Проклятие дракона. Окончание

Темнота постепенно начала рассеиваться. Слышен стал даже отдаленный голос, но его перекрывал непонятный гул, исходивший будто из глубины самого сознания.
- Кто я? – слабый голос прорезал пространство комнаты.
- Ты - Канер, элитный воин Алой Зари – вдруг совсем близко ответил мягкий голос.
Юноша разлепил отяжелевшие веки. Изображение казалось туманным и расплывчатым, даже немного двоилось. Но ему удалось разглядеть смуглое и немного морщинистое лицо, с беспокойством глядевшее на него.
- Кто ты?
Лицо дернулось и придвинулось поближе.
- А ты разве не узнаешь меня?
Канер попытался вспомнить, отыскать в темных глубинах, что зовутся памятью хоть какие-нибудь воспоминания или имена об этом лице, но безрезультатно. Лишь тупая боль отозвалась в ответ на эту попытку. Закрыв глаза, юноша тихо выдохнул:
- Нет.
Послышалось короткое ругательство и громкий хлопок. Похоже, человек вышел из комнаты. Канер лишь приоткрыл глаза. Ну и пусть идет, ему как-то все равно. Воин постарался повернуться на бок, но неожиданный приступ удушья не позволил. Постарался подняться с постели, однако спазмы сковали все тело, и он в изнеможении рухнул на мягкую перину. Тяжело сглотнув, юноша посмотрел в потолок. Белый, покрытый тоненькой сеточкой трещин, он, казалось, излучал холодное сияние. От этого Канеру стало немного не по себе, и воин перевел взгляд вниз. Первой, что ему попалось на глаза, была темной расцветки мебель. Чуть поодаль находилась дверь, с которой вышел человек. Все это было новым и блестящим, будто бы только что завезенным, но откуда-то в сознании всплыло, мебель была и раньше, а хозяин просто за ней внимательно следил. Удивленный этой внезапной мыслью, Канер внимательнее пригляделся к мебели. Да, он точно видел ее раньше, но когда? Об этом юноша подумать не успел. Легкий толчок в бок заставил его повернуть голову. В глаза воина смотрело нечто: лохматое и большое с огромной пастью и пронизывающими зелеными глазами.
Первой реакцией юноши было рвануться к двери, но вспомнив, в каком он сейчас положении, откинул эту мысль, может быть еще хуже. Тогда нужно защищаться, вот только чем? Быстро осмотрев пространство вокруг себя, Канер убедился, что рядом нет ничего пригодного, даже отдаленно похожего на оружие. 
Да что же это я – горько усмехнулся воин. – Я даже подняться не смогу, не то что защититься.
Послышался едва слышимый рык, и животное, неуловимо оттолкнувшись от пола, вмиг оказалось на Канере.
Юноша почувствовал, как медленно начал прогибаться под весом внушительного животного. Как на тело накатывает болевой волной тяжесть, мешая сделать вдох. В глазах заплясали черные мушки, навевая своим безумным танцем мутную пелену.
- Пусти – только и смог выговорить Канер.
На понимание животного не приходилось рассчитывать, но слабая надежда еще питала замутненный рассудок Канера. А вдруг – говорила она тихим голосом.- Ведь и среды животных попадаются вполне толковые. И руководствуясь только этим, воин попросил. Попросил, мысленно прощаясь сам с собой. 
Но каково же было его удивление, когда зверь и вправду отступил, давая свободу для спасительного глотка воздуха. Растянувшись около ног, он внимательно наблюдал, за юношей, который судорожно дышал. Немного придя в себя, Канер с интересом взглянул на животное.
Пепельная  шерсть лоснилась и на мускулистом теле. Длинные острые уши чутко ловили каждый звук. Вытянутая морда с черным пятачком небольшого носа  принюхивалась ко всему окружавшему, лишь изредка шумно вздыхая. Большой толстый хвост, скорее похожий на хлыст, заметно подрагивал, словно животное было напряжено. Невольно отведя взгляд от него, Канер нечаянно встретился с глазами зверя… и не смог оторваться.
