Глава 14. Крещение

1

Ожидание было выматывающим, но все уже привыкли, и острота ощущений как-то пропала. Распечатав фляжку Трофимов приложился в ожидании боя, и теперь блаженно млел на теплом солнышке. Надо бы добавить.. побултыхав, капитан прикинул – грамм пятьдесят, не больше можно выпить, что бы осталось водителю и наводчику. Хотя, чего тут бояться.. Кинув вороватый взгляд по сторонам Трофимов нагнул фляжку и волшебная жидкость полилась.
– Командир, капни хоть чуть-чуть?
Выследили.. обречено вздохнув Трофимов налил стаканчик и обернулся.
– Док?
Прикомандированный доктор трусил, и глоток спиртного для него был как нельзя более кстати.
– Держи. 
Доктор, это уважаемая личность и ему отказывать никак нельзя. 
   – По места-ам.. – прорычал Серов пробегая мимо колонны и машины разом завелись. Отбой.. Третий день, после война обеда отменялась. Рота погрузилась в послеобеденный сон и капитан не сразу понял кто его упорно толкает в плече.
– Тебе чего!?  – Трофимов приподнял голову и свирепо оскалился. Бледный Храпов отпрянул – Тревога, товарищ капитан.. радиосвязью пользоваться запрещено. Всем в боевые колонны.
Сон пропал. Вот оно что.. начинается!
Высунувшись в люк Трофимов встал в носках на сидении и свистнул подзывая Хвощева. Но тот уже и так собирался. Страха не было. Возбуждение, спокойствие и железная уверенность, что все будет отлично! Страх.. как хорошо и свободно было без него! Небо после обеда так же посерело и свинцовое брюхо легким туманом волочилось по земле. Плохо было одно, все нажрались думая что боя не будет. При попадании в живот пищевая масса затрудняет оказание помощи. Это, знал самый распоследний солдат. Трофимов потряс флягу – надо бы водиле с наводчиком накапать.. Но фляжка была пустая, эх не сдержались до обеда.. Забросив посуду капитан вздохнул – Ну что бойцы, терпите! Всухую в бой идем.
Машины выстроились в колонны. Стоящий в соседней колонне «Урал» с прикрученной в кузове зениткой, при одном только взгляде вызывал дрожь. Ограждения нет, защиты нет. Расчет веревками привязан к сидениям и мертвой хваткой вцепился в рычаги наводки. Открыты всем ветрам, пулям и осколкам. Вся защита заключается в скорости  машины, умении срочника-водилы, да точности наводчика с реакцией стрелка. Пипец какой-то!!!! Трофимов с новым чувством посмотрел на транспортер и с любовью погладил броню – родная ты моя..
– Командир, я с тобой! – доктор, одетый в бронежилет и каску торопливо бежал к транспортеру волоча огромную сумку с красным крестом. Десантный люк мгновенно распахнулся и бойцы усадили дока на почетное место.
– Офицеров второго батальона вызывает комбат..!! – солдат посыльный повернулся и трусцой побежал обратно. Начальник штаба настороженно ощупывая офицеров глазами, и неожиданно без привычной грубости выдал новый данные – Десантура атакует село с другой стороны. Нефтезавод побоку, идем со всеми через кошару! Трофимов, тебе на усиление Черкасов.
Ротный скривился, не доверяет что ли?
–  Миша, давай к Хвощеву на усиление. Только паники мне в транспортере не хватало.
Стоящие машины разом завелись и ревели набирая обороты. Гарь выхлопа заволакивала колонну. Взбивая воздух, низко прошла пара боевых пятнистых вертолетов, со скрежетом вся в антеннах прокатила командная бээмпэшка. В заднем люке показался Генерал в шлемофоне, дал отмашку головным – Пошли!!!
Моторы разом взревели как бешенные, водители разом заскрежетали рычагами врубая  передачи сцепления. Машины тронулись набирая скорость с места. Завизжали залязгали  траки, рубчатые колеса транспортеров впивались в  землю.
Воздух и земля дрожали от рева и грохота боевого железа!
И только тут до ротного дошло – Ай да Генерал, ай да умница! Сколько он головы морочил вражеским наблюдателям собираясь по утрам? Много, дней пять. После обеда  наступление отменялось. Приучили к этому и чеченцев. Они и поверили, что сейчас Иваны в очередной раз кашу поедут жрать да на боковую заваляться! Наблюдатели после обеда сами по домам разошлись. Даже если пройдет сигнал, понадобится  слишком времени что бы хоть как-то организовать сопротивление. Вот это голова Генерал!
Трофимов скользнул вниз потянув люк, задраил и сдержанно перекрестился – С Богом!
Посмотрел на закаменевшие лица солдат. Никто  даже не улыбнулся. Какие уж тут  улыбки, на Него родненького, вся надежда.
Колонна стремительно набирала скорость, стрелку спидометра шкалило уже на  полста и скорость неуклонно росла. Это по полю-то..
– Закрой "ресничку"!
Тышкин страдальчески сморщился – Как начнется бой, сразу закрою..  Выругавшись, капитан захлопнул крышку – Через триплексы веди!
