Однажды преступив черту. Страшная находка

                СТРАШНАЯ НАХОДКА

     Ещё через три дня пути, к полудню, достигли путники наконец берегов Ардэи — реки далёкой, неведомой. Здесь, в своих верховьях, она ещё не столь широка и, неистово играя в камнях, стремительно несётся по дикой, глухой тайге, частыми коленами и крутыми извилинами петляя между сопок, густо поросших по уклонам лиственницей и кедром. Это в разгар лета, по малой воде, русло её — камни да бесконечные бушующие падучие пороги. Но сейчас, в июне, Ардэя ещё сильна, быстра и полноводна.
     Путники прошли каменистым берегом вверх по течению ещё пару верст и свернули в тайгу, где на взгорке, у речного крутояра, окруженное кедрами, выглядывало маленьким оконцем, поросшим зеленым мхом, ветхое охотничье зимовье, крытое односкатной кровлей из покоробившихся от времени колотых желобов-полубрёвен. Сорванная бурею дверь повисла на одной ржавой петле, только наполовину прикрывая вход в избушку.
    "Вот и наше гнёздышко, приюти нас, тайга-матушка! — произнёс Антип, усаживая Дарью на замшелую сушину и устраиваясь рядом с ней, чтобы перевести дух. — Временно обоснуемся тут. Я так мыслю, Дарья. Проведём эту зиму в зимовье, обживёмся, пообвыкнем чуток к тяготам таёжной жизни. Есть у меня в голове заветная думка — по весне, как откроется земля, начать ставить в этих местах просторную, крепкую избу из кедрача. С добротным амбарчиком, с уютной банькой на широком дворе! Давно эта задумка не даёт мне покоя. Работа предстоит трудная, мороки будет много. Мужика мне надо в помощники. Может, какого тунгуса отыщу да сговорю подсобить мне. Без помощника никак нельзя. Кедровые бревна грузные, одному наверх не затащить, — дал волю своим мечтам Антип. — Помню, родитель мой в деревне избу ставил. Деревенские мужики всё лето, считай, плотничали, топоров из рук не выпускали. Да дело того стоит! Славную хоромину выстроили. Да, как я мечтаю построить свой дом, свить своё гнездо! Ну, а покуда соорудим шалаш, да начнём латать старое зимовьишко. Давно, я смотрю, не прикасалась к нему рука доброго хозяина!"
     Развели костёр. Сварили кашу, напились заваренного брусничником чаю с сухарями. Антип нарубил длинных, тонких сухостоин, поставил их конусом, связав вершины берёзовыми прутьями, и толстым слоем обложил снаружи зелёными хвойными лапами. Внутри сделал густую подстилку из сухого мха и соснового лапника.
  "Знаешь, Антип, а мне по душе наш таёжный рай в шалаше!" — с улыбкой на утомлённом лице сказала Дарья, обвивая шею Антипа руками и целуя его в губы.
От усталости она еле держалась на ногах и забралась в шалаш спать, когда день только-только начал склоняться к вечеру.
     Антип же решил осмотреть охотничью избушку.
     Подопрелый с углов сруб её основательно покривился и врос в землю. От времени и ветхости часть кровли и потолочного перекрытия обвалились. Весь дальний угол ветхого строения с нарами из сосновых жердей был завален полуистлевшими, изъеденными грибком и плесенью плахами рухнувшего потолка, от которых тянуло затхлой сыростью. Антип стал расчищать угол от завала, выбрасывая за дверь рухляк. Приподняв несколько плах, он обнаружил под ними небольшую железную печурку-буржуйку, вполне еще пригодную для использования.
     Отгребая от неё ногой древесную труху и обрушившуюся с потолка землю, Антип отчётливо ощутил запах тления. Продолжая расчищать завал, в полумраке избушки он разглядел груду тёмных, источающих смрад, костей. Внимательно рассмотрев их, Антип понял, что это человеческий скелет. Антипу стало жутко, не по себе. Сердце его неровно забилось. Он с брезгливостью потянул за выступающие из трухи части скелета и вытянул его из завала.
      "Судя по всему, это был скелет крупного мужчины. Кто этот человек? Охотник? Бродяга? — размышлял Антип. — Что с ним случилось? Почему не похоронен? Оказался в зимовье один?".
     Да, это был скелет рослого, костистого мужчины с хорошо сохранившимися на черепе чёрными курчавыми волосами. Шейные позвонки скелета были обвиты чем-то тускло блестящим. Антип пригляделся к блестящему предмету, потрогал его пальцами. Витая серебряная цепочка с изящным желтоватого отлива медальоном тускло мерцала в полумраке зимовья.
     «Надо снять медальон. Может он поможет прояснить кое-что?», — подумал Антип, дрожащими от волнения руками снял цепочку со скелета и положил в карман.
     Беспокойство и страх овладели Антипом. Он вышел из промысловой избушки, плотно прикрыв дверь, и присел на колодину к затухающему подле шалаша костру. Антипа терзала мысль:
    «Стоит ли о страшной находке сообщить Дарье? Как она воспримет известие о покойнике? Сможет ли после этого спокойно жить в зимовье? Ведь женская душа так впечатлительна, так ранима! Или лучше не посвящать её в эту жуткую историю, а тайком вынести труп из избушки, закопать в лесу, и делу конец? Да, надо поступить именно так — украдкой от Дарьи захоронить человеческие останки. Ни к чему будоражить её душу трупом неизвестного. Так для Дарьи будет спокойнее», — твёрдо решил он.
     К полуночи дело было сделано — найденный скелетированный труп был тайно зарыт Антипом невдалеке от зимовья, на вершине живописного крутояра.
     «Ну вот, надеюсь, что этот незнакомец нашёл теперь свой истинный покой», — с чувством выполненного долга подумал Антип.

 
(продолжение следует)