Его неловкое искусство

Затхлый, черный запах. Запах этого помещения, тела, воздуха. Запах приторный, с привкусом металла, глухой и заполняющий до отказа. Запах недавней смерти, запах гниющей жизни. Кажется, что все насквозь пропитано им - липким, страшным, невероятно сладким.
По комнате бродят несмелые тени. И кружиться в голове чей-то дикий, горький шепот. Чувствуешь в себе первые ноты сумасшествия и в исступление сжимаешь маленькие кулачки. Кусаешь губы, пытаешься кричать. Не помогает? Так всегда. Эти мысли останутся с тобой еще надолго. Кажется, что поступил неправильно. А на самом деле все больше чем просто "так надо было".
Подходишь к ней. Ближе. Еще ближе. Босые ноги вязнут в липкой крови. С отвращением ступаешь быстрее. Стараешься не смотреть на нее - смотришь в пол. Смотришь на липкую, бесконечно тягучую и резко-пахнущую кровь. Ты думал, что на вкус она похожа на мяту с металлическими гайками. А оказалось - сгнившее яблоко. Доволен?
Спотыкаешься. Об нее. Все еще не решаешься поднять взгляд для верности прижимая к глазам насквозь пропитанные кровью ладони. Все еще не открывая глаз садишься рядом с ней на колени.
- Знаешь, я не хотел. Так вышло. Ты меня простишь? - твой голос дрожит. Ты знаешь, что она не ответит, но все равно ждешь.
Сидишь так минуту, две, три. Может больше, ведь теперь-то трудно считать время - оно остановилось. Наконец, решив прервать гулкое молчание, раскаляемое только неистовым тиканьем часов отнимаешь ладони от лица. Перед тобой она. Совершенно нагая и от этого еще более прекрасная. На ее лице широкая улыбка - ты распорол уголки рта чуть ли не до самых ушей. Чтобы улыбка была еще шире и прекраснее. Окровавленные темные глазницы предательски блестят. Такое ощущение, что из них сейчас покататься слезы - крупные, сладкие и красные.
Вдоль тела - аккуратный надрез. Начиная от шеи и заканчивая пупком. Ты просто решил раздеть ее еще больше - что в этом такого? Вынул сердце. Оно было еще теплым. Таким обжигающе теплым, ведь только совсем недавно было живым и билось, билось, билось! Помниться ты еще так задумчиво посмотрел на него, а затем сжал в ладони. Сердце было мягким. Наверное именно поэтому оно словно лопнуло и багровой жижой потекло сквозь пальцы. Капли крови падали на пол с ужасном звуком. Каждая капля - как целая жизнь. Мелькало перед глазами. Каждый грех. Каждый миг.
Трахеи и аорты ты рвал. Рвал как нитки у куклы-марионетки, как старые простыни и наволочки. Рвал в исступлении.
Потом успокоился. Вырезал легкие. У нее они были чистые, без единого пятна. Ну да, она ведь никогда не курила, как ты. Легкие были тяжелыми. Совсем не такими, как ты предполагал. Улыбаешься, аккуратно кладешь их в сторону. Не нужны.
Печень. желудок, почки. Ты рвешь и режешь все. Руки уже по локоть в мягкой крови. Пальцы слипаются, ты облизываешь их, чувствуя на языке гнилой вкус крови. Неприятно. Ошметки кожи, мышц, настоящего человечьего мяса - все это. Оно пластелином под твоими пальцами. Ты кромсаешь человека как кусок глины. Приятная власть.
Наконец-таки, ты кое как вытер ладони о собственную пропитанною кровью одежду и отошел. Стало страшно.
Потом снова вернулся. Тут же попросил у нее прощение.
И вот сейчас сидишь перед ней смотришь в пустые глазницы и просишь прощения. Наигрался?
Сейчас тебе страшно. Всюду кровь. Всюду она. Страх, сжирающий твое собственное сердце, сжигающий твою собственную кровь, страх, который заставляет тебя гнить! Нервно сглатываешь и жмуришься. Неприятно. Кажется, что сейчас должен кто-то прийти и пальнуть тебе в лоб. И тогда тебе простятся все грехи.
Но знаешь, что самое ужасное? Что никто не придет. И твоя душа будет гнить вечно. Под легким стуком капель прогнившей крови.
Что делают в голове эти мысли? И почему так безгранично страшно? Бояться уже нечего. Встаешь, слегка покачиваясь, будто находясь под влиянием чего-то алкогольного, крепкого. Подходишь к окну. Резким движением распахиваешь шторы. Сильный солнечный свет жжет глаза и тело. Комната сразу же преображается - темнота прошлой ночи, вечера, смерти отступает, сиротливо вжимаясь в углы. Оборачиваешься.
Не смотря на все, что ты делал она осталось такой же ослепительно белой, чистой. Развороченная, мертвая и бесконечно прекрасная.
А ты - урод. Творец-урод. Тебе не хватает опыта чтобы представить свое преступление в красивом свете. Будет ли у тебя время научиться?...

А солнце нещадно жжет кожу щек. Чужая кровь. Где-то в глубине комнаты поблескивает сталь ножа.
Вот так и делается мир.
Пустота, запах смерти. Творец и его неловкое искусство