В этих изумрудных осколках светилось странное своей неожиданностью понимание и сочувствие, будто бы он знал о юноше что-то ужасное и вместе с тем вызывающее жалость. Что-то, что заставляло напрягать все свое нутро, все свое тело, чтобы не сорваться… чтобы…
- Ярость – помимо своей воли позвал Канер.
Волк насторожился.
- Ярость – призыв прозвучал громче.
Животное, легко поднявшись, подошло поближе, принюхиваясь, словно к нежданному незнакомцу. Но Канер знал, никакой он не незнакомец. С Яростью он был с самого начала обучения, играл с ним, ходил в экспериментальные походы, даже когда-то защитил от монстра. Нет, это уже не было внезапной вспышкой или пустыми ничего на значащими картинками из ниоткуда. Это были воспоминания. И они нахлынули на юношу лавиной, накрыв сознание и волю. Их было миллионы, тысячи, самых разных, будоражащих кровь, и заставляющих сердце стучать намного быстрее. Одни проносились с невообразимой скоростью, другие растягивались на мучительные моменты, заставляя ощущать все те чувства вновь… вновь… вновь…
Беспрерывный поток прервало странное шуршание.
- Вот увидите все своими глазами и убедитесь сами. С ним нужно будет длительно и упорно возиться, он, я вам говорю, ни капельки меня не узнал, хотя виделись каждый день – бурчали за дверью, силясь протолкать в скважину ключ.
Наконец, справившись со своенравным замком и победно щелкнув механизмом, дверь отворилась пропуская в нутро комнаты посетителей. В комнату влетел высокий мужчина, облаченный в начищенные доспехи, и спокойно вошел худощавый, примерно возраста Канера, юноша, немного сутуловатый и ужасно бледный.
- А теперь, наконец, посмотрите – мужчина повернулся к Канеру и онемел от изумления.
Воин внимательно следил за ними, медленно поглаживая по голове Ярость.
- Здравствуйте, мастер Сонкор.  Извините, что не могу подняться, у меня боевое ранение – грустно улыбнувшись, поздоровался юноша.

- Что я могу сказать – убирая в небольшой чемоданчик замысловатые  инструменты, говорил лекарь. – Сломано четыре ребра, многочисленные ссадины и царапины, небольшой ожог и передозировка снадобья. Ко всему этому еще нужно прибавить временную потерю памяти, что меня немного настораживает.
Щелкнув небольшим замочком, он задумчиво взглянул на Канера, что после осмотра вновь ложился с помощью Сонкора в постель.
- Вам нужен двухнедельный покой и профилактические процедуры для памяти. Необходимо принимать противоядие и смеси трав, которые я вам сейчас выпишу.
Достав из бокового отделения сумки небольшое перо, чернильницу и обрывок бумаги, доктор уселся и начал быстро строчить, изредка обмакивая кончик пера в чернила. Закончив, он быстро оглянул мелкие строчки, и передал бумажку Сонкору.
- Через две недели сообщите мне результаты или, скорее всего, я сам к вам наведаюсь – надев легкий плащ и подхватив чемоданчик, лекарь, откланявшись, ушел.
В комнате вновь стало тихо. Только Ярость шумно обнюхивал то место, где только что сидел лекарь.
- Ну что – легонько потормошил Канера за плечо Сонкор. – Будем тебя лечить!
Канер лишь задумчиво посмотрел на мастера.
- Ты чего такой кислый, ведь ты справился с заданием?– мастер убрал руку, не сводя глаз с юноши.
- Справился – послышался шепот. – Справился – повторил воин громче, как будто не веря своим словам.
- И чего тут горевать. Ты сделал доброе дело, убив этого ненасытного пожирателя и колдуна.
