Однажды преступив черту. Трудное расставание

     ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
     ТРУДНОЕ РАССТАВАНИЕ

   Дарья с детьми и Антип стояли на крутояре у осевших могильных холмиков с обомшелыми, тронутыми тлением времени деревянными крестами, уже покачнувшимися и склоняющимися до земли. Покидая эти таежные места навсегда, Дарья прощалась с могилами своего отца Фрола и незабвенного сынишки Николеньки. Она стояла у крестов, как каменная. Беспокойно ныло в груди её сердце, глаза были полны слез.   
   — Жаль мне разлучаться с тобой, Дарьюшка, — негромко произнёс Антип, — и ребяток жаль. Вот уйдёте теперь, и вряд ли мы когда увидимся. Я это знаю наперед. Прости меня, Дарья! Прости за всё несуразное, что было в нашей жизни. Не так она была мной устроена! Прости, что мучил тебя, что изломал твою судьбу.
  — Нет, Антип, прошлое меня не удручат. Пришлось несладко, не спорю, но рядом с тобой на душе у меня было всегда тепло! И оставляю тебя скрепя сердце, ухожу ради наших деток. Боязно мне, што и у них не будет в жизни дороги, — ответила Дарья и взглянула на Антипа. Взглянула каким-то особенным взглядом и от неожиданности тихо вскликнула в изумлении: перед ней стоял пятидесятипятилетний выдохшийся старец — щуплый, сгорбленный, полысевший, с морщинистыми, высохшими руками. Только глубоко впалые глаза на его тёмном истомлённом, изрубцованном морщинами, заросшим густой желтовато-сивой бородой лице всё так же, как и два десятка лет назад, синели из-под нависших косматых бровей каким-то тёплым внутренним светом.  Он показался Дарье сейчас таким беззащитным, беспомощным, осиротевшим. Чувство нежности и жалости к Антипу переполнили сердце Дарьи, и она порывисто, крепко обхватила его шею руками. Антип, словно младенец, тесно прижался к её груди.   
   — Может, ещё повидаемся, — тихо произнесла Дарья, — не ерепенься, не супротивничай, Антип, вертайся на Лену, вдоволь помытарились!  Ни к чему твоё это супротивство!   
   Антип молчал, поочередно крепко обнял и поцеловал в лоб Оленью, Мишутку и меньшенького.   
   — Тятька, а отчего ты не идёшь в деревню с нами? — тихо спросил Фрол.   
    Антип пытался что-то ответить сынишке, но не смог: болезненная судорога перехватила его горло, и тяжёлые крупные слезы потекли по его дряблым, морщинистым щекам.   
   — Ну, пошли с богом, — через минуту вымолвил Антип. — Далёконько вам буровить!  Будьте осмотрительны в дороге. Дочку, мальцов береги, Дарья. Я так прикидываю, ежели никаких заминок, дён через десять будете на месте. Вам только добраться до берегов Тиры, а там к Лене и слепой выйдет, не заплутаете.  Да и Мишутка с Оленьей тайгу-то поболе моего уж всю прошарили. Доведут!  А обо мне не кручиньтесь. У каждого в жизни своё место, к этому месту человека и волокёт. От себя никуда не убежишь...  Мне всё одно, где пропадать, в какой земле гнить!   
   Дарья бросила прощальный взгляд на сиротливые могилы, на притихшую в эту летнюю пору Тунгуску, на молчаливые кедры вокруг и всё никак не могла заставить себя стронуться с места.
   — Прощай, Антип, — наконец тихо произнесла она и, пересиливая себя, окруженная детьми, медленным, тяжёлым шагом двинулась вниз с крутояра. Отойдя немного, она оглянулась через плечо на Антипа.   
    С заскорузлой от грязи и времени торбой за спиной, весь в лохмотках, перевальцем, подволакивая прострелянную ногу, неторопливо брёл он в сторону   зимовья, и вскоре скрылся среди матово-серых стволов кряжистого кедровника.   
   «Как он один-одинёшенек в немощах и болезнях будет обитать тут, без меня, без детишек? — спрашивала себя Дарья, — к кому притулит свою душу? Как мало доброго, отрадного выпало в жизни на его долю!   
     Острая тоска защемила сердце.  Слезы вновь навернулись на глаза. Дарья думала об ожидавшем его мучительном одиночестве, о бесприютной старости, о его недолгих днях на этой земле. Кто без неё обогреет, обласкает его? Ей хотелось кинуться сейчас к Антипу, прижаться к нему, прошептать много-много нежных слов, ещё раз позвать за собой.   
    Но, пересиливая это желание, Дарья шла вперёд, шла всё уверенней и твёрже. В ней пробуждалась сейчас необыкновенная душевная сила. Рядом с ней шли её дети. Дарья вела их к людям.


                (продолжение следует)

            Рисунок иркутского художника Валерия Фитисова-Васкецова