Водитель смолчал и приник к щелям перископа. Обернувшись назад, заорал надсаживаясь и стремясь перекрыть рев мотора– К бою! Огонь открывать  самостоятельно при обнаружении цели!
Защелкали вставшие на фиксаторы заслонки, лязгали автоматные затворы запирающие остроносые пули в стволах. Соседние колонны ушли расходясь лучами в стороны. Ни черта не видать! Поднявшаяся пыль мешала смотреть. Ух ты.. на передней машине, в командирском люке сидел замполит четвертой роты. Вот черт отчаянный! Может тоже..  Но тут показалась верхушка нефтяной вышки и с неё вспышкой ударил пулемет.  Вышка быстро вырастала, со среднего яруса ударил второй. Огненные трассы неслись еще с нескольких сторон, но их было намного меньше чем наступающих. Намного!
Радиомолчание мгновенно прервалось, крики, возгласы..
– "Линзы"! В цепь! – прохрипела команда в наушниках. Капитан с трудом улавливал голос начальника.
– В лево! Пошел на лево Тышкин! – заорал на водителя. Солдат  побледнев вцепился в руль, послушно крутанул баранку. Машина резко ушла с дороги, плавно закачалась на бугристом поле.
– Газу! Еще газу наподдай! – командовал водителю глядя в боковой триплекс на соседние машины  четвертой роты, стараясь выровняться в уставную цепь. Скорость упала. Бронемашины четвертой вздымая хвосты пыли, не снижая скорости уходили вперед.  Впереди защелкали одиночные, короткие очереди, поднялась густая пальба. Из-за маневра, бронемашины роты сильно отстали. Во всю дурь ревел двигатель, скрежетали шестерни передач. Солдат уперся лбом в узенькие щелочки триплексов, зло рвал рычаг передачи. Впереди показалась дорога, дальше карьер, обрыв.. – вспомнил капитан карту и рванул за рукав водителя, заорал широко разевая рот и тыкая пальцем вбок  – Дуй за четвертой ротой!
Кивком подтвердив что понял, Тышкин переложил курс машины. 
Впереди клубился дым. Из густого, в рост бурьяна неслись трассирующие очереди крупнокалиберного пулемета. Пулеметы на нефтяной вышке не умолкали. Куда ехать?!
– Короткая! – Машина резко встала, всех кинуло вперед. Длинными, мерно зарокотал башенный пулемет. Воняло сгоревшим порохом. И тут впереди, в бурьяне увидели чеченский бронетранспортер!  Стоит. Пулеметы вверх задраны, перезаряжается падла.. Хорошо!  Чуть дальше него, тоже в бурьяне еще какая-то машина, оттуда тоже трассера несутся.
– Пошел прямо руль! Наводчик.. – Грохот выстрелов прервал ротного. На бронетранспортере и машине в кустах, с разных сторон сошлись еще несколько огненных трасс. Из брони  брызгали огненные брызги. Вражеская машина звенела от попаданий. Солдаты садили по всему что видели в узенькие окошки бойниц. Пороховая гарь  тянулась в машине полосами и резко воняла.. Трофимов развернулся назад к наводчику – …где машина второго взвода?
– .. сзади нас идет! – Ротный вцепился в рукоятки перископа. Дым, сплошной дым, ни черта не видно! Машина шла наугад. Вышли и сразу увидели Гогу. Бронемашина четвертой стояла сзади жилого дома. Из чердака, в бронетранспортер Трофимова бил автоматчик. В лобовую броню щелчками бились пули, было видно как поворачивается автоматный ствол. Щелчок! Трофимов дернулся.. Пули ударили в триплекс. Какой дурак сказал что им от этого что-то будет?  Наводчик не утерпел – Я его..
– Не стрелять, Гогу зацепишь.
Замполит, сидя  в люке транспортера спокойно и не спеша вытащил заряженный гранатомет. Положил на плечо и как на стрельбище прицелился. Автоматчик смолк перезаряжая автомат. Грохнул гулкий выстрел и чердак окутался дымом разрыва. Полетела в стороны черепица, показались голые стропила крыши. Тишина.. На чердаке валялся окровавленный мешок. Гога сел спустив оружие вниз,  и транспортер покатил вперед. Ага, значит они двигались правильно.  Пока Храпов матерясь перезаряжал пулеметы Трофимов приседая от осторожности открыл люк и высунул нос. Не то что б очень сильно боялся, вовсе нет! Просто.. просто осторожность надо соблюдать! Стреляли где-то не очень далеко. Высунув наружу оружие Трофимов выстрелил из подствольника. На кого Бог пошлет! Противник огнем на огонь не ответил и ротный окончательно осмелел. В душе шевельнулась хозяйственная жилка, автомат убитого на крыше боевика, пришелся бы как нельзя более кстати.. ротный оглянулся. Транспортер Хвощева  стоял за ним, уткнувшись в корму носом. Люки плотно задраены и лишь шевеление в бойницах стволов подсказывало что там еще не все умерли от страха. Пожалуй, не стоило из-за какого-то трофейного автомата, подставляться под пули уцелевших боевиков, а они там были.. Трофимов шкурой ощущал пристальный, ненавидящий взгляд. Связываться с двумя бэтээрами набитыми пехотой они не хотели, но если он вылезет то вряд ли они утерпят.. Да черт с ним, с автоматом этим! 
