Игры с дьяволом

Аннотация

Слишком уж свойственно людям писать  о том, чего им не хватает в жизни. И я, похоже, не исключение. Первое осмысленное произведение «сквозь лето». Моё простое откровение, теперь уже неподвластное времени. Новелла, состоящая из моих дневников и отрывков, пустых записей на обрывках бумаги с августа и по настоящее время. Вам вряд ли понравится, но уже поздно…



Александр ДОЛГОВ

ИГРЫ С ДЬЯВОЛОМ



Посвящается всем живущим ныне идеальным женщинам.
И светлой памяти Димы Воронцова, который искренне верил в то, что кока-кола дело рук сатаны.


Любовь срывается с финала и гордо ожидает старта в одиночестве
Геннадий Малкин


Когда мы лжем, говоря женщине, что любим ее, можно подумать, будто мы лжем, но что то же заставляет нас сказать ей это, а, следовательно, это правда
Раймон Радиге






- Ну что, Долгов, ты снова проиграл. Двадцать одно.- обнажая, горящие карты усмехнулся он – а у тебя?
- Девятнадцать. - Я зло скинул шестёрку, даму и десятку ему под нос.
- Так, что ты проиграл на этот раз? Друзей, семью или зрение? – он изящно почесал кончик своего острого носа и улыбнулся одними губами.
- Совесть, дьявол, совесть…
- Перестань меня так называть. У вас, смертных, вообще дурная привычка звать меня некрасивыми именами: дьявол, сатана, демон, падший ангел…Никакой фантазии! – он рассмеялся.
Я невольно поежился. Нелегко сидеть и видеть перед собой молодого, элегантного мужчину, в строгом дорогом костюме, с чуть седыми висками, холодным, не горящим взглядом и понимать, что перед тобой сам дьявол, а ты его гость.
Мы сидели в просторной комнате, где из мебели был стол, два массивных кресла и книжный шкаф, заставленный старинными фолиантами. На стенах висели гравюры века этак пятнадцатого, портреты в полный рост каких-то аристократов и обнаженных женщин. С потолка свисала огромная люстра, где вместо лампочек электрического цвета были поставлены свечи. Поразительно, но ни одна из них не сгорала…Стены были оббиты чёрным бархатом, и от этого комната казалась значительно меньше, чем была на самом деле. На кровавой скатерти нашего стола стояли разнообразные закуски, десяток бутылок французского вина, графин с водкой, бутылка колы, лежали несколько пачек сигарет и злополучная колода карт. Два огромных подсвечника с тринадцатью свечами в каждом тускло освещали поверхность стола.
Я заглянул в карты -  десятка и семёрка. Может рискнуть?
- Еще. – тут же ко мне сама по себе подскочила карта из колоды. Я осторожно взял её. – Чёрт! – не сдержался я. Там была шестёрка…Двадцать три…
- Я попрошу не выражаться так в моём присутствии! – сидящий напротив меня, беззвучно смеялся. – Такое звание для меня совсем оскорбление! Я всё-таки не простой бес или какой-то там чёрт. И вообще, господин Долгов, зовите меня Лорд! Поверьте, это и есть моё истинное имя, а не дьявол и даже не Мефистофель.
Я молчал. Нестерпимо хотелось пить. Тут же в руке, оказался бокал с какой-то мутновато красной жидкостью. Я не думая опрокинул его и тут же почувствовал, как моё горло раздирают на части…
- Что..что это? – задыхаясь, прошептал я, заедая виноградом неприятный жгучий привкус во рту.
- Это спирт. Спирт с кровью молодого ягнёнка. – Лорд уже не сдерживал своего веселья – не правда ли экстравагантно? Получше вашей «Кровавой Мэри»?
Я с трудом подавлял рвотный рефлекс, закидывая в рот сыр и ветчину со всевозможных тарелок. Удивительно, но пища была вполне земная и съедобная. Ей можно даже было удалить голод. Наконец я сумел взять себя  в руки, отогнать гнетущее отвращение и рвотные позывы.
- Ты готов продолжить игру? У тебя еще осталась душа, сердце и семья. Но скоро всё это будет моим. А ты останешься в этой комнате навечно. И будешь запечатлён на одном из портретов. Ты предпочитаешь, чтобы мой художник рисовал тебя ню или быть может в красивом средневековом наряде шута?
Я старался не поддаваться на его провокации и спокойно реагировать на сказанное.
- Постой лорд. Не торопись с моим порабощением. У меня есть еще в рукаве карты… - заплетающимся языком произнёс я.
