Алекс

...«Меня зовут Алекс. И я умираю.» Кровь. Снежинка на губах. Он так хотел пить, а с неба падал только редкий снег. И этот запах... Его глаза горели, вся его грудь горела, дышать было не просто больно – мучительно, нечеловечески тяжело. Он кашлял, кашлял кровью, и рана на животе – кажется, туда попала пуля – отзывалась нестерпимым жжением. Он умирал.
Снежинка таяла на его губах, а он даже не мог слизнуть ее. Больше всего на свете он хотел пить. И чтобы наконец-то все это закончилось. Чтобы не было ни запаха хлора, который, казалось, проник во все клетки его тела, ни этой боли, ни криков где-то там вдалеке и взрывов снарядов. Ничего...

Алекс вздрогнул. Снежинка растаяла.
- Что с тобой? – спросила Тина.
- Так, ничего. – улыбнулся парень. – Вспомнилось кое-что. Продолжай.
- Я не понимаю, почему я рассказываю тебе все это. – девушка выглядела запутавшейся и немного жалкой. – Кто ты, в конце-концов, такой?
-Я? – Алекс тепло улыбнулся. – Я? Просто прохожий. Красивые девушки не должны плакать, особенно под снегопадом.
- Снегопад? – Тина поймала снежинку. – Это не снегопад.  Ты не видел, какие у нас бывают снегопады...
«Ага, и ежегодно кто-то замерзает, так и не найдя дорогу в метель» - подумал Алекс. «Их всегда так жалко... И это такая обидная смерть, если так подумать... Хотя любая смерть обидная, разве не так?»
- Так почему ты плакала? – прервал размышления он.
- Какое тебе дело? – резко ответила девушка. – И вообще, я пойду.
Алекс пожал плечами. Он и так знал ответ. Как любила выражаться его ученица... Кажется, что-то насчет «Мы не можем действовать, пока они не позволят!» и еще добавляла: «Как же это глупо!»

Он внезапно преодолел разделяющие его и Тину два шага и положил ей руки на плечи. Она попыталась отшатнуться, но слабо, словно даже не хотела этого делать. Потом всхлипнула, и уткнулась ему в плечо. Расплакалась снова.
Алекс приобнял ее, нежно погладил по голове. Тина что-то говорила, но он даже не слушал. Зачем, если и так знаешь, в чем проблема? Ему всегда нравились такие случаи, когда не было ни трагедии чей-то судьбы, ни смерти, ни просто тяжелого и липкого зла, паутину которого надо было распутать... Просто маленькая запутавшаяся девушка, которой нужен был кто-то, кто выслушает и даст поплакать у него на плече.
При жизни Алексу никогда не доводилось обнимать девушек. И уж тем более, они никогда не рыдали в его объятьях.

...Ружье было тяжелым, целик был немного обломан. Чистить его было трудно, поправки все время сбивались. Когда он пожаловался на это сержанту, тот крикнул, что врагов будет достаточно, чтобы даже такой неумеха, как Алекс, не промазал.
Сержанта убили.
Алекс  бежал и видел, как взорвался снаряд. Осколки разлетелись во все стороны, а он и еще несколько солдат даже не пригнулись, продолжили нестись вперед, полные... чего? Он не помнил...

Тина наконец  успокоилась. Алекс почувствовал это и ослабил объятья. Девушка высвободилась. Она раскраснелась, веки опухли, на щеках еще были видны следы слез. Но для него, видевшего суть, было ясно, что ей уже намного лучше.
- Прости... я, я не понимаю, что на меня нашло... – Тина путалась в словах, и очень мило шмыгала носом. – я тебя совсем не знаю...
Алекс улыбнулся.
- Ну, теперь знаешь. Тебе лучше?
Ему нужно было, чтобы она сама поняла это.
Тин задумалась. Алекс тем временем полез в карман. Естественно, носового платка там не было, так что пришлось спешно его сотворить. Он вынул руку и протянул платок девушке.
Та благодарно его взяла, и уткнулась в него носом. Алекс заметил, что платок получился в цветах английского флага. Впрочем, он мог быть и американским... Или австралийским.
- Да. – Тина энергично кивнула. – Если подумать, это ведь такая фигня? То есть ерунда. – засмущалась она.
- Конечно,  фигня. – улыбнулся Алекс. Потрепал Тину по голове. – Поверь мне, ты ему очень нравишься. Просто он еще маленький и стесняется признаться. Особенно в присутствии друзей.
Тина посмотрела на него. «А ты как будто очень большой,» - читалось в ее взгляде. Алекс выглядел максимум лет на двадцать. «Похоже, перенимаю привычки ученицы» - подумал он.

- Так сколько тебе лет?
- Я говорю, я родился до первой мировой. Мне тогда было двадцать пять!
- Так сейчас же двухтысячный! Тебе что, больше века?
- Ну да... А что тут такого? Карлу вот вообще около пятисот... Про Юлиана я и не говорю.
- Ну...  я понимаю. Но они... а ты?
Алекс рассмеялся:
- Не выгляжу на свой возраст?
- Ну да.
- Ты тоже не выглядишь на шестнадцать. – сказал он. И тотчас пожалел об этом. Анита опустила глаза, и ему показалось, что там блеснула слеза.
- Ну что ты... Прости. Ангелы не плачут.
- Да какой из меня ангел... – всхлипнула ученица и расплакалась у него на плече.

- Ты странный.
Алекс удивленно посмотрел на Тину.
- Появился ниоткуда, такой весь понимающий, а временами зависаешь.
«Зависаю? В смысле? Я же просто стою на земле... А, в смысле о чем-то задумываюсь»...
- Прости. Жизнь непростая штука, правда? Но все равно очень хорошая. Цени ее, Тина. Умирать больно. – Алекс посмотрел ей в глаза, та вздрогнула. «Серебряные? У него серебряные глаза?» Потом он повернулся, и, не прощаясь, быстрым шагом направился куда-то в сторону края города.

...Ему было мучительно  холодно. Холод прогонял и жажду, и боль в сожженых легких, и даже боль от раны. Он лежал в луже крови, рядом, кажется, кто-то был, но он уже почти не воспринимал слова. «Меня зовут Алекс» - только поворял про себя он. – «И я умираю».