– Ну скоро ты там зарядишь? – Трофимов закурил с любопытством разглядывая кошару. 
– Зарядил, товарищ капитан! – прокричал Храпов, и пулеметы опустились вниз. Трофимов выбросив окурок сполз под броню.
– Вперёд! – взревев, машина рванулась как на ралли. Проскочили  поле и прикрываясь насыпью дороги встали в цепь полковых машин.
– Земля!! – заорал ротный назад и солдаты горохом вывалились из десантного отсека,  разбегаясь и залегая вдоль дороги. Выпав из люка Трофимов напялил «сферу»
– Венс, старший! Я к комбату.
Серов нервничал и набросился сразу – Ты где был? Почему отстал?
– Карьер там, обходили. Еще бы чуть-чуть и вверх колесами опрокинулся.
Серов хотел выругаться, но сдержался и пожевав губами процедил – Хорошо, находись у себя.

2

Упав в солдатскую цепь ротный бровями уперся в бинокль разглядывая местность. Да, это был тот самый поселок по плану, который, он должен был атаковать и удерживать одной своей ротой с двумя  бронемашинами. А вон на том перекрестке, где весело горит синий вагончик,  должен бы быть его командно наблюдательный пункт.
Кошару он бы взял. Сначала из транспортеров расстрелял пулеметы на вышках, а потом за саму кошару взялся.  Два крупнокалиберных против двух его. Но они в укрытии, а он как на ладони. Потерь было бы .. холодок пробежал по спине. Солдаты изредка постреливали. До села было километра полтора. Там, похоже еще не поняли что к чему и по дороге густо ехали машины. На правом фланге взревели пулеметы. Машины тормозили и разворачивались. Трофимов сначала не понял, почему не подбили ни одной машины? Странно, но никто не стрелял на поражение, а ведь там ехали боевики..   
Густая стрельба вспыхнула сзади неожиданно. Пытаясь прорваться в  село, на бешенной скорости неслись две машины. Из голубенького микроавтобуса хлестали трассера крупнокалиберного пулемета, а из темно-синих "Жигулей" били из автомата.  "Жигуль" проскочил перекресток и уходил на максимальной скорости. Шквальный огонь. Машина вильнула и резко встала. Водитель убит, двое пассажиров выскользнули на асфальт. Один, дернувшись замер прямо у колес. Другой успел нырнуть в кювет. Захлопали подствольники, вспучились фонтаны разрывов. Крик боли. Опять хлопки подствольников, и тишина.. Выпущенная из РПГ граната разворотила кабину микроавтобуса почти на самом перекрестке. Оглушенные боевики не успели прийти в себя и их добили длинными очередями прямо в машине.
А  из под мосточка выводили людей с серыми лицами  и высоко поднятыми руками. Крепкие парни вжали головы в плечи и норовили сбиться в кучу.
– Мы не стреляли в вас.. мы мирные жители.. надо было уехать, ждали попутки.. 
Оттуда же, из под моста, солдаты достали с десяток бутылок с бензином заткнутых матерчатыми пробками. Чеченцы замолчали и глядели в землю.
– ….чьё? – боец с матерной руганью потряс зажигательной бутылкой.
– Не наше.. – обречено выдохнули из окруженной солдатами, толпы.
– Иди сюда! – Один из офицеров выдернул первого попавшегося и взяв за руки, понюхал. Понюхал одежду.  Когда он поднял лицо, чеченец съежился и посерел еще больше.
– А почему руки, одежда бензином пахнет?  Машины жечь приготовили? – и не дожидаясь ответа, ударил. Это послужило сигналом. Солдаты набросились на пленных. Посыпался град ударов. Пленные закрывали лица катаясь по земле. Подоспевшие особисты, еле отогнали озверевших бойцов,  взяли пленных под охрану.
Противотанковая батарея развернув стволы безоткаток, жгла разъезжавшиеся с кошары машины. Народу так оказалось много, как и техники. Под вывернувшим на дорогу  тяжелым грузовиком сверкнула вспышка, и машина подпрыгнула развороченная снарядом. Кузов поднялся и опустился грохнув металлом. Заполыхала. Рядом горело еще несколько машин. Напрасно они туда рвутся, дорога на соседний Юрт тоже перекрыта.. Вставшие в линию напротив села БМП, пушечными очередями  гасили любое сопротивление.  Машины стоят дальше, чем может достать любой ручной гранатомет из села. Промежутки прикрыты спешенной пехотой. И из кошары стали разбегаться пехом.  Фигурки мчались перебежками стремясь как можно быстрее добраться до глубокого арыка в поле. По нему еще можно было уйти. Зачастили пулемёты. Взмахивая руками фигурки падали одна за другой… 
Наступление превосходящими силами. Уж его-то одной роте,  кровушки пустили бы будь здоров..
Из села показалась белая легковушка и несмотря на стрельбу, медленно ехала вперед. Огонь стал плотнее.  Машина остановилась и выбежавшая в белом женщина рухнула на асфальт, извиваясь неумело поползла. Ненадолго её хватило. В бинокль было видно как её заглючило в истерике. Выпавший следом мужчина взял её за голову что бы не билась об асфальт и поднялся  в рост,  махая белым полотнищем. Трофимов свистнул –   Прекратить огонь! Передай дальше по цепочке!
