Немножко света в солёной воде

     Я очень люблю  море. Но очень не люблю до него добираться. Особенно рейсом в шесть утра.
     Наконец, самолёт взлетает. Проходит сквозь, казалось, сплошной ковёр туч - и оказывается внутри небесного пирога: светлая изюминка медленно поднимается сквозь совершенно чистое пространство между двумя слоями пушистых облаков. На какие-то мгновения в нём появляется солнце - и обращает белоснежное руно в неровный перламутр раковины, хранящей драгоценную жемчужину. Но наш путь лежит выше - и серебристые крылья тонким лезвием разрезают взбитую пену.
     Великая Арктика в сиянии чистого света расстилается теперь под нами. Сияющие вершины небесных Симплегад расходятся у горизонта. Горы айсбергов плывут по светло-голубому океану. Стоят снежные холмы и замки; альбиносы - слоны, носороги, верблюды и живность совсем уж неописуемая шествует по ледяным полям и торосам. В редких разрывах виднеется пёстрое дно - покрытое разноцветными заплатками земных полей, небрежно извитой сетью бежево-серых дорог и синих рек и, пожалуй, только красками передаваемым богатством оттенков моря.
     Аэропорты почему-то всегда навевают мне мысли об очередном великом переселении народов. А автобус закондиционирован так, что возникает горячее желание потребовать если не соболей, то хотя бы лис. В конце концов, и овчинный тулупчик был бы не плох. Когда эта установка глубокой гибернации, наконец, выпускает меня наружу, я, подобно умудрённым природой игуанам, подставляю всего себя под палящие лучи.
     - Папа!
     Сейчас меня быстренько согреют. Обнимаюсь с детьми и, поверх их голов, меняюсь с женой взглядами и улыбками. Я по всем соскучился.
     Что бы ни утверждали правительства, а правит поближе к тропикам - Его Величество Солнце. И когда оно - каждый день, как рачительный хозяин - желает попристальнее осмотреть свои владения, подданным высочайше предписано скрываться с глаз владыки. Каковое повеление и выполняется безусловно. Так что у меня есть время, чтобы доспать. А потом мы все идём купаться.
     По небу, похоже, только что пронёсся колдун Черномор с Русланом на длинной белой бороде, из которой богатырь на лету понавыдёргивал клочков. Солнце украшает полосками радуг и без того рябую шкуру моря. На прибрежном камне мерно колышется лес водорослей  и играют в догонялки блики света.
    Довольные дети утаскивают в воду матрас и меня. Мы дурачимся - плаваем, ныряем, брызгаемся, отдыхаем и повторяем всю программу снова. Наконец, с берега нам грозно показывают кулак. Мы честно пытаемся выбраться, но море, видимо, решило, что мы уже принадлежим ему - оно вцепилось в нас спрутом и никак не желает отпускать. Я вспоминаю теперь уже дядьку Черномора: "Тяжек воздух нам земли". Ох, тяжек. Выталкиваю детей на берег, и они ползут к маме.
     - Тебе помочь? Или уже хвост вырос?
     Она ещё издевается. Титаническим усилием всё же перемещаю себя из одной стихии в другую и падаю рядом с детьми.
     - Ну, мы и накупались, - устало бормочет сын.
     - Ага, - отзываюсь. - Это называется "до одурения".
     - Вот именно, - доносится откуда-то из области небес возмущённый голос моей любимой. - Приехал папа, привёз инфекцию.
     Ну, погоди. Я тебе покажу "инфекцию".

     Поздний вечер. Мы сидим вдвоём на тёплом ещё берегу и наблюдаем, как осьминог-море тщетно пытается выбраться на берег. Её голова ложиться мне на плечо:
     - Расскажи сказку.
     - О чём?
     - О море.
     - Море можно и само послушать.
     - Оно расскажет только то, что было.
     - Ну, ладно.