- Насколько оно доброе?
Сонкор удивленно развел руками.
- А ты что, разве жалеешь за этим Френганом?
Юноша немного приподнялся.
- Может, мы не правильно сделали, что поспешили. Ведь каждый же мог ошибиться. Возможно, это был не тот дракон, которого нужно…
- Стоп – прервал его мастер. – То есть ты хочешь сказать, что мы нарочно убили невиновного дракона?
Канер молчал.
- И, уничтожив их всех, стараемся прибрать к власти всю Ассурию? – продолжал Сонкор.
Гнев закипал все сильнее, и он уже не мог усидеть на месте. Ноги сами подхватили мужчину и понесли по комнате, сливая все в сплошное мелькание размытых красок.
- Да как ты мог вообще такое подумать?! Вообразить, что в великом совете – изменники! – возмущению Сонкора не было предела, он бы и дальше продолжил тираду, но Канер неожиданно побледнел и грузно повалился на подушку.
- Канер, что с тобой – ярость мигом улетучилась.
- Ничего, это пройдет – устало ответил юноша.
- У тебя где-то болит? Покажи где – беспокойно завозился Сонкор, поднимая подушку с головой больного немного повыше.
- Нет. Все это пустяки – безразлично отмахнулся воин. – Меня лишь волнует только одно.
Мастер внимательно слушал.
- Я боюсь проклятия, о котором мне поведал перед смертью Френган.
- Проклятие? Какое еще проклятие?
- Карноха.
Канер закрыл глаза. Этот разговор сильно утомил его, и желание говорить полностью иссякло. Сонкор это понял и больше не настаивал на дальнейшем разговоре. Лишь тихо отошел и начал одеваться.
Уже перед выходом, собираясь набросить на голову капюшон, он тихо окликнул Канера. Но юноша заснул, а сидящий около него Ярость будто с укором поглядел в сторону хозяина.
- Хорошенько сторожи его – шутливо приказал волку Сонкор и вышел, тихо хлопнув дверью.

Лечение было долгим. Двух недель на выздоровление не хватило. Переломы слишком медленно срастались, а от побочного действия зелья у юноши еще легко кружилась голова и оставалась небольшая слабость. Доктору не нравилось это, по его подсчетам Канер должен был быть уже полностью здоровым. Ведь препараты обладали сильным и быстрым эффектом, а отвары работали безотказно.
- Здесь явно что-то не так – однажды, оставшись наедине с Сонкором, заговорил лекарь. – Здесь, на мой взгляд, замешано нечто большее, чем простой перелом или зелье, к тому же гораздо могущественнее, чем мои препараты.
Нахмурившись, Сонкор медленно произнес:
- А может быть здесь замешано проклятие?
Лекарь недоверчиво посмотрел на мужчину.
- Проклятие? Кому бы это вздумалось проклинать элитного воина, разве что если он кому-то навредил…
- Я повторяю, может быть здесь замешано проклятие?
Доктор задумчиво потер лоб.
- В моей практике еще никогда не встречались больные с таким диагнозом. Об этом я читал только в книгах и записывал на лекциях. Так что вряд ли я опознал бы намеренное вмешательство чужеродной магии. Хотя… все может быть. Нужно еще немного подождать, а потом делать выводы. Если лечение будет продвигаться успешно – значит все прекрасно. Если же нет – будем обращаться к более знающим лекарям.
На этом разговор окончился. Врач ушел, оставив Сонкора в раздумьях. Прояснения ситуации не произошло, и мастер терялся в сомнениях. Они разрывали его душу, заставляя метаться от вопроса к вопросу, которые отвечали лишь пустым молчанием. Ему было очень жаль этого юношу, и боль стискивала его сердце, когда он видел, с каким трудом тот делает каждый шаг, опираясь то на трость, то на крепкую спину Ярости. К тому же, Сонкор помнил точно, у Канера не было никого, кто бы мог проведать или утешить юношу, или, по крайней мере, ободрить. От этого нестерпимая боль еще сильней сжимала сердце и лишь временно от этого его отвлекали тренировки с молодыми бойцами.