– Прекратить... прекратить... баба! – остальные тоже зашикали друг на друга. Стрельба стихла. Мужчина подхватил бабу и засунул её в авто. Медленно-медленно машина подъехала к перекрестку. Её уже ждали и окружили.
– Стой! Вылазь бля из машины!
– Руки, руки урод..
– Быстро сука.. 
Озверевшие, потные от возбуждения  лица солдат. Стволы больно ткнулись в головы, лица. Женщина очухалась, но смотрела как пьяная – Нау ..  Я  америка! Ребьята! – перепуганные глаза в пол-лица, раскарябанная об асфальт кожа. Бойцы заулыбались, правда их улыбки больше походили на оскал.
– Баба … ! Американка … ! Корреспондент … ! А ничего … бабенка, а … ?
 – Какого ….  ей здесь надо?
– Чеченского …
И смачный гогот. Подошли замотанные особисты.
– Документы!?
Мужчина торопливо достал толстую кипу бмаг. Мужик был русский, но это совсем ничего не значит.. Откуда стервятник, писака или телевизионщик?  Третий, чеченец  из оппозиции, сидел в салоне ни живой не мертвый, сопровождал их по чеченской территории. На него злобно косились, но не трогали.  Машина вся исклеванная пулями. Как они вообще уцелели? Сильно везучие.. Взгляд корреспондентов упал на страшную картину – тело водителя микроавтобуса свесилось из кабины. Выпавшие серые мозги, развороченное красное, струйка горящего бензина по мертвому телу… вонь жаренного мяса… Женщину вырвало, мужчины тоже побледнели и отводили глаза. Война – жуткая вещь, кто бы и как её не расхваливал и не превозносил..
Особисты проверили документы – Пропустить!
Но журналистка упиралась, и что-то говорила коверкая слова. От испуга забыла русский.
– В чем дело? – раздраженно, опять подошел офицер особого отдела. Русский торопливо заговорил с испугом глядя на солдат. Пропала видеокамера и мощный, очень дорогой фотоаппарат. Особисты знали кого трясти, и все быстро вернули предварительно выдрав кассеты. Но журналисты были рады и этому. Ударила безоткатка, краем ударной волны зацепило американку. Та сомлела.
– Фляжку! У кого вода есть?
Побрызгали, вроде ничего, живая.. Запихнули в машину.
– Проваливай! – еще раз кивнул особист бумажным шакалам.   
Бой не закончился. Опомнившись от неожиданности боевики открыли неприцельный, беспорядочный огонь. Снова засвистели пули. Снайпера притулившись в жухлой траве щелкали в ответ. По цепочке передали приказ явится к комбату.

3

Серов озабочено опустил бинокль, и о чем-то размышлял.
– Зашевелились сволочи! Давай бери свои три транспортера и занимай позиции на холме.  Как бы по нам оттуда не вдарили. Может, тебе одной машины хватит?
Начальник задумался и Трофимов усмехнулся – А может я  вообще, один сбегаю?
– Ладно, бери два и давай скорее! 
Хвощевский транспортер шел сзади как привязанный стараясь не высовываться из-за командирской машины. Подобная осторожность раздражала. Бронемашина выла, медленно идя на пониженной. Поросший бурой травой склон круто увеличивался. Трофимов сидел в командирском люке и шарил биноклем в поисках пути. Дорога была, но.. Капитан не любил ходить проторенными путями. Стукнув по торчащей в люке голове водителя Трофимов молча ткнул пальцем показывая путь по распадку. Поправив шлемофон Тышкин кивнул и со скрежетом переключился увеличивая скорость. На краю гряды выделялись пара крутых  горок удивительно похожих на женские груди и водитель разогнался намереваясь проскочит  меж них.
– Тпррру-у! Тормози Тышкин!
В ложбине испуганно толклись штабные офицеры, и в центре этого стада, прильнув к оптической треноге наблюдения, стоял Папик. 
– Вы куда направляетесь?
Колокольчиков оторвался от наблюдения за полем боя и возбужденно потирая ладони подошел к спрыгнувшему с транспортера Трофимову.
– На фланг, комбат послал, высотку занять.
Колокольчиков посмотрел и одобрительно кивнул головой  – Хорошо! Маловато вас.. Я еще спецназ пришлю.
Машины легко скатились вниз и воя, медленно взбирались на противоположный склон. Ротному не сиделось, мерещилось что вот-вот и из поросшего кустами холма ударят гранатометы и машины заполыхают вместе с воющим экипажем.. Видение было настолько реальным, что ротный не выдержал  – Стой!
.. – Пятнадцать человек рассыпались в цепь. Ни доктор, ни замкомбата идти в атаку не пожелали. Док сидел серый, как гранитное изваяние, а Мишка не переставал матерился и внятно говорить просто ничего не мог. Да хер с ними.. Трофимов просунулся в люк – Хвощев, остаешься старшим, прикрой, если что нас! 
Бэтээры так и остались на месте, держа под прицелом холм. Трофимов вскинул автомат и подавая пример, нажал на спусковой крючок – По гребню холма, огонь! – Затрещали очереди, пули густо вздыбили пыль. Не отвечают. Ближе подпускают или.. нет никого?
