искать?
- Негодяйка.

- Алло, искал?
- Искал, липучая моя. Как раз держу историю висельника одного.
- Рассказывай.
- Сорок два года. Кстати, у него с этой моей безнадежной день рождения в один день.
- Это знак свыше. Полная гармония, дальше.
- Дальнобойщик в прошлом, хорошая квартира, жена, сын. Пару месяцев назад, сын связывается с криминалом, чтобы спасти жизнь наследнику, продает квартиру, выручает его, отправляет на Сахалин к сестре. Остался с женой без крыши и без денег, выручил друг, пустил на время к себе пожить, пока лишенец занимался оформлением новой работы для себя, друг стал спать с его женой, застукал. Она стала орать, что у них давняя любовь, а он помеха и сплошная ошибка ее жизни, напился в одиночестве, полез в петлю, спас случайный прохожий. Теперь раскаивается в том, что чуть не лишил себя жизни из-за стервы, готовлю к выписке. Все.
- Отлично. А внешне не сильно страшный?
- Он то хорош, тут и выплывет первый риф - она ему может не глянуться.
- Глянется, верь мне. Поговори с ним сегодня же.
- Не знаю, как подступиться.
- Очень просто: скажи правду. Скажи, что ему после выписки идти некуда и ты предлагаешь ему познакомиться с женщиной и пойти к ней на квартиру. У неё есть собственный домик, а у него работа, вот и не дадут друг-другу пропасть, он будет жить у неё и за это будет заботиться, потому что она не может работать. Объясни, что она не инвалидка, но пережила стресс, в общем, чего это я разошлась? Кто из нас лучше знает, что говорить? А! Чуть не забыла, главное скажи, что она далеко не красавица, пусть он настроится на худшее. Учти, прокола быть не должно, неудача добьет твою болезную. Завтра устраиваем им встречу. Детали обговорим дома. Целую.

Она лежала в ванной, прописанной добрым, но бесполезным доктором. Даже такого малого удовольствия в жизни - как ванная, Она была лишена. Всю жизнь тазики и душ. Постучали, в комнату вошла очень красивая женщина с двумя пакетами, представилась Лизой, сказала, что сейчас будут проводиться крайне необходимые процедуры, прописанные доктором. Лиза начала говорить, Она не возражала – все-равно. Первым делом пришедшая намазала Ее лицо зубной пастой, от которой вылазили глаза, но Лиза объяснила целительную силу подобной маски, потом развела краску для волос и пошло колдовство - волосы, массаж лица, жесткая мочалка по всему телу, педикюр, контрастный душ, стрижка, укладка, маникюр, макияж, свежая элегантная пижама. Лиза все делала ловко, чем доставила Ей забытое удовольствие, Она не задавалась вопросом- зачем та старается для нее, Она слушала комментарии к действиям, их полезность, улыбалась про себя, не надеясь, что всем этим воспользуется, но когда Лиза заговорила о том, что ей пришлось пережить в далеком Узбекистане, как ее вымотали местные власти при оформлении документов - это заволновало, а отповедь произнесенная в сердцах : “ Вы должны быть счастливы от того, что вас не гоняют с места на место алчные хозяйки, сдающие свои курятники по баснословным ценам, у вас есть собственная крыша над головой и никто не выльет помои на ваш цветник, у вас нет мужа-алкоголика, который бы гонял и упрекал тем, что это он построил дом, у вас нет детей-наркоманов и проституток, у вас нет ракового заболевания, которое выматывает душу и тело. Вы свободная, здоровая, красивая гневите Бога тем, что отрекаетесь от земных радостей, в мире столько прекрасного, чем можно пользоваться и просто созерцать”, - заставила устыдиться. Она увидела свою жизнь со стороны беженки, которая не сдалась, выглядела настоящей леди и хотела искренне поделиться своей любовью к жизни. Да, в Ее жизни не было взлетов, но и таких ужасных перемен тоже, Она прониклась мыслью, что если человек любит себя, его любят и окружающие. Она посмотрела на себя в зеркало и не узнала. Как приятно быть красивой. Почему Она раньше не занималась собой? Ее никто не вел за собой, но и не толкал в пропасть. Приятно было разглядеть в себе женщину. Почему прожив добрую половину жизни, ей не пришло в голову, заниматься собою, как женщиной, доставлять удовольствие самой себе, не дожидаясь помощи со стороны. Жаль, что не было рядом такой мудрой и инициативной подруги, но разве Она себе не первая подруга? За что Она так не любила себя? Лиза сказала, что даст ей абонемент в фитнес-клуб и будет с ней общаться. Впервые за много лет, Она увидела искренний интерес к собственной особе, не просто дежурное участие - надо жить, а действенное - давай вместе. Она прониклась доверием и начала просыпаться от добровольной спячки.

- Доктор, я ценю вашу заботу обо мне, но я не могу позволить себе жить в доме одинокой женщины.
- Деревянная голова. Ты не альфонс, за свое проживание ты можешь платить, если  тебе не глянется она,  как невеста, отнеситесь к ней, как к квартиросъемщице, но с мужским вниманием к ее женским достоинствам. Конечно, от интимных отношений откажись, просто помоги по-человечески веселее смотреть на мир. Она выручит тебя с жильем, ты ее, как божий человек. Вот и она. Войдите.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте, а я разве вас приглашал?
- Да. Лиза,  где вы?
- Игорь Иванович, вы что, забыли, кого приглашали?
- Ах, да. Простите, я не узнал. Бог мой! Царица. Проходите, садитесь. Это Трошин Николай Сергеевич, ему временно негде жить, я его выписываю, а он не знает куда идти, у вас есть домик, может, вам нужен квартирант, который справит мужскую работу. Вы тут познакомьтесь, поговорите, а у меня посещение пациента. Николай, вино и конфеты даме.

- Алло, Лиска, ты совершила чудо, по идее я должен съесть свой диплом и одеть на тебя венец победителя. У нашей парочки все получилось, любовь и голуби. Нас приглашают на скромный ужин, посвященный бракосочетанию. Оказывается, сводником быть не так уж плохо.
                2002 г.