Джокер, дама, три туза и один Сникерс. Глава 40
- Чай или кофе? – спросила я Андрея.
- Что сама будешь, то и мне наливай.
Я, заметив, что Андрей явно чем-то обеспокоен, спросила:
- Неприятности?
- Как сказать… Тетушка Люмбаго приезжает.
- Кто? – удивилась я.
- Надеждина родня. То ли двоюродная, то ли троюродная тетка, я до сих пор не вник.
- А что это за имя у нее такое интересное?
- Это не имя. Имя у нее самое обычное. Просто она все время стонет. А любимая тема разговоров – люмбаго. Ну и еще диабет. Надо бы мне куда-нибудь на это время спрятаться, да не получается. Надежда-то в санатории. Придется терпеть….
- Зря ты так. Диабет серьезная болезнь. Да и люмбаго не из самых приятных.
- Вот и бери ее к себе на эти две недели, раз такая жалостливая!
- Щас! Разбежалась! Твоя родственница, ты и пыхти.
Я задумалась. Андрею надо было помочь. Я слишком хорошо знала подобных ипохондриков, чтобы не представлять масштаб беды, обрушившийся на Андрея.
- Она еще имеет милую привычку не выключать свет и телевизор сутками. Причем телек орать будет на полную громкость… - вздохнул Муравин.
- Эта самая Люмбаго откуда привалит?
- Из Москвы. Захотелось ей, видите ли, свежего провинциального воздуха глотнуть! Самое паршивое, что постоянно гнет пальцы веером: « Ах, какие у вас цены на колбасу!!! А вот у нас в Москве!!! Ах, какой у вас дешевый проезд в автобусе!!! А вот у нас в столице!!!!» - и Муравин плюнул.
И тут меня осенило:
- Слушай, а ты свое санаторно-курортное лечение в этом году использовал?
- Нет. А что?
- Дуй в Управление, причем срочно. Выписывай путевку в Раин санаторий. А я позвоню Рае и договорюсь, чтобы твою Люмбаго взяли по твоей путевке на лечение. Раз она постоянно стонет, значит, это - самое то для нее. Только чую, что может сесть на шею, и каждый год требовать продолжения. Так что ей скажи, что тебе путевки раз в пять лет дают, чтобы губу не раскатывала.
Андрей уставился на меня, минуту помолчал, потом восхищенно воскликнул:
- Ну и башка у тебя – просто Дом Советов!
- А то! – засмеялась я.
Муравин убежал, а я, окончательно проснувшись, решила все-таки перекусить.
Вчера на меня напало вдохновение, и я опробовала интернетовский рецепт фаршированных гомилок , или, если перейти с малороссийского суржика на великий и могучий, нижних половинок куриных ног. Рецепт был довольно прост, но трудоемок . Надо было чулком отодрать кожу с ножек, мясо срезать и прокрутить через мясорубку, добавив специи и булку. Попросту, сделать котлетный фарш. Кости отрезать, оставив нижний сустав, на котором крепилась кожа. И набить получившийся мешочек фаршем. Затем все это добро протушить с луком, морковью и корнем петрушки в сливках с добавлением куриного бульона.
В общем, провозилась я с этими ногами часа два, а вот вкус меня разочаровал. Поэтому я их Андрею и не предложила – знала, что охает, как охаял их Кирилл. Сын вообще заявил, что лучше бы я их зажарила и не парилась. Так что надо было доедать остатки неудавшегося шедевра. Я вздохнула, достала гусятницу и поставила на огонь. В это время прозвенел дверной звонок. Пришел Тоха.
- Чем так вкусно пахнет? – поводя носом, спросил он.
- Борщ Андрюха ел, но тебе не осталось.
- Блин! – возмутился Тоха. - Мог бы и дома пожрать! Он же женатый!
- Неа. Он временно холостой. Забыл, что ли, что Надежда в санатории?
- Все равно нечестно!
- Было бы нечестно, если бы ты предупредил, что придешь.
Глянув на расстроенного Казанову, я решила утешить голодающего холостяка:
- У меня есть куриные ноги фаршированные. Можешь их слопать.
Через 15 минут Тоха, расправившись не только с гомилками, но и с соусом из-под них, откинулся на стуле и, рыгнув, довольно сообщил:
- Не зря мимо проходил!
- Кто бы сомневался! – засмеялась я.
- Дык я отработал хавку.
- В каком смысле?
- Анька стала пользу приносить.
- Это как? – удивилась я.
- Застукала Соньку с азиатом в сараюшке.
- Это в той, где растяжка?
- Ага. А у ней, оказывается, в соседнем доме братан двоюродный живет.
- У кого? У Соньки?
- Какой на фиг Соньки? У Аньки! И этот брат двоюродный ей роднее родного. Он ее вынянчил. Вот Анька и нажаловалась ему на свою тяжелую судьбу.
- И что?
- Гыыыы! – заржал Тоха, - А братишка-то на говновозке работает!
- И что?
- Зачтокала! Он сегодня ночью подогнал свою говнобочку и вылил в сараюху все ее содержимое!
- А растяжка? – ужаснулась я.
- Дык растяжка-то на входной двери! А братан заливал через заднее окошко сарая. Со стороны своего огорода!
- И что теперь?
- Ничего пока. Надо ждать, когда азиат приедет и увидит картину маслом, так сказать.
- Первой хозяйка увидит.
- Вряд ли. Она уходит в семь утра и приходит в двенадцать ночи. И сарайка стоит далеко от дома, в конце огорода. Тем более, что ключи у азиата. Что ей там делать?
- А как ты узнаешь про реакцию Мусабая?
- Заплатил соседскому мальчонке-инвалиду. Он колясочник, все время дома. А дом напротив как раз. Я ему свой старый мобильник подарил и сказал сразу звонить мне, как только машину азиата увидит. Ну и в оба смотреть, чтобы потом мне рассказать о происходящем.
- Что-то мне все это не нравится… - вздохнула я, - И вообще непонятно, по кой фиг твоя Анька мстит Мусабаю? Логичнее было бы Викторычу.
- Женская логика, однако! – засмеялся Тоха.
- Все равно странно.
- Ладно, раз в этом доме больше ничего съестного нет, то я, пожалуй, пойду.
- Иди-иди. А то и правда ничего не останется после таких гостей! – поддержала я его идею.
После ухода сыщика я поразмышляв пару минут и решила позвонить Андрею. История с сараем мне активно не понравилась и я чувствовала, что что-то должно в связи с этим событием случиться. Но Андрюха на телефонные звонки не отвечал и я, решив, что перезвоню ему вечером, пошла варить суп.
Свидетельство о публикации №209082300656