Но, как оказалось, магия в смешении с медициной может произвести на свет неповторимую смесь, способную творить чудеса. Побывав в выдающихся врачей и магов, лекарь Канера принес небольшой пузырек со светящейся жидкостью.
- Пить неделю, а потом позвать меня – строго приказал он, указывая на пузырек. – Дозы приема прочтете в инструкции.
Не слишком доверяя словам, Сонкор все же решил испытать и этот шанс. Если не поможет – он сам сделает все возможное, но спасет Канера.
Вот только таких жертв не потребовалось. Действие зелья оказалось мгновенным, и уже через несколько дней юноша мог свободно пройтись по всей комнате и даже выйти на улицу. Хотя Сонкор с напускной строгостью этого не разрешал, было видно, что и он очень счастлив от столь быстрого улучшения. Когда же пришел лекарь, воин был полностью здоров и нетерпеливо ожидал последнего осмотра. Внимательно изучив Канера с ног до головы, лекарь, устало вздохнув, ответил:
- Вы совершенно здоровы.

И раз! И раз!
Меч послушно сидел в руке, свистящим воем рассекая вокруг себя воздух. Набитый соломой макет уже давно валялся в уголку, всеми забытый и искусно выпотрошенный. Оставалось еще несколько минут, и тренировка должна была закончиться.
Смахнув небольшие капельки пота, что нависли над бровями, Канер остановился. Меч послушно, с негромким лязгом, скатился в ножны. Похоже, учение закончится сегодня на несколько минут раньше. К нему шел, отмеривая широкими шагами плиты тренировочной площадки, Сонкор. Вид у мастера был очень озабоченный.
- Собирайся, Канер. Пойдем в палаты Великого совета.
- Неужели! – просиял юноша. – Неужели они, наконец, рассмотрели мое дело.
- Похоже, что так – согласился с ним Сонкор. – Их посыльной просил поторапливаться.
- Тогда я мигом.
Схватив валявшуюся в углу сумку, Канер побежал в раздевалку. Не замечая удивленных лиц от переполнявшего волнения, он быстро оделся и, буквально через несколько минут, уже шагал рядом с мастером по улице.
- Как вы думаете, какое они вынесли решение – спросил воин, минуя лоток с овощами.
- На мой взгляд – осмотрительно начал Сонкор. – Тебя должны предоставить к награде.
- Вы уверенны! – чуть не подпрыгнул от возбуждения Канер.
- Я так думаю.
Миновав несколько улиц, они вышли на площадь, украшенную развивавшимися флагами. Здесь находились палаты Великого совета.
Несколько стражников, что медленно прохаживались вдоль всей территории, несколько раз взглянули в их сторону, но продолжили свой обход.
- Нам туда – сориентировавшись, указал на большое серое здание Сонкор.
Взглянув на уходящую ввысь внушительною постройку, Канер испытал острое чувство волнения и радости. Никогда прежде ему не доводилось видеть такое изящное и вместе с тем такое величественное строение.
- Так ты идешь или нет.
Опомнившись от восхищения, юноша нагнал Сонкора, когда тот уже почти исчез в проеме двери.
 
      - Это неправда! – эхо ударилось об каменные стены и вернулось в стократ сильнее. – Не может такого быть!
Канер стоял весь красный от гнева и возмущения перед Великим советом.
      - И что же вы предлагаете нам? Поклясться в своей правоте перед Карнохом? – бесстрастно спросил его Шемах – второй старец совета.
Канер зло взглянул на него. Если бы не охранники он бы…
      - Нам очень жаль, что случилось такое непоправимое недоразумение. Мы искренне сожалеем, что вы подвергли себя смертельной опасности, но ошибки случаются у каждого и не всегда их можно поправить – тихо сказал доселе молчавший глава старцев Цахнек.