– В атаку, вперед!
Солдатская цепь неторопливо побежала вверх по склону. Трофимов то и дело оглядывался назад. Ничего-ничего, если что, по бронетранспортерам в первую очередь вмажут! Автомат прижатый к бедру сухо стрекал короткими взбивая фонтанчики пыли. В глазах потемнело  и ротный чуть не упал. Сил, бежать в полной защите и с двойным боекомплектом вверх, больше не было. Не хватало воздуха, сразу несколько ножей резало грудь. Капитан оглянулся. Все войско вывалив языки попадало ещё раньше.  Надо было верхом на броне ехать.. – мелькнула как всегда потом, очень хорошая но такая запоздалая мысль. Руки торопливо рвали застежки, бойцы без команды делали то же самое.
– Вперед! – на холм, цепь взлетела на крыльях ужаса. Попадали.  Никого.. кучи мусора и бурьян. На другой стороне холма виднелся тот самый нефтеперегонный завод. Там была тишина. Тяжело гудя транспортеры перевалили кромку и осторожно поехали по еле заметной дороге. Холм почти весь изрыт старыми заплывшими окопами. Головешками чернел спаленный блиндаж. На самой вершине бульдозером расчищена площадка с земляным бруствером. Как раз под танк.. В селе много развалин, пожарищ. Кто, с кем тут бился? А бились жестоко..  Трофимов отвернулся и пошел к вставшим транспортерам. Мимо прошмыгнул Хвощевский наводчик.
– Вот это да! Настоящая война..
– Куда!? – Солдат вывернулся – Оба пулемета заклинены, товарищ капитан! И хрен их исправишь, я пойду погляжу куда попал!
– Немедленно вернуться и устранить неисправность!! – но солдат уже удрал и Трофимов махнул рукой – да черт с ним.. Нужно как можно быстрее осмотреться и наладить оборону.
– Хвощев!
Лейтенант выглянул из машины.
– Дуй на площадку, и в шею сюда этого наводчика! Пусть хоть один пулемет наладит. Сам, оставайся там, старший!
– Есть!
Лейтенант проворно выбрался, следом показался Черкасов – Я с тобой! Я там старшим буду! 
Из стоящей на краю села панельной трехэтажки щелкнул отчетливый выстрел, второй. Снайпер! Ротный раскрыл рот дать команду Храпову.. Но замполит четвертой, снизу уже ударил из тяжелого пулемета. Черт черномазый! Как он везде успевает!? Бетон летел кусками. Вспыхнула огнем пробитая газовая труба.  Из дома  врассыпную побежали фигурки.
– Огонь, снайпера!
На этот раз Трофимов скомандовал вовремя и ротные снайпера защелкали выстрелами.  Может, это были мирные жители? Да какая разница..
Ожесточенная перестрелка на другом конце села тоже утихла, и на крутом склоне показались фигурки защитного цвета. Десантура стояла в рост и стреляла  вниз. Им, снизу отвечали. Показалось несколько БМД и развернули пушки.. Ротный испуганно охнул и помчался назад – Храпов! Храпов …! Быстро разворачивай башню и показывай условный знак!!
Обошлось.. десантура не накрыла их огнем, а помахав в их строну руками, больше не обращала внимания на транспортеры.  Стрельба шла кругом. Стреляли в селе, стрелял от дороги полк, стреляли десантники. Рота лежала на холме и спешно окапывалась. До ближайших домов было  нескольких сот метров. Улицы пустынны. Целей нет, их никто не атаковал и даже не обстреливал. Стрелять, выдавая своё местонахождение не имело никакого смысла и огонь прекратился. Издалека прилетело насколько шальных пуль, вяло дзенькнуло о броню.
– Док, ты как?
Доктор сидел в десантном отсеке живой и здоровый, и похоже обвык. 
– Да.. – больше он сказать ничего не успел.  Елозивший вдалеке чеченский танк поднатужился и плюнул. Снаряд с шелестом пролетел и ахнул красивым белым клубочком шрапнельного разрыва. Завизжали осколки густо забарабанившие по броне и земле. Откуда-то взялись пули и густым роем шлепались в кучи мусора срезая бурьян и поднимая пыль. Похоже, на них наконец-то обратили внимание..   Тело стало голым и беззащитным, казалось все пули летели в него а он метался на ровной и голой как стол местности и нигде нельзя было укрыться.
– Бронежилет, где мой бронежилет и каска!?! – орал Трофимов.
– Вот он! Вот товарищ капитан! – орал из транспортера Храпов и Трофимов ринулся к нему во всю прыть перепрыгивая через лежавшие ничком солдатские тела. Неужели, столько убитых!? Натянув защиту ротный несколько успокоился и переполз к ближайшей куче павших.
– Командир! Где командир!? Почему он не командует! – раздался от танковой площадки панический крик. Павшие оказались живыми. Солдаты лежали неподвижно, уткнув лица в землю и вздрагивали при близком шлепке пули.
– Синьков! Краснов! – Трофимов перевернул несколько солдат на спину, но те, как вампиры, переворачивались обратно и прятались от света загораживаясь грязными ладошками.
