Загадки смерти Пушкина

 10 февраля - день памяти А.С.Пушкина
               
                Рассуждая о смерти Пушкина, философ Вл. Соловьев писал:
                «Я разумею пока под судьбой тот факт, что ход и исход нашей жизни зависят от чего-то кроме нас самих, от какой-то превозмогающей необходимости, которой мы волей-неволей должны подчиниться… Острее всего такое впечатление производила смерть Пушкина».
                Жизнь его не враг отъял, -
                Он своею силой пал,
                Жертва гибельного гнева.

                Так кто же «отъял» жизнь у Пушкина? Неужели действительно существует вне нас такая превозмогающая сила, от которой нет защиты?
                "И всюду страсти роковые,
                И от судеб защиты нет".
                Наверное, прав был мудрец, сказавший:
                «Самое могущественное в мире то, что не видно, не слышно и не осязаемо».
                В своем дневнике Пушкин записал один забавный случай, который подтверждает    вышесказанное. Запись датируется 17 декабря 1833 г.
                «В городе говорят о странном происшествии. В одном из домов… мебели задумали двигаться и прыгать. Дело пошло по начальству. Князь В.Долгорукий нарядил следствие. Один из чиновников призвал попа, но во время молебна стулья и столы не хотели стоять смирно»

                Такие просшествия наблюдаются и в наши дни. Или вот другой пример.
В день дуэли Пушкина с Дантесом, его лучший московский друг П.В.Нащокин каким-то необъяснимым образом почувствовал, что с его любимым другом Пушкиным случилась беда. Позже жена Нащокина вспоминала:
                «Вечером в этот день у меня внизу сидели гости. Павел Войнович был у себя наверху в кабинете. Вдруг он входит ко мне в гостиную, и я вижу, на нем, что называется, лица нет. «Я сейчас слышал Пушкина. Я слегка задремал… и вдруг явственно слышу шаги и голос: «Нащокин дома?». Я вскочил и бросился ему навстречу. Но передо мной никого не оказалось. Я уж опросил всю прислугу. Все отвечают, что не слышали Пушкина. Это не к добру, заключил Павел Войнович. С Пушкиным случилось что-нибудь дурное».

                Кто, какая невидимая и не осязаемая  сила смогла послать этот сигнал из Петербурга в Москву, мгновенно преодолев сотни километров? Или как объяснить, почему мать может почувствовать, что где-то далеко с ее сыном случилась беда? Какя сила подсказывает об этом ее сердцу?
                Все эти примеры заставляют поверить, что вокруг нас действительно существует некая необъяснимая, таинственная и могущественная сила, которая воздействует на нас, проникает в нас и оказывает влияние на нашу жизнь.

                Жизнь и особенно смерть Пушкна, так же были окружены загадками и тайнами.
Человек иногда каким-то необъяснимым способом получает свыше сигналы, предостерегающие его об опасности, о приближении каких-то роковых событий. Но эти сигналы идут к нам не открытым текстом, а какими-то условными, завуалированными знаками, которые мы начинаем открывать и понимать уже зачастую после этих роковых событий.

                Такие скрытые, а порой и явные сигналы свыше получал и Пушкин. С их помощью, неведомая нам тайная сила, как бы пыталась предостеречь Александра Сергеевича от роковой женитьбы на красавице Наталье Гончаровой.

                Начнем с того, что мать Натальи дважды отказывала Пушкину выдать за него свою дочь. Получив дважды от ворот – поворот, Пушкину следовало бы остыть и отступить, но какой-то злой рок подталкивал его на женитьбу. Прав, наверное, был князь П.А.Вяземский, написавший в письме Княгине Долгоруковой:
               «Пушкин был… жертвою жестокой судьбы, которая привязалась к нему, как к своей добыче, и направляла всю эту несчастную историю».
                В другом письме А.О.Смирновой он так же пишет, что «…какая-то судьба постоянно заставляла действовать его в неверном направлении».

