бред без названия

 "Иногда, убегая, мы лишь погружаемся глубже"

Она стоит у плиты и что-то напевает. Странно, раньше она никогда не пела. Даже мне. А сейчас поет. Хотя она вообще сильно изменилась за последнее время.

-Ма-а-ам…

Я негромко зову ее. Но она не реагирует, только начинает петь чуть громче.

-Мам!

Я не собираюсь сдаваться. Она уже час не обращает на меня внимания. Словно и не видит.
Пение становиться похожим на выкрики.
Я роняю тарелку. Она наконец оборачивается. Резко. Роняет вторую.

-Что ???

С ложки в руке капает суп. На пол, на брюки, но ей все равно. Теперь она видит только меня.

-Почему ты раньше не пела?

Она смотрит на меня секунды три, затем, ни говоря, ни слова, отворачивается и начинает снова мешать внутренности кастрюли.
Она поет. Тогда я начинаю подпевать ей. Я знаю, ей это почему-то не нравиться, но раз не хочешь поговорить, то хотя бы споем вместе. Но она, как всегда, тут же замолкает. Ну ничего, я и один могу…

Она снова поворачивается ко мне. Глаза пылают.

-Заткнись! Заткнись пожалуйста! Что тебе надо от меня, что???

«Мама, мне же скучно, ведь я ребенок»

Я не говорю ей этого сейчас. Я уже говорил. Она все время спрашивает одно и то же.
Я просто продолжаю петь. Она с минуту стоит и смотрит на меня глазами. В них есть ненависть. В них есть страх. «Мама, ну разве можно смотреть так на своего ребенка?»
Я замолкаю и улыбаюсь ей. Самой доброй и открытой улыбкой, на которую способен. Я знаю, она ненавидит это. Я улыбаюсь и говорю:

-Мам, давай споем.

Я улыбаюсь и говорю:
-Мама, что с тобой?

Я говорю:
-Ну давай споем, может папа услышит и придет.

В ее взгляде кроме ненависти и страха появляется что-то еще. Что-то знакомое.
Она кричит.
Она кричит «Заткнись!»
Она кричит «Сволочь!»
Она кричит. Она просто кричит.
Она поворачивается к столу и тут же обратно. Теперь в руке у нее что-то блестящее.

«Ну да, это нож. Мама, ты снова за свое.»

Мне все так же скучно. Она слишком предсказуема. Это неинтересная игра.
Она все с тем же криком бежит ко мне. Она бьет меня ножом, прокалывая кожу, детский жир, мышцы, добираясь до внутренностей.
«Раз-два-три-четыре-пять…восемь-девять…двенадцать…»
«Все? Мама, сегодня ты забыла еще два удара. Вероятно, тебе тоже наскучила эта игра»
Но я подыгрываю, я падаю со стула на пол. Я изображаю агонию.
Она сверху смотрит на меня. Смотрит… с надеждой?
«Мама, неужели ты не понимаешь, второй раз убить невозможно»
Я снова сижу на табуретке за столом. Она бросает нож. Он отскакивает от стены и втыкается в пол.

-Мам, у тебя суп выкипает.

Она плачет. Она смотрит на меня и плачет. Она садиться на пол у стола, зажимает уши руками и всхлипывает.

«Мам, ну почему ты так…»

Она ползет в угол. Она тянется к ножу. Она выдергивает его из грязного поцарапанного линолиума и приваливается спиной к стене. Она кидает на меня взгляд. Ее трясет, трясуться руки, легкие, прерывая вздохи всхлипами. Я смотрю. Я с некоторого времени могу только это. Она проводит ножом по внутренней стороне локтя. Раз, еще раз, еще… Ее лицо кривиться в гримасе. Нож давно не точили.

«Да, я знаю, что это больно»

Она пытается взять нож в раненую руку, неуклюже, рука почти не слушается. Ей хватает сил только провести им два раза по второй, туда и обратно.
Она смотрит на свои руки. Они красного цвета. Она уже не плачет, только вздрагивает.

«Значит, в этот раз ты решила закончить игру так? Но это только начало. Ты просто перешла на новый уровень»

Она поднимает глаза на меня. В них больше нет ненависти. Кажется, только сейчас она что-то поняла. Она поднимает правую руку. Левая уже не слушается, под ней растеклась и продолжает увеличиваться густая лужа, проникая в трещины в полу, как в новые вены.
« ты решила отдать жизнь этому дому, мама?»
Она подзывает меня. Я спрыгиваю со стула и иду к ней. Она прижимает меня к груди. Слабо, насколько осталось сил. Она снова плачет, слезы смешиваются с кровью. Она гладит мои волосы. Она шепчет :«Прости»

Она шепчет: «Я тварь»
Она повторяет: «прости-прости-прости-прости…»
Я молчу. Мне нечего ответить. «Ведь ты думаешь, ты уходишь от своего кошмара, но ты становишься его полноценной частью. Это твой выбор. Даже если я прощу, жизнь не прощает ошибок. Как и смерть. И слово «прости» здесь бессильно. Желание избавиться дало обратный результат. У нас еще будет время. Возможно, даже слишком много..»
Я смотрю на плиту. Огонь больше не горит, суп залил газ. Он капает на пол и тоже смешивается с кровью.
«Мама, а ты бы хотела заменить свою кровь на суп?»
Форточка приоткрыта, но недостаточно. Здесь хватит искры. «Прощай, мама. На всякий случай, прощай»

В коридоре взрывается лампочка.