– Где командир!!! – визжал замкомбат и Трофимов матерно выругался приказав капитану заткнуться. И снова во все глаза разглядывал неподвижно лежавших бойцов. У одних лица посерели под цвет земли, у других кожа отливала желтым. Реже встречался синюшный и зеленоватый цвет. Все боялись, боялся и капитан, но не до такой же степени!? Надо срочно что-то предпринимать, иначе всю роту могут взять голыми руками.. но что? Что?!
– Расползайтесь по сторонам, за кучи.. – кричал капитан и толкал неподвижно лежавших солдат. Бойцы, вместо того что бы выполнять приказ, странным образом сплетались в кучу как клубок змей.  Кожу на руке рассадил ржавый осколок торчащей из земли. Сердито выругавшись, ротный сел,  старательно высосал показавшуюся кровь, сплюнул. Ранка была слишком маленькой что бы претендовать на ранение, но ротный задумался, а может прокатит? Надо доктора спросить, пусть засвидетельствует ежели что..
– … где командир!? – ротный грязно выругался и Черкасов успокоено замолк. 
– Паха, Паха черт бы тебя подрал! – передвигаясь на коленях и одной руке, ротный стукнулся об какую-то железку. Вспыхнувшая боль переполнила чашу терпения и зашипев от злости капитан вскочил на ноги – Ты, гондон штопанный..  – от мощного пинка солдат перевернулся на бок и ошалело заморгал глазами соображая жив он или уже на том свете? Но приклад автомата ударил по передней пластине бронежилета и окончательно привел его в чувство. Закрепив успех оживления пощечиной, от которой хитрый каптер не успел увернуться, ротный ткнул рукой – Вон туда! К бою б…ь!! Быстро!!!
 На этот раз все солдаты были в защите и ротный не сдерживая себя раздавал хлесткие удары направо и налево. Мотались головы в защитных шлемах, глухо звучали бронежилеты.. Ботинок находил чувствительные места, но это шло только на пользу. Солдаты приходили в себя и быстро расползались. А пули летали роем,  и как ни одна не впилась в него, было просто не понятно! Первоначальная  злость прошла и ротный держался исключительно тем, как снизу вверх глядели восхищенные солдаты. 
– Где ко..
– …. тебя!!! – Замкомбата опять замолк, и напоследок оглянувшись ротный с достоинством перебежав к Пахе плюхнулся рядом. 
Вводная. С нефтяной вышки ударили пулеметы. Пулеметов было два, и было непонятно, куда они вообще бьют? Может, это наши забрались туда и стреляют? Но какой смысл, слишком большая дальность до села.. Трофимов уткнулся в бинокль. Стрелок торопился и пренебрегая прицелом бил на вскидку понимая что его вот-вот накроют. А может, он был ранен и только сейчас очухался и истекая кровью бьет почти наугад?
– Паха, прицел четыре, под цель, кроткими, огонь! – пулемет молчал.
– Паха, Паха твою мать! Огонь! – солдат лежал за пулеметом и неуверенно рыскал взглядом – А может.. это наши.. товарищ капитан?
– Какие наши!! Ты сдурел?! Они по нашим бьют! Огонь! – солдат упрямо молчал. Пули скакали по земле вырывая куски, подбирались к ничего не подозревающей куче штабных офицеров увлеченно глазевших на развернувшуюся перед ними панораму боя. Как кстати.. между прочим, это те самые офицеры что выполняя приказ лазили по окопам и терроризировали солдат идиотскими вопросами – кто разрешил стрелять по своим? Может быть и Папика, не пощадит чеченский пулемет? Вот-вот он пристреляется, и в штабе появится куча свободных вакансий..  Может, просто подождать немного, идя на поводу солдатской трусости и все разрешиться само собой? Никто ведь и словом не обмолвится, это будет сильнее самой сильной клятвы. Чужая кровь.. 
Ротный выругался и оттолкнув солдата упал за пулемет. Паха с облегчением вздохнул уступая место. Лихорадочный огонь уже на мушке..  пулеметы прикрыты снизу стальными балками конструкций. Пока зенитки снизу слабое место нащупают, он с ними вровень..  Длинными лупит, торопиться … зря. Так только в крутых боевиках стреляют … 
Пулемет ровно застучал. Короткая. Еще короткая. Длинная, на поражение. Стремительные трассы впились в огороженную черным верхнюю площадку. Лихорадочный огонь потух.  Нижний пулемет расстреляли зенитчики.
– Командир, где командир!?
Трофимов рассеянно прислушался, давненько Мишка голоса не подавал. Здесь было все кончено и требовалось посмотреть что твориться там. Пригнувшись, Трофимов побежал на голос и шлепнулся рядом. Замполит лежал вместе с лейтенантом и  от возбуждения  у всех лязгали зубы. Перехватив безумный взгляд, ротный слабо улыбнулся. Несколько минут назад  у него был точно такой же.
