Стоматолог

Не вся жизнь человека остаётся в его памяти навсегда. Многие дни, а для некоторых и годы, смешиваясь друг с другом, представляются человеку чем то сродни произведениям некоторых сюрреалистов, где невозможно угадать ни формы, ни образа, ни цвета.
 Череда будней и праздников, с возрастом часто неотличимых друг от друга, стирает времена, даты и лица.

Но отдельные моменты жизни горят яркими светодиодами в памяти мозгового компьютера . Если чем я и благодарен  Советской Армии, то это тем , что она зажгла в моём компьютере  множество подобных ярких пятен.

Заболел у меня зуб. Правая верхняя пятёрка, кто понимает где это. Кабы дома, раз в поликлинику и все дела. Что нибудь  сделали бы, мучиться бы не дали. А тут  армия, стоматолог только в дивизии, а мы далеко от него, полторы тысячи срочников.
 То учения, то занятия, а он всё болит зараза. То правда успокоится маленько, то пуще прежнего, особенно когда с улицы в помещение заходишь. В полковом медпункте только аспирин да бесалол какой то. Поехали на полигон на месяц, зимой с палатками.
 Топишь бывало печку ночью, ляжешь на правый бок, высунешь голову из палатки, положишь на снег и вроде бы легче. Только слова из присяги на ум приходят о стойкости перенесения всех лишений воинской службы.

Сколько бы я еще переносил эти лишения неизвестно, но помог мне, а как потом выяснилось и не только мне один случай. Вызывает как-то наш взвод к штабу начальник этого самого штаба майор Тревогин (не встречал более подходящей для военного фамилии),и начинает что то внушать.
 То ли ругал за что-то ,то ли хвалил, что вряд ли, но ходит вдоль строя и как-то подозрительно косится. А я уже привык больной зуб холодным воздухом успокаивать.
Тяну  незаметно воздух сбоку но всё равно с шумом получается, свист такой тихий но отчётливый. Вычислил он меня с пятого прохода, да как скамандует:  «Выйти из строя», и смотрит мне в глаза прямо. Я вышел. «Тебе что всё по х.ю солдат?»
Нет говорю, не всё и вы не так этот свист поняли, говорю. Вот зубом мучаюсь полгода скоро, а воздухом холодным успокаиваю. «Встать в строй» командует, и вижу, что на меня больше не сердится.

Проходит два дня, звонок. «Явиться в полковой медпункт срочно». Я припустил от радости, вхожу , человек десять таких же бедолаг, стойко переносящих невзгоды и лишения, сидят рядком в коридоре.
Присел с краю и я, подошли ещё двое. «Из дивизии стоматолога прислали» говорит один, до обеда работать будет. Когда ж он успеет, подумал я и забеспокоился, что до меня очередь может и не дойти.
Зря я волновался. «Заходи по одному»  бодро крикнул молоденький лейтенант в белом фартуке. «Первый пошёл» засмеялась очередь десантников. Зашёл и вышел и сел тут же, за ним другой тоже сел и так до меня минуты за три. Захожу, он со шприцем, «Открывай рот, показывай пальцем какой зуб». Я открыл, показал, укололся, вышел, сел.

Сидим. Минут через десять опять «Первый пошёл», но уже без смеха. Тут он повозился чуть дольше, минут за пять принял всех. Ну, мастер! С торчащей изо рта ватой бойцы покидали кабинет, как при выброске. Сильна наша Армия такими ребятами, ну и медициной бесплатной, конечно.

Ночью снился сон. Я бегу в атаку. Справа и слева от меня бежит моя рота. Орём "Ура", штыки на автоматах поблескивают, в глазах решимость и азарт, во ртах ни одного зуба. Сражённый нашим видом противник улепётывает, покидая окопы  не отстреливаясь. Ноги бегут всё хуже, еле переставляю, потом и вовсе встал. Кругом никого, один в поле. Кошмар!

Псков. Черёха 1978г.