                О том, что Пушкин действовал в «неверном направлении», подтверждают дальнейшие события.
                После третьей попытки, мать Натальи вроде бы соглашается отдать свою дочь за Пушкина, но ее мучают сомнения: не состоит ли ее будущий зятек под надзором полиции, не находится ли он на дурном счету у императора? Не секрет, что разговоры о неблагонадежности Пушкина, о его ссылке за крамольные стихи тогда гуляли по Питеру и Москве.
                Пушкин, так щепетильно относившийся к своей репутации и достоинству, пишет через шефа жандармов Бенкендорфа унизительное письмо императору с просьбой, чтобы тот развеял сомнения своей будущей тещи. Через того же Бенкендорфа Пушкин получает от царя ответ:
                "Его Императорское  Величество, с благосклонным удовлетворением приняв известие о вашей предстоящей женитьбе, удостоил заметить по сему случаю, что Он надеется, что вы, конечно, хорошо допросили себя раньше, чем сделать этот шаг, и нашли в себе  качества сердца и характера, какие необходимы для того, чтобы составить счастье женщины, - и в особенности такой милой, интересной женщины, как м-ль Гончарова».
                Дальше в письме идут заверения в том, что Пушкин не состоит под надзором , что император к нему благосклонен и т.д. Ответ от императора вполне удовлетворил мать Натальи и она  сдалась.

                Однако, вскоре после помолвки происходит ссора с будущей тещей и Пушкин в расстроенных чувствах уезжает в Болдино.
                «Наша свадьба словно бежит от меня», - напишет он своей невесте.
                Ему бы помахать ей ручкой, и пусть себе бежит. Значит, не судьба и надо смириться. Но он вместо этого пускается  вдогонку своей свадьбе.
 
                Получив от своей возлюбленной примирительное письмо, он сразу спешит к ней в Москву. Но на пути его встает новое препятствие – холера. Все попытки прорваться через карантины оказываются безуспешными.
                «Я проездил 400 верст. Не двинувшись из своей берлоги», - пишет он своей невесте.
                «Проклятая холера! - жалуется он соседке из Тригорского П.А.Осиповой. - Ну как не сказать, что это злая шутка судьбы?! несмотря на все усилия, я не могу попасть в Москву».

                Скорее всего, это была не «злая шутка судьбы», а очередной спасительный сигнал. Здесь Александру Сергеевичу следовало бы задуматься: а к чему бы все эти препятствия? Тем более, человек он был суеверный, и все эти препоны на пути к свадьбе должны были привести его к мысли, что красавица Гончарова не для него. Однако, он как  завороженный продолжает рваться к своей цели, а точнее – к гибели. Но так же упорно какая-то неведомая сила продолжает предостерегать Пушкина от рокового шага.

               Вскоре поступает очередной такой предостерегающий сигнал. Перед свадьбой Пушкин заехал к знакомой цыганке и попросил спеть ему «что-нибудь на счастье». Цыганка затянула ему такую тоскливо-заунывную песню, что Пушкин прослезился и сказал Нащокину:
              «Эта песня мне всю внутрь перевернула, она мне не радость, а большую потерю предвещает».

              Однако и это его не остановило. Свадьба неумолимо приближалась. Позже Долгорукова вспоминала, что в день свадьбы мать невесты послала сказать Пушкину, что «у нее нет денег на карету или на что-то другое» и поэтому свадьба откладывается. Пушкин и на этот раз находит недостающие деньги, хотя сам женится во фраке своего друга Нащокина.
   
              Знакомая Гончаровых Н.П.Озерова писала: «Утверждают, что Гончарова – мать сильно противилась браку своей дочери, что молодая девушка ее склонила». Возможно, что сердце матери предчувствовало трагические последствия этого брака, кто знает?

              Венчанье молодых состоялось в прекрасно сохранившейся до наших дней церкви старого Вознесения у Никитинских ворот в Москве. Если верить поздним рассказам очевидцев, то во время венчания Пушкину пришлось пережить очень неприятные моменты. При обмене колец одно из них упало на пол и погасла свеча. Пушкин, якобы, побледнел и, выходя из церкви, сказал: «Это не доброе предвещание».

                Ровно через пять лет свеча жизни Пушкина погасла.
                Поводом гибели поэта послужила его красавица жена. Но служить поводом, это еще не значит быть виноватой.

                О Пушкине и его жене написаны сотни томов, пушкиноведы скрупулезно исследовали почти каждый шаг, каждую минуту их жизни и не нашли ни одного доказательства неверности Натальи своему мужу. Дантес, конечно, тронул ее сердце, но о том, что Наталья была не верна мужу, прямых доказателств нет, а на нет и суда нет.  Разные домыслы и догадки в расчет брать не следует, дабы не тревожить прах усопших разными бездоказательными, а значит, ложными наветами.