– Дайте закурить? – После безумства, вещи кажутся чем-то большим чем они есть на самом деле. Время растянулась огромной лентой и казалось прошла целая вечность и пронесся целый рой мыслей пока он брал папиросу, мял и прикусывал хрустящий мундштук, воспламенял медленно вспыхивающую спичку и подносил к огромным, с бревна, крошкам табака огонь.. Сознание как-то изменилось и стало заторможенным. Вернее, затормозился мир. Мир показался огромным и нереальным, медленным плоским изображением на экране. Теплый шершавый дым рванулся в горло и вся легкость с наваждением разом пропали. Мир обрел прежнюю скорость.
Все стало обычным и знакомым. Черно-белое изображение обрело смысл и налилось яркими разноцветными красками. Надо же..  Выпустил через ноздри злой аромат табака Трофимов расплылся от удовольствия.
– Ты чего улыбаешься?  – замкомбата не понимал причины веселья. И он и лейтенант непрерывно мочились отползая в сторону и ротный давился от смеха глядя как на боку, они справляют нежданно возникшую нужду. Обоссались ребята.. Бывает.
– Да так, Миш. 
– Смотри, кто там сзади нас на высотке?
Комиссар окончательно успокоившись протянул свой бинокль – Наши, не наши, не поймешь!
Капитан пригляделся. Были бы чужие, давно бы в спину вдарили. В окулярах мелькнул «снег», большие как шлемы космонавтов  «сферы» – Да наши это, спецназ, что командир в помощь обещал! Вот они и прикрывают нам спину, а ты что не понял? – Михаил что-то злобно пробормотал. Капитан осторожно выглянул за бруствер. Ого! В хор боя включился  чеченский  миномет. Мины противно ныли в воздухе, пятна разрывов пачкали землю. Били в общем-то довольно неплохо и точно.. Но стрельба велась по пустому месту. С наблюдением, у них было не очень.  Цепь машин и стрелков откатывалась назад под защиту гряды холмов, оставляя между собой и селом открытое, вспаханное поле. На перекрестке сиротливо осталась батарея противотанковых пушек. Артиллеристы сниматься не торопились и взялись за танк. Поднялся разрыв, второй.. Танк остановился. Впечатление было таким, что он думает и водит пушкой, куда бы засадить?
После очень близкого разрыва танк дернулся и попятился назад на ходу огрызаясь огнем. Да, стреляют танкисты не очень.. Батарея же грохотала чуть ли не очередями, расчеты соревновались кто первым влепит настоящий боевой снаряд, в настоящий вражеский танк! Это была не дуэль, а расстрел, азарт! Танкисты это чуяли и танк катился задом все быстрее и стремительнее. Спасительный скат закрыл машину и Трофимов ни капли бы не удивился, узнай что танкисты побежали вытряхивать из штанов. 
Батарейцы переключились на миномет. Интересно сверху наблюдать. Чеченцы выбегали из сарая и бросали мину в ствол, после его убегали обратно в сарай. Как-то странно они стреляют..  Как только они забежали в очередной раз, снаряд разворотил крышу сарая. Больше, оттуда никто не выбегал.. Стрельба постепенно утихла.


4

Три часа боя пролетели одной секундой. Наступающая ночь дохнула мертвящим холодом. Жутко хотелось есть.. нет, не так. Ах, как хотелось жрать!  Пошарив по заначкам капитан выругался, бойцы обчистили все. Чья это работа он знал, но было поздно. Придется терпеть, до завтрашнего утра. Только тогда  тылы с горячей кашей подтянуться. Ничего, главное что остались живы после этой передряги. Постепенно мысли приобретали тяжесть и мрачность. Солнце почти зашло, и холод наступал все сильней. Надо было чем-то отвлечь людей от тяжелых мыслей.
Как показывает практика, тяжелые мысли глушатся тяжелой физической работой. У взводных, только что бывших радостными победителями, вытянулись лица – А чем копать, товарищ капитан? Все на старом месте оставили, до того ли было? Не до того.. – а то ротный этого не знал.
– Ну и что? – капитан уставился с тупым выражением недалекого служаки – Копайте окопы чем хотите! Штык ножами, зубами, банками консервными, да хоть членом ковыряйте, мне какая  разница? Отдых только после того как я сам лично окоп проверю!
Промолчав и отойдя подальше, лейтенанты заматерились. Потом, матерится начали бойцы. Но куда они к черту денутся?
Многозначительно положив автомат на плечо, ротный не спеша ходил вдоль окопов и пристыженные бойцы вгрызались в каменистую землю. Окопы для стрельбы лежа были отрыты слишком быстро и Трофимов недовольно хмурился. 
–  Можно отдыхать? – ротный внимательно посмотрел на Синякова подошедшего с докладом. Взводный ничего такого вроде бы и не сказал, но тон.. Он вел себя вызывающее, и чем раньше его поставить на место, тем меньше он принесет проблем себе и ему. Но откуда у лейтенанта взялась такая наглость? Всю эту потасовку он был в резерве Серова, и видать нахватался бацилл.
– Отдыхать, будем дома. А сейчас отрыть окопы в полный профиль! Лежа – не канает.
– Товарищ капитан.. – в один голос взвыли взводные, а стоящий недалеко Паха беззвучно выругался и первым схватил соседскую лопатку.
– Я уже пять лет «товарищ капитан»! Выполнять!