     - И что же мне теперь делать? Продолжать жить как ни в чем не бывало и с беззаботностью вспоминать, как я убил древнего? – стараясь подавить свой гнев, спросил юноша.
    - Увы, никто не может предугадать свою судьбу – развел руками Шемах. – Тем более мы.
Как же, как же – иронично подумал юноша. – Вы то чуть ли не каждый день к оракулам по любому поводу бегаете, не то, что мы.
Он хотел было ответить старцу, но тут со своего места поднялся Цахнек. В зале установилась полнейшая тишина. Слышно было, как за окном шумит монотонностью дневная улица.
    - Канер Ордалан Шанд, элитный воин отряда Утренней Зари – серьезно начал он. – Мы рассмотрели твое дело об убийстве Френгана Кгарха и пришли к выводу отклонения соответствующей положению драконоубийцы награды и последующей за ней почестей, так как было доказано, что ныне убитый дракон не является отступником и предателем. К тому же он был одним из немногих оставшихся великих и за такое убийство ждет суровое наказание …- старец немного помедлил и, прокашлявшись, договорил  – Но в виду незнания этого мы прощаем тебя, Канер Ордалан Шанд, и отпускаем без каких либо претензий к тебе. Ступай, юный воин, и пусть светлые крылья Карноха освещают твой нелегкий путь. На этом, дело предлагаю считать законченным.
Поклонившись участникам совета, Цахнек неторопливо вышел. За ним потянулись и остальные старцы, мельком поглядывая на растерявшегося юношу. В некоторых взглядах читалось сочувствие и понимание, остальные же были холодны и безразличны, словно и не было несколько минут назад никакого разбирательства.
Словно в трансе двинулся Канер к выходу. Он все еще не верил, еще не до конца понимал, что сейчас случилось. Вроде как пришел за наградой и славой, а получил лишь попреки и унижение. Думал, что победил кровожадное чудовище, а оказалось с точностью, да наоборот.
Значит, Френган говорил правду, а я не поверил – горько подумал про себя воин и в памяти всплыли последние слова дракона.- Мне тебя очень жаль, ты так ничего и не понял…
- Ну как прошло заседание. Когда мне выходить на улицу и кричать: слава драконоубийце Канеру! – с веселым видом встретил юношу Сонкор.
Все это время он провел в коридоре, так как посторонним, кроме приглашенных, не разрешалось входить в совещательную палату. Поэтому нетерпеливо ожидал, что поведает его подопечный.
Однако, заметив какой невеселый и взволнованный вид у воина, Сонкор насторожился и спросил:
- Что-то получилось не так?
- Да все не так – мрачно ответил Канер.
- Тебя не предоставили к награде?
- Нет, хуже.
Сонкор недоуменно развел руками.
- Что же может быть хуже.
Ответ был краток:
- Я убил древнего.

Все последующие дни Канеру было не по себе. Какое-то странное предчувствие жгло юношу изнутри, заставляя просыпаться в холодном поту посреди ночи. Как ненасытное существо оно высасывало из него все эмоции и желания, надевая на лицо Канера маску отрешенного безразличия. Воин этому захватничеству даже и не сопротивлялся, на это просто не было сил: ни моральных, ни физических.
Проснувшись от странного приступа дрожи, Канер резко встал. Сердце бешено колотилось, будто бы он пробежал только что несколько километров. По разгоряченному лбу стекали мелкие и холодные капельки пота, заставляя непроизвольно вздрагивать. Нервно оглядевшись по сторонам, юноша откинул одеяло и подошел к окну.
За стеклом виднелась поддернутая туманом улица. Было еще рано, и она казалась совершенно безлюдной, неестественно пустой. Немного провозившись с упрямой щеколдой, Канер немного приоткрыл окно. Свежий ветер тотчас влетел в образовавшийся проем и, легонько потрепав ему волосы, полетел вглубь комнаты.