-Ну и что же у тебя там есть? Тройка, семёрка, туз? – он откровенно расхохотался. – Это всё глупости, дорогой Александр Александрович. Тебе никогда не обыграть меня! Чтобы ты не предпринимал.
- Я предлагаю играть на любовь…! – уронив голову на руки, пролепетал я. Чёртов спирт. Предметы с каждой секундой теряли очертания.
- Как можно делать такую ставку, которой у тебя нет? Ты проиграл свою любовь еще при жизни! У тебя нет её. Предлагаю не затягивать наше знакомство и ставлю честь, друзей и совесть против твоей души.
- Я не согласен. Ставка не равноценна! Ты ставишь всё, что уже выиграл у меня. Я ставлю свою любовь!
- Да ты упёртый, Долгов. У тебя нет любви. Заруби себе это на носу. Впрочем, ты пьян и с тобой бесполезно разговаривать. Раздать карты! – он властно рубанул рукой воздух.
- Стой Лорд! Я докажу тебе!
Две карты, которые оказались передо мной, неожиданно отлетели обратно в колоду.
- С тобой очень интересно беседовать. – Он щёлкнул пальцами и мой хмель бесследно улетучился. – Так ты предлагаешь мне играть по-крупному?
- Да.
- Хорошо. Твои условия?
- Ты вернёшь меня к жизни и я докажу тебе, что я люблю единственную девушку! И докажу, что наша любовь бессмертна!
- Ты бредешь. Или до сих пор пьяный. – он грустно взглянул на меня. Неопределенно махнул рукой, и перед глазами появилось изображение, живая картинка.
Пламя нежно плясало в каминной печи. Потёртое кресло одиноко стояло у окна. В нем, прислонившись головой к спинке и укрывшись тёплым клетчатым пледом, сидела Терри. На коленях у неё лежала раскрытая книга, рядом, на столике – мобильный телефон и большая кружка. В вазе стоял букет полевых сиреневых цветов. Я невольно вздрогнул, увидев её. Сердце начало биться чаще, под ложечкой неприятно защекотало, глаза предательски наворачивались слезами. «Неужели, я потерял её…»
- Это она? – ровный, какой-то машинальный голос лорда доносился сверху.
- Терри…
- У тебя есть двадцать три часа на то, чтобы действительно доказать мне, что твоя любовь стоит твоей свободы. Я ставлю на кон всё. Твоя ставка?
- Я тоже ставлю все, что осталось! – не отрывая глаз от такой притягательной картины, твёрдо сказал я.
- Играем по-крупному Долгов! Это самая большая твоя ошибка. У меня не возможно выиграть…
- В азартные игры да. Но я привык дорожить шансами, которые мне выпадают и это уже моя игра.
- Правда, с моими правилами. – Он хлопнул в ладоши, и изображение исчезло. Передо мной снова сидел дьявол собственной персоной. Инфантильно щёлкал шариками на драгоценных чётках и курил сигару.
- Моё время уже идёт?
- Да. У тебя осталось двадцать два часа, пятьдесят три минуты и двадцать семь секунд. –  Он поставил передо мной большие песочные часы. Узкая струйка песка быстро перебегала из верхнего сосуда в нижний. Там образовалась уже небольшая горка песка.
- Тогда дай мне шанс, оказаться рядом с ней! – вскричал я.
- Это будет слишком просто. Ты останешься здесь.
- Но это не честно! – я вскочил с кресла и треснул, что есть мочи кулаком по столу.
- Не повышай голос в моём присутствии -  спокойно, но в тоже время властно, произнёс он. Я невольно опустился обратно в кресло, немного оторопев.
–Здесь действуют мои правила игры, и ты должен с ними считаться! – сказал Лорд, наливая в бокал вина.
- Но что мне тогда остаётся делать, если я сижу здесь взаперти, ем, пью и не имею никакой возможности даже поговорить с ней!?
- Остаётся писать письма. «Ничто не сравнится со старой доброй опасностью эпистолярной переписки».
- Бегбедер признан самим дьяволом? – грустно ухмыльнулся я.
- Он уже занял почётное место в моей галерее. У тебя будет возможность висеть рядом с ним. – Он замолчал, затем продолжил - Если она захочет, чтобы ты оказался рядом – тогда и решим, что с вами делать. А пока… - он не договорил, лишь несколько раз хлопнул в ладоши и стол опустел. Вместо бутылок появилась чернильница, перо и несколько листов жёлтой бумаги.
Мне предоставлялась возможность доказывать свою любовь с пером вместо меча и с открытым забралом прозы…