Лейтенанты угрюмо разошлись. Темп работы медленно и верно опускался, но ротный не торопил. Пусть хотя бы вид делают что чем-то занимаются. В этом случае можно всегда придраться, если возникнет надобность. А до утра, еще ох как долго.. За скрывшимся в вечерней дымке селом лежало еще село, и еще,  и вот с этой стороны, в сторону десантников потянулась гроздь красивых красных шариков. Шарики летели красиво, кучно и бесшумно. Раздались возгласы и побросав опостылевшую работу солдаты вылезли из ям ожидая что же будет дальше. Когда скорость снарядов упала до звуковой, донесся страшный рев.
– Взрыв! Взрыв! .. На позициях десантников загрохотало, завыло и засвистало.  Кто бы мог подумать, что эти красивые шарики это "Град"?! Ротному даже не пришлось пугать и терроризировать бойцов, солдаты старательно и молча закапывались в землю. Слишком наглядный и убеждающий был пример. Все-таки хорошо, что они не десантники.. не так сильно внимания уделяют, как им. Постепенно усталость захватывала в невидимые силки возбужденных людей. Разговоры утихали а огоньки папирос в окопах мелькали все реже. Солдаты вымотанные. Голод и холод начинали донимать все сильнее. У некоторых бушлатов нет, в спешке и суматохе оставили на старых позициях. По примеру других, Трофимов отстегнул ватную подстежку бушлата и бросил бойцу – Оденься.
Бойцы засыпали  стоя. Дремала вся рота. Ротный остановился  – Внимание, всем встать! На первый-второй – рассчитайсь!
–Первый..
– Второй!..
…
– Внимание! Первые спят, вторые бодрствуют. Смена через два часа!
Стемнело. Трофимов совсем потерял ощущение времени, стрелки часов ползли едва-едва, и он будил уже не спрашивая кто первый а кто второй. Пинка сверху и дальше. Остановившись похлопал по карманам – папиросы закончились. И хорошо, от изжоги просто тошнит. А как охота жрать!
И чем сильнее хотелось есть, тем сильнее и вкуснее были возникающие картины. От оружия ломило плечо. Автомат, подствольник, ночной прицел.. все навороты!
Плечо отваливалось, а руки не держали ремень от холода. Голова гудела как трансформатор высокого напряжения, не держалась ни одна мысль, даже  женщины не волновали и понималсь как нечто далекое, бесполезное и главное – не съедобное. Вместо женских ножек, в сознании почему-то возникают нежные и аппетитные,  жаренные куриные окорочка. Отчетливо виден коричневый лучок и румяная корочка.. Сплюнув густой голодной слюной, Трофимов угрюмо перехватил звякнувшее оружие. Сидел бы на заставе, дуррак!
В глазницы попал песок и было хорошо слышно как он хрустит когда шевелились веки. Помыть бы, но вода тоже кончилась..  Бесконечные шаги от одного края позиции, до другого. Сколько шагов от одного конца до другого? Один, два...  как жрать охота...  три, четыре ... кофейку бы... двадцать три ... с колбаской и белым батончиком с хрустящей корочкой!  .. Тьфу, сбился!
С надеждой вгляделся в циферблат – время шло к четырем. 
Оставалось еще чуть-чуть..
Останавливаться нельзя.
Только встанешь – начинаешь качаться и засыпать. Упавший автомат  стукнул по щиколотке и он пришел в себя. Больно! Ночь сгустилась как сажа, и кругом, даже в селе, ни виделось ни одного огонька. Кладбищенская тишина.. ни сбреха собаки, ни голоса. И в этой тишине, зазвучал хор имени Пятницкого.
– Ревела буря гром гремел.. – отчетливо и печально выводил солист – Во мра-аке молнии-и блистали..
– И беспрерывно гром греме-ел, и ве-етры в дебрях бушева-али.. – мощно подхватил хор.
Тут он вздрогнул и проснулся, что бы тут же вспомнить заключительные кадры «Чапаева», как эти лузеры, в одних кальсонах отстреливались от внезапно напавших беляков. Ну да, этот момент был самым лучшим что б нанести панику и рассчитаться за убитых, и боевикам грех было им не воспользоваться! Подразделения не выставили перед позициями ни мин, не организовали нормальное дежурство. Бери и режь..
Рука непроизвольно щелкнула предохранителем, палец нажал на спусковой крючок.  Пламя рыжим комком билось в дульном тормозе, гильзы веером вылетали и шлепались в окопы. Отщелкнув магазин ротный быстро поменял на целый и присел тревожно вглядываясь в темноту. Темнота оказалась не была такой уж непроницаемой. Вдалеке горел подожженный газопровод, и в багровом его отсвете было хорошо видно как в нескольких окопах поднялись и зашевелились головы. Не все спят, уф..  Четыре часа! Качаясь как пьяный, капитан на чужих ногах подошел к транспортеру и дернул задвижку. Нащупав ногу Хвощева, потянул без усердия. Лейтенант нужен был живой.  Испугано всхрапнув, тот дернулся –  А! Что! Кто это?!
– Я Гоша, я! – засипел Трофимов помогая лейтенанту быстро собраться – Твоя очередь дежурить.
Хвощев еще немного посидел и почесался. Не клонился и не зевал. Вот что значит молодость.. Уже забираясь на жесткое сидение  ротный почувствовал как куда-то проваливается..