Шумно втянув в себя воздух, воин тяжело прислонился к стене. Так больше не могло продолжаться, просто не было смысла мучить себя за одну единственную роковую ошибку, пусть даже и очень большую. Нужно, просто обязательно жить дальше и постараться выправить ее всеми силами, какие есть.
Немного остывши и успокоившись, Канер закрыл окно. Вскоре нужно было отправляться на тренировки, а затем… а затем он обратиться за помощью к служителям Карноха и они помогут разобраться в этом странном ощущении и не менее странном сне.

Уже подходя к казармам, воин ощутил как первые капли дождя неуверенно шлепаются к нему на голову. Погода так и не прояснилась, еще сильнее насупившись на весь мир.
Прямо как в тот день – хмуро подумал он, входя через дверь в освещенный коридор. Прошествовав около вздремнувшего на скамеечке часового, юноша вошел в оружейную, где царила тишина. Осмотревшись, он удивленно отметил, что здесь никого нет, хотя, по идее, здесь должен был постоянно находиться главный оружейник.
 Странно все это – промелькнула мысль.- Даже слишком.
Быстро нацепив защитные пластины, воин поспешил к залам тренировок. В нем неожиданно зародилось еще смутное, но с каждой долей секунды укреплявшееся подозрение. А что, если…
Но Канер решительно тряхнул головой, не допуская и дальше думать об этом. Взлетев по ступенькам на второй этаж он, быстрым шагом миновав несколько коридоров, подошел к большой, в три метра высотой, двери. Изнутри раздавался приглушенный шум и юноша успокоился. Все нормально. Толкнув одну из створок двери, Канер вошел в зал.
Все было как всегда: одни тренировались, другие отдыхали, третьи просто валяли дурака. Вот только куда запропастился мастер Сонкор? Мысленно улыбнувшись, воин вспомнил о пустой оружейной. Вполне вероятно, что перед тренировкой учитель и надзиратель решили скоротать минутку-две в здешней столовой. Не собираясь терять время, он, поздоровавшись с несколькими знакомыми, направился к макетам. Нужно было как можно скорее восстановить былое мастерство.
Уже обнажив перед лупоглазым соломенным человеком меч, Канер напрягся, с явным удовольствием ощущая, как по его телу пробегает легкая дрожь. Собираясь нанести в мишень серию коротких выпадов, юноша неожиданно дернулся. По улице разнесся глухой рокот, осветивши свое появление белой змеей молнии.  Говорившие ученики замолчали, прислушиваясь к природному недовольству. Как зачарованные они смотрели на яркие вспышки, то и дело освещавшие их лица. Разбушевавшаяся стихия неистово выла за окном, но она не помешала услышать короткий пронзительный вскрик. Подхватившись со своих мест, воины посмотрели в конец потемневшей залы. Там на полу немного размытым пятном выделялась распростертая фигура…

- Он в сознании! – склонившись над Канером, крикнули остальным сразу несколько голосов.
Вцепившись в воина, они подняли и бережно перенесли его на лавку, которую вмиг обступили остальные. Некоторые взволнованно перешептывались, не спуская глаз с юноши, в задних рядах толкались, желая увидеть, что все же произошло.
- Как ты, Канер? – послышался чей-то неуверенный голос.
Взглянув в сторону говорившего мутным взглядом, воин четко, хотя и тихо, ответил:
- Мне нужно домой.
Поднявшись, юноша, взяв свой меч из рук какого-то парнишки, медленно двинулся к выходу. Толпа бойцов перед ним расступалась, удивленно смотря в след. Было заметно, с каким трудом дается Канеру каждый шаг, но он шел решительно и быстро, будто и не его всего пару минут назад поднимали с пола. Удивление учеников достигло предела. Еще никогда в тренировочном зале не случалось ничего подобного…
 
Адские вспышки боли то и дело пронзали тело Канера, от чего в глазах темнело, а судороги заставляли сгибаться пополам. Они становились все чаще, заставляя воина то и дело останавливаться, чтобы хоть как то успокоиться и перевести хриплое дыхание. И чем дольше делались те остановки, тем труднее ему было продолжать путь, тем более далеким казался дом.