***
Терри!
Дорогая Терри!
Это письмо ты должна была прочитать намного раньше.
Прости!

Ты знаешь, в открытом космосе довольно прохладно оказывается. Никогда не задумывался об этом, но говорят это действительно так.
Терри, в тебя можно влюбиться?
Не отвечай. Я знаю ответ. В тебя невозможно не влюбиться.
Я лечу сквозь туман города. Я один. Блики закатного солнца в отражении моих очков. Я лечу к тебе. В твой мир.
Терри, тебя можно любить…?
Я снова один и сейчас только дрожь бьёт по вискам оттого, что идти больше некуда. Можно провалиться в сон, забыться и завтра проснуться заново, обретя душевное равновесие. Можно всё бросить, вырваться, уехать, проклиная всё на свете, и напиться в ближайшем круглосуточном баре, чтобы наутро не помнить ничего. Можно пойти взять термос с чаем, пачку сигарет, тёплое одеяло и подняться на крышу – выкуривать каждые полчаса по одной сигарете и ждать рассвет  и не думать, просто не думать ни о чём. А когда солнечные лучи разрежут наступающее утро  - родится заново и оставить там, на крыше всё своё прошлое. А можно… перестать  питать своё воображение пустыми иллюзиями.
Я не смог сказать тебе самого главного, того, что носил в себе долгое-долгое время. Того, что могло изменить всё в нашей жизни. Я не сказал. Не сумел. Я опоздал…
Когда ты была рядом, во мне просыпался необузданный огонь, который сжигал всё внутри у меня, не оставляя даже пепла. Рядом с тобой я медленно умирал! Но я никогда так не любил…
Закрывались двери вагона, а я всё смотрел в одну и ту же точку. Ты стояла на перроне, обхватив свои изящные локти, грустно, исподлобья смотрела на меня и всё ждала. ЖДАЛА, когда же я выйду к тебе, обниму, поцелую, подхвачу тебя на руки и унесу из этого города навсегда, туда, где мы были бы счастливы вдвоём!
Но двери закрывались, и я уезжал дальше, оставляя тебя одну. Я ехал домой. А там часами мог бродить по квартире, мусоля в пепельнице тлеющую сигарету, перекладывая твою фотографию с места на место и укорять себя за то, что снова прятал свои чувства…Я проиграл! Но судьба даёт мне еще один шанс. Я не могу упустить его.
Я люблю тебя…Терри…