     И я рассказываю давнюю историю о звезде, сменившей бездонное небо на бескрайний океан - где-то далеко-далеко за горизонтом...
       ("Звёздочка" - http://proza.ru/2009/08/31/34  )

     Из чего там гномы плели цепь для Фенриса?.. Я, правда, не гном, но в наличии имеются: шёпот ветра, шелест прибоя, блеск звёзд, бег волн, чёрное небо, тёмное море... и её голова на моём плече.
     - А давай окунёмся? 
     - А я купальник не взяла.
     Цивилизация-с. Соглашаемся на том, что не оскорбим ничью нравственность, если залезем в ночное море с пустого пляжа не в купальных костюмах, а в чём-нибудь другом.
     Море не возражает. Оно согласно принять нас какими угодно - и мы уплываем к тому самому бесконечно далёкому горизонту. Наш берег полыхает электричеством. До противоположного - точно не доплывём.
     - Давай просто так поваляемся? Красиво.
     Мы переворачиваемся, я беру её за руку. Небо перемигивается с морем семафорами звёзд. Море переговаривается с небом флажками волн. Я прикрываю глаза... Небо беззвучно падает, сливаясь с землёй, и мы, на ложе моря, оказываемся заключёнными в их объятьях. На мгновение.
     Она высвобождает свою руку, оглядывается по сторонам. Вокруг нас нет ничего, кроме воды и неба.
     - Ты это что творишь?
     - А нечего меня в общественном месте "инфекцией" обзывать. Да ещё при детях.
     - Ах ты, зараза!
     Мы гоняемся друг за другом по всему морю. Кувыркаемся, как два дельфина, смеёмся, ныряем, фыркаем... Вынырнув в очередной раз, я чуть не сталкиваюсь нос к носу с невозмутимой физиономией, явившейся посреди глади морской. Физиономией дело не ограничивается, её обладатель поднимается над поверхностью повыше и оказывается обладателем также: зажатой в руке внушительных размеров  раковины, атлетического торса ... и очевидно угадывающегося рыбьего хвоста.
    Воздвигнувшись, тритон произносит  тираду, из которой я не понимаю ровно ничего. Вопросительно смотрю на подплывшую жену.
     - Это, между прочим, на _древне_греческом. Но, по-моему, нас просят выйти вон.
     Раковина в руке тритона с силой втыкается носом в воду, и когда нас достигают первые круги, он повторяет свою речь. Смысл её оказывается в том, что наша возня мешает владыке, и если мы немедля не утихомиримся и не уберёмся  куда-нибудь подальше, нас сейчас же выбросят на берег и никогда больше к морям и близко не подпустят.
     Мы молча киваем, разворачиваемся и уплываем куда глаза глядят - как смогли быстро и как смогли тихо. Когда я решился обернуться - тритон уже удалился в свои глубины. Останавливаемся передохнуть.
     - Слушай, это мы что, Посейдона разбудили?
     - Нет. Нерея, судя по всему. И вряд ли даже потревожили. Это к нам, скорее всего, превентивные меры приняли - чтобы не шатались, где ни попадя. А от Посейдона с нами бы не говорили. Нами бы сразу рыбок кормили.
     - С тобой не соскучишься. А домой теперь как попадём?
     Беру её за руку:
     - С горки - не наверх, можно кувырком, и к крыльцу подкатимся колобком. Вдыхаем побольше - ныряем поглубже.
     Там совсем темно и ощутимо холодно. Выныриваем - берег перед нами сияет огнями туристского города.

     Почему у меня только четыре конечности? Я бы и от восьми не отказался. Мы лежим, похожие на двух китообразных, выбросившихся на берег. Море набегавшимся за день псом затихает у наших ног. Нет, спать под звёздами, конечно, хорошо - но не сейчас.
     Медленно одеваемся, бредём по пляжу и  выходим к  набережной, зримо отделяющей тьму от света и нас - от остального цивилизованного мира. В котором опрокинутые небеса - это всегда конец, а не начало, в котором не выслушивают нотаций от начальствующих тритонов, и в котором нас ждут наши дети, плетущие свои собственные сказки. Мы берёмся за руки - и делаем шаг вперёд.

***

Эпилог - не без юмора и в стихах :)
http://www.proza.ru/diary/vecchio/2010-08-16


Рецензии
Такая нежная летняя история, то ли сказка, то ли кусочек из жизни. Оттого волшебное ощущение.

Кейт Андерсенн   29.05.2017 20:43     Заявить о нарушении
Магический реализм кустарного производства :))).

Сумрачник   30.05.2017 13:24   Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.