                Вся вина Натальи была в том, что Господь одарил ее неземной красотой, которая свела с ума француза Дантеса. Да  что – Дантес! Сам император был к ней неравнодушен.

                После дуэли, военный суд признал Дантеса и Пушкина виновными «в произведении строжайше запрещенного законами поединка» и приговорил обоих «за такое преступное действие… повесить». Но так как Пушкин уже умер, «то суждение его за смертью прекратить».

                Формально тогда еще действовал воинский сухопутный устав Петра-1, по которому участники дуэли подвергались смертной казни через повешение. Даже если дуэлянты испустят дух во время поединка, то по уставу Петра-1 их необходимо было «и по смерти за ноги повесить». Но в начале 19-го века чаще всего наказанием для офицеров-дуэлянтов стало разжалование в солдаты. Поэтому, после прохождения ряда вышестоящих инстанций, приговор Дантесу в окончательном варианте выглядел так: "Лишить чинов и Российского дворянства и зачислить в рядовые". «Преступный же поступок Пушкина… по случаю его смерти предать забвению».

                Окончательное решение принадлежало царю. Николай-1 начертал:
                «Быть по сему, но рядового Геккерена (Дантеса. –НИК) выслать с жандармами за границу, отобрав офицерские патенты».

                В качестве отступления отмечу, что русские дуэли были жесткие и кровавые. По европейскому дуэльному кодексу  «Дистанция между противниками никогда не должна быть менее  15 шагов». 15 шагов для Европы было минимальным расстоянием между барьерами, а обычным считалось 25-35 шагов. В России никаких европейских правил не признавали. Бывали случаи, когда офицеры дрались на расстоянии шести шагов, а средним расстоянием считалось 8-10 шагов. 15 шагов, а тем паче 25-35 шагов в истории российских дуэлей не встречалось никогда. Предложи тогда нашим офицерам драться на расстоянии 35 шагов – они обхохотались бы.

                Стрелялись порой из-за пустяков.  Я.Гордин в своей книге «Право на поединок» приводит такой пример: «Два молодых офицера – Воейков и Веревкин – поссорились из-за совершенного пустяка. Один приставал к другому с разговорами, когда тому помолчать хотелось».  Не буду описывать здесь их ссору, скажу только, что закончилось все это  тем, что один – Воейков – замолчал навеки.

                Пушкин и Дантес стрелялись на расстоянии 10-ти шагов. Оба были отличными стрелками, и поэтому смертельный исход этого поединка был неминуем.
                Перед смертью, со слов очевидцев,  Александр Сергеевич якобы сказал своей красавице жене:
                «Не упрекай себя моей смертью: это – дело, которое касалось одного меня. Отправляйся в деревню. Носи по мне траур два или три года. Постарайся, чтобы забыли про тебя. Потом выходи замуж, но не за пустозвона…».
                Минут за пять до смерти ему захотелось моченой морошки, его любимое кушанье. Наталья из ложечки последний раз покормила своего мужа.

                Пушкин предчувствовал свою кончину. «Впрочем, у меня есть предчувствия, - говорил он А.О.Смирновой, - я думаю, что уже недолго проживу… А пока – во мне сидит убеждение, что какой-то Рок удерживает меня в Петербурге, когда мне именно теперь бы следовало уехать с женою в деревню… но это невозможно».
                Пушкин понимает, что ему надо «уехать с женою в деревню», и в этом его спасение, но опять какая-то «превозмогающая необходимость» удерживает его и неумолимо ведет к гибели.

                После смерти, в черновых записях нашли последнее стихотворение Пушкина:
                Чудный сон мне Бог послал:
                В ризе белой предо мной
                Старец некий предстоял
                С длинной белой бородой
                И меня благословлял.
                Он сказал мне: будь покоен,
                Скоро, скоро удостоен
                Будешь царствия небес,
                Скоро странствию земному
                Твоему придет конец.
                Уж готовит ангел смерти
                Для тебя святой венец.

                В Тригорском на берегу пруда стояла береза. Хозяйка имения Осипова вздумала ее срубить, но Пушкин выпросил березе жизнь.
                «Любопытно, - заметила Осипова, - что в год смерти Пушкина в березу ту ударила молния».
                Может просто совпадение, а может и нет.