P.S. Когда мы увидимся, а мы обязательно увидимся, пожалуйста не прячь свои прекрасные глаза! Без их блеска и нежности, я снова рухну в бездну…
Твой Долгов.
***
Я отложил перо. Им писалось на удивление легко. Хоть в чём-то Лорд сделал мне послабление. Взглянул на часы – время было еще достаточно. Сложил лист пополам и положил его перед собой на стол. Через секунду, письменные принадлежности и письмо исчезли будто бы их не было, а перед глазам снова возник Лорд с его всевозможными яствами.
Я чувствовал себя значительно лучше и даже позволил себе сразу налить вина в бокал. Почему-то я чувствовал холодную уверенность в том, что всё будет хорошо…
- Ну что, а теперь будем смотреть кино? – спокойно спросил мой собеседник и щёлкнул пальцами. Снова я увидел уютную домашнюю обстановку в доме Терри. Только теперь она не сидела в кресле с книгой, а бережно раскладывала старые письма на полу. Рядом лежал верный Клэн, большой лабрадор, который всегда оберегал покой своей хозяйки.
- Сейчас, она наткнётся на твоё письмо. – заботливо сообщил дьявол. – вряд ли ей твоя писанина будет интересна.
Я сжал кулаки и стал пристально всматриваться в лицо Терри. А она совсем не изменилась…Та же гордость во взгляде, те же прелестные, обожаемые плечи, тонкие запястья, чувственные, чуть влажные губы…Терри…
Вот она взяла в руки чуть желтоватый листок, развернула его и невольно покачнулась, прижав руку к губам. Я отвернулся. Больно.
- ….рядом с тобой я медленно умирал…Но я никогда так не любил! – Лорд торжественно, с выражением полного прискорбия читал вслух моё письмо.
- Заткнись! – не выдержал я и посмотрел на экран.
Терри сидела, подобрав ноги, и смотрела куда-то вдаль, сквозь стены. Письмо безропотно лежало рядом с ней. Клэн лениво возился неподалёку от камина. По лицу Терри текли крупные чистые слёзы…
- Ну что теперь Лорд? Что делать теперь? – с вызовом спросил я в пустоту.
…..
- Я хочу увидеться с ней!
- Это невозможно.
- Неправда!! Для тебя нет невозможного! – в отчаянии вскричал я.
- У тебя есть три часа. Действуй. Только помощи не жди. – сказал Лорд.
- И не соб…. – я не успел договорить – вокруг вдруг стало до боли темно, меня обдал порыв промозглого сквозняка и неведомая, но тягостная легкость медленно расползалась по всему телу. Я чувствовал каждый орган, его автономную жизнь. Внутри все дрожало. Я закрыл глаза и постарался подумать о чём угодно, только бы не чувствовать этой предательской, убийственной дрожи. Мне казалось, что я умирал снова, только на этот раз медленно и мучительно. Глаза мне так и не удалось открыть…
***
Меня больно ударили в плечо. Я открыл глаза. Знакомый тусклый свет и спёртый воздух метрополитена. Я жив.
Меня оттолкнул какой-то мужик и смачно выругался. Я жив.
По левой ноге проехалась тележка с тяжеленной клетчатой сумкой. Больно. Я жив.
Я жив! И вот стою посреди станции переполненной людьми, которые только и норовят оттолкнуть, нагрубить, ударить. А мне плевать, я стою глупо и радужно улыбаюсь им в ответ.
Смотрю на часы, там вместо привычных стрелок, красным светятся цифры обратного отсчёта: 2:56:47, 2:56:46…
Идти наверх! Полагаюсь только на свою интуицию и то, чувство неведомого страха, которое то и дело шепчет мне о том, что этот мир я вижу в последний раз…Бегу по эскалатору, обшариваю карманы пальто, джинсов – ни денег, ни телефона, ничего! Шансы на успех с каждой секундой стремятся к нулю…Добегаю до выхода из метро – там толпа людей преграждает мне путь к выходу, расталкиваю их, слышу грязные ругательства себе вслед. Распахиваю тяжёлые двери метро – улица обдаёт леденящим порывом, на голову падает сырой снег, изо рта идёт густой пар, глаза слезятся от холода и ветра. Осматриваюсь: впереди - Храм Христа Спасителя, Москва река, Патриарший мост. Я на Кропоткинской. При жизни это было одно из самых моих любимых мест…
Темно. Глаза судорожно бегают в поисках какой-то зацепки. Смотрю на часы – еще два с половиной часа в запасе. Безысходность. Проклятье!
***
- Терри, Терри! Это ты? Это я Саша! Ты слышишь меня? – голос срывался на крик, слёзы били из глаз.
- Саша…Саша! Где ты? – удивлённо и взволнованно шептала она в трубку.
- Я люблю тебя!
- Я знаю. Откуда ты звонишь?
- Я люблю тебя Терри! Прости меня! – я уже не слышал её, просто безумно кричал в трубку, что люблю её.
- Я сейчас приеду. Ты в Москве?
До меня наконец-то дошло, что она говорит.
