Открыть ЗамОк Души или Отчет о Проделанной Работе

Он смотрел на неё и твердил, что никогда не видел таких красивых глаз. Восхищался именем, сравнивал волосы с цветом льна и клялся, что думает о ней днём и ночью. И когда девичья грудь уже готова была разорвать ситцевое платье, он сделал «контрольный выстрел»: — Мне кажется, это любовь, — произнес он.

Потом он целый месяц жалел о своих эпитетах, проклинал красноречие, игнорировал звонки и письма. Прежде чем выйти из дому, подолгу смотрел в окно, а на выходные уезжал с друзьями на рыбалку, стараясь пропадать там подольше.

Однако дождливым июльским днём он все-таки наткнулся в подъезде на убитую горем обладательницу ситцевого платья. Она била его в грудь маленькими кулачками и срывающимся голосом просила вспомнить май. Но он лишь отвечал, что всё чертовски хреново устроено, ему нужно срочно уехать, и он ничего не может с этим поделать. Она смотрела на него, ничего не соображая, и, в конце концов, уходила… мокрая от своих слёз и от слёз июля.

Потом была совершенно другая: в джинсах «Lee» и футболке с надписью «Sex Pistols». Она курила тонкие разноцветные сигареты, которые в народе называли «карандашами», и красила волосы в несуществующие цвета. Он понимал, что с этой будет сложнее, но всё-таки начал с того, что купил себе футболку «Syd Vicious — Live».

Однако промахнулся. Она понятия не имела, кто такой Сид Вишес, а на вопрос о группе ответила, что это просто разновидность секса. Он не стал рассказывать ей о звёздах — было ясно, что она их никогда не видела. Не говорил и о запахе волос: они пахли так, что любая лесть выглядела бы конкретной ложью.

Он просто принёс ей шмотки с этикетками и бутылку «Johnny Walker». Она расцвела, словно раффлезия. До трёх ночи они пили виски, а затем в её холодильнике вдруг обнаружился банальный самогон. Всё было бы ничего, но сразу после близости ей стало плохо. Он успел увернуться, тем не менее, унитазу практически ничего не досталось.

Она не преследовала его, и он её больше никогда не видел. Но на всю жизнь «Sex Pistols» остались для него группой, имеющей запах.

Следующая жила в доме напротив и была очень аппетитной: у неё было всё, что только можно представить, в том числе и муж,который выходил на работу на пол- часа раньше, поэтому приходилось лишь наблюдать как она каждое утро уезжает в набитом троллейбусе и возвращается вечером. Примерно месяц он  жил в роли зрителя,и даже съездил однажды незаметно вместе с ней на работу. А потом в городе не случилась весна.

Когда она выходила из троллейбуса, он просто подал ей руку. Сказал, что уже где-то её видел, а у подъезда «удивился» странному совпадению: оказывается, они соседи. Она улыбнулась уголками пухлых губ и зашла в дом.

Буквально через пару дней он поймал её взгляд в сторону своего подъезда, и снова решился на «случайную» встречу, возле ее работы. Майский ливень помог: он остановил машину прямо у остановки, и она села в салон. — Я замужем, — отчетливо произнесла она, поправляя мокрое платье на коленях. — Я знаю, — он решил, что пора расставить точки над «i». — Я не собираюсь вас похищать, просто мне не хотелось бы пропускать прекрасные мгновения этой жизни. Она посмотрела на него, вспомнила о немытой посуде, грязных носках мужа и решила, что он прав.


Он стоял на набережной и вглядывался в силуэты проплывающих вдали кораблей. В последнее время ему казалось, что они проходят всё дальше от берега и в один прекрасный день он может не увидеть их вовсе. Азарт охотника куда-то испарился, оставив после себя лишь усталость вечного командировочного, застрявшего на пустом перроне.

Она тронула его за плечо и попросила сфотографировать с внуком. Эта бабушка показалась ему чересчур молодой — и даже не в джинсах было дело, что-то было в её глазах. — Смотрите на меня, сейчас будет фото для дедушки. — Не будет, — отрезала она, — это для мамы, дедушка скрылся лет десять назад. Белобрысый внук в подтверждение сказанного громко чихнул.

— Не хотите кофе? — спросил он и указал в сторону летней веранды. — С удовольствием, но не сейчас, — она взяла внука за руку и пошла прочь, потом вдруг обернулась: — Приходите завтра, поговорим. «Ну вот, — подумал он, — делов-то». И снова отвернулся к морю.

Но завтра никто не пришёл. На следующее утро он долго лежал в постели, размышляя, стоит ли идти. Тем не менее ровно в два он снова стоял на том же месте.

С моря надвигались тяжёлые тучи, ветер пытался сорвать матерчатую крышу летней веранды. Она появилась, когда он уже начал в глубине души ехидно посмеиваться над собой. — Здравствуйте, вы уж простите меня, вчера Максик приболел, и я ждала пока придёт мама… — Ерунда, — ответил он. — Мне кажется, будет дождь. — Да, мы можем пойти ко мне, у меня есть хороший кофе. — Лучше коньяк. — Согласен.

Они лежали в его огромной кровати и смотрели, как потоки воды стекают по окнам. Она не спеша курила, а он изо всех сил изображал безразличие к табачному дыму. — Зачем эта вся суета? — вдруг спросила она. — Понятия не имею. Я чувствую себя человеком в бесконечной командировке. Вся жизнь — это встречи в пути, мы просто запоминаем, кто был рядом.
— И кому нужен этот «клуб знакомств»? — она легла на спину и уставилась в потолок.
-Может тому, кто ждет нас в конце пути? Это просто как дневник, ты пишешь в нем о случайных попутчиках. В ком-то мы пробуждаем чувства, а потом  прячемся от звонков. С кем-то пьем виски до трех ночи, смывая запах странной группы. С кем-то переступаем мораль, потому что мгновение жизни важнее грязных носков...
— Нет, это всё не про меня. — Она посмотрела на него. — Что со мной-то? Для чего я?
— Ты? — он задумался. — Может, для того, чтобы я отчитался о проделанной работе?


 — А трахаться при этом обязательно? — Ну, а ты стала бы говорить со мной обо всем этом там, на набережной? — Конечно, нет. — Ну вот, — он приподнялся на локте. — Это как открыть замок души. Понимаешь? — Чем? — улыбнулась она.- Ключом, наверное, -  и они рассмеялись.

Он проснулся, когда за окном уже светало. Ветер давно унёс прочь последние капли дождя, сквозь утреннюю тишину были слышны крики чаек. Рядом никого не было, поверх смятой постели лежала аккуратно вырванная из блокнота страничка.

На ней был написан номер телефона и несколько слов: «Позвони мне, я не успела отчитаться о своей работе».