Но вот в вспышке молнии блеснула знакомая дверь и Канер, крепко вцепившись в ручку, что силы ей дернул. Дверь со свистом открылась и юноша, собрав оставшиеся силы, нырнул внутрь. К квартире оставалось всего ничего, какие-нибудь считанные ступеньки. Буквально взлетев по них, Канер приник к своей двери, чтобы хоть как-то успокоить разразившееся таинственной болью тело. Переводя дыхание он, дрожащими руками, нащупал в кармане ключ.
- Еще немного, совсем немного – стучало в мозгу.
Где-то в недрах небольшого комода, что стоял в углу комнаты, лежала микстура, прописанная во время болезни доктором. Она должна была помочь, только она…
      Ворвавшись в холодную прихожую, Канер чуть было не споткнулся об небольшой коврик. Спас лишь шкаф, за который воин едва успел уцепиться.
 Ударившись о твердую дверцу, Канер, даже этого и не заметив, устремился к грузному комоду, что непомерно раздувшимся квадратом занимал почти весь угол. Все его мысли, все его внимание было приковано лишь к дверце, за которой хранилось его спасение…
      Стук… Стук… Стук… Сердце отбивает бешенный танец в ушах, разгоняя во всепоглощающей своей ярости кровь. Руки немеют, пальцы не слушаются, трясясь от одного лишь стука, будто бы он знаменует конец неизвестного.
      Ящик комода со скрипом отодвинулся, обнажая полупустое нутро. По деревянной поверхности что-то с приглушенно прокатилось. Это оно! Сердце забарабанило еще бешенее, еще яростней. Кровь проносилась с такой скоростью, что глаза начала застилать черная вуаль. Неожиданный холодок разнесся по разгоряченным ладоням. Это оно!
      Канер держал в руках тот самый пузырек, что недавно буквально спас ему жизнь. Еще не полностью осознавая, что он все же нашел эликсир, юноша несколько минут просто смотрел на него. Затем, немного повертев пузырек в руках, осторожно снял крышечку. В ноздри ударил терпкий запах неизвестных трав, заставивший успокоиться сердце. Дрожащими руками, Канер поднес пузырек к губам. Сейчас все должно закончиться…
       Лишь несколько ледяных капелек, обжегши язык, скатились в горло. Бутылочка оказалась пустой. Неистово вскрикнув, Канер швырнул пузырьком об пол. Послышался тихий звон и по комнате рассыпались яркие искры осколков. Пузырек завершил свою миссию.
     Держась за голову, Канер медленно поднялся. Ему было больно, так больно, как никогда в жизни. Медленно передвигаясь, он побрел к кровати, безразлично оглядывая все вокруг. Стул, стол, все там, где и должно стоять. Неожиданно взгляд скользнул по большому зеркалу, заставив Канера остановиться. Не веря его поверхности, он подошел поближе, хотя уже еле держался на ногах. Внимательно всматриваясь в свое отражение, он замечал то, от чего сердце неуклонно вознобляло свой танец.
     - Нет – прошептал юноша, невольно отодвигаясь. - Этого не может быть.
    И в ту же секунду, судорога заставила повалиться его на пол. За ней последовала еще и еще одна, заставляя Канера кричать и метаться, но никто не слышал его стенаний. Никого не было в большом доме, никого не было и на улице. Лишь дождь размеренно отмывал черепицу крыш и пыльные дороги, да и молнии изредка полосовали черные животы туч. А гром отдалено ревел и в отголосках рева слышался последний вздох Френгана…

КОНЕЦ.