- Да! Я на Кропоткинской, на мосту, за храмом! Пожалуйста, Терри! Скорее! Иначе наш мир рухнет! – я остервенело кричал в телефон, надрывая динамик.
- Я уже еду.
Короткие, никчёмные гудки разорвали моё сознание…
Мужчина, у которого я попросил телефон для звонка, участливо и недоумевающе смотрел на меня. Я отдал ему трубку, коротко поблагодарил, зарылся в воротник пальто и побрёл в сторону храма.
- Парень, постой! – он догнал меня метров через тридцать. Я обернулся. 
- Извините, у меня нет денег, чтобы отдать Вам за разговор. – отрывисто бросил я.
- Не надо. Любовь не стоит денег. Скажи, какой должны быть девушка, чтобы так её любить? – он смотрел на меня очень внимательно, отслеживая каждое движение моих глаз. Я не знал, что ему ответить. Действительно, какой она должна быть? Красивой, умной, нежной…Какой!?
- Она должна стоить смерти. А если, вы еще живы, она должна стоить жизни… - Я отвернулся и направился дальше, оставив мужчину одного. Еще долгое время я чувствовал его проникающий мне внутрь взгляд. Но я не оборачивался, потому что с дьяволом я больше не играю в игры.
***
На дьявольских часах время летело с безумной скоростью. Три минуты пролетали как одна. Я то и дело переводил взгляд на часы, и вот осталось уже сорок минут, а Терри все не шла. Снег прекратился и, и его остатки медленно таяли под ногами. Я бесцельно бродил по мосту туда-сюда, спрятав руки в карманы. Странно, но меня ничего не волновало, голова опустела, в ней лишь ярким пламенем горели самые сокровенные воспоминания. Я будто дремал на ходу, рисуя в своём воображении неведомые картины.
Тёплое летнее утро. За окном небрежно восходит солнце. Постель пропитана ароматом её волос. На столе горячий кофе, огарки свечей, свежие срезанные розы. Наша картина идеального мира, написанная маслом. Яркая, несбыточная мечта, выношенная бессонными ночами и никотиновой тоской.
Секундная стрелка останавливает сердце.
Осенний вечер. Туманные огни Урбана. Резкие крики, пролетающих мимо машин. Горячее дыхание неизбежности и лёгкое прикосновение чувственных губ. Романтика призрачного закатного солнца вкупе с тихой лирикой перелётных надежд. Размеренная прогулка вдоль эстакады, по которой со скоростью звука летит прошлое. Сплетение рук. Дорога цветов. Дети дождя. Мы…
Проклятая, больная фантазия!
Раскрытые окна хрущёвки, на плите со свистом закипает чайник, стая тараканов перебегает кухню. Первые грозовые аккорды. Последние молниеносные строчки. Начнётся гроза, не допишу и до точки. Закат. Рассвет. Огни печали. Неизвестность. Настоящая любовь рождается в хаосе, а умирает в безмятежности…Надо закрыть окно, а то струи дождя смоют всю её.
Я очнулся от своих грёз и посмотрел в тёмное московское небо. «Здравствуй, мы, будто с тобой не виделись века!» Странно понимать, что снова оказался в реальном мире на несколько часов и чувствовать, что ничего кроме одного единственного человека тебя не волнует. Тебе не интересно, закончился ли в стране кризис, как живут твои друзья, что нового пишут в ЖЖ, стал ли Спартак чемпионом. Всё это проходит мимо тебя, отсчитывая минуты. Я перегнулся через парапет моста и взглянул на ровную гладь реки, - там отражались огни мегаполиса, и багровым огнём горели ненавидимые цифры. Осталось полчаса…
***
Сердце медленно цепенело, с каждой секундой ноги наливались свинцовой тяжестью, взгляд рассеивался, а тело становилось похожим на ватный шарик, который изваляли в пудре. Она неспешно, держа в руках зонтик, шла мне навстречу. С каждым её шагом, меня изнутри пробивал леденящий озноб, заставляя учащенно вздрагивать и судорожно переминаться с ноги на ногу.
Она пришла…Пришла ко мне. Я до сих пор не мог в это поверить. Последний раз взглянул на часы, даже не заметив, сколько минут счастья мне осталось жить и убрал их поглубже в карман. Главное, что она сейчас будет рядом!
Она подошла. Я стоял и не шевелился, пристально вглядываясь в её глаза и стараясь понять, о чём она думает. Нет…Она совсем не изменилась. Та же властная и гордая женщина моего прошлого, моего будущего…
- Привет. – она сказала это абсолютно бесцветным, слегка подрагивающим голосом.
- Привет.
Мы молчали и пытались просверлить друг друга взглядами.
- Ты совсем не изменилась – я попытался выдавить из себя улыбку – получилась какая-то судорожная, презрительная ухмылка.
- Ты тоже – она отвела взгляд, рассматривая прохожих.
Внутри всё кипело. «Господи Терри, что же ты делаешь?! Мне не осталось жить и тридцати минут, а ты всё та же холодная, скрытная, неподвластная ни разуму, ни сердцу! Еще чуть-чуть и моя любовь рухнет в такую бездну, что из неё нельзя будет выбраться никогда! Я ведь люблю тебя…»
- Может пройдёмся? – предложила она. – А то холодно.
- Да. Пойдём.
Нет ничего глупее идти и молчать. Иногда секунда молчания сближает людей больше, чем минута разговора, но только не сейчас. Сейчас глупо идти и молчать. Я чувствовал себя полным идиотом, кретином, который снова не может взять себя в руки и сказать ей всё. Я вдруг вспомнил тот роковой вечер, когда она ушла, бросив мне на прощанье: «Да всё без толку!» - а я остался разглядывать пустеющие торговые ряды и миражи сверкающих витрин, мысленно догоняя то её, то убегающий трамвай.
Мой шанс. Последний. Сделать так, чтобы в жизни появился толк. Я не останавливался – ноги сами собой перестали идти, а руки бережно обхватили её плечи. Она остановилась и пристально посмотрела на меня.
- Тебя можно любить? – совершенно стеклянным голосом выдохнул я.
- Ты уже спрашивал.
- Ты не ответила.
….
- Терри… - я с каждой секундой тонул в её глазах
- Да?
- Моя жизнь не стоит ничего без тебя…Я допустил ошибку…Я…
- Не надо, не продолжай. – она грустно смотрела на меня. – Ты видишь, я даже не прячу взгляд.
- Прости.
- Не извиняйся. Не надо.
Я отпрянул от неё. Резкая боль разрывала виски. Душа металась, будто загнанный в угол тигр. Не оставалось больше никаких эмоций лишь секундные вспышки в сознании.
Я затравленно посмотрел на неё и с губ сами собой сорвались строки:
«Теплом безумным согревать меня…
Ты сможешь раз и навсегда, но тщетно!
Пишу, что я люблю тебя…
Посмертно.»
Она стояла, пропитанная морозной красотой в безумном блеске танца теней на мосту, готовом целовать каждый её шаг. Она ждала. ЖДАЛА!
Я подхватил её на руки, легкую, словно пушинку и прижал к своей груди. Она невольно улыбнулась, одними губами, до боли в моих глазах. Я так давно не видел твоей улыбки Терри…
Помню, как я исступленно гладил её волосы, покрывая поцелуями её кожу. Помню, как она властно и нежно отстранила меня, и я почувствовал на своих губах то самое горячее дыхание неизбежности, которым так долго грезил. Я закрыл глаза и коснулся её холодных, чувственных губ. Мир рассыпался на атомы. Звуки растворились в идеальной тишине, и только тиканье секундной стрелки отбивало ритм в моём мозгу.
- Я люблю тебя Терри… - чувствуя, как реальность уходит из-под ног, прошептал я. Время вышло…
Я перестал ощущать своё тело. Я летел в пустоту. Снова та же уничтожающая лёгкость, разливающаяся по всему телу. Мне никогда не было так плохо, но я был бессилен. Последним, что осталось в памяти, был её укорительный взгляд  и слова: «Долгов, только теперь не уходи…»
***
- Кури. – подтянув ко мне пачку сигарет, сказал он.
- Бросил. – отрезал я.
- Тогда продолжим.
Две огненные карты снова лежали передо мной. Я даже не стал смотреть – бесполезно. Ровное, без единой морщинки лицо Лорда оставалось таким же непроницаемым, как и во время нашего расставания. Каменный взгляд буравил пространство за моей спиной.
- Я ненавижу таких людей, как ты. – безразлично сказал он.
- Не сомневаюсь.
- Через месяц, на обрезанных крыльях, ты бы полетел клясться в вечной любви другой. Впрочем, сейчас это не имеет значения.
- Посмотрим.
Он взял себе еще карту и удивленно вскинул брови. «Не умеешь ты демон блефовать» - расстроено подумал я, и приподнял свои карты.
Десять черви и туз черви радужно переливались в багровых отсветах. Дыхание перехватило, и сердце учащенно застучало. Я открыл карты и пристально посмотрел на Лорда. Тот не понимающе глядел то на меня, то на алые сердца, разложенные на столе.
- Двадцать одно. Я выхожу из игры Дьявол!
Он больше не смотрел на меня, только кивнул головой. В следующее мгновенье, пустота снова пронзила моё тело…
                ***
       Неприятный, резкий звук будоражил мои уши. Я невольно открыл отяжелевшие глаза. На стуле надрывался будильник. Похоже утро…
В комнате знакомый бардак: разбросанные листы бумаги, остывший кофе, открытый ноутбук. Жив…Разбит, несчастен, но жив…
      Обрывки воспоминаний. В подсознании прокручивается одна лишь фраза: «Долгов, только теперь не уходи…» Терри…Какое-то странное, навязчивое имя. Встаю с постели, спотыкаясь о разбросанные джинсы и бреду в ванную, навстречу новому дню. А на губах знакомый привкус сладостной горечи…





А.